Жанр: Любовные романы
Каждый твой вздох
...в это время! Вместо того чтобы поцеловать ее, как он намеревался,
пришлось опустить руки и отойти.
— Пойдем отсюда, — сурово приказал он.
Кейт послушно кивнула и нагнулась, чтобы снять галстук с Макса, после чего
связала концы галстуков. Получился длинный многоцветный поводок.
— Ему было явно не по себе, когда я вывела его в сад. Бедняга не привык
ходить на поводке, — сообщила она Митчелу, когда они шли к главному
зданию отеля. — Но он ни разу не попытался убежать от меня. — Что
доказывает его способность оценить хороший бифштекс, — кивнул Митчел,
но про себя заметил, что большой пес спокойно идет рядом с новоявленной
хозяйкой, не пытаясь натянуть поводок. Поразительно, как легко дикий
бездомный зверь готов подчиняться этой девочке. Очевидно, Кейт Донован
производила то же воздействие на всех
бродячих
особей мужского пола, как
людей, так и собак. — Будем надеяться, что он так же смирно влезет в
машину, а после и на катер, — добавил он.
Митчел уже поднял крышу кабриолета, чтобы собака не смогла выпрыгнуть на
ходу. Но никакие уговоры и даже толчки не могли заставить Макса войти
внутрь. Бросив свою сумку в багажник, Митчел подошел было к дверце, чтобы
помочь Кейт, но вскоре отодвинулся, любуясь редкой сценой. Кейт нагнулась
над Максом, стараясь поставить его передние лапы на днище машины, и Митчел
впервые увидел, какой восхитительной выглядит Кейт Донован сзади в
облегающих джинсах.
— Если вы сядете первой, Макс не будет так бояться, — посоветовал
он.
План сработал, и Митчел закрыл за псом дверь, после чего обошел машину и
открыл дверь со стороны водителя, чтобы Кейт смогла выбраться с заднего
сиденья и перейти на переднее.
Сидя на парковке отеля, детектив Чиддресс увидел, как машина Уайатта
отъезжает от обочины, взглянул на часы, потянулся за журналом наблюдений,
лежавшим на сиденье маленького белого прокатного автомобильчика, и отметил
время отъезда. Из вестибюля вышел детектив Макнил и рысцой потрусил по
дорожке.
— Узнал, кто эта рыжая? — спросил Чилдресс, включая зажигание,
едва Макнил успел прыгнуть в машину.
— Пока что нет. Швейцар отшил меня, в точности как вчера управляющий и
второй швейцар. Давать имена постояльце в идет вразрез с политикой отеля.
Кабриолет Уайатта уже сворачивал на шоссе, и Чилдресс резко увеличил
скорость.
— А ты сунул швейцару пять баксов, перед тем как расспрашивать?
— Ха! Не пять, а десять, — хмыкнул Макнил, — и это все, чего
мне удалось добиться за такие деньги. Однако сегодня дежурит помощник
управляющего, мистер Орли, а он сейчас крайне расстроен. Пока я торчал в
вестибюле, прибыли некие Уэйнрайты, а он никак не мог докопаться, какие
номера предназначены для них. Наконец, уладив все, он послал за рассыльным
проводить их на виллу и обратился к ним
мистер и миссис Рейнрайт
. Я не
стал расспрашивать его о рыженькой, потому что он все равно бы не сказал,
но, может,
мистер Уэйнрайт
сумеет что-то из него вытянуть.
Макнил немедленно вытащил из кармана мобильник и набрал номер клуба
Айленд
.
— Я бы хотел поговорить с мистером Орли, — сказал он портье.
После долгого ожидания трубку поднял Орли, судя по голосу, такой
всполошенный и расстроенный, что, не делая пауз, громко затараторил:
— Это мистер Орли, простите, что заставил ждать, чем могу служить?
— Это Филип Уэйнрайт, — солгал Макнил, пытаясь изобразить властный
тон человека, готового, однако, посмотреть сквозь пальцы на сегодняшние
неприятности с процедурой вселения в отель, если управляющий не посмеет ему
перечить. — Когда мы с женой шли на завтрак, нам встретилась молодая
женщина, которая поздоровалась с нами как со старыми знакомыми. Мы
вспомнили, что прошлой весной провели с ней приятный вечер, и решили
пригласить ее выпить коктейль на пляже, но, как ни старались, не смогли
припомнить ее имя. У нее рыжие волосы, и, кроме того, она упомянула, что
остановилась на вилле номер шесть. Как ее зовут, черт возьми?
— Мне очень жаль, мистер Уэйнрайт, но правила отеля строго запрещают
сообщать имена гостей кому бы то ни было.
— Я не
кто бы то ни было
, а тоже гость! — негодующе воскликнул
Макнил. — И позвольте мне поговорить с Мо-рисом, — потребовал он,
прекрасно зная, что управляющий отсутствует. — Я много лет его знаю, и
он не задумался бы сказать, кто она!
Помощник управляющего поколебался.
— Морис уехал... однако если вы уверены, что он не задумался бы вам
сказать...
Макнил улыбнулся, услышав шелест переворачиваемых страниц, но, к сожалению,
Орли ничем не смог его обрадовать.
— Вилла номер шесть зарегистрирована на джентльмена, а имя леди даже не
упоминается. Простите, но мне звонят по другой линии...
— А имя джентльмена? — быстро спросил Макнил. — Это скорее
всего его жена.
— Его зовут Бартлетт, и не хочу показаться грубым, но я действительно
должен ответить на звонок...
— Ну? — с надеждой спросил Чилдресс. Макнил закрыл телефон и сунул
в карман.
— Виллу номер шесть снял некий Бартлетт. Имя дамы нигде не записано.
Движение на острове было небольшим, и черный кабриолет ушел от них всего на
милю.
— Бьюсь об заклад, Уайатт движется к Блоуин-Пойнт, — предсказал
Чилдресс, имея в виду причал, откуда паромы и туристические суда забирали
пассажиров и возвращали их на остров. И верно, через минуту у черного
кабриолета замигал правый поворотник. — Черт, я был прав. Уайатт
направляется прямо к Блоуин-Пойнт, и нам суждено очередное плавание на
чертовой шлюпке. Меня уже тошнит.
— Прими таблетку.
— Не могу, меня от них в сон тянет.
—Тогда нужно было принять одну прошлой ночью, вместо того чтобы выхаркивать
свои внутренности, перегнувшись через борт шлюпки.
— Когда будешь докладывать окружному прокурору Эллиоту, не забудь
сообщить, что если нам придется сегодня спать в лодке, потому что яхта
Уайатта стоит посреди гавани, потребуется катер побольше, а не такая
скорлупка, которая подпрыгнвает как бешеная, даже если по воде идет просто
рябь. Я еще смирился бы с морской болезнью при условии, что придется терпеть
не больше чем полчасика, пока мы гоняемся за ним с острова на остров, но я
не могу выполнять работу, когда меня всю ночь выворачивает наизнанку.
Макнил мгновенно сник, потому что второго такого мастера наружного
наблюдения, как Чилдресс, было трудно найти, особенно если речь шла о
преследовании машины. За рулем ему не было равных, и он легко обходил любую
пробку, лавировал, вливался в поток и отрывался от общей массы машин. Кроме
того, он каким-то шестым чувством угадывал, куда собирается свернуть Уайатт
и когда можно спокойно держаться на расстоянии, подальше от его зеркальца
заднего обзора.
Поэтому Чилдресс в основном водил машину, а Макнил управлял катером. Из
предосторожности они каждый день брали новую машину и новый катер, но Макнил
был гораздо больше уверен в способности Чилдресса выполнять работу, чем в
своем умении управлять судном чуть подлиннее, чем двадцатичетырехфутовое
рыболовное суденышко с подвесным мотором, которое они арендовали сегодня.
— А какая лодка сегодня у Уайатта? — спросил Чилдресс, включая
правый поворотник.
— Не знаю. Тридцать шесть — тридцать восемь футов.
— Если мне придется снова спать в шлюпке, я желаю такую же, —
объявил Чилдресс и, подождав, пока Макнил повернулся к нему, упрямо добавил:
— Я не шучу, Мак.
Макнил открыл было рот, чтобы отпустить шуточку, но прикусил язык. На лбу
Чилдресса уже выступили капли пота только при мысли об очередной поездке по
морю, и, несмотря на свежеприобретенный загар, кожа казалась серовато-
земной. Вместо того чтобы признаться в полном неумении управлять большим
катером, Макнил ободряюще объявил:
— Утром Уайатт оставил вещи в отеле на Сен-Мартене. Вряд ли он
собирается ночевать сегодня на яхте Бенедикта.
Глава 14
На пристани Блоуин-Пойнт царило оживление. Два катамарана с яркими цветными
флажками, нагруженные туристами, как раз отходили от причала, а остальные
туристы выстроились в длинную очередь на паром, каждые полчаса ходивший
между Агильей и Сен-Мартеном.
Митчел припарковался в дальнем конце пристани, где был пришвартован нанятый
им катер. Капитан стоял на носу, куря сигарету.
— Надеюсь, Макс готов последовать за вами, — заметил Митчел,
открывая дверь для Кейт и помогая ей выйти, после чего сунул голову в окно и
взялся за конец поводка. — Бедняга весь дрожит.
— Нервничает, — сочувственно вздохнула Кейт и, похлопав себя по
ноге, позвала: — Макс, ко мне!
Огромный пес комком вырвался из машины и едва не сбил ее с ног. Девушка со
смехом пошатнулась, но устояла и потянулась к его поводку.
— Давайте, я подержу, пока мы не затащим его в катер, — предложил
Митчел и, обернув конец поводка вокруг запястья, стиснул пальцы. Но
волноваться не было нужды: оказавшись на твердой земле, Макс немедленно
подобрался к Кейт и счастливо засеменил рядом. — Вы всегда умели
укрощать диких зверей, или Макс — исключение? — полусерьезно спросил
Митчел.
— Не такой он и дикий, — возразила Кейт, почесывая Макса между
ушей. — Пусть у него сейчас нет хозяина, но людей он любит, а это
значит, что когда он был щенком, кто-то с ним играл, ухаживал и кормил. Если
бы это было не так, если бы он не общался с кем-то очень добрым, наверняка
не захотел бы иметь с нами ничего общего. — И, с извиняющимся видом
посмотрев на Макса, она пояснила: — Моя лучшая подруга и бывшая соседка по
комнате — ветеринар.
Они добрались до катера, и Кейт сосредоточилась на задаче доставки Макса на
борт.
— Я пойду первой, — решила она и, держась за протянутую капитаном
руку, медленно ступила с причала на корму. — Пойдем, Макс!
Макс попятился, дрожа от страха. Но едва Кейт решила, что его придется
насильно поднимать на борт, он взвился в воздух и приземлился у ее ног,
впечатав в капитана, которому пришлось обхватить ее обеими руками.
— Пока что все идет легче, чем я ожидал, — объявил Митчел, в свою
очередь, поднимаясь на борт.
— Легче вам, не мне, — хихикнула Кейт, стряхивая с джинсов собачью
шерсть.
Митчел смешливо развел руками, подошел к поручню и встал рядом с ней. Пес
втиснулся между ними. Капитан завел мотор, и Митчел подался в сторону,
разглядывая длинный рыжий хвост, развевавшийся на ветру.
Катер набрал скорость, и причал стал медленно удаляться.
— Почему вы так смотрите на меня? — спросила она. Наверное,
потому, что у нее самые зеленые глаза, самая гладкая кожа и самый красивый
рот на свете... И если ее преданность бездомной собаке о чем-то говорит, у
нее также самое нежное сердце. Он был совершенно очарован всеми ее
качествами, кроме последнего. По непонятной причине оно рождало в нем какую-
то смутную неловкость.
— Я как раз думал, какая у вас чудесная улыбка, — пробормотал он,
опираясь на поручень и наблюдая, как катер режет волну.
Неожиданный комплимент заставил Кейт порозоветь от удовольствия, но,
поскольку тон его был далек от любезного или убедительного, она решила не
отвечать.
Через десять минут, когда они приблизились к Сен-Мартену, капитан наконец
нарушил молчание.
— Эй, приятели, среди вас имеются поклонники кинозвезды Зака
Бенедикта? — спросил он.
Митчел промолчал. Кейт оглянулась.
— Я его обожаю, — призналась она.
— Вон там стоит яхта Бенедикта, — сообщил капитан, показав налево,
где на якоре стояла белоснежная сверкающая яхта. — Называется
Джулия
.
— Это в честь его жены, — объяснила Кейт Митчелу, восхищаясь
изящными очертаниями яхты.
— Кое-кто из туристов утверждает, что вчера видел Бенедикта на борту с
газетой в руках, — продолжал капитан. — Хотите, отвезу вас туда?
Могу подойти совсем близко: вдруг повезет, и вы увидите его на палубе.
— Нет, — резко ответил Митчел, и Кейт почти одновременно покачала
головой:
— Большое спасибо, не стоит. — И, удивленная неприязненным тоном
Митчела, с любопытством спросила: — Вы не любите Бенедикта?
Митчел нахмурился и загадочно улыбнулся, казалось, всерьез обдумывая ее
предположение.
— Честно говоря, не могу назвать себя поклонником Зака
Бенедикта, — выговорил он наконец, — но было бы интересно узнать,
почему вы так им восхищаетесь.
Кейт послышались снисходительные нотки в его голосе, но она не собиралась
отступать.
— Восхищаюсь, да. И даже не столько как кинозвездой, сколько его
человеческими качествами, — твердо ответила она. — Мужчины считали
его супермачо, когда несколько лет назад он сбежал из тюрьмы, взяв в
заложницы Джулию Мэ-тисон. Но женщины всего мира безумно в него влюбились,
когда он простил ее за то, что завела его в ловушку и выдала властям. Когда
же он вернулся в маленький городок, где жила она, и попросил выйти за него
замуж, все американки рыдали, сидя перед телевизорами во время выпусков
новостей.
— И вы тоже? — осведомился Митчел, повернувшись к ней.
— Разумеется.
— Вы рассуждаете как безнадежный романтик.
— Возможно, так оно и есть, — призналась она.
— Но она предала его, — напомнил Митчел. — И если бы
настоящий убийца не был найден, Зак Бенедикт по-прежнему гнил бы в тюрьме,
потому что доверился женщине, которая обманула это доверие.
— Вижу, вы не слишком великодушны.
— Скажем так: я не романтик, — заверил Митчел, но, несмотря на
это, Кейт, глядя в его красивое лицо, вспомнила не-которые вчерашние
поступки и пришла к собственному заключению.
Слегка улыбаясь, она вгляделась в яхту Зака Бенедикта.
— И чему вы радуетесь? — полюбопытствовал он.
— Решала про себя, романтик вы или нет.
— И что же?
— Думаю, вы все-таки романтик.
— Воображаете, что можно делать подобные заключения, всего лишь
взглянув мне в глаза?
Кейт утвердительно кивнула, но ответ вышел немного нерешительным:
— Я искренне, искренне надеюсь, что это так.
Митчел отметил ее смущение и несколько секунд играл с мыслью удивить ее,
привезя на борт яхты Бенедикта и объяснив, что очень близко знаком с Заком и
Джулией и прекрасно относится к последней. Но пока что он не собирался
откровенничать, сказав что-то такое, что наверняка приведет к пространному
обсуждению ее любимого романтического героя. Сейчас его занимала только одна
мысль — поскорее затащить ее в постель.
— Ветеринарная клиника находится всего в нескольких кварталах
отсюда, — сообщил Митчел, помогая ей сойти на пристань капитана Ходжеса
в Филипсбурге, оживленном живописном городке на голландской территории Сен-
Мартена. — Туда можно легко добраться пешком, но с вашей сумкой и
собакой лучше взять такси.
— Вы, наверное, правы, — начала она, но тут зазвонил ее мобильник.
Вынув его из сумочки, она посмотрела на номер звонившего. — Я должна
ответить. Уезжая, я просила управляющего рестораном звонить на этот номер.
— Я пока заберу сумку, собаку и найду такси, — пообещал Митчел,
отходя.
Кейт поднесла трубку к уху и закрыла ладонью другое, поскольку уличный шум
был почти невыносим: с моря доносилось тарахтенье лодочных моторов, а по
мостовой проносились машины. Под конец пришлось поставить звук на полную
громкость.
— Я вас не слышала, Луис, но сейчас все в порядке. Вчера что-то
случилось, о чем мне следует знать?
Медленно бредя вслед за Митчелом, Кейт слушала, как Луис Келлард перебирает
все вчерашние события. Поставщик овощей привез только половину от
заказанного, и фирменное блюдо закончилось к середине вечера; бармен
отказался подавать спиртное пьяному, который закатил скандал, за что и был
выброшен из ресторана; утром звонил его адвокат и пригрозил подать в суд,
требуя возмещения за моральный ущерб, нанесенный клиенту; запас вин нужно
пополнить еще до возвращения Кейт...
Не прекращая разговора, Кейт уселась на заднее сиденье такси, и Макс
немедленно устроился рядом, так что ей пришлось забиться в уголок и уже
оттуда давать Луису инструкции:
— Если адвокат перезвонит, не вступай с ним в спор. Просто переадресуй
его к нашему адвокату. Какой бармен дежурил вчера? Джимми? Передай ему, что
следует быть более тактичным. Отец говорил мне, что он ведет себя как
настоящая примадонна и что давно пора бы его уволить. Ты поговорил с
поставщиком овощей? Выяснил, почему наш заказ сократили вдвое?
Пока такси медленно катилось по Фронт-стрит, усеянной лавчонками и забитой
туристами, Кейт слушала бесчисленные жалобы Луиса, стараясь как можно
быстрее решить все проблемы, но чаще всего отвечала вопросом на вопрос:
— А как бы поступил мой отец?
К тому времени как разговор закончился, Кейт вовсю паниковала, чувствуя себя
совершенно беспомощной и ничтожной.
— Перезвони сегодня, как только узнаешь, что случилось с заказом на
овощи и почему столового белья вдруг перестало хватать, — напомнила
она, перед тем как он повесил трубку,после чего закрыла телефон, сунула в
сумочку и тяжело вздохнула-
Митчел повернулся к ней, недоуменно вскинув брови.
— Хотите спросить насчет этого звонка?
— Я невольно слышал все, что вы говорили, и несколько удивлен. У меня
создалось впечатление, что вы социальный работник, а ресторан принадлежит
вашему отцу. Похоже, вы решили управлять им вместо отца?
Кейт прерывисто вздохнула, но голос прозвучал ровно.
— Мой отец мертв. Убит по пути домой из ресторана, три недели назад
поздно ночью. Полиция считает, что это обычное разбойное нападение, потому
что несколько дней назад в этом же квартале произошел еще один подобный
случай.
— И теперь вы пытаетесь управлять рестораном?
Кейт кивнула.
— Уволилась с работы, чтобы целиком посвятить себя отцовскому делу. Я
работала в ресторане неполный день, когда училась в старших классах и
колледже, но не уверена, что смогу достойно заметить отца. Я... — Она
осеклась и опустила глаза, запоздало сообразив, что Макс, положив голову ей
на колени, встревоженно смотрит на нее.
— Боитесь, что потерпите неудачу? — тихо докончил за нее Митчел.
— Перепугана до смерти, — призналась Кейт.
— Может, лучше его продать?
— Это не так легко сделать, как кажется. Мой отец любил этот ресторан и
вложил в него всю душу. Он и меня любил, и поскольку большую часть времени
проводил в ресторане, многие мои счастливые воспоминания связаны с этим
местом. Ресторан был частью нас обоих. Теперь это все, что осталось от
него... вернее, от нас... это трудно объяснить...
Удивленная внезапным желанием рассказать Митчелу о жизни с отцом, она молча
гладила Макса, пытаясь справиться с ненужным порывом.
После долгой нерешительной паузы она искоса взглянула на Митчела, ожидая
встретить рассеянный или скучающий взгляд. А наткнулась на пристально-
сочувственный.
— Продолжайте, — попросил он.
Кейт попыталась доходчивее объяснить, почему ресторан хранил дорогие
воспоминания о счастливых минутах жизни с отцом, и остановилась на первом,
что пришло в голову:
— Обычно ресторан был закрыт днем, поэтому в детстве примерно с трех до
пяти я делала уроки, сидя за стойкой бара рядом с отцом, пока тот занимался
своими делами. И всякий раз, когда мне требовалась помощь, я обращалась к
нему. Собственно, мы и сидели рядом, поскольку для него это было
единственным способом убедиться, что я действительно делаю домашние задания.
Вообще он любил математику, историю и естествознание, но ненавидел
английскую грамматику и правописание. Ая так люто ненавидела все предметы,
поэтому, чтобы сквитаться с отцом, заставляла заниматься со мной грамматикой
и правописанием.
Митчел, не отвечая, вопросительно смотрел на нее, безмолвно требуя
продолжать. Несколько удивленная его искренним интересом, Кейт решила
привести еще один пример.
— Когда я была в четвертом классе, — подумав, заговорила
она, — мне пришло в голову ездить на каток и брать уроки катания на
коньках. Отцу не нравились те подростки, которые там ошивались, и вместо
этого он записал меня в балетную школу, хотя я вовсе не желала заниматься
балетом. Занятия там проходили дважды в неделю. Но балетная школа сгорела
через день после моего первого урока — и на случай, если вы что-то
заподозрили, я не имею к этому никакого отношения.
— Да я и подумать такое не посмел бы, — заверил Митчел.
Кейт поняла, что он не шутит, и едва не засмеялась. Похоже, он представлял
ее кем-то вроде маленького ангела, а не дьявольского отродья, которым она и
была в то время.
— Когда балетная школа сгорела, оказалось, что до ближайшей нужно
добираться автобусом, а отец никогда бы этого не допустил. Но я ныла и ныла,
как мне жаль преподавательницу и как ужасно, что меня лишили любимого
занятия...
— И? — коротко спросил Митчел, когда Кейт остановилась
передохнуть.
— Отец пригласил преподавательницу проводить занятия в ресторане.
Господи, до чего же забавно было наблюдать, как он старался не морщиться,
когда тридцать маленьких балерин в пачках дважды в неделю скакали по его
столовой под аккомпанемент пианино, которое едва не разваливалось под
пальцами грузной особы, весившей не менее трехсот фунтов!
Кейт с улыбкой замолчала, вспоминая о своих днях рождения, которые неизменно
праздновались в ресторане. Поймав выжидающий взгляд Митчела, она пояснила:
— Я думата о праздниках. Каждый год, в мой день рождения, он устраивал
большую вечеринку-сюрприз, на которую приглашал всех моих одноклассников. По
всему залу были развешаны воздушные шары, и под конец всегда выносили
чудесный торт, шоколадный, с розовой глазурью. Розовой — потому что я была
девочкой. Задолго до этого он пытался одурачить меня, убеждая, что в этом
году вечеринки не будет, потому что зал сдан под чье-то другое торжество.
Или потому что денег нет, или потому что должен в этот день куда-то уехать.
Он так искренне хотел меня удивить, что я, входя в ресторан и видя
собравшихся гостей, всегда делала вид, что уж такого никак не ожидала.
— Но на самом деле вы вовсе не удивлялись.
— Ну разумеется. Ну как можно было не заметить большую кастрюлю с
розовой глазурью за день до моего дня рождения, или ведерки с шоколадным
мороженым, которыми был забит холодильник, или двести шаров и баллон с
гелием в задней комнате. Кроме того, он всегда просил моих подруг оповестить
всех одноклассников, а уж они все пересказывали мне.
— Да уж, где ему было вас одурачить! — ухмыльнулся Митчел.
Кейт тоже улыбнулась, но тут же, став серьезной, призналась:
— Нет, однажды, когда мне исполнилось четырнадцать, это ему удалось.
— И как же он обманул вас в тот раз?
— Решив вообще не устраивать вечеринку.
Чтобы отвлечь его от расспросов о том несчастном дне рождения, Кейт резко
оборвала воспоминания и вернулась к его вопросу насчет продажи ресторана.
— Даже если я решу его продать, закрываться тем более нельзя. Ресторан
должен работать. Так что у меня нет иного выбора, кроме как управлять им,
что я и сделаю, если смогу конечно.
Вместо пустых слов утешения и заверений, что она, разумеется, прекрасно со
всем справится, он молча обнял ее, словно успокаивая, и медленно потер
ладонью обнаженное плечо. Кейт прислонилась к нему, позволяя мерным
движениям хоть на несколько минут успокоить ее опасения насчет будущего.
— Мне очень жаль, что с вашим отцом случилось такое, — выдохнул
он. — А я-то гадал, почему вчера в ресторане у вас было с собой
руководство, как справиться с горем.
Кейт метнула на него растерянный взгляд:
— От вас ничего не ускользнет,
...Закладка в соц.сетях
