Жанр: Любовные романы
Каждый твой вздох
... Прежде чем ответить, Митчел отвел глаза и уставился поверх ее головы на
море.
— Да, — тихо признался он и почти прошептал: — Очень понравился.
И в этих двух словах скрывалось столько эмоций, что Кейт едва не заплакала.
Он опустил голову и вопросительно взглянул на нее:
— Что еще вы хотели бы узнать?
Единственное, что хотела узнать Кейт, — каким образом отвлечь его от
этой болезненной темы. Выходит, зря она считала, что ничего для него не
значит, иначе он не вернулся бы. В самом деле вернулся, чтобы ответить на ее
дурацкие вопросы. И это для нее главное.
Немного подумав, она нашла, что ему ответить. Стараясь принять как можно
более серьезный вид, она объявила:
— Есть только один вопрос, на который мне срочно необходим ответ.
Правда, это очень личное, но мне во что бы то ни стало необходимо знать.
Его брови вопросительно приподнялись, но выражение лица мгновенно стало
таким мрачно-настороженным, что Кейт засмеялась и все-таки задала
чрезвычайно важный
вопрос:
— Итак, сколько языков вы знаете?
Растерянный смешок мигом сменился ленивой чувственной улыбкой. Притворяясь,
будто в самом деле раздумывает над ответом, он нахмурился и покачал головой:
— Точно сказать не могу. Я буду называть, а вы считайте.
Говоря это, он привлек ее к себе и нагнул голову.
— Я говорю на итальянском...
Его теплые губы коснулись ее губ, чуть надавили... язык обвел контуры,
медленно исследуя форму и текстуру, и внутренности Кейт мгновенно скрутились
узлом.
— Испанском...
Поцелуй стал крепче, руки сжались сильнее. Язык слегка толкнулся между
губами, и сердце Кейт заколотилось так, что стало больно дышать.
— И французском...
Его ладонь легла на его затылок, язык проник в ее рот, коснулся ее языка, и
Кейт вернула поцелуй, самозабвенно обхватив его за шею и прильнув к нему
всем телом. Но к ее удивлению, он тут же поднял голову, прижался губами к ее
лбу и прошептал:
— Я еще немного говорю по-немецки и по-гречески... — И, коснувшись
губами ее виска, добавил: — Чуточку понимаю русский и японский. — Его
губы провели дорожку от ее скулы к уху, и его теплое дыхание заставило ее
вздрогнуть и опять прижаться к нему, когда он шутливо докончил: — И почти не
знаю голландского.
Несмотря на его беспечный тон, дрожь ее тела пробудила в нем мечту о том,
как бы вновь заставить ее трепетать, только на этот раз гораздо сильнее и
дольше. Но он вынудил себя отстраниться. Потому что никак не мог понять,
почему эти поцелуи так сильно подействовали на него. Митчел искренне
радовался, что сумел назвать все языки и не потерять при этом голову.
Кейт шевельнулась в его объятиях и вскинула подбородок.
— Ты забыл упомянуть английский, — напомнила она с улыбкой.
И тут Митчел почувствовал себя обязанным упомянуть английский вместе с
поцелуем. В точности как несколькими минутами раньше. Для пущего
соответствия.
— Разве? — спросил он, медленно проводя большим пальцем по ее
мягкой нижней губке, и, сообразив, что делает, мгновенно потерял всякие
остатки самообладания. Сильно прижал палец к ее губам, вынуждая их
раскрыться, и завладел ими в жадном, почти исступленном поцелуе. Его язык
ворвался в ее рот, и поцелуй окончательно вышел из-под контроля. Но она так
же яростно целовала его, впиваясь пальцами в мышцы его спины, притягивая к
себе, пока его руки неустанно скользили по ее груди, прежде чем опуститься
вниз и прижать ее бедра к восставшей плоти.
Вожделение уже горело в его крови, и мысль о том, чтобы в таком состоянии
пройти весь путь до ее виллы, показалась просто смешной. Вместо этого он
продолжал держать ее в объятиях. Она уткнулась лицом ему в грудь, а
тициановские волосы рассыпались волнистым каскадом по его руке.
Он поднял глаза и посмотрел поверх ее головы на вечно изменяющееся море,
ощущая одновременно возбуждение и странную радость. Она прислонилась к нему,
словно в поисках поддержки; ее ладонь лежала на его гулко бьющемся сердце,
пальцы слегка двигались в легчайшей ласке. Ему понравились ее прикосновения.
Наверное, потому, что она была в том же эмоциональном и физическом
состоянии, что и он. И это тоже ему нравилось.
И если честно, ему вообще нравилось в ней все.
Нравились ее чувство юмора, излучаемое ею тепло, неосознанная чувственность.
Нравились ее храбрость, искренность и гордость. Нравился мелодичный звон ее
смеха. Нравились ее лицо, и волосы, и жест, которым она положила ладонь на
его щеку, прежде чем сказать:
По правде говоря, я думаю, что вы похожи на
капусту: много-много листьев, слой за слоем...
Ему нравилось, как она прижимается к нему и как ее груди ложатся в его
ладони...
Митчел проверил направление своих мыслей и чуть отстранился, готовый разжать
объятия и вернуться в номер.
— И сколько вы насчитали языков? — с улыбкой поинтересовался он.
Она подняла голову, откинулась назад в кольце его рук, недоуменно
нахмурилась и тут же, сообразив, о чем идет речь, ответила с очаровательно
покаянной улыбкой:
— Не знаю. Потеряла счет, когда вы дошли до французского.
— Значит, придется начать заново.
— О Господи! — поперхнулась она смехом и прислонилась лбом к его
груди.
— Только не здесь, — продолжал Митчел, обрадованный и польщенный
ее реакцией, и, обняв за талию, направился к вилле. Пока они шагали потраве,
он пытался припомнить, когда и какая женщина сумела вызвать в нем столь
сильные, частые и неожиданные переходы от смеха к вожделению, от раздражения
к страсти. Он не мог припомнить, чтобы нечто подобное случалось с ним
раньше. Впечатление было удивительным, поразительным, необыкновенным. И он
боялся разрушить или хотя бы ослабить его и, посмотрев на открытые двери
террасы, вдруг задался вопросом: не будет ли ошибкой уложить ее в постель в
номере ее же любовника? Впрочем, кого это волнует? Его? Ее? Их обоих?
Сама вероятность того, что ему не нравится спать с ней и номере другого
человека, казалась абсурдной, поскольку он без всяких угрызений совести
проделывал подобные вещи в прошлом. Поэтому Митчел решил, что беспокоится
исключительно из-за нее... Но тут они вошли в номер и увидели его синий
спортивный пиджак, висевший в гостиной на спинке стула.
— Вы забыли пиджак, когда уходили, — с удивлением констатировала
Кейт очевидное.
— Да, наверное, сложно было бы объяснить адвокату появление мужского
пиджака в его номере, — вырвалось у Митчела без всякого намерения ее
обидеть. В этих обстоятельствах адвокат был запретной темой, и он поверить
не мог, что свалял такого дурака! Ляпнуть такое в самое неподходящее время!
— Но я бы заметила его, и...
— И что? — осведомился Митчел, сознавая, что только усугубляет
свое невыгодное положение, и все больше раздражаясь на самого себя.
Кейт вымученно улыбнулась и наклонилась над все еще спящей собакой. Нос
Макса был холодным и влажным; мало того, стоило его погладить, как он открыл
глаза и слегка вильнул хвостом. Кейт довольно кивнула и вытерла ладони о
брюки, пытаясь придумать, что сделала бы с пиджаком Митчела. Собственно
говоря, эта тема не слишком ей нравилась, потому что теперь казалось
нечестным и подлым ложиться в постель с новым любовником в номере прежнего.
А ведь всего несколькими минутами раньше она была счастлива.
— Наверное, положила бы в пакет и оставила у портье на ваше имя.
Митчел понимал, что это вполне логичное решение, но по какой-то причине
нашел его до ужаса омерзительным, словно это не пиджак, а его самого
собирались сунуть в пакет и оставить у портье.
— Или оставила бы его в шкафу и подождала бы, пока вы позвоните и
скажете, что с ним делать.
Митчел подавил идиотский порыв спросить ее, одинаковый ли размер у них с
адвокатом... потом посмотрел на телефон и представил, что адвокат берет
трубку и отвечает на его вопрос насчет пиджака или проверяет автоответчик. И
тут он сообразил, что на аппарате уже не мигает красный индикатор. Это
означало, что Кейт улучила минуту прочесть сообщение.
Он оглянулся, почти ожидая увидеть, что она тоже смотрит на телефон. Но Кейт
виновато уставилась на кровать. Куда девалась мягкая, манящая улыбка, с
которой она вошла в номер. И хотя адвоката здесь не было, он неожиданно стал
немалым препятствием к их безграничному наслаждению друг другом. И Митчелу
стало не по себе.
— Он действительно собирается прилететь завтра?
Кейт покачала головой.
— Послезавтра, — пробормотала она, но этот разговор так выбил ее
из колеи, что она не могла взглянуть на кровать, не чувствуя себя грязной и
продажной. С точки зрения этики это не ее номер и не ее постель. За все
платит Эван.
Решай сейчас, — требовал внутренний голос. — Решай. Решай
.
Погруженная в борьбу с этическими принципами и логикой, Кейт потрясенно
обернулась, увидев, что Митчел натягивает пиджак.
— Уже уходите? — растерянно пробормотала она.
Он кивнул, но тут же частично рассеял страхи Кейт, прижав ее к себе. Она
заметила, что выглядит он веселым. Нераздраженным.
— Но почему?
— Видите ли, — сухо пояснил он, — что-то подсказывает мне,
что порядочные ирландские девушки из церковного хора считают неприличным
спать с мужчиной в номере другого мужчины.
Он попал в самую точку!
Кейт широко раскрыла глаза, потрясенная такой проницательностью, но термин
девушка из церковного хора
казался настолько неподходящим в таких
обстоятельствах, что она не могла прятаться за его фальшью:
— Вряд ли мое поведение пристало девушке из церковного хора.
— Но я верно угадал насчет номера? — парировал он с понимающей
улыбкой.
— Не совсем, но...
— И я также думаю, что если мы переспим после первого же свидания,
завтра один из нас решит, что наше сегодняшнее поведение отдает грязным,
неразборчивым сексом.
— Имеете в виду себя? — ошарашенно пробормотала Кейт, и он коротко
хохотнул:
— Не себя. Вас.
Немного подумав, Кейт смущенно кивнула.
— До сегодняшнего дня никогда не думала, что я такая ханжа!
В ответ он запустил пальцы в ее волосы и завладел губами в требовательном
поцелуе, закончившемся ворчливой командой:
— Постарайся исправиться до завтра.
Кейт попыталась отделаться остроумной репликой, но вместо этого тихо
пообещала:
— Обязательно.
Довольный, что уладил дело, он отпустил ее и повернулся к дверям террасы,
очевидно, намереваясь выйти этим путем.
— Входная дверь намного ближе, — посоветовала Кейт.
— Если я пройду мимо этой кровати, уже через полминуты мы окажемся в
ней вместе.
— Вы ужасно уверены в себе, — поддела она. Митчел откинул голову и
закрыл глаза.
— Не советую подстрекать меня на подобные подвиги. Все, что мне
необходимо, — один крошечный, самый легковесный предлог, и я не
посчитаюсь со своей хрупкой новоявленной совестью.
Кейт мудро решила не искушать его. Митчел открыл глаза.
— Заеду за вами и Максом в десять. Отвезем его к ветеринару на Сен-
Мартен, проведем там день. И ночь, — многозначительно добавил он и, не
услышав возражений, спросил: — Любите азартные игры?
Кейт взглянула на человека, с которым согласилась провести ночь после
нескольких часов знакомства, и широко улыбнулась:
— Очевидно.
Поняв смысл ее ответа, он рассмеялся:
— В таком случае захватите вечернее платье. Что-нибудь нарядное.
И, повернувшись, исчез на террасе.
Глава 12
Митчел сидел на корме яхты Зака Бенедикта. Перед ним на столике стояли чашка
кофе, тарелка с тостами и лежала развернутая газета. Услышав, как сыплет
ругательствами капитан, то и дело злобно поглядывавший в сторону
приближавшегося судна, Митчел поднял голову.
Весь в белом — от крахмального воротничка рубашки с короткими рукавами до
носков белоснежных парусиновых туфель на толстой пробковой подошве, —
капитан Натаниэл Прескотт, высокий, представительный, прямой, как трость,
джентльмен, прямо-таки излучал ауру уверенности и сознания собственной
значимости.
— Держитесь за поручень, — посоветовал он Митчелу. — Вот еще
один!
Не успел он договорить, как паром, идущий к одному из соседних островов и
битком набитый туристами, проскользнул менее чем в пятидесяти футах от яхты
и до них донесся усиленный мегафоном голос капитана:
— Леди и джентльмены, по правому борту находится яхта водоизмещением
сто двадцать пять футов, принадлежащая кинозвезде Заку Бенедикту, который
назвал ее
Джулией
в честь своей жены. Приготовьте камеры, и я подведу вас
немного ближе. Я вижу на палубе человека! Вполне возможно, это сам Бенедикт!
Митчел выругался еще громче капитана и поднял газету, закрывая лицо.
— Не знаю, как Зак это выносит. Я бы, наверное, стал целиться в них из
пистолета.
До вчерашнего дня
Джулия
была мирно пришвартована к причалу в одной из
прекрасных марин Сен-Мартена, но какие-то горячие поклонники Зака увидели
яхту и сообразили, кому она принадлежит. Весть об этом распространилась по
острову, как лесной пожар. Через несколько часов причал превратился в одну
из туристических достопримечательностей, и фанаты целыми днями вились вокруг
яхты, надеясь выпросить автограф, делая снимки и чертовски всем надоедая.
Некоторые все еще торчали там прошлой ночью, когда Митчел вернулся от Кейт,
и, чтобы дать ему хоть немного покоя, капитан отвел яхту от причала, едва
пассажир поднялся на борт. Теперь яхта стояла на якоре у входа в марину, что
позволило избавиться от самых назойливых фанатов, но не давало никакой
защиты от туристов с паромов и прогулочных судов.
— Я узнаю на других маринах, нет ли у них достаточно большого слипа,
чтобы мы могли поместиться, — пробормотал Прескотт обреченным тоном
человека, который много раз попадал в подобную ситуацию в прошлом. — К
сожалению, придется пользоваться катером, чтобы доставлять вас на берег.
— Ничего страшного, — отмахнулся Митчел. — Сегодня утром у меня дела на Сен-Мартене.
— Я прикажу Ярдли приготовить катер к... — Капитан помедлил, ожидая
ответа.
Митчел посмотрел на часы. Восемь пятнадцать.
— Через полчаса.
— Я позвоню вам на мобильный и дам знать, где мы пришвартовались, чтобы
вы смогли найти нас вечером, — пообещал Прескотт.
— Сегодня я не вернусь. Переночую в отеле.
— Да, там куда спокойнее, — кивнул Прескотт с извиняющимся вздохом
и, немного отойдя, обернулся и добавил с легкой улыбкой: — Рано утром из
Рима звонил мистер Бенедикт. Я сказал, что прошлой ночью нам пришлось выйти
из марины. Он велел передать, что там, где сейчас находится, все
восхитительно тихо и мирно.
Митчел оценил шутку Зака легкой улыбкой. Зак жил в римской квартире Митчела,
пока снимался в новой картине, а потом вместе с Джулией собирался лететь на
Сен-Мартен.
После ухода Прескотта Митчел еще посидел немного, наблюдая, как над яхтой
кружат чайки, и думая о своем по меньшей мере странном обращении с Кейт
Донован.
Утром, при свете дня, он был удивлен и немного пристыжен теми крайностями,
на которые пошел, чтобы ей угодить. Когда она попросила помочь бродячему
псу, он немедленно вызвал
скорую
и врача, после чего вызвался отвезти
собаку к ветеринару. Позже она фактически предъявила ему ультиматум, когда
отказалась не только спать с ним, но и вообще встречаться, если он не
захочет рассказывать о себе. Митчел это понимал. И не желал, чтобы им
манипулировали. Поэтому и ушел, поступив, как следовало в подобном случае.
Но всего через несколько минут, терзаемый неумолимой, жесточайшей, лишающей
разума похотью, сдался и вернулся, чтобы ответить на ее вопросы. И словно
этого было недостаточно, побуждаемый совершенно дурацким приступом
благородства, отказался спать с ней в номере ее любовника, решив подождать
до завтра и повести ее в отель на Сен-Мартене.
И это было особенно странно и глупо, тем более что он был совершенно
откровенен относительно своих намерений переспать с ней.
Ели судить задним числом, его поведение прошлой ночью было совершенно
обескураживающим, и все же тому были причины. Стоило ему войти в ее номер,
как он действительно потерял голову. Наверное, потому, что впервые встретил
столь необычную женщину.
Так он по крайней мере чувствовал вчера. Но настал другой день, и без
лунного света и музыки, без сочетания обстоятельств, которые сделали этот
вечер абсолютно незабываемым, вполне возможно, что волшебство растает. Прямо
сейчас Митчел вовсе не был уверен, чего хочет. С самого приезда брата и его
семьи в Лондон Митчел временами ощущал, что становится мягче душой, и
подобные эмоции казались ему чуждыми и раздражающими. Сначала до него
достучался Уильям, потом он позволил тете Оливии пробраться к нему в сердце
и даже пожал руку деду. И вот теперь в его жизни появилась рыжая ирландочка!
Погруженный в размышления, Митчел не сразу заметил очередной паром, идущий
прямо к яхте, и, вместо того чтобы потянуться за газетой, схватил тост,
оторвал кусок и бросил за борт. Чайки с криками ринулись на добычу. Он
продолжал бросать куски поджаренного хлеба, на которые отовсюду слетались
белые птицы.
— Леди и джентльмены, — прогромыхал голос капитана, — если вы
поклонники кинозвезды Зака Бенедикта...
Митчел снова швырнул птицам корм, и они дождем посыпались с неба, оглушая
туристов пронзительными воплями и пикируя вниз, подобно крохотным
истребителям.
— Приготовьте камеры...
Митчел схватил остатки хлеба и медленно скрошил за борт. Лавина чаек жадно
набросилась на добычу.
— Берегитесь чаек...
Митчел глянул на часы и отодвинул стул. Еще нужно успеть покидать в сумку
кое-какие вещи на вечер.
Защищенный от любопытных глаз стаями обезумевших птиц, он медленно пошел по
палубе.
Темно-синяя багажная сумка Кейт, уже собранная и закрытая, лежала в изножье
постели. Сидя на белой софе в гостиной, она лениво гладила Макса по голове,
неотрывно глядя на сумку и пытаясь возродить эмоции, обуревавшие ее прошлой
ночью, — эмоции, казавшиеся совершенно естественными и правильными и
побудившие ее согласиться провести с ним ночь. Но утром все вчерашние
переживания казались чем-то вроде приступа временного умопомешательства.
Как она обрадовалась, когда Митчел подошел сзади и сказал, что его брата
зовут Биллом! Подумать только, она потеряла голову из-за мужчины лишь
потому, что он неохотно согласился упомянуть о брате и его семье и
перечислить языки, которыми владел. Полнейший абсурд!
Вероятно, на нее так повлияла обстановка, в которой они оказались, —
обстановка в сочетании с его фантастической красотой и редкостным обаянием.
Все это и сбило ее с толку, чего, очевидно, он и добивался. С самого начала
вечера он и не пытался скрыть, что намерен уложить ее в постель.
Страшно подумать, что вы могли бы стать монахиней... Я хочу быть уверенным,
что мы с вами в одной команде... Но я намереваюсь уложить вас в постель...
Даже его поцелуи были намеренно соблазняющими. Эти медленные возбуждающие
поцелуи, превратившиеся в жаркие и требовательные... умелые ласки его рук,
прижимавших ее бедpa к откровенному свидетельству его желания... Эти поцелуи
имели одну упорную, безошибочно определимую цель. Однако она не так глупа,
чтобы чувствовать себя обязанной спать с ним только потому, что согласилась
сделать это вчера вечером.
После ухода Митчела она слишком нервничала и волновалась, чтобы сразу
уснуть, поэтому стала разбирать привезенную с собой одежду, чтобы составить
комплект, который подошел бы на все случаи, чем бы они ни решили заняться на
Сен-Мартене. К тому времени когда она закончила, было уже почти три часа
ночи, и около сумки были аккуратно разложены несколько костюмов вместе с
туфлями, сумочками, браслетами и сережками. Оставалось только решить, что
она наденет, когда он приедет за ней, и как уложить волосы.
Но утром она была слишком погружена в невеселые мысли, чтобы заботиться о
своей внешности. И вместо того чтобы возиться с волосами, Кейт просто
стянула их в хвост, открыла шкаф и выбрала первое, что попалось на глаза:
джинсы, футболку с короткими рукавами и кожаные босоножки.
Тяжело вздохнув, она подалась вперед и взъерошила шерсть на голове Макса.
— Во всем ты виноват, — пошутила она. — Если он помог мне
спасти тебя и добыл порошок от блох, еще не значит, что я обязана с ним
спать...
Последние слова заглушил громкий, уверенный стук. Макс с трудом встал и
пошел за ней, волоча по полу импровизированный поводок, который она связала
из двух поясков от гостиничных махровых халатов.
По дороге она взглянула на часы. Ровно десять.
Кейт уже взялась за ручку двери, но приостановилась. Сейчас она окажется
лицом к лицу с фактически незнакомым человеком. Человеком, с которым она в
момент явного безумия согласилась провести ночь. Наконец она растянула губы
в при-ветливой улыбке, на случай если он собрался сразу же поцеловать ее в
знак приветствия, и спокойно отступила на три шага, одновременно открывая
дверь.
На пороге возникла высокая фигура Митчела. Одетый в простые черные слаксы и
черную тенниску, подчеркивающие загар и придающие глазам цвет синей стали,
он выглядел убийственно красивым и невероятно сексуальным.
Кейт осторожно отступила еще на шаг.
— Вижу, вы вовремя, — жизнерадостно объявила она.
Он немного помедлил, измеряя взглядом расстояние, которое она так поспешно
установила между ними, прежде чем понимающе кивнуть и медленно ступить в
комнату.
— Пунктуальность — одна из моих немногих добродетелей, — пожал он
плечами, словно между делом оглядывая комнату. Очевидно, он сразу заметил
синюю сумку, после чего перевел взгляд на стоявшего перед ним пса. —
Как Макс?
— По-моему, чудесно. Надеюсь, в вашей сумке лежат ошейник и поводок.
Мне пришлось связать два пояска от халатов, чтобы вывести его сегодня утром.
— Я заметил. Выглядит он так, словно сбежал с собачьего курорта, —
пошутил Митчел, вручая ей пакет.
На нее внезапно нахлынули воспоминания о вчерашних шутках и дружном смехе...
нахлынули и утопили неловкость, которая все утро не давала ей покоя.
— Я запру двери, — вызвался Митчел, направляясь к террасе.
— На столе много чего осталось от завтрака. Если хотите есть, не
стесняйтесь, — бросила Кейт ему в спину, разворачивая плоский, почти
невесомый бумажный пакет.
— Я не смог найти магазин товаров для животных, а времени уже не
оставалось, так что пришлось купить это, — сообщил он, выходя на
террасу и поднимая крышки на блюдах.
Кейт извлекла из свертка два невероятно безвкусных галстука. Где он их
только раздобыл? Один — с рисунком из пальмовых листьев, другой — с пронзительно-
желтой надписью
Сен-Мартен
на ярко-синем фоне. Кейт, едва сдерживая смех,
села на корточки перед Максом, загородила его от Митчела и быстро сняла
поводок. Она научилась завязывать виндзорскийузел, когда на студенческих
каникулах работала в ресторане, и сейчас, ловко работая пальцами, завязала
галстук с пальмами на шее Макса.
Оглянувшись, она увидела, как Митчел закрывает крышкой блюдо.
— Назовите меня чересчур брезгливым, — пробурчал он, — но я
отказываюсь грызть уже кем-то объеденную кость от бифштекса.
С этими словами он закрыл и запер дверь террасы, как раз в тот момент, когда
она расправила концы галстука, сняла солнечные очки и пристроила на макушке
Макса, предварительно погладив его, чтобы он не вздумал их стряхнуть.
— Не уверена, что имидж туриста лучше, чем имидж курортника, —
заметила она, когда Митчел остановился у нее за спиной, и, быстро
повернувшись, отступила в сторону.
— По крайней мере галстуки ничего не весят... — начал он, но тут же
согнулся пополам от хохота и весело покачал головой: — Ну и ну!
Кейт, не сводя с него глаз, улыбнулась и почувствовала, как очарование
вчерашней ночи вновь завладевает ею. Очевидно, он тоже это ощутил, потому
что легко обнял ее за талию и хрипловато прошептал:
— Привет!
— Привет! — повторила она.
Звякнул телефон, и она подскочила от неожиданности, но тут же виновато
оглянулась. Митчел поморщился. Нужно же было чертову адвокату позвонить
именно
...Закладка в соц.сетях
