Жанр: Любовные романы
Ангел в эфире
...тью загораживают объект, и я могу
собраться с мыслями и вспомнить заготовленную речь. Кстати, сосредоточиться
было бы гораздо легче, если бы недоумок, у которого трезвонит мобильник,
догадался ответить. И как противно-то вызванивает... Тут Кери хлопает меня
по плечу, и я недовольно оборачиваюсь к подруге.
— Ответь на звонок, Энджел, будь добра. И подбери себе какую-нибудь
другую мелодию, эта страшно действует на нервы.
Залившись густым румянцем, яростно копаюсь в сумке в поисках телефона. Где
мои мозги? Башка раздулась, как огромная медуза. А я все никак не могу
отыскать треклятую трубку — но вот звонки смолкли. С облегчением вздыхаю.
Однако обрадовалась я рано: телефон снова затрезвонил. Уткнувшись носом в
сумку, опять пытаюсь нашарить злодейский аппарат — а тот звонит как
заведенный. И тут я замечаю две пары огромных ботинок, которые приближаются
ко мне на порядочной скорости.
— Нашла! — пронзительно взвизгнув, выуживаю телефон из сумки и сую
негодный предмет под нос двум молодчикам из
людей
Дидье.
У них большие головы, мощные мускулы и страшно угрюмые лица, которые
становятся еще угрюмее, когда мой телефон опять начинает верещать — видно,
стараясь перекричать самого себя — прямо в их рассерженные физиономии.
— Никаких телефонов! — рявкает один.
— Выключить немедленно! — рычит другой.
Пытаюсь нашарить нужную кнопку, но пальцы не подчиняются: они словно
превратились в длинные гибкие сосиски.
— Боже мой, — раздраженно взвизгивает Кери, — отключи свой
дрянной телефон, не нарывайся на скандал!
— Сейчас попробую, — шепчу в ответ, пытаясь одновременно
справиться с телефоном, сумочкой и компакт-диском Дидье.
Слишком поздно: здоровяки хватают меня под локти, выуживают из очереди и
волокут к выходу.
— Никаких телефонов! — фыркает великан под номером один.
— Сама знаю, — жалобно скулю я, вздохнув с облегчением, когда они водружают меня у дверей.
И тут же снова проклятый телефон заходится трелью.
— Что за напасть, — смеюсь я, — простите, ребята.
Осторожно высвобождаю свои руки из их похожих на окорока ладоней и глупо
улыбаюсь.
— Никаких телефонов! — рычит номер первый.
Мне уже начинает казаться, что на этом его словарный запас кончается.
Впрочем, для такого мордоворота и это неплохо.
— Охрана, — говорит номер второй.
— Ага, успела догадаться, — улыбаюсь я. — Ребята, это ведь
просто телефон. Несколько невинных звуков никому не повредят, ха-ха. Разве
что мистер Лафит — андроид и микроволны могут вызвать помехи в его радарах,
ха-ха.
На меня взирают два непроницаемых лица. Стою, закусив губу, и покачиваюсь на
каблуках, оглядываясь в поисках Мег или Кери. Только вот подружкам сейчас не
до меня — они увлечены кем-то, кто находится к ним гораздо ближе, чем я.
— Ну что ж, — присвистываю я, похлопывая обоих джентльменов по
огромным ручищам, — паника закончилась. Я, пожалуй, в очередь вернусь?
— Выключить телефон! — приказывает номер второй.
— Ах да, забыла.
Без лишних движений, стараясь не нервировать здоровяков, поднимаю телефон,
чтобы они видели мои намерения, прикладываю указательный палец к кнопке
отбоя — и только собираюсь нажать ее, как вдруг телефон в третий раз
поднимает шум.
— Черт! — восклицаю я.
Смотрю на экран и вижу номер того, кто так неистово жаждет со мной
пообщаться, — отец. А это значит одно из двух: либо ему требуется
медицинская помощь, либо хватил лишнего. Какова бы ни была причина, придется
взять трубку. Я с упавшим сердцем киваю своим новым
приятелям
и
выскальзываю из-за стеклянных дверей на улицу.
— Привет, папуль. Как дела? Я сейчас немного за...
— Напился в стельку, Ангелок, — говорит он.
В папашином исполнении это звучит так:
Написся сельку, Ангиок
.
С трудом языком ворочает — сильно набрался. Переведу для вас дальнейший
разговор в силу своих возможностей:
— Не надо так часто пить, пап. Тебе вредно.
— Да понимаю, — бормочет он.
Я прислоняюсь к стене, чтобы снять вес тела с ног.
— Мне больно.
Я так и схватилась за сердце:
Ну вот, нелегкая, что опять приключилось?
— Пап, что болит? Сердце? Грудь не давит?
Господи! У папули сердечный приступ.
— Нет, — отвечает он, — синяк болит.
— Синяк? Какой еще синяк? Тебя кто-то ударил? Па-ап?
— Да один парень в кабачке. Здоровяк такой. Мощно размахнулся. Ой-ой-
ой.
Распрямляюсь и прижимаю трубку к уху — может, ослышалась?
— Ты хочешь сказать, что подрался? Но это же совсем не в твоем
характере: ты никогда ни с кем не дрался.
— Да я и не дрался.
— Хм...
— Не стал давать сдачи.
— Боже мой.
— А он трижды меня ударил. Ой, как болит.
Закрываю глаза: ох, ну и классная у меня жизнь! Каких-то пять минут назад я
была в нескольких дюймах от пленительного взлета к самым вершинам карьеры —
и теперь приходится падать, даже не взглянув толком на звезды.
— Так значит, ничего страшного, пап? — ласково спрашиваю я,
поскольку голос у него неважнецкий: отец сильно расстроен.
— Какое там! Два года...
— Черт, только не говори, что тебя посадят. Ты ведь не из полицейского
участка звонишь?
— Нет. Два года, как она ушла.
И тут я наконец-то врубаюсь. Теперь понятно с чего напился старик. Каждый
раз тому есть причина, и одиннадцать раз из десяти это Дельфина. Мать ушла
два года назад, а я даже не вспомнила. У меня щеки запылали от стыда: как
эгоистично. Бедный, бедный папочка, ему так одиноко! Он, наверное, весь день
был расстроен, места себе не находил — вот и напился, едва домой попал, а
потом прямиком в закусочную, где прицепился на свою голову к какому-то
бедолаге из очереди.
— Пап, не расстраивайся, — ласково говорю я. — Все пройдет. Я
сейчас буду. Подожди полчасика.
Даю отбой, на этот раз без труда найдя нужную кнопку. На миг оборачиваюсь,
чтобы в последний раз взглянуть на происходящее за стеклянными витринами
магазина действо. Кери проталкивается к серебристому столу, с сексапильным
видом выставив киль перед носом недоумевающего Дидье Лафита. Она явно
собирается затмить целый выводок курочек из
Плейбоя
. Вяло улыбаюсь,
прощаясь с надеждой сделать свою передачу популярной (и познакомиться в
процессе с роскошным певцом). Пустые мечты.
— Удачи, Кери, — шепчу я, легонько прижав ладонь к витрине.
Отворачиваюсь и грустно бреду к станции, чтобы сесть на ближайший поезд до
Пейсли.
Глава 13
ИРОНИЯ СУДЬБЫ На следующий день еду на работу, как на казнь: это настоящая пытка, причем
виною тому не только приземистый оранжевый поезд, который мчится от Хиллхед
до Бьюкенен-стрит и, покачиваясь на рельсах, издает массу шума. Впрочем,
если бы крошечный состав издавал еще больше лязганья и грохота, пассажиров
пришлось бы заставить воспользоваться заводскими затычками для ушей. Я
устала и плохо выспалась — почти всю ночь утешала папулю и приглядывала,
чтобы вместо виски он пил воду.
(Пришлось споить ему несколько пинт живительной влаги.) Плакаты с
изображениями Дидье Лафита на разных стадиях
разоблаченности
за ночь
распространились по всей железной дороге, как страшно заразный компьютерный
вирус. Кумир масс повсюду, и, несмотря на натертый маслом великолепный пресс
и приятное лицо, мне он уже действует на нервы. Тем паче что шумный
Заводной апельсин
в настоящее время мчит меня на встречу с З. Г.
Макдугалом, который хочет услышать, каких мы с Дэном достигли успехов. А
успехи таковы, что я молюсь всем существующим богам, чтобы Дэн неожиданно
оказался родственником какой-нибудь мегазвезды вроде Бритни Спирс или чтобы
З. Г. забил все восемнадцать лунок одним махом. Держи карман шире.
— У-у-ух, ну как все прошло? — пронзительно взвизгивает Дэн,
стремительно пересекая мраморный зал и рыбкой ныряя в лифт. — Для меня
взяла автограф? Дидье поцеловал тебя, когда возвращал альбом? Согласился
прийти на передачу? А он на самом деле такой красавчик, как на плакатах,
которыми сегодня с утра обвешан весь город?
Поднимаю руку, побуждая беспечно лепечущего Дэна остановиться и перевести
дул.
— Э-э... Нет, нет, нет, да, — отвечаю я без тени улыбки.
На мальчишеском лице гаснет искорка радости, и напарник понуро опускает
плечи.
— Значит, ты не достала автограф?
Отрицательно качаю головой.
— И он не придет на шоу?
Снова качаю головой.
— Какой облом. А ты вообще была там? Так и знал, надо было отпроситься
и лично тебя отвести.
— Ходила я, ходила, только там было много народу и произошло кое-что
неприятное. В частности, неприятности с моим отцом.
— Надо же...
Дэн протягивает ладонь и сочувственно касается моей руки. Мало похожий на
человеческий, голос в лифте информирует, что мы прибыли на шестой этаж.
Выходим из лифта и нехотя бредем к кабинету З. Г. с готовностью мышей,
которых ведут на кошачий двор.
— Значит, никаких шансов, как думаешь? — спрашивает Дэн, изо всех
сил стараясь не показать, как его угнетает сия безрадостная
перспектива. — Дидье Лафит уехал?
— Нет. Мег сказала, он сегодня вечером зачем-то заедет в
представительство Би-би-си. Судя по всему, побудет еще немного в Шотландии —
хочет отдохнуть, но, где точно, не знаю. Она подсунула кое-кому бесплатные
билеты в обмен на информацию. Большего узнать не удалось.
— Ладно, в крайнем случае можно прогуляться на Би-би-си и попробовать
подкатить к нему. Ты ведь живешь неподалеку?
— Да, здание как раз в конце моей улицы. Только не знаю, Дэн, с ним
непробиваемая охрана... — Меня даже передернуло при воспоминании о
недавних знакомцах. — Твердый орешек. Кери просила его дать интервью
для
Звезды
, весь киль ему на стол выложила. Так вот, Мег рассказывала, он
даже бровью не повел — не то чтобы слюни распустить. Поразительно. Наша
красавица теперь считает его голубым, только мне кажется, он просто терпеть
не может прессу и всякие выступления перед общественностью.
— Эх, все коту под хвост, — хмурится Дэн.
Мы останавливаемся перед входом в святилище З. Г.
— Вот именно, старина. Поэтому лучше не лезть на рожон: что-то мне
подсказывает — мистер Макдугал хорошенько надраит каждому из нас одно место.
Сидим, затаив дыхание, в кабинете З. Г., как вдруг неожиданно входит
Марджори с двумя чашками кофе и пирожковой тарелочкой на подносе. Заглядываю
на тарелочку и немного успокаиваюсь, когда вижу два заварных печенья,
которые секретарша швыряет перед нами на стол. Уф, те же самые, что и в
первый раз, пять недель назад. Опасливо откусываем по кусочку, и вот тут-то
становится ясно, что ставки наши пошатнулись. Еле проглотив то, что было во
рту, чую надвигающуюся беду.
— А Бритни Спирс тебе, случайно, никакой родственницей не
приходится? — шепотом спрашиваю Дэна.
Отрицательно качает головой и хмурится.
Не желая расставаться с печеньем, молю Бога, чтобы случилось чудо номер два.
— Дэниел, Энджи! — громко восклицает З. Г., с шумом врываясь в
кабинет.
Резко поворачиваю голову, чтобы поздороваться, и, заметив его наряд,
поспешно отворачиваюсь. Клетчатые шорты для гольфа, клетчатая майка-
безрукавка поверх накрахмаленной салатного цвета сорочки и клетчатый берет.
Его крашеные каштановые волосы гладко зачесаны назад, а в губах незажженная
сигара. Такое чувство, что передо мной разыгрывается клоунада с участием
почтенных, навечно оставшихся в тридцатых годах игроков в гольф — или я
попала на конференцию по злоупотреблению тканью в клетку и шотландкой.
Неудивительно, что в офис нашей радиостанции уважающие себя люди не
приезжают: единственный
гараж
, о котором наслышан здешний
заправила, — это помещение, где хранят тележку для клюшек и мячей.
— Я очень занятой человек, Дэниел и Энджи, — без лишних церемоний
обращается к нам З. Г. Вернее сказать, обращается он ко мне и к макушке
Дэна, внимание которого неожиданно приковала пылинка на полу, — а
потому буду краток.
Он присаживается на краешек стола, подхватывает с подставки для письменных
принадлежностей блестящий белый шар для гольфа и, не забывая им поигрывать,
начинает:
— Должен признать, со времени нашей последней встречи музыкальное
сопровождение вашей передачи изменилось к лучшему. По крайней мере, по
мнению молодых и наименее образованных членов административного персонала.
— Спасибо, мы...
— Рейтинги повысились на несколько пунктов, — перебивает З. Г.,
никак не отреагировав на мою робкую попытку. — Впрочем, рост
слушательской аудитории может объясняться рядом причин, в которые я не буду
вдаваться: реклама и прочее.
Реклама? — думаю. — Какая еще реклама? Бесплатное объявление на
последней странице ежемесячного журнала для любителей гольфа?
— Наш прошлый разговор, — продолжает З. Г., яростно потирая шарик
для гольфа и с тоской глядя в окно, — состоялся около шести недель
назад.
— Пяти, — вполголоса поправляю босса.
— Пяти, шести — у вас было достаточно времени на поиски обещанной
звезды.
Ерзаю в кожаном кресле: как-то вдруг стало жарко и некомфортно. Дэн по-
прежнему не отрывает глаз от пола.
— Итак... — начинаю я, поняв, что мой звукорежиссер снова лишился
дара речи.
— Видите ли, улучшение музыкального ряда и выдвинутые вами
предложения, — снова вклинивается З. Г., — навели нас на мысль,
что у передачи
Ангел в эфире
есть изрядный потенциал.
Гордо задираю подбородок и улыбаюсь боссу.
— Да, мы действительно верим, что
Ангел в эфире
может стать нашим
главным, ведущим проектом...
Улыбка моя уже практически от уха до уха.
— ... передачей для полуденной аудитории, охватывающей разные поколения
слушателей и затрагивающей серьезные вопросы в телефонных дискуссиях в
прямом эфире. Передача, которая будет дарить людям прекрасную музыку и
благодаря волшебному мигу встречи с кумирами внесет в их унылые будни
искорку радости.
Очень впечатляет, З. Г., только не мы ли первыми об этом заговорили?
— Ваша передача могла бы приобрести размах — действительно серьезный
размах. Мы провели переговоры и искренне верим: все только что сказанное
могло бы открыть нашей радиостанции кратчайшую дорогу в следующий век.
Может, для начала в нынешний попасть?
— Здорово, З. Г., — светясь от счастья, вклиниваюсь я. — Мы с
Дэном тоже считаем, что наша передача далеко не реализовала свой потенциал.
Подталкиваю соседа локтем, и тот, наконец, отрывает взгляд от пола и
начинает судорожно кивать.
— Очень хорошо, я рад, что мы с вами настроены на одну волну. Или,
вернее сказать, на одну радиоволну.
В завершение мысли З. Г. подмигивает в мою сторону, и я, желая показать, что
оценила его убогую шутку, вымученно улыбаюсь.
— Так вы понимаете, в чем дилемма? — спрашивает З. Г., сложив губы
звездочкой.
У меня только было начали расслабляться плечи, как вдруг внутри все снова
сжалось.
Какая еще дилемма? — хмуро думаю я. — Передача будет
процветать, я прославлюсь, Дэн станет легендарным звукорежиссером, и все
вернутся домой богатыми и счастливыми. Не вижу никакой дилеммы
.
Мы в полном замешательстве: сидим и смотрим на босса. Читая по нашим глазам,
он напускает на себя сочувствие и тем тоном, каким обычно обращаются к
отстающему классу, продолжает:
— Дилемма заключается в том, что вы обратили наше внимание на имеющийся
у передачи потенциал и даже сделали несколько шагов в нужном направлении.
Однако с некоторых пор, Дэниел и Энджи, вы топчетесь на месте. Руководство
считает, что будущее передачи невозможно без особого гостя, а я не вижу,
чтобы вы прилагали какие-нибудь усилия и выполняли свою часть уговора.
Если б вы только знали, З. Г., если б знали...
— В действительности вы даже не потрудились представить предложения
относительно потенциального кандидата. Есть ли этому какое-то объяснение?
Я уже подумываю, а не сказать ли ему, что идей-то у нас предостаточно, да
только никто не хочет приходить на эту радиостанцию, но здравый смысл
подсказывает воздержаться от подобных заявлений. В конце концов, я же не
хочу, чтобы босс решил, будто мы недостаточно хороши как профессионалы и
неспособны грамотно провести переговоры со стоящими людьми. И будет прав, да
только я не собираюсь подводить его к таким заключениям.
Внезапно заговорил Дэн:
— У нас был некоторый прогресс... — Тут его красноречие иссякает,
точно он наткнулся на невидимую кирпичную стену — оказался в
интеллектуальном тупике.
— Проблема в том, — вздыхает З. Г., перекидывая шарик для гольфа
из руки в руку, явно намереваясь как можно скорее выскочить из кабинета (у
меня тоже страшная потребность сбежать, хотя совсем по иной причине), —
что эта радиостанция отнимает у меня массу сил и времени.
Меня так и разбирает смех, но я подавляю неуместное веселье.
— Поэтому я нанимаю людей, которые ответственно подходят к своим
обязанностям и готовы не пожалеть усилий ради блага нашего предприятия. Вы
меня понимаете?
Киваем.
— И если кто-то из вас, а может, вы оба неспособны или не желаете
потрудиться и пригласить звездного гостя, или хотя бы прийти ко мне с
предложениями, тогда кто-то из вас, или вы оба, возможно, не так уж и
незаменимы.
Он встает с краешка стола и отходит в сторону — явный признак того, что
разговор окончен. Мы с Дэном неуверенно поднимаемся с кресел и с опаской
направляемся к выходу. Подозреваю, что Марджори подсматривала за нами в
глазок, смакуя каждый миг разговора.
— Итак, — улыбается З. Г. уже у самых дверей, — у вас впереди
неделя. Докажите мне, что вы на что-то способны, и все будут довольны.
Одна неделя. Черт, с таким же успехом можно уже сейчас собирать вещички.
— Обязательно, З. Г., — резким голосом вступает Дэн. — Кстати
говоря, у Энджел есть одна отличная мыслишка в заданном направлении. У нас в
городе остановился известный поп-музыкант из Франции, и, хотите верьте,
хотите нет, но Энджел с ним сегодня встречается.
У меня так челюсть и отвалилась, стою, смотрю на Дэна, всей душой желая,
чтобы он или заткнулся немедленно, или сквозь пол провалился.
— Мы рассчитывали сохранить все в секрете, пока не наметится что-то
определенное, — устроить сюрприз, так сказать, но если вам необходимо
знать прямо сейчас, то уверен, к концу недели мы вас очень порадуем.
— Замечательно, — с готовностью соглашается З. Г., выпроваживая
нас из дверей. — Я знал, что вы меня не подведете.
— Отлично, — повторяет Дэн, когда мы торопливо проходим мимо
столика Марджори.
— Что за придурок, — бормочу я сквозь зубы.
— И не говори, босс у нас еще тот гад, — хихикает Дэн.
— Не он, а ты, Дэн. Ты придурок, из-за тебя я теперь по уши в
нечистотах и не представляю, как выкручиваться!
Что творится? Каких-то десять минут назад я стояла на кухне и обсуждала с
календарем Дидье Лафита взлет своей карьеры, а теперь бегу в буквальном
смысле слова по Байрс-роуд к зданию Би-би-си. Если информация Мег верна,
Дидье Лафит сегодня должен быть там, чтобы записать для радиопередачи
новинки из своего последнего альбома
Доверие
, и будь я проклята, если
запросто дам ему улизнуть. Особенно после того, как Дэн практически пообещал
З. Г., что я предъявлю ему французскую звезду тепленьким к полудню следующей
пятницы. Мне представилась шикарная возможность подняться на следующую
ступеньку карьеры, и без боя сдаваться нельзя — особенно учитывая, что до
тридцатилетней отметки на нелегком подъеме в гору жизни — четыре раза
педалями крутануть. Не то чтобы меня это слишком беспокоило — по правде
говоря, я почти и не задумываюсь о возрасте. Но все-таки, согласитесь,
тридцать — уже некий рубеж, и потерять любимую работу (пусть до вершины еще
долго карабкаться) — не лучший подарочек к юбилею.
Добегаю до конца Байрс-роуд, бросаюсь наперерез снующему в обоих
направлениях транспорту на Большой Западной дороге и, перейдя на трусцу
(специально замедляю шаг), бегу вверх по Куин-Маргаретс-драйв к цели своего
назначения. Останавливаюсь с торца Дворца Киббл перевести дух и отдышаться —
так запыхалась, что даже пополам складываюсь, дабы хоть как-то прийти в
себя. Подумать только, всего-то двадцать девять, а уже неспособна пробежать
пятьсот метров без напряга. Мысленно замечаю: при удобном случае надо бы
себя в форму привести — так жить не годится. Для начала куплю новенькие
кроссовки. А что? Необходимая спортивная экипировка.
— Пожелай мне удачи, волшебный пруд, — тихонько шепчу
возносящемуся над изгородью стеклянному куполу и, решительно перейдя дорогу,
захожу в здание.
Жаль, не догадалась надеть шпильки или хотя бы деловой костюм: едва я
приблизилась к секретарю в вестибюле и натянула на лицо самую свою вежливую
улыбочку, она меня одарила взглядом, способным повергнуть в ужас
бесстрашного Рэмбо.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, мадам? — спрашивает она,
недоверчиво оглядывая меня с ног до головы.
— Да, — радостно чирикаю в ответ, незаметно стирая полоску
выступившего над губой пота. — Мне необходимо встретиться с Дидье
Лафитом.
Шаркаю ногой в удобном растоптанном ботинке и снимаю какую-то пушинку с
рукава обтягивающего, связанного резинкой свитера.
— Кто его хочет видеть?.. — спрашивает она после настораживающей
паузы.
Изможденная, потная, отчаявшаяся незнакомка
.
— Э... Энджел. Энджел Найтс.
— Энджел? Это ваше настоящее имя, мадам?
Нахалка.
— Д... да, настоящее. А что, небожителей сюда не пускают? Ха-ха.
Как она посмотрела — точно меня только что вырвало прямо на ее стол. Закусив
губу, повторяю свое имя и фамилию.
— Мистер Лафит вас ожидает, мисс Найтс?
— Ну, нет, не совсем. Но уверена, он будет рад. Так он здесь? —
спрашиваю срывающимся от волнения голосом.
Нет уж, я вытяну — сил бы только хватило.
— Мне не позволено разглашать информацию, мадам. Если вам не назначено,
я не имею права вас пропустить.
Ну, пожалуйста, — готова завыть я, — пожалуйста, пропустите. Я
должна с ним встретиться. Вы не знаете, насколько это для меня важно
.
— Правила на то и установлены, чтобы их нарушать — было бы
желание, — лукаво подмигиваю я. — Вы не останетесь внакладе.
— Спасибо, однако, я взяток не беру, мисс Найтс. А теперь, если вас не
ждут, будьте добры, закройте дверь с другой стороны.
Мелькнула шальная мысль топнуть ногой и закатить скандал, но решаю
воздержаться. Упрямо остаюсь. Секретарь всеми силами пытается меня
игнорировать. Правда, когда под рукой у тебя только селектор, ручка, блокнот
и пачка рисовых мини-тарталеток, сделать это несколько затруднительно.
Наконец, постучав ручкой по столу и вздохнув с наигранным раздражением, она
подает голос:
— Фанатка, что ли?
— Нет! — отвечаю я, покоробившись от такой мысли и силясь
перекричать вдруг поднявшийся за моей спиной галдеж. — Хорошо, скажем
так: мне нравится Дидье Лафит, хоть и не в том смысле. Мне просто надо с ним
встретиться и переговорить. Это очень важно, очень, очень, очень важно.
— Excusez-moi, — раздается из холла грудной, шелковистый голос с почти
музыкальной французской интонацией.
В голове проносится: он!
— Мистер Лафит, — вспыхивает секретарь, заговаривая с
направляющейся прямо к ее столику знаменитостью.
...Закладка в соц.сетях
