Жанр: Любовные романы
Как соблазнить призрака
...nbsp;— произнесла она. Женщина была
старше меня, наверное, далеко за сорок. У нее было изможденное, осунувшееся
лицо, а голос дребезжал, как у заядлого курильщика.
— Да, вы знаете, почему ее забрала полиция?
— Она живет у вас, верно? Вы сдавали ей домик, который сгорел. Ее мать
сказала, что она опять живет у вас. Вы снова пустили ее к себе. Зачем вы это
делаете для такой мерзавки?
Вдруг я поняла, кто эта женщина. Сын унаследовал ее потрясающие холодные
голубые глаза, которые сейчас пристально на меня глядели. Анжела говорила,
что ее мама играет в
бинго
вместе с мамой Фреда.
— Я не могу передать вам, как мне жаль. — Я понимала, что говорю
банальности.
— Тогда почему вы снова пустили ее к себе домой? Если бы вы не сдали ей
домик, мой Фред никогда бы туда не пошел. — В ее голосе зазвучали
истерические нотки. — Фред был моим старшеньким. У меня еще четверо, а
отца Фреда больше нет. Мне был нужен Фред. Он был моим старшеньким, —
повторила она.
— Вы уже похоронили его? — спросила я. Анжела ничего не говорила о
похоронах, но ее присутствию вряд ли обрадуются.
— Вчера мы его кремировали. То, что от него осталось, — сказала
миссис Фокс без тени иронии. — А она даже не потрудилась явиться.
Надеюсь, там, куда он отправился, нет таких ангелов, как она.
— Вам чем-нибудь помочь? — Прямой вопрос куда лучше, чем жуткое:
Если вам что-то понадобится...
— Выясните, кто устроил пожар.
— Но полиция...
— ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В ВАШЕМ САДУ! — закричала она. — Вы должны
разобраться.
Она стояла совсем близко и пристально смотрела мне в лицо, обвиняя в том,
что произошло с ее сыном. Подошла другая женщина и ласково увела ее прочь,
но это уже не имело значения. Она тронула мое сердце, и я была этому рада. Я
знала, что продолжаю думать о Фреде потому, что отчасти действительно
чувствую себя ответственной за случившееся. Я — не мать, у меня нет детей, и
я не допускаю мысли, что чувства, которые я питаю к воспоминаниям о
Фреде, — материнские. И все же в некотором роде они именно такие. Я
стояла у касс, меня объезжали люди с нагруженными тележками, и я немедленно
решила сделать все возможное, чтобы найти убийцу Фреда.
Я с трудом узнала дом, который покинула два часа назад. Мама ринулась в бой.
Повсюду сновали рабочие — во всяком случае, так казалось. На самом деле их
было только двое, но, судя по жалобному визгу дрелей, как будто разбирали
весь дом. Все гораздо хуже, чем я ожидала. Я рухнула на стул. Интересно, как
я смогу написать хоть слово для Сельмы при таком шуме?
Половицы в примыкающей к кухне гостиной подняли, и между ними торчала чья-то
голова. Запах стоял тошнотворный.
— Еще месяц, и ваша кухня рухнула бы в подвал, — радостно сообщил
мне рабочий.
— Где мама? — нервно спросила я, ожидая, что она вот-вот выскочит
из-под пола и поразит меня молнией.
— Она там, сзади. — Он кивнул в сторону сада. Рядом с ней я
увидела Фелисити Вуд, ее подругу по садоводческому клубу. Они шли по черному
газону вокруг летнего домика, шагая по пеплу и явно не замечая вони,
сохранившейся после пожара. Весной и летом Фелисити приходила раз в неделю с
двумя здоровенными мужиками. Стоило им попасть в наш сад, как она сразу
начинала ими помыкать. Подстригите газон, выкопайте тут, посадите там,
приказывала она, следуя очередному гениальному плану по ежегодному
обновлению маминого сада. Сейчас они сгребали лопатами пепел и бросали его в
мусорные мешки. Я и так чувствовала себя виноватой из-за того, что ничего не
делала по дому. Но мама сумеет пристыдить меня и насчет сада.
Я вышла наружу. В присутствии Фелисити мама, скорее всего, воздержится от
гневной ругани, но, к моему удивлению, она вовсе не казалась рассерженной.
— А, вот и ты, — приветствовала она меня. — Смотри, как
чудесно. Все уберут в считанные секунды. Еще я решила попросить Фелисити
разбить мемориальный сад для этого бедного мальчика. Установим солнечные
часы, купальню для птиц или что-то в этом роде. Хорошая идея, правда? Вот
только не знаю, что делать с перестройкой летнего домика. Может, лучше
совсем его снести? Не думаю, что мне теперь захочется устраивать тут
барбекю. Уже хватит жареного мяса, тебе не кажется?
Я вздрогнула, а Фелисити, казалось, сейчас вырвет. Как похоже на маму: мило
предложить устроить мемориальный садик в честь Фреда — и почему это не
пришло в голову мне? — а потом все испортить, заговорив о жареном мясе.
— И я заказала гидроизоляцию для всего подвала. И, похоже, как раз
вовремя. Правда, некоторое время в доме будет страшно вонять. Но, слава
богу, у нас есть твой Томми.
— Томми? — А он тут при чем?
— Он просто ангел. Мы вместе позавтракали после твоего ухода — куда,
скажи на милость, тебя понесло в мое первое утро в Лондоне? В любом случае,
мы поболтали, и он рассказал мне о своих обязанностях по дому. Поразительно.
Я понятия не имела, что он живет здесь, и тут обнаруживаю, что он честно
выполняет свою долю работы. Что ж, из нас получится великолепная команда.
Вот так управлять всем и вся — ее стихия. Что бы мы без нее делали? Она
приехала весьма кстати. Дайте ей только собрать свою личную опергруппу, и
она приведет дом и сад в порядок. Пока мама считает, что незаменима, —
она счастлива.
— Эта блондиночка, которая здесь жила, нашла новый дом? — спросила
меня Фелисити.
— Да, — сказала я. — По крайней мере, пока я выделила ей
комнату в доме.
— Слава богу, она ушла в тот момент.
— О чем вы?
— Ну, она ушла прямо перед тем, как летний домик загорелся. Она была
здесь, когда я приехала тридцать первого декабря. Потом я пошла на рынок,
кое-что купить, а когда вернулась, ее уже не было. Летний домик был пуст.
— Вы были здесь в канун Нового года? — Ушам своим не верю.
Наверное, она и есть та женщина, которую видел свидетель.
— Заскочила на секундочку. Привезла вон ту маленькую статую, — она
указала на крошечного каменного херувима рядом с почерневшим кустом. А я и
не замечала его. — Я работала в саду в Дорсете и нашла его там. Хозяева
сказали, что он им больше не нужен. Я подумала, что он будет прекрасно
смотреться у купальни для птиц в саду вашей мамы. Могу поклясться, что
звонила вам и сказала, что завезу его.
— Нет, вы не звонили, Фелисити. — Я хотела добавить, что она
никогда не звонит перед приходом, но не стала. У Фелисити была привычка
являться без предупреждения, в самое неподходящее для работы в саду время.
Только представьте, вы, полуобнаженная, возлежите на газоне, принимаете
солнечные ванны, и тут появляется Фелисити с мужиками, которые начинают рыть
вокруг вас ямы. — Во сколько вы приехали сюда? И во сколько видели
Анжелу? А она вас видела?
— Не думаю, что она видела. Шторы были закрыты. У нее был гость,
мужчина. Они ушли вместе. Тогда я и увидела ее. Я уже вышла на улицу. Это
было около половины пятого, без четверти пять, возможно.
Миссис О'Мэлли не упоминала, что с Анжелой был мужчина. А что сказал Макс
Остин, я не помнила.
Мы вошли в дом. Мама осталась в быстро разбираемой кухне, а я поднялась в
кабинет подумать о работе. Мне нужно начать книгу, а суматоха и ремонт в
доме меня задерживают. Иногда я вставала с постели, шла к столу и начинала
писать до того, как испарится драгоценное вдохновение раннего утра и
свежесть в голове. Отныне мне придется запирать дверь в маленькую комнату
рядом со спальней, которую я нарекла новым кабинетом. Как только Томми
завалит своими вещами весь пол в моей спальне, он без зазрения совести
вторгнется в мое рабочее пространство. Я уже представляла, как пишу,
погрузив ноги в кучу футболок, покрытых коркой высохшего пота. Возвращаясь с
утренней пробежки, он всегда бросал их там, где снимал.
Я позвонила Максу Остину, чтобы рассказать ему о Фелисити, но его не
оказалось. Не было и Мэри Мехты. Что ж, они сами виноваты, что не
позаботились о том, чтобы мне было легко сообщать им жизненно важную
информацию. Ни один. Я переписала пленки Сельмы, но вместо того чтобы
почувствовать свою значимость, начала считать себя лишней. Сельме не нужен
автор-
призрак
. Она излагала свои мысли коротко и ясно, и улучшать тут
нечего. Конечно, я могу свести материал воедино, но за исключением этого я
не понимала, зачем нужна ей.
Мне потребовалась всего минута, чтобы это понять — я обманываю себя. Я точно
знала, зачем она меня наняла. Она доверилась мне, я была нужна в качестве
громоотвода между ней и Баззом. У меня нет выхода. Я не могу покинуть ее в
беде. Но как поступит Сельма, если узнает, что человек, которому она
доверилась, уже ее предал?
Весь день я сходила с ума от беспокойства, а около шести явился Макс Остин.
Я была потрясена. С тех пор как мы виделись утром, он успел сделать очень
дорогую стрижку. Во всяком случае, мне так показалось, хотя я вовсе не
специалист по мужским стрижкам. Томми не слишком часто позволяет себе такое.
Забирая у него пальто, я заметила, что он еще и переоделся. Он был в
штатском, но выглядел весьма элегантно в темно-серых брюках и черном свитере
с высоким воротником. На миг я разозлилась. Надо же, я стираю его белье,
поскольку у него якобы нет свободного времени, чтобы заняться этим самому, а
он все это время делает модные прически и наряжается. А вдруг у него
свидание? Может, он едет за женщиной, которая положит конец его одиночеству
вдовца. При мысли об отношениях, которые будут разворачиваться следующие
несколько недель, я тут же остыла. Но не собирается же он явиться на
свидание с бельем? Это неромантично.
Он пристально смотрел на меня, и неудивительно. Бог знает сколько я стояла
перед ним, фантазируя про его личную жизнь. Если честно, я очень падка на
вдовцов, правда, те, которых мне жалко, обычно сморщенные седые старики,
недоуменно бредущие по улице. Надо же, любимая жена, с которой они прожили
лет пятьдесят, вдруг их покинула.
— Ваше белье еще в сушилке, — бросила я через плечо, поднимаясь по
лестнице. — Если не возражаете, поднимемся ненадолго в мой кабинет.
Скоро он станет единственной комнатой в доме, в которую безопасно входить.
Мне надо вам кое-что рассказать. — Я вдруг смолкла и повернулась к
нему. Он стоял на лестнице позади меня. Довольно необычно смотреть на него
сверху вниз. На самой макушке у него была крошечная лысина. — Я забыла
предложить вам выпить. Что вы хотите? Или вы на службе?
Он улыбнулся.
— Нет, я не на... э-э-э... службе, — Макс говорил так, словно это
не имеет значения. — Я пришел забрать белье. А пока мы ждем, когда ваша
сушилка закончит работу, я с удовольствием выпью виски с водой, полный
стакан. Спасибо. Знаете, — продолжал он, и его унылое лицо
оживилось. — В прошлом году у нас было одно дело. В сушильной машине мы
нашли труп женщины. Мы вычислили этого типа и отправились к нему домой,
чтобы арестовать. Он только ее разрезал. Швырнул все в сушилку — вместе с
бельем — и включил. Потом бросился наутек. Можно подумать, сообразил, что
вся одежда станет красной. Это была
Миле
. Сэди всегда говорила, что это
самые лучшие сушилки.
Я не могла пошевелиться. Он хоть представляет, какое воздействие окажут на
меня эти страсти? Я точно знала: ближайшие шесть недель, перед сном, меня
будет преследовать образ вертящихся в барабане окровавленных частей тела.
Неужели он собирается продолжать в том же духе? Так вот чего следует ожидать
от детектива вне службы? Если так, пусть уходит прямо сейчас.
Он увидел мою гримасу и стушевался:
— Простите. У вас больной вид. С вами все хорошо? Сэди всегда любила
слушать кровавые подробности. Хотя некоторых людей они очень пугают.
— Вам приходится иметь дело с такими вещами каждый день, — сказала
я, наливая себе больше виски, чем ему. А ведь я не пью виски! — Ума не
приложу, как вы все это выносите. Что вас держит на такой работе?
Он удивленно взглянул на меня:
— Откровенно говоря, именно это. Чем хуже состояние трупа, тем сильнее
мне хочется поймать ублюдка, который это сделал. Моя работа — ловить людей,
совершающих такие зверства. Так они будут наказаны, а я хочу это видеть. Они
— мразь.
— Что, все они? — Он говорил так пылко, что я встревожилась.
— Большинство. Работа невеселая, но я никогда не жалел о том, что стал
детективом. Никогда! — прибавил он, словно испугался, что я ему
возражу. — Из нашей семьи я первым пошел учиться в университет. Все
думали, что я сбрендил, но когда я поступил на службу в полицию, диплом мне
очень помог. Благодаря ему я быстро продвинулся по карьерной лестнице и стал
детективом раньше своих коллег. Им это не понравилось, но игра стоила свеч.
Каждый раз, когда я сажаю преступника в тюрьму, я очень счастлив. Очень
счастлив. — Он перепрыгнул две последние ступеньки, словно для пущей
выразительности. — Ну, так что вы хотели рассказать?
Мы добрались до лестничной площадки, и я увидела, как Макс мельком заглянул
в мою спальню и заметил разбросанные по полу вещи Томми. В кабинете он начал
разглядывать фотографии и книги на полках. Я убрала со стула рукопись и
предложила ему сесть. Теперь он читал мои записки, приколотые к темно-
коричневой пробковой доске над столом.
Распечатать главу 9 с последними
исправлениями
,
Купить Тампакс
и
Сказать Томми, что звонил Ловелас
.
— Что она здесь делает? Вы ее знаете? — Он смотрел на старую
фотографию Кэт.
— Это моя старая подруга. И девушка сержанта Кросса. Вы знакомы?
— Немного. Время от времени она забирает Ричи с работы.
Я поняла две вещи: во-первых, я умираю от желания узнать, что он о ней
думает, а во-вторых, он не собирался мне этого говорить.
— У них это серьезно? — спросила я. Макс пожал плечами.
— Скажу так. Если она хочет стать миссис Кросс, первый шаг придется
делать ей. Они живут вместе, но у меня сложилось впечатление, что это
исключительно ее заслуга. Ричи ничего не понимает в женщинах.
А вы понимаете? — хотела спросить я. Может, я ошибаюсь насчет него? Я
приняла его за несчастного мужчину, который оплакивает погибшую жену и
отчаянно нуждается в ком-то, кто будет за ним ухаживать. Но возможно, не все
так просто. Возможно, он не такой уж и беспомощный, как я думаю. Скорее
всего, он отлично может позаботиться о себе сам. Скорее всего, даже
предпочитает так делать. Просто по какой-то причине его устраивало, что я
ему постирала. Одно я знала наверняка: Макс Остин не делает ничего, что
делать не хочет.
Он подался вперед и постучал по фотографии Кэт.
— Хотя, может, Ричи лучше без нее, — пробормотал он.
— Почему вы так говорите?
— По-моему, вы сказали, что она ваша старая подруга, — произнес он
и замолчал.
— Мне называть вас инспектором Остином или Максом? — спросила я.
— Ну, а как вы хотите, чтобы называл вас я? — ответил он вопросом
на вопрос.
— Ли. Значит, вы, наверное, Макс.
— Договорились. Ну, так что у вас для меня есть?
— Я нашла женщину, которую видел ваш свидетель.
— Да? — К моему крайнему раздражению, тон у него был скептический.
— Женщина, которая ухаживает за маминым садом, Фелисити. Тридцать
первого декабря, около половины пятого, она приезжала сюда. Летний домик был
невредим. Она видела Анжелу, а потом заметила, как та уходит. — Я
многозначительно помолчала. — С мужчиной.
— Да, мы знаем, — сказал он, и я чуть не упала со стула.
— Вы знаете? Вы разговаривали с Фелисити?
— Разумеется. Вы сами рассказали нам о ней, помните? Ее телефон был у
вас в записной книжке. И мы знаем, что Анжела ушла с мужчиной.
— Вам сказала миссис О'Мэлли?
— Вообще-то нет. Она опустила эту маленькую подробность, но когда мы
вернулись к ней, она довольно быстро исправила свои показания. Удивительно,
как просто можно встряхнуть людскую память.
Я сникла. Мне так хотелось произвести на него впечатление.
— Что ж, по крайней мере, вы можете исключить одного из тех, кого
видели ваши свидетели. Фелисити не может быть подозреваемой. Она и мухи не
тронет.
— Та женщина — не она, — тихо сказал Макс.
— Что? — Я решила, что неправильно его расслышала. Разумеется, та
женщина — Фелисити.
— Наш свидетель взглянул на нее и сказал, что никогда ее не видел.
Вдруг я поняла, какой кошмарной должна быть его работа. Свидетели
оказываются ненадежными, а стоит вам подумать, что вы наконец-то нашли
человека, которого они видели, ничто не мешает им заявить:
Нет, это не он
.
— Полагаю, вы также знаете, что вчера вечером ко мне приходил Базз?
Макс Остин кивнул.
— Почему он на свободе? — спросила я не без отчаяния в голосе.
— У нас нет причин держать его под стражей.
— Как это нет? — закричала я. — Он бьет жену, он бил Астрид
Маккензи, и вы нашли его отпечатки на канистре с керосином у меня в сарае.
Почему вы его не арестовали?
— Мы знаем, почему он солгал о том, что был у вас дома. По той же
причине, что и вы. Он хочет скрыть свою измену. А еще мы знаем, зачем он
приходил к вам в сад. Но мы его отпустили.
— Почему? — Я едва могла в это поверить.
— Потому что он — не тот человек. У него железное алиби. Он принес
керосин тридцать первого декабря. Вот почему на канистре остались его
отпечатки. Но задолго до того, как начался пожар, он ушел — это подтвердили
очевидцы. Кроме того, кое-кто был с ним до самого утра.
Мне это не понравилось. Я вспомнила жалобу Бьянки:
Молодая леди делает
беспорядок
.
— Хорошо, он не устраивал пожар. Но он имеет к нему отношение.
— Не обязательно. Мы не нашли доказательств, что он был в доме Астрид
Маккензи.
— А как насчет других отпечатков, которые вы нашли на канистре с
керосином? И следов, которые, по-вашему, принадлежат ребенку?
Он кивнул.
— Чьи они, как вы думаете?
— Мы не знаем. Мы поговорили с Кевином О'Мэлли, это не он. Когда
начался пожар, его не было в саду. Он сидел дома, болтал с друзьями по
Интернету. Время на электронных письмах это подтверждает.
— Знаете, а эти отпечатки могли принадлежать Анжеле.
Он явно заинтересовался:
— Почему вы это говорите?
— Ну, вы сказали, что они маленькие, а Анжела миниатюрная. Может, это
она зачем-то хранила канистру с керосином в сарае.
— Вы хотите сказать, что Анжела О'Лири подожгла летний домик, в котором
жила? И какой у нее мотив, как вы думаете? Очень хотелось бы узнать. —
Макс подыгрывал мне, откровенно забавляясь тем, как я изображала сыщика.
— Нет, конечно, я так не думаю. Я сама не знаю, что говорю. Мысль, что
Анжела устроила пожар, — безумие, но, с другой стороны, с какой стати
это делать ребенку?
— В наши дни много детективов-любителей, но буду с вами откровенен, Ли.
Я и не предполагал, что вы окажетесь одним из них.
— Просто я так надеялась, что у вас достаточно улик, чтобы посадить
Базза. Вы понимаете, в какой я жуткой ситуации? — Меня понесло. Я давно
мечтала поговорить с кем-то о Баззе, но и представить не могла, что этим кем-
то окажется Макс Остин. — Я была такой дурой. Надо же, я позволила ему
соблазнить меня, но это совершенно на меня не похоже, вы должны мне
поверить. Это случилось неожиданно, как гром среди ясного неба. Я шла на
собеседование по работе. У меня и в мыслях не было, что я встречу там
мужчину, который так меня увлечет. Я не знала, что он — муж Сельмы.
Макс Остин поднялся и стал смотреть в окно. Я не видела его лица и не знала,
интересует его хоть немного то, что я говорю.
— Еще он бьет Сельму, — продолжала я. — Он избивает ее. Об
этом-то и будет книга. Это не автобиография, Сельма хочет написать книгу для
таких жертв насилия в семье, как она. Хочет поделиться опытом, использовать
свою популярность, чтобы предложить поддержку. Но после всего, что он
сделал, она говорит, что по-прежнему его любит, и я ей верю. В нем что-то
есть — я пыталась разобраться, что делает его таким притягательным. Отчего,
по-вашему, он стал таким?
Внезапно Макс Остин обернулся.
— Простите меня, но вы несете чепуху, — взорвался он. — Вы
просите понять ваш очередной страстный романчик. Скоро вы начнете
разглагольствовать о душераздирающей либеральной ерунде. Мол, с беднягой
Баззом Кемпински, наверное, жестоко обращались в детстве, так что с него
взятки гладки. Вы хоть представляете, как вам повезло?
— Повезло? — не поняла я.
— Да, повезло. Вы унесли ноги от этого парня. Вы не привязаны к нему,
как Сельма Уокер или Астрид Маккензи или другие бесчисленные жертвы. Когда
несколько лет назад нас вызвали в дом Астрид Маккензи, из нее сделали
котлету. Кожа на щеке лопнула, а месиво под глазом походило на кровавый
апельсин, перезрелый фрукт. Фарш. Ходят слухи, что незадолго до гибели она
опять виделась с ним, а на следующий день появилась на рынке с фонарем под
глазом. Похоже, она так и не усвоила урок.
— Мой агент говорила, что она...
— Да, да. Мы с ней беседовали, — сказал он, и я тут же
занервничала. К этому времени мне уже следовало сообразить, что он поговорил
с каждым, кто имеет малейшее отношение к делу. Интересно, много ли ему
известно о моей жизни? Обычно я сижу дома, как отшельник, и не привыкла
находиться под микроскопом. И мне это совсем не нравилось.
— Вы пытаетесь внушить мне, что он не так уж плох, — продолжал
Макс. — Я не куплю это, даже бесплатно. Базз Кемпински — опасный
человек, и я был бы счастлив повесить этот пожар на него и посадить за
решетку раз и навсегда. Но я не могу. Я, черт возьми, не могу.
Он снова сел и, наклонившись вперед, похлопал меня по колену.
— То, что я не могу арестовать Базза Кемпински, огорчает меня больше
всего остального. Что касается предположения, будто Анжела О'Лири каким-то
образом замешана, — в этом вся ирония.
— Почему? — Теперь я его уже боялась. Он правильно сделал, что
заставил меня чувствовать себя глупо, но зачем уничтожать меня полностью?
— Вы не спросили, кто его алиби.
— Не может быть!
— Может. Тридцать первого декабря у них было свидание. Анжела сказала,
что ужасно мерзнет в летнем домике. Она позвонила ему и попросила принести
керосин для обогревателя. У нее кончился. Он приходит, они наполняют
обогреватель, оставляют канистру в сарае. Потом отправляются вместе
праздновать Новый год — всю ночь. Время совпадает с показаниями свидетелей.
К тому же их запечатлела камера кабельного телевидения, когда они
поворачивали на Лэдброук-гроув с Бленхейм-кресчент за полчаса до того, как
Кевин О'Мэлли увидел Фреда. Анжела О'Лири — его алиби. Весь Новый год они
сношались, как кролики.
И словно подчеркивая ужасную правду его слов, сушилка забилась в последних
судорогах. Потом раздался пронзительный сигнал, означавший завершение
работы. Зуммер был сломан и верещал, пока я не спустилась вниз и не
отключила его.
Еще один пункт в списке разваливающихся вещей.
ГЛАВА 16
Сказать, что меня потрясла двуличность Анжелы, — вопиющее
преуменьшение. Я никогда не считала ее лживой маленькой распутницей, которой
она, безусловно, являлась. Но, может, Анжела не знала о нас с Баззом. И как
же, коли на то пошло, Сельма назовет меня, если узнает, до чего я сама
докатилась с ее мужем?
Но я все еще не знала, как буду смотреть Анжеле в глаза, когда она вернется
домой.
Домой! Я дала ей крышу над головой, и вот как она меня отблагодарила. Я
остановилась. Я знала, к чему все идет. Надо взять себя в руки. И хотя бы
предупредить, чем для нее может закончиться связь с Баззом. Сколько времени
пройдет, прежде чем он начнет ее бить? Она такая миниатюрная, прямо к
...Закладка в соц.сетях
