Жанр: Любовные романы
Школа для толстушек
...л Никита.
- Мы сейчас с вами... пойдем проверять, как отдыхают товарищи. - Ирине казалось,
что она придумала отличную уловку выпроводить Юсупова из кабинета.
Но он только рассмеялся:
- Очень мы им нужны! Думаете, все, вроде вас, целомудренные?
Ирина ошарашенно на него уставилась. Она потакает разврату в стенах института?
- Шучу! - Никита успокаивающе поднял руки. - Ирочка, ну объясните мне одну вещь!
Я никак не могу понять. Почему вы думаете, что нам вместе будет плохо?
Его позиция обескураживала: да совокупятся имеющие влечение! Будет хорошо - и
точка! Супружеская верность, женская честь, как и прочие замшелые анахронизмы, во
внимание не принимаются. Ирина поняла, что, если она сейчас станет убеждать Никиту в
своей трактовке порядочности и достоинства, он ее не услышит, а слова прозвучат детским
лепетом, хуже того - кукареканьем.
- Никита! - Ирина серьезно глянула на пего. - Я давно хотела обратиться к вам за
помощью, да все не представлялось возможности.
Она заговорила о проблеме бездомных детей, о приютах и американском институте
приемных родителей, какой следовало бы внедрить в России.
- Не врубаюсь, - признался Никита. - Какое отношение имеют сироты к нам с вами?
- Вы говорили, что знаете журналиста...
Ирина поведала о платных и бесплатных статьях, о черном пиаре - обо всем, что знала
со слов Ксюши, и о ней самой, о фонде и трудностях, с которыми сталкивается его
создательница.
- Конечно, помогу, - грустно пообещал Никита. - Сделаю все, что в моих силах.
Он встал и подошел к большому, на всю стену, окну. Ирине стало жаль князя Юсупова.
После ее страстных речей он, высокий и стройный, походил на вянущий цветок, вроде
одинокого тюльпана в вазе, бессильно уронившего головку.
- Рассвет, - пробормотал Никита. - Красивый рассвет. Идите сюда, посмотрите. Не
бойтесь. Я же не насильник, в конце концов.
Ирина подошла и встала рядом. Солнце выкатывалось в щель между домами.
Стиснутое урбанистическим пейзажем, нахально оранжевое, оно походило на экзотический
гриб, пробивающийся через асфальт. Или на инстинкт, задавленный моральными
условностями. Никита положил руку па плечо Ирины, она обняла его за талию.
Теперь ей будет в чем каяться. Да, целовалась! Ничего более - помнила об ушках на
макушках в соседней комнате. Прощалась со своей глупой любовью, а может, и с большим -
с прожитым и пережитым на родине.
ДЖЕРИ И ПИЩЕВОЙ УДАР
Хотя Поле было назначено обследование в понедельник, она осталась дома. Боялась
оставить Джери, которая не знала одиночества и могла получить психическую травму.
Ксюша с Полей согласилась. Прощаясь с человеком, собаки не ведают, уходит он на время
или навсегда, поэтому тоскуют и бурно выражают радость, когда хозяин возвращается. Но с
другой стороны, говорила Ксюша, тысячи людей вынуждены оставлять щенков в закрытых
квартирах. Иного пути, как травмировать их и приучать к одиночеству, не существует.
Иногда собаки в отсутствие хозяев жутко воют, к большому неудовольствию соседей. В этом
случае лучше завести вторую собаку, потому что воспитывать на расстоянии невозможно.
Ведь ей не позвонишь по телефону, не успокоишь. Мало кто решается держать в квартире
пусть небольшую, но свору, хотя вторая собака не удваивает хлопот, а лишь слегка
увеличивает. Как в семье с несколькими детьми вряд ли вырастет истеричный эгоист, так и в
своре устанавливается равновесие претензий и честолюбий.
- Я не уговариваю завести еще одну собаку, - пояснила Ксюша. - Это твое с Васей
дело. А приучать Джери к одиночеству будем постепенно. Сегодня ты с ней останешься.
Завтра закроем ее в доме на несколько часов и так далее. Только убедительно тебя прошу -
не балуй ее! Гулять только за забором, кормить по часам. Поняла?
Поля заверила, что будет вести себя строго. Но как только народ из Санлюба
разъехался, она обрушила на Джери свою любовь. Целый день Поля ходила за Джери, Джери
ходила за Полей. Периодически они оказывались на кухне - естественным выражением
Полиного чувства всегда было стремление накормить.
- Хочешь, я тебе свежего творожка сварю? Мама свой девочке кусочек сыра даст. А
киска хочет молочка? Ой, как она вкусно лакает!
Через час после молока с Джери стало твориться неладное. Пятимесячный
ризеншнауцер похож на забавного черного барашка: длинные ноги, продолговатый корпус,
узкая мордочка с пробивающейся бородкой, уши лопухами. Но тут Джери начала
превращаться в барашка, который проглотил арбуз. Живот у нее раздувался на глазах, она
свалилась на бок и мелко дышала. Поля забила тревогу, стала названивать Ксюше.
Аварии по дороге домой Ксюша избежала чудом. Она едва не снесла ворота
коттеджного поселка, па полной скорости подлетела к Санлюбу и резко затормозила. Бегом
понеслась в дом.
Джери с распухшим животом лежала на диване. Рядом на коленях стояла плачущая
Поля и гладила, причитая, щенка по голове. "Заворот кишок! - испугалась Ксюша. - Срочно
на операцию. Успеем довезти?" Но тут Джери с треском испустила газы жуткого аромата.
- Ты чем ее кормила? - подозрительно спросила Ксюша.
- Ничего плохого не давала, - уверяла Поля. - Сначала завтрак, потом я ей творожок
приготовила, потом немного тертого сыра с вареным яйцом, потом овощной салатик - это я
обедала и с ней поделилась, потом рыба вареная, несколько ягод винограда - она их так
любит - и молочка полакала. Но, Ксюша, я тебе признаюсь: вчера Джери полбатона
сырокопченой колбасы немножко съела.
- Поля! - возмущалась Ксюша. - Ты когда поймешь, что Джери - это не Вася! Нельзя в
нее без разбора продукты толкать! Заруби себе на носу! Вот что ты наделала?
- Что? - рыдала Поля.
- Ты нанесла ей пищевой удар!
- Я не хотела удар, я хотела как лучше. Ксюшенька, ты можешь ее вылечить?
- Могу. Увидишь, каково ей придется. И тебе мало не покажется.
Джери можно было дать ветрогонного, пищевой фермент, вроде фестала, и оставить
спокойно переваривать молоко с виноградом. Но Поле требовался хороший урок! Если она
увидит, что пищевой удар снимается пилюлями, то следующий раз просто включит их в
рацион. Поэтому Ксюша, отчаянно сгущая краски, поведала ей о завороте кишок,
перекручивании желудка и других бедах, что случаются с собаками, когда идиоты хозяева их
неправильно кормят. Потом велела расстелить на полу большую клеенку и надеть одежду,
которую потом можно выбросить.
Когда Поля увидела Ксюшу, в стареньком халате, с медицинскими перчатками на
руках, она испуганно спросила, зачем Ксюше вазелин и короткий резиновый шланг.
- Газоотводная трубочка, - пояснила Ксюша назначение прибора. - Ты держишь
щенка, я отвожу газы.
Тот, кто пытался мерить температуру собакам или ставить клизмы, знает, как
реагируют собаки, когда им лезут под хвост. Джери, едва ли не бездыханная минуту назад,
активно воспротивилась. Она извивалась и кусалась. Поля не могла удержать ее. Поменялись
местами. Ксюша крепко захватила щепка, но дрожащие Полины руки не попадали в нужное
отверстие. Ксюша ругалась, Поля плакала, Джери верещала.
Через некоторое время место экзекуции напоминало участок, где взорвалась
канализационная труба. Ксюша решила, что с Поли хватит, и отпустила щенка. Они быстро
убрали комнату и приняли душ. Джери обиделась. Она не подходила на зов, а когда к ней
приближались, рычала щенячьим баском и показывала зубы. Для Поли это было едва ли не
большим потрясением и уроком, чем газоотводная трубочка.
Приехали мужчины. Джери бросилась к Васе, терлась о его ноги и тявкала,
рассказывая, как ужасно с ней обращались. Хорошо, Вася не знал собачьего языка.
- Чем у вас воняет? - спросил Олег, морща нос.
- Я капусту квасила, - хлопая глазами, соврала Поля.
Только увидев мужчин, Ксюша вспомнила, что не заехала за Ириной. Но обвинила их -
могли бы и позвонить.
- Ой, я забыла! - воскликнула Поля. - Ирина сегодня не придет ночевать. У них стачка
или забастовка? Голодовка! Точно - голодовка!
Марк мгновенно вспыхнул и зло произнес:
- Легенду правдоподобнее надо выдумывать.
- Почему сразу легенду? - напустилась па него Ксюша. - Ничего не знает, а тут же
обвинять!
Но когда она набрала номер рабочего телефона Ирины и ждала, пока ее подзовут,
подумала, что, возможно, Марк и прав. В трубке отчетливо слышались звуки веселой
гулянки.
Ксюша потребовала у Ирины отчета.
- Ясно. И ты выступила? Понятно. Весь институт? Почти весь? Мощно. И сколько вы
будете голодать? Завтра подпишет приказ? Тебе ничего не нужно привезти? Нет, Лева еще
не звонил. Хорошо, ничего ему не скажем. Мопс? Комнатная собачка, мордочка
приплюснутая, будто в стекло с разбегу врезалась. А при чем тут мопсы? Что? Так и сказала?
Ты даешь! Вы там не больно... - Ксюша хотела сказать "веселитесь", потому что отлично
разобрала кукареканье и взрыв хохота. Но, поскольку ее слушал Марк и остальные,
употребила другое слово. - Не отчаивайтесь! Держитесь!
Она положила трубку и пересказала разговор. Несколько минут все молчали.
Представить Ирину в качестве вожака бунта да еще обзывающей на солидном собрании
человека мопсом - нужно сильно напрячь фантазию. Но и дальнейшие речи Ксюши
спокойствия не добавили.
У нее не было времени после разговора с Полковником, бешеной гонки и манипуляций
со щенком придумать правдоподобную версию, поэтому сказала прямо:
- Завтра вы все уезжаете. Санлюб закрывается. Пакуйте манатки, и чтобы никого тут не
было.
- Но у нас второй раз паркет лаком покрывают! - всполошилась Поля.
- У тебя дивизия родственников, - отрезала Ксюша. - В крайнем случае можете у меня
пожить. Ты тоже, - она повернулась к Олегу, - переезжай ко мне. Я буду каждый день тебя
навещать.
- Спасибо! - усмехнулся Олег. - Утешила!
- У нас на работе, - задумчиво проговорил Вася, - есть сотрудница. Метеозависимая.
Как магнитные бури, так она болеет.
- Да, - согласился Марк, - иначе как пятнами на солнце того, что происходит с
женщинами, не объяснить. Сначала они дружно наставили нам рога. Потом Ирина подняла
восстание. Ксюша нас выгоняет...
- А я сегодня чуть Джери не убила, - мужественно призналась Поля.
Из-за ее покаяния первый пункт обвинений, про "рога", остался неопровергнутым и
как бы признанным справедливым.
За ужином пытались добиться от Ксюши внятного ответа: чем вызвано ее
скоропалительное и, прямо сказать, неделикатное решение? Она аргументами себя не
утруждала. Сказала - и баста! Единственное, на что пошла своенравная хозяйка Санлюба, -
позволила задержаться на день. Не утром съезжать, а вечером, когда вернется Ирина. Но эта
их ночь в Санлюбе последняя, другой не будет.
Оставшись с Ксюшей наедине, Олег спросил:
- Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Почему мне не расскажешь?
"Как ты не понимаешь? - думала Ксюша. - Я скрываю правду только потому, что не
хочу тебя подвергать опасности!"
- Ведь ты не из-за собак чудишь? - допытывался Олег. - Ты сама останешься в
Санлюбе, а меня прогоняешь?
- Каждый день буду навещать, - как заученный урок повторила она.
- Ксюша! - шумно, словно у него в легких накопились огромные запасы воздуха,
выдохнул Олег. - Ты кажешься простым человеком. Иногда - проще Поли, я ничего плохого
не хочу о ней сказать. С другой стороны, Ирина рядом с тобой - рыбка в колбе, я к ней тоже
прекрасно отношусь. Предупреждаю в последний раз. Или мы живем как нормальные люди,
или... Выкрутасы, загадки, непонятные взбрыки - не для меня. Ты поняла?
- Да, - пробормотала Ксюша. - Все будет хорошо. Наверно.
- Из Санлюба уеду либо с тобой, либо один, но навсегда. Я тебе не дрессированный
пудель!
- Олег! Если бы ты знал, как я люблю тебя, не болтал бы таких глупостей.
- Ладно. Я свое мнение высказал. А теперь ты, - он хитро подмигнул, - показывай, как
любишь меня.
Всякий раз, дожидаясь, пока Олег уснет, выскальзывая из комнаты, чтобы навестить
Костика, Ксюша холодела от страха. Вдруг Олег проснется, начнет искать ее? Но к счастью,
он спал здоровым крепким сном солдата. Ксюша научилась распознавать: коротко всхрапнул
несколько раз и ровно задышал - теперь, если его будить, он не сразу придет в себя, будет
бормотать и отпихиваться.
Она лежала, прислушиваясь к дыханию Олега, и размышляла. За двое суток первые
спокойные минуты. Что делать? Конечно, самое лучшее - услать друзей и Леву далеко и
надежно. Потратиться на турпутевки и отправить их за границу. Но у Поли обследование,
Вася отпуск отгулял, Ирина и Марк через неделю уезжают. Не согласятся они на заграницу.
Рассеять их по Москве - правильная идея, но не гарантирующая полной безопасности.
Перепрятать Костика? Ничего не даст. Какая разница, где он скрывается, если под пытками
можно выдать? Хватит морочить голову с бандюгами и бизнесменами. В конце концов, у нас
есть милиция и прокуратура.
Олег потешно хрюкнул, чмокнул губами - спящие мужчины такие трогательные, как
дети - и ровно задышал. Ксюша тихо встала, оделась и, стараясь не скрипеть дверью, вышла.
Костик дичал в подземелье день ото дня. С его характером проще бешеного зайца
догонять, чем спокойно ждать, набравшись терпения. Дошло до того, что стал книжки
читать, которые принес Лева. Текст постигал не абзацами, не строчками, а медленно, слово
за словом. Фантастика (Лева был большим ее поклонником) показалась Костику
иностранным текстом, написанным русскими буквами. В детективах, перелистнув страницу,
он забывал, как звали героев на предыдущей. "Записки охотника" действовали как
снотворное. Поэтому Костик упражнялся по книжке "Дыхательная гимнастика йогов" и
читал понятные и аппетитные "Кулинарные рецепты".
Вторым, и последним, развлечением было наблюдение беззвучных мониторов
наружных камер наблюдения. Картинка большей частью оставалась статичной, менялась не
каждый час. Всех событии - промелькнет человек, везут на тачке что-то завернутое в белую
материю. Куда-то пропали собаки и Лева. Поля (он уже знал имена Ксюшиных друзей)
носится по двору за щенком. Прошлой ночью Ксюша не пришла. Костик запаниковал, но
утром увидел ее живой и здоровой. Сторожил, когда она приедет домой, и едва не пропустил
- Ксюша пулей промелькнула по двору.
Загремела открываемая дверь, и Костик, как обычно, испытал противоречивые чувства
- страх, что его обнаружили, и радость, что пришла Ксюша.
Она выкладывала на стол продукты, а Костик торопливо говорил. После двух суток
молчания слова неслись из него, как из прорванной плотины. Белье постирал, как ты учила.
Упражнения делал, на мышцы и на дыхание. Почему Леву не видно? Принеси мне журналы
и комиксы. Кончится эта тягомотина, тебя на Карибы отвезу, там подводный мир -
закачаешься. А если ресторан свой открыть? Есть такие рецепты, слюнки текут! Ты ведь
дальше Московской области никуда не выезжала, а я покатался. Один раз в Португалии...
Костик вспоминал прошлое, строил планы на будущее, жаловался на настоящее.
Задавал вопросы и, не дожидаясь ответов, говорил, что подарит Ксюше золотые горы и
вообще заживут они на полную катушку. Им угрожала реальная опасность, а он мечтал.
Необходимо было действовать, а он хвастался былой роскошью.
- Кто такой Полковник? - прервала Ксюша поток его сознания.
- Нормальный мужик, его Наветов привел, профессионал.
- Этот профессионал тебя люто ненавидит.
- За что? - удивился Костик.
Его память была избирательной. Такая мелочь, как соблазненная чужая жена, в ней не
закрепилась.
- В прокуратуру пойдем, - сообщила Ксюша. - Все там расскажешь. Если посадят, это
даже неплохо - в тюрьме перекантуешься, пока по закону справедливо все не разрешится.
- С ума сошла? - возмутился Костик. - За что меня сажать? И пришьют меня, не успею
дверь открыть. А в тюряге - так еще быстрее. Я не позорный, чтобы к ментам за помощью
обращаться. Меня потом никто уважать не будет.
- До "потом" еще дожить надо.
Ксюша рассказала про отравленных собак, про беседу с Полковником - тучи
сгущаются. Костик лихорадочно ломал пальцы и вспоминал имена дружков, с кем Ксюша
может связаться. Она ему прямо не сказала, но больше иметь дело с криминальными
личностями не хотела.
- Ладно, - рассуждала Ксюша, - возможно, прокуратура - не лучшая идея. Ничего ведь
не докажешь. Исполнителей след простыл, и заказчика Наветова за руку не схватишь. Тогда
другой вариант. Нанимаем в охранной фирме бойцов, человек десять. Ты в их окружении
приходишь в офис: здрасте, я воскрес!
- А дальше что?
- Вызываешь юристов, пусть возвращают все назад. Наветова уволить, Полковнику под
зад коленом. Конечно, в один день можно не уложиться.
- Они тем временем охрану перекупят и пришьют меня!
- Костик! У тебя интересная позиция! Ты хочешь, чтобы кто-то рисковал, подставлял
свои шеи, а ты будешь дыхательной гимнастикой заниматься? Не выйдет!
В голове крутилось какое-то новое слово, имеющее отношение к теме. Ксюша
вспомнила - кризисный управляющий или кризисный менеджер. Она думала, что так
называют скандалиста, который устраивает кризисы. Но оказалось наоборот - это человек,
выводящий компанию или фирму из тупика.
- Тебе нужен кризисный менеджер, - заявила Ксюша, - поскольку сам ты ни уха, ни
рыла в собственном бизнесе. Есть у тебя кто-нибудь на примете?
- Наветов?
Ксюша от удивления не нашлась что сказать, потом пробормотала:
- Если человек дурак, то это надолго. Ты хоть бы после смерти поумнел!
- Глупость ляпнул, - сообразил Костик. - Ксюш, может, ты этим кризисным
менеджером, а?..
Она внимательно посмотрела на него, взвешивая. Вляпалась в его дела дальше некуда,
чего уж отступать.
- Хорошо, - кивнула она. - Но, Костик, у меня есть условия. Я нанимаю тебе охрану,
обеспечиваю безопасность твоей драгоценной жизни. А при разводе ты не ерепенишься и
отдаешь мне половину всего имущества. За счет фирмы покупаешь дом для сиротского
приюта и делаешь в нем ремонт. Тогда мне не придется перед Киркоровым кланяться.
- Что у тебя с Киркоровым? - насторожился Костик. - Я не хочу разводиться!
Развод - единственный пункт, по которому они не пришли к соглашению. Оставили его
открытым. Ксюша надеялась, что на воле Костикова влюбленность быстро растворится. А он
рассчитывал поразить ее воображение щедростью и широтой натуры.
Глава четвертая,
в которой женщины и мужчины в момент опасности ведут себя странно
ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ
Ксюша уже привыкла, что чиновники ее воспринимают как эксцентричную особу с
тараканами в голове. Поэтому, когда руководитель охранного агентства пытался ей внушить,
что они не могут иметь дело неизвестно с кем и в противозаконные мероприятия не
вмешиваются, она только отмахивалась:
- Бросьте! Лучше меня знаете, что у пае любое дело, хоть большим бизнесом
заправлять, хоть семечками торговать, без нарушения закона не обходится. Я вам плачу
деньги, и немалые. Почасовая оплата, как у юристов. О, ловкачи! Я, говорит, думал над
вашим проектом три часа, а каждый мои час стоит двести долларов. Видали такое? Он репу
чесал, а я плати. Правда, у вас все наоборот Солдат спит, служба идет. Гарантирую -
человек, которому нужна охрана, под судом и следствием не находится, ничего
криминального делать не собирается. Но если я скажу, кто это, вы решите, что я
сумасшедшая.
"Уже решил", - прочла она беззвучный ответ на лице главы охранной фирмы Ксюша
восприняла его как согласие.
- Вот и отлично. Значит, десять человек с правом ношения оружия на микроавтобусе
завтра утром приезжают в Санлюб.
- Куда?
- Место под кодовым названием Санатории для влюбленных. Не пугайтесь, не бордель.
Никаких девиц и прочих удовольствии там не имеется Адрес я оставила Договор подписала,
задаток внесла. Спальными местами обеспечу. И продуктами. Но готовить самим - повариха
в отъезде. Что еще? Вы своим орлам наверняка скажете, что я клиентка с прибабахом, - она
жестом остановила деликатное возражение, - мне наплевать. Но предупредите их. Пусть не
расслабляются. Если с головы охраняемого объекта упадет хоть один волос, им до конца
жизни тоже лысыми ходить.
Ксюша еще хотела спросить, берутся ли они за такую работу, как отлавливание
беспризорников, и сколько это может стоить. Но подумала, что для первого знакомства
хватит производить неизгладимое впечатление.
Голодающую Ирину Ксюша должна была забрать из ресторана, куда забастовочный
комитет отправился праздновать победу.
Больше всего на свете Ире хотелось оказаться дома, принять теплую ванну. Но массы
подхватили ее и понесли. Массы не желали расставаться. Им хотелось гулять, выйти из поста
ударным приемом пищи, залить его вином и воспоминаниями о своих доблестях.
Ирина слушала их и думала, что ее короткий период лидерства, который иначе как
припадком не назовешь, все-таки многому ее научил. Например, тому, что лидер всегда,
вольно или невольно, предает своих соратников. Она не пересказывала в деталях
состоявшийся днем разговор в кабинете директора. Ограничилась сообщением, что приказ
подписан. Народ ликовал, а победа их, возможно, была пиррова.
Кроме директора, в кабинете находился варяг. Он же мопс. Директор помалкивал -
радовался, что с неудавшимся кандидатом удалось сохранить хорошие отношения. Мопс
разразился длинной речью, произнесенной чуть ленивым и подчеркнуто доброжелательным
тоном. Если убрать из первой части монолога мопса-варяга словесные реверансы, то в сухом
остатке оставались его благородство и нежелание становиться яблоком раздора. На самом
деле в данный момент ему невыгодна склока. Она путала карты в раскладе, известном только
ему одному. Сложись иная ситуация, появись выгода, он бы сам раздул костер. Ну, не
испугался же он сопляков из лаборатории Выхиной?
Во второй части своей речи он упомянул вчерашнее выступление Ирины,
предварительно рассыпавшись в комплиментах и отметив ее выдающийся вклад в науку.
Осторожно перешел к сути.
- Вы позволили себе, скажем так, непарламентские выражения. Поверьте, я высоко
ценю вашу искренность, даже смелость, если хотите. Но позвольте мне продолжить вашу
мысль, довести до логической точки. Не обессудьте, но без вульгарного термина, правда в
свой адрес, не обойтись. Итак, я дерьмо. Не возражайте! Я согласен с определением. Кстати,
оно мне больше нравится, чем мопс. Милейшая Ирина Данииловна, а где, как не в хорошо
унавоженном парнике, растут наилучшие, наиредчайшие растения? И разве не таким
парником должна быть в идеале научная среда?
"Боже, какой страшный человек! - думала Ирина. - Как он умеет передергивать слова,
подменять понятия и манипулировать образными сравнениями - самым доказательным
оружием человеческой речи. Вот уж действительно, как говорит Ксюша, из дерьма слепит
конфетку".
- Нас с вами, - продолжал мопс, - рассудит время и история. Как знать, возможно, ваш
преемник окажется талантливее вас и в чистой науке, и в ее организации. Хотя сомнительно.
Будем наблюдать, будем с интересом наблюдать!
Это была угроза, даже плохо замаскированная. Он будет наблюдать! Ущемленное
честолюбие заставит его перекрыть кислород лаборатории. Исследователь без материалов
для исследования, экспериментатор без экспериментов равняется нулю. С мопсом
лаборатория превратилась бы в болото, отстойник. Без мопса она станет выжженной
пустыней.
Почему Ирина не рассказала все коллегам? Не хотела портить праздник? Да! Не желала
будить воинственный пыл? Верно! Он им еще пригодится. Но главное, что она сама, так
называемый лидер, была бессильна. Из американского Денвера она не могла влиять на
положение дел в лаборатории. В этом директор совершенно прав. Принять участие в личной
судьбе сотрудников? Рекомендовать публикацию в журнале или контракт за границей -
возможно. Но для рекомендаций нужны зримые достижения. Работа, а не болтовня за
пустыми столами. Замкнутый круг.
- Почему ты грустишь? - тихо спросил Никита.
- Немного устала, - почти не соврала Ирина.
- А я вызвал сюда Димку, своего приятеля-журналиста. Скоро приедет.
Ира кивнула и посмотрела на своего преемника, нового руководителя лаборатории.
Отличный ученый и, к сожалению, мягкий, глубоко порядочный человек. Не боец! Жаль, что
Юсупов еще молод. Вот из кого бы вышел отличный руководитель. Конечно, Никита
коварный обольститель, волокита и жуир, но обладает упорством, близким к нахальству, не
трепещет перед авторитетами и, вроде Ксюши, в лепешку разобьется, если решает не
собственные, а чужие проблемы. Из него получится лидер - голодовка это показала.
Получится, если прежде его не съедят.
Прибыл журналист Дима, невысокий хрупкий молодой человек. Внешность у него
была почти девичьей, а язык (статей и заметок), по словам Никиты, ядовитый. Дима работал
в газете, которую остроумно и созвучно названию окрестили "Московским мозгомойцем".
Ирина поставила перед Димой свою тарелку со свиным шашлыком и жареной картошкой.
Она не притронулась к высококалорийному блюду, а Дима уминал за обе щеки. Ирина
осторожно спросила, не станет ли он писать об инциденте в их институте.
- Информационный повод равен нулю, - ответил жующий Дима, - теперь в каждом
ЖЭКе если не голодовка, то забастовка.
Ирина облегченно перевела дух, увидела входящую в зал Ксюшу, поднялась навстречу.
Познакомившись с Никитой и Димой, Ксюша невольно приглядывалась к объекту
тайной любви подруги. Что говорила Ирина? Адонис, плейбой... Ксюша ожидала увидеть
красавца вроде Костика или Олега. Ничего подобного! Долговязый лопоухий парень, с
простоватым лицом, единственным украшением которого была несбритая шетина. Вот на
ученого действительно не похож - в ухе серьга, из-под короткого рукава рубашки
выглядывает часть какой-то татуировки на плече. Марк по сравнению с Никитой - как
роскошный чистопородный мастиф (самая дорогая собака) рядом с русской борзой, у
которой папа был залетным дворнягой. То есть каждый по-своему, особенно рефлексами,
может быть хорош, по экстерьером специалиста не обдуришь!
- Ксюша, - говорила Ирина, - Дмитрий, тот самый журналист. Он любезно согласился
написать о твоем фонде.
- Валяйте, - снизошел Дима. - У меня сегодня вечер свободный, возьму интервью.
Ксюше было не до интервью. Но в ее ситуации привередничать не приходилось.
"Возьму корреспондента с собой, - решила он
...Закладка в соц.сетях
