Жанр: Любовные романы
Каждый твой вздох
...4
Мобильник Кейт зазвонил, едва Митчел успел открыть тюбик крема для бритья.
Рассеянно встряхнув тюбик, он краем глаза наблюдал, как она выходит с лоджии
и берет телефон, чтобы взглянуть на номер звонившего.
Немного поколебавшись, она прикусила губу, но все же поднесла трубку к уху.
В раковину била горячая воды, и за шумом он не слышал, о чем говорит Кейт,
но плечи были напряжены, голова опущена, а свободной рукой она потирала
затылок. Вся ее поза говорила о внутреннем напряжении и досаде. Митчел
предположил, что адвокат либо сообщает о прилете на Сен-Мартен, либо
устраивает ей сцену за то, что не отвечала на звонки. Беседа длилась не
более нескольких секунд, после чего она отложила трубку.
Очевидно, у них просто не хватило времени на настоящую жаркую ссору,
особенно у адвоката. Они всю карьеру строят на страстных публичных
высказываниях, а разговор был не таким долгим, чтобы как следует завести
законника. Из этого следовал единственный логический вывод: бойфренд Кейт
коротко сообщил, что прилетает на Ангилью, и, судя по продолжительности
звонка, она не попыталась его разубедить. Не такого ожидал от нее Митчел.
Когда Кейт вошла в ванную, Митчел стоял у раковины, обернув полотенце вокруг
бедер, и брился. Довольная, что застала его в такой интимный момент, она
прислонилась к стене и стала наблюдать, как он добривает горло. На покрытом
сугробами мыльной пены лице виднелись только черные брови, темно-синие глаза
и четко очерченный чувственный рот.
Он вымыл бритву под проточной водой, посмотрев на Кейт в зеркале, слегка
улыбнулся ее неприкрытому интересу и стал водить бритвой по щекам. Дорожка
за дорожкой обнажали его загорелое лицо с квадратным подбородком и лепными
скулами.
Кейт продолжала наблюдать, но мысли о звонке секретарши Эвана не давали ей
покоя. По словам Патрисии, они с Званом в воскресную ночь просидели
допоздна, но в конце концов сумели выработать удовлетворительное полюбовное
внесудебное соглашение с противной стороной. Эван пытался позвонить Кейт из
офиса, чтобы сказать, что вылетает на Ангилью в половине третьего ночи и
прибудет в половине первого по сен-мартенскому времени. Но и телефон в
номере, и ее мобильник были переключены на автоответчик. Отказавшись
оставить сообщение, он бросил трубку и потребовал, чтобы Патрисия начала
звонить Кейт в понедельник с утра пораньше и не оставляла попыток, пока не
услышит голос Кейт.
Будь я на вашем месте, — смеясь предупредила секретарь, —
встретила бы его на пороге с медовой улыбкой и мартини в руках. Он вне себя.
Рвет и мечет из-за того, что уже два дня не может до вас дозвониться
.
Кейт понимала, что на деле все обстоит куда хуже и настоящая драма начнется,
когда она встретит его у двери с уже сложенными чемоданами.
Митчел все-таки заметил что-то неладное.
— Выглядишь как женщина с кучей проблем, — невозмутимо заметил он.
— Он летит на Ангилью.
— У тебя определенно куча проблем.
— Мне придется встретить его на вилле и объяснить, как обстоят дела. Не
знаю, что сделать или сказать...
— О нет, эта проблема куда значительнее.
Удивленная и немного обиженная его спокойным видом, бойкими ответами и явно
равнодушным отношением к ситуации, которая обещала быть весьма для нее
затруднительной, Кейт тихо сказала:
— Похоже, у тебя на все есть рецепты. Может, предложишь мне что-нибудь
действенное? Или найдешь выход?
— Если он действительно уже на пути сюда, сценарий написан и менять его
слишком поздно, — пожал он плечами, снова промывая бритву. — И так
как предполагается, что мы оба джентльмены, наши роли распределены, и
приходится следовать установленным правилам. Поскольку предполагается также,
что отныне ты намереваешься остаться со мной, а не с ним, вышесказанное
верно и для тебя.
Смутно удивленная использованием такой обтекаемой фразы, как
намереваешься
остаться
, Кейт дождалась, пока он побреет верхнюю губу, прежде чем
спросить:
— А в чем заключается твоя роль джентльмена?
— Я обязан выразить желание временно удалиться, чтобы он смог провести
остаток отпуска с тобой, и дать ему возможность все это время бороться за
тебя.
— Ну а его роль?
Проведя бритвой от левой челюсти до скулы, Митчел пробормотал:
— Поняв, что ты серьезно намерена уйти к другому, он обязан благородно
смириться с поражением и пожелать тебе счастья, тем самым показав, какого
принца теряешь, и одновременно утопив тебя в сомнениях и угрызениях совести,
а потом убраться с моей дороги ко всем чертям.
— Так, а моя роль?
— В возможно более короткое время, желательно за несколько часов, а не
дней, убедить его в серьезности своих намерений, а тем временем ни за что не
подходить к той большой мягкой постели ближе чем на три фута. И не позволять
ему увлечь тебя в этом направлении.
Упоминание о постели помогло ей понять причину довольно резкого тона, и Кейт
ошеломленно уставилась на нее:
— Да ты, никак, ревнуешь?
— Пока еще нет, но, вероятно, скоро начну, — буркнул он, энергично
действуя бритвой за левым ухом.
— Но почему? — спросила Кейт, стараясь скрыть, как постыдно
довольна его признанием. — Я не могу порвать с ним по телефону или
встретить в аэропорту и все сказать прямо там. Я должна приехать на виллу и
честно с ним поговорить, чтобы он отпустил меня с миром.
Митчел, не отвечая, умылся и только после этого спросил:
— Сколько часов лёта сюда из Чикаго?
— Около восьми часов, поскольку прямых рейсов нет.
— Мне кажется, вряд ли он отпустит тебя с миром, после того как
добирался сюда восемь часов в полной убежденности, что вы будете вместе до
конца дней своих.
До Кейт наконец дошло, что он все не так понял, поэтому она наскоро
прояснила ситуацию:
— Звонил не он, а его секретарь. Он велел передать, что вылетает в
половине третьего ночи и приземлится в половине первого дня. Я не думала,
что он вообще соберется сюда, тем более что от отпуска осталось всего четыре
дня. Будь у меня возможность поговорить с ним до отлета, я никогда не
позволила бы ему приехать, тем более что он действительно уверен, будто
между нами все по-прежнему.
— Прости, я должен был это предположить.
Кейт рассеяла его тревогу улыбкой, но втайне была заинтригована столь
лестным свидетельством своей женской власти над ним и заворожена кодексом
поведения, который он изложил с такой абсолютной уверенностью. Решив под-
вергнуть их обоих маленькому испытанию, она сложила руки на груди, склонила
голову набок и притворилась, что изучает маникюр.
— Насчет тех ролей, о которых ты толковал: что бы ты, как джентльмен,
сделал, если бы я... скажем, чуточку поколебалась относительно разрыва с
прежним другом?
Старательно небрежный тон немедленно насторожил Митчела. Поняв, что она
задумала, он с легкой улыбкой потянулся за полотенцем. Он отнюдь не был
новичком в играх, поддерживающих хрупкое равновесие сил между мужчиной и
женщиной.
— В подобных обстоятельствах, — мягко пояснил он, — правила
очень ясны и понятны. Тебе достаточно набрать номер моего телефона, все
рассказать, и мы поменяемся с ним ролями.
— И ты бы смирился с поражением и убрался с его пути? —
разочарованно пробормотала Кейт.
Скрытая полотенцем улыбка стала еще шире.
— Уверена, что так уж хочешь поиграть со мной именно в эту игру, милая?
— Да нет, не очень, — осторожно ответила она, и он рассмеялся.
Вне себя от радости и удовольствия, Кейт строго добавила:
— Только не позволяй моим локонам сиротки Энни и бесхитростному имиджу
певчей ирландского хора одурачить себя. Я вполне могу за себя постоять.
— У тебя привод в полицию. Твой имидж безнадежно испорчен.
Кейт рассмеялась и с притворным недовольством покачала головой. Он поднял
брови, ожидая достойного ответа, но, видя, что она молчит, одарил
мальчишеской улыбкой превосходства, вернулся к раковине и стал
причесываться.
Кейт глянула на часы.
— Не желаю собирать вещи под его взглядом, так что мне нужно все
закончить до часу дня, когда он прибудет на виллу. Сейчас начало
двенадцатого, так что я должна уйти через четверть часа.
Она оглядела ярко-синюю шелковую блузку, завязанную узлом под грудью, и
белые шорты и решила переодеться в брюки, чтобы достойно встретить все, что
ждет впереди.
— Думаю, мне нужно переодеться, — бросила она, но, подойдя к шкафу
и вынимая белые брюки, заметила, что черное платьице и туфли, которые
надевала вчера, пропали. — Ты не знаешь, что случилось с черным платьем
и туфлями, которые были на мне прошлой ночью?
Митчел помедлил, прежде чем ответить, и она подошла ближе.
— Ты именно это собираешься надеть, пока будешь объясняться с ним? И
при этом надеешься, что он отпустит тебя с миром? — удивился он
наконец. — Похоже, ты не совсем поняла смысл правил, о которых я только
что тебе толковал.
Господи, неужели он вообразил, что она намеревается вместо этого соблазнить
беднягу Эвана?!
Кейт с ужасом посмотрела на него, но тут же хихикнула, опустила глаза и
спокойно уселась за туалетный столик напротив раковины и взяла в руки щетку.
— Опять этот тон, — протянула она, словно размышляя вслух. —
Не расслышала ли я нотки легкой ревности в голосе человека, который уверяет,
что безропотно готов отказаться от меня, вздумай я изменить свое решение?
Обреченно прикрыв глаза, Митчел молча констатировал, что этот последний
словесный раунд остался за ней, и снова стал причесываться.
— Начинаю понимать, почему плакал твой отец, — вздохнул он, хотя
на самом деле все было наоборот: наблюдая, как она расчесывает блестящие
рыжие волосы, он испытывал ощущение непривычной легкости и спокойствия.
Можно ли это назвать счастьем? Пожалуй...
— Дидерик унес нашу одежду, пока мы принимали душ. Он все выгладит,
вычистит и вернет.
Через десять минут она вышла на лоджию, где уже стоял Митчел, глядя на воду.
— Мне нужно ехать.
Митчел повернулся, заметил в ее руках сумку и недоуменно уставился на нее,
прежде чем сообразил, что ей нужно куда-то сложить вещи с виллы.
Веселое настроение сменилось досадой, когда она положила сумочку на стол и подошла к нему прощаться.
— Ты действительно не хочешь, чтобы я проводил тебя и подождал в
Филипсбурге? — прошептал он, обнимая ее за талию.
Кейт положила руки ему на грудь и покачала головой. Под белой трикотажной
тенниской ровно, медленно билось его сердце, и она черпала силы в этом
биении.
— Мне нужно немного побыть одной перед встречей, на время забыть о нас
и сосредоточиться на нем. Встретимся на пристани капитана Ходжа в четыре.
Там, где мы вчера садились на катер.
— В зависимости от того, как он отреагирует, ты можешь оказаться там
гораздо раньше назначенного времени.
— В таком случае я использую это время, чтобы окончательно забыть о нем
и вместо этого сосредоточиться на нас обоих.
Митчел улыбнулся, глядя в зеленые глаза Кейт и восхищаясь ее моральными
принципами и чувством справедливости.
Она улыбнулась в ответ. Ветер ерошил ее волосы, пальцы нежно лежали на его
груди. Отныне это прикосновение в его мыслях всегда будет связано с ней.
Она была абсолютно права, желая на несколько часов забыть о них обоих.
— Поцелуй на прощание, — попросил он, готовый к короткому
целомудренному поцелую, но она обняла его, прильнула к губам в долгом,
испепеляющем поцелуе, заставившем Митчела впиться пальцами в ее спину.
Стоявший на пляже детектив Чилдресс небрежно поднял камеру и нацелил на
фасад отеля, после чего сместил объектив налево и наверх и сделал очередной
снимок парочки, обнимавшейся на лоджии четвертого этажа.
Митчел даже не пошел проводить ее до дверей номера, зато увидел несколькими
минутами спустя, когда по сигналу швейцара к ней подкатило такси. Кейт
положила сумку на заднее сиденье и уселась рядом с водителем. Когда машина
проезжала под лоджией, Кейт высунулась в окно и с улыбкой помахала Митчелу.
— Не задерживайся там, — попросил он, и она кивнула.
Такси развернулось и отъехало. Митчел подождал, пока оно не исчезло, и стал
наблюдать за круизным судном, медленно пересекавшим линию горизонта. Завтра
он возьмет Кейт в круиз на яхте Зака. Через несколько дней из Италии
прибудут сам Зак и Джулия, и он познакомит их с Кейт. Он хотел показать ей
дом, который строил на Ангилье, свой первый дом, тот, который будет стоять
среди пальмовой рощи на живописном берегу с потрясающим видом на море.
Из всех мест в мире, где можно было построить дом, Митчел по своей прихоти
выбрал крошечный островок в Карибском море, где рыжая девчонка с сияющими
зелеными глазами облила его коктейлем, пробудила все его чувства, согрела, а
потом украла его сердце. И все это менее чем за сорок восемь часов!
Глава 25
Дверь кабинета окружного прокурора в Центре Ричарда Дж. Дейли на Вашингтон-
стрит была закрыта. Обстановка в приемной была на удивление тихой, и Пола
Москато, секретарь Грея Эллиота, строго хмурила брови и прижимала палец к
губам, стоило кому-то приблизиться к ее письменному столу.
Два помощника прокурора стояли у дальней стены офиса, наблюдая, как Грей
Эллиот готовит главного свидетеля в деле по убийству Уильяма Уайатта.
Свидетель сидел за письменным столом Грея в удобном вращающемся кресле.
Перед ним лежали ручка и листок бумаги с ключевыми фразами, которые он
должен был произнести по телефону. Этот звонок был крайне важен, поскольку
именно он послужит приманкой, способной заманить Митчела Уайатта в Чикаго, в
сферу юрисдикции американской Фемиды.
Мать свидетеля сидела перед столом, вертя в руках платочек. Прекрасное лицо
было искажено скорбью, потому что теперь она точно знала: муж больше никогда
к ней не вернется. Бедняжка ошеломленно наблюдала, как сын готовит ловушку
для убийцы ее мужа. Лили Рирдон, одна из помощниц прокурора, наблюдавшая за
процедурой, кивнула Кэролайн Уайатт и прошептала коллеге:
— Можешь представить, каково это — узнать, что убийца твоего мужа
гостил в твоем же доме с самой его гибели?
Джефф Сервантес покачал головой:
— Если Грей в ближайшие полчаса не покончит с этой процедурой, она наверняка упадет в обморок.
Грей присел на край стола:
— Ты хорошо себя чувствуешь, Билли?
Красивый четырнадцатилетний подросток поднял на него глаза, громко сглотнул
и кивнул. Для своего возраста он был очень высок, строен и хорошо сложен и
носил темный костюм, белую сорочку и узорчатый галстук с непринужденностью
мальчика из привилегированного класса, который так же легко способен влезть
в джинсы и майку. Словом, он ничем не отличался от самого Грея в таком же
возрасте.
— Выпей воды, прежде чем я просмотрю все в последний раз.
— О'кей, мистер Эллиот.
— Пожалуйста, зови меня Грей. Как по-твоему, сможешь позвонить?
Несмотря на видимое беспокойство, мальчик все же кивнул, сначала неуверенно, потом более убежденно.
— Он убил моего отца, и я сделаю все, чтобы вытащить его сюда.
— Знаю, — вздохнул Грей с легкой улыбкой, потому что сейчас, сидя
в его кресле и за его столом, Билли излучал не только обаяние отца, но и
стальную решимость Сесила.
— Ладно, давай повторим еще раз. Тебе нужно только сказать Митчелу, что
тело твоего отца обнаружено и убийца признался.
— Понял.
— Потом добавишь, что твои дед и мать совсем плохи и ты просишь его
приехать, потому что тебе очень-очень страшно.
— Договорились, — сказал Билли и с трогательной бесхитростностью
добавил: — Я смогу сказать все. Особенно последнюю часть. Потому что в самом
деле ужасно боюсь.
— Постарайся быть как можно более убедительным.
— Хорошо.
Удовлетворившись наконец, Грей нажал кнопку селектора.
— Набирайте номер, Пола, — велел он и, пытаясь не дергать лишний
раз нервы четырнадцатилетнему подростку, медленно завел руку за спину и
включил диктофон, после чего взглянул на часы. На Сен-Мартене было половина
второго, и, согласно сообщению Чилдресса, Митчел Уайатт все еще находился в
номере отеля.
Стараясь скоротать время и отвлечься от мыслей об испытании, предстоящем
Кейт, Митчел позвонил в свой нью-йоркский офис и попросил помощника
переслать факсом кое-какие документы, которые Ставрос просил просмотреть.
Когда зазвонил мобильник, Митчел, не отрываясь от документов, рассеянно
потянулся к телефону на журнальном столике.
— Дядя Митчел, это я. Билли, — уточнил подросток дрожащим голосом,
почти заикаясь.
— Что случилось? — спросил Митчел, медленно поднимаясь в
предчувствии чего-то очень плохого.
— Мой отец...
Митчел, закрыв глаза, ждал того, что сейчас последует. В глубине души он уже
все знал.
— П-папу нашли в к-колодце возле н-нашей фермы.
— Мне очень жаль, — хрипло выдавил Митчел и, открыв глаза, тряхнул
головой, чтобы немного прийти в себя. — Колодец? Он упал в колодец?
— Не упал. Его убили. Выстрелили в грудь.
Опасаясь сказать что-то не то, Митчел беспомощно ждал, что еще сообщит
мальчик.
— Продолжай, Билли. Я здесь. Я тебя слушаю.
— Его застрелил управляющий Аделлов. Он уже признался, с-грязный старый
пьяница. Он все рассказал полиции, когда те стали его допрашивать.
Ничтожество, ублюдок... застрелил папу. Пожалуйста, Митчел, ты не можешь
приехать домой? Мама закрылась у себя в комнате, и я не знаю, что с ней, а
дедушка Сесил... его отвезли в больницу с приступом стенокардии.
— Я приеду, — пообещал Митчел.
— Сегодня? Пожалуйста, скажи, что прилетишь сегодня! Я стараюсь быть
храбрым и настоящим мужчиной, как потребовал дедушка Сесил. Он еще сказал,
что я остаюсь главой семьи, пока ты не приедешь и не позаботишься обо всем.
Его голос прервался, и сердце Митчела сжалось от жалости к мальчику.
— Дядя Митчел, я в самом деле боюсь за маму. Она захватила с собой
снотворное и теперь не отвечает мне.
— Я скоро буду.
— Ты сейчас вылетишь?
Митчел снова посмотрел на часы.
— Нет. Часов в пять, не раньше. Это три часа по вашему времени. К
восьми буду у вас.
— Хорошо, — покорно пробормотал мальчик. — Дядя Митчел!
— Что, сынок?
— Мой папа очень вас любил. Он... сказал, это вы заставили его
гордиться, что он Уайатт.
Митчел проглотил странный, колючий ком в горле и посмотрел в окно.
— Спасибо, что сказал мне это.
Билли повесил трубку, развалился в кресле Грея и широко улыбнулся
завороженной публике.
— Ну, как все прошло? — спросил он, выстукивая веселый ритм ручкой
по блокноту. — Конечно, наговорил всякой чуши, но думаю, это сработало,
верно? Особенно вранье насчет старого пьяницы. Чистая импровизация, но зато
какой эффект!
Лили Рирдон невольно передернулась, стараясь не встретиться глазами с
коллегой.
— Ты великолепен, Билли, — гордо объявил Грей, вставая. —
Просто великолепен!
Митчел отложил телефон и несколько минут простоял у журнального столика
неподвижно, с опущенной головой, стараясь справиться с нахлынувшей волной
скорби по брату, которого он едва знал и о чьей гибели услышал только
сейчас.
Еще восемь месяцев назад он и не представлял, что это такое — иметь
родственников, не говоря уже о потере одного из них. Теперь же стал немного
понимать, каково это, и душа разрывалась от боли.
Он так живо представлял Уильяма, стоявшего в гостиной его лондонской
квартиры рядом с Кэролайн и Билли.
—Я понимаю, Митчел, почему ты не отвечал на мои звонки и письма, — с
улыбкой заметил Уильям, когда взбешенный Митчел ворвался в гостиную,
намереваясь раз и навсегда выбросить их из своего дома, — но родню не
выбирают, так что, боюсь, тебе придется довольствоваться нами.
Несмотря на решимость отвергнуть все притязания брата, Митчела постигло
настоящее потрясение при виде человека, так явно на него похожего.
— Мне братья не нужны! — отрезал он.
— Зато нужны мне, —дружелюбно возразил Уильям. — Разрешишь нам
сесть?
На языке Митчела уже вертелся отказ, но тут он заметил пристальный взгляд
Билли. Кэролайн же улыбалась ему, словно желая сказать: Понимаю, что вы
должны чувствовать. Но поверьте, нам это тоже нелегко
.
Он и сам не заметил, как согласился повидаться с ними завтра, а потом
послезавтра, а потом послепослезавтра...
Уильям не скрывал, что стремится получше узнать Митчела, хотя ему уже было
известно о брате больше, чем самому Митчелу о себе. По крайней мере он успел
выведать обстоятельства зачатия и рождения Митчела, а также просмотрел
старые документы, обнаруженные в сейфе Сесила, включая письма и отчеты из
школ, где учился Митчел. Уильям честно признался, что ни те, ни другие даже
не были распечатаны.
А то, что Уильям не смог отыскать в документах, обнаружил в Интернете.
Оказывается, он знал о дипломах Кембриджаи Оксфорда, о Ставросе
Константиносе, о браке с Анастасией. Он даже поддразнивал брата получившими
широкую известность интрижками с гламурными женщинами.
Митчел ничего не желал слушать об отце и деде и вообще о семейке Уайаттов, и
Уильям поначалу вроде бы с этим смирился, но, как скоро обнаружил Митчел, по
характеру братец был чем-то вроде бесшумного локомотива, ломавшего все
преграды и появлявшегося там, где его не ждали.
Как-то вечером, когда Митчел был в Чикаго, где у него имелись общие дела с
Мэттом Фаррелом, Уильям пригласил его к себе на ужин и выложил, как
надеялся, козырную карту, чтобы заинтересовать брата знакомством с Сесилом.
— Пойми, нужно брать в расчет большие деньги...
— Его или мои? — саркастически бросил Митчел, хотя уже знал, что
Сесил Уайатт очень богат. Кэролайн быстро опустила глаза, чтобы скрыть
улыбку. Уильям громко рассмеялся, но, тут же став серьезным, пояснил:
— Половина моего наследства по праву принадлежит тебе.
— Мне оно не нужно.
— Я не спрашиваю, нужно ли оно тебе, просто ставлю в известность, что
не приму его. Как твой старший, хотя, возможно, не слишком мудрый брат, я
оставляю за собой возможность действовать в твоих лучших интересах, —
объявил он и со смущенной улыбкой добавил: — Я постоянно думаю, как все
могло быть, если бы мы выросли вместе. Так и представляю, как ты повсюду
таскаешься за мной, а я защищаю тебя от хулиганов, а ты... ну, словом,
понимаешь...
— Совсем не понимаю, — честно ответил Митчел.
— А ты во всем бы подражал старшему брату, советовался по любому
поводу, смотрел на него снизу вверх и все такое, — улыбаясь докончила
за мужа Кэролайн.
Митчел уставился на
старшего брата
, сидевшего во главе элегантно накрытого
стола в столовой чикагского особняка. Уильям был на несколько дюймов короче,
на несколько лет старше и на много фунтов тяжелее Митчела. Но он был также
самым порядочным и великодушным человеком, которого знал Митчел.
Я и сейчас смотрю на тебя снизу вверх, — подумал он весело, — но
если ты собираешься вот так просто лишиться половины своего состояния — это
я должен давать тебе советы
.
Вскоре после этого Кэролайн, оставшись наедине с Митчелом, заговорила об
Уильяме и Эдварде, и все, что она сказала, вполне исчерпывающе объяснило,
почему последний по-прежнему не желает иметь ничего общего с младшим сыном.
— Отец Уильяма... твой отец — самый эгоцентричный человек из всех, кого
я когда-либо знала. Он идет по жизни, скрывая свое истинное лицо не только
от окружающих, но и от себя самого, и пьет без просыпа, чтобы уж наверняка
остаться в своем панцире, чтобы никогда не высовывать оттуда голову. Пока
Уильям рос, он не обращал на него ни малейшего внимания, поэтому тот сделал
все, чтобы обрести брата. Уильям очень зол, потому что до сих пор вы оба
были одиноки, зато теперь обрели друг друга, и он очень хочет наверстать
потерянное время.
Она велела подавать на стол и, встав, взяла Митчела под руку и повела в
столовую.
— Кстати, — призналась она, — на случай если еще не понял, он
любит тебя, считает почти гением и невероятно тобой гордится.
Вместо того чтобы сказать, какие чувства он испытывает к Уильяму, как,
вероятно, надеялась Кэролайн, Митчел у
...Закладка в соц.сетях
