Жанр: Любовные романы
Как соблазнить призрака
... и долго будет упиваться своим дурным настроением и
обидой. Но даже в самых смелых фантазиях я не могла представить, что он
подойдет и обнимет меня.
— Мы два сапога пара, верно? — прошептал Томми.
Я не могла в это поверить.
— Ты не злишься? Тебе не больно? Тебя не волнует, что я занималась
сексом с другим мужчиной?
— Ужасно волнует, — сказал он, и когда я подняла взгляд, то прочла
это в его глазах. — Но я не так уж и удивлен. Перед Рождеством наши
отношения были как нельзя хуже. Если хочешь знать правду, я иногда думал,
что мы не переживем Новый год. Если ты именно тогда и завела роман, я могу
сказать только одно: это вполне логично. Но если бы ты сказала, что
занималась сексом с другим мужчиной уже после Рождества, мне стало бы
гораздо хуже. Когда мы гостили у твоих родителей, я почувствовал, что мы
снова становимся близки, а ты? Я почувствовал, что не все потеряно. —
Томми посмотрел на меня сверху вниз. — Я чувствую, что и сейчас тоже.
Все вдруг стало очень просто. Томми удалось спокойно выслушать меня,
признать, что ему больно, и в то же время меня оправдать. Прижимаясь к его
груди, я только диву давалась, какая я глупая. Как я могла даже подумать о
том, чтобы отпустить его? Он — чудесный и великодушный, я его не заслуживаю.
И он абсолютно прав. Поделившись друг с другом подробностями нашей обоюдной
измены, мы бы ничего не выиграли. Пришло время двигаться дальше.
Разумеется, я осталась на ночь. Правда, сначала позвонила маме и убедилась,
что Сельма будет не одна.
— Нет, с ней Бьянка, — сообщила мама. — Кажется, Сельма
позвонила ей и попросила прийти. Все получилось идеально. Вот сейчас мы
разговариваем, а Бьянка убирает дом. Она собирается остаться с Сельмой. Ты
не возражаешь?
— Ну, если не возражаешь ты, — сказала я.
— О, меня не будет. Я собираюсь провести ночь с Сонни, а потом — ни за
что не угадаешь. Твой отец приехал — без несчастной Жозиан, можешь себе
представить! — и хочет со мной встретиться завтра в обед. Так что
Бьянка пришла вовремя.
Максу Остину я отправила сообщение и попросила перезвонить. Я хотела, чтобы
он был в курсе происходящего и убедился, что за моим домом наблюдают, на
случай, если появится Базз.
Но он перезвонил только на следующий день, да и то без остановки говорил о
том, как еще раз побеседовал с Крисом. Тот подтвердил, что мужчина, которого
он видел, хромал.
— Но на записи нет ни одного хромого. И уж точно такой человек не
входил и не выходил с Бленхейм-кресчент во время пожара. Ни до, ни
после, — сказал Макс с отчаянием в голосе.
— Тогда, может быть, он по-прежнему там, — заметила я. —
Может, он живет на Бленхейм-кресчент.
Сказав это, я зажмурилась. Убийца мог жить рядом со мной.
— Это хорошая мысль, — ответил Макс, правда, чересчур
весело. — Или, может быть, он хромал только в день пожара, а теперь
выздоровел и ходит нормально. Но если лаборатория подтвердит, что отпечатки
Сельмы не совпадают с отпечатками на канистре с керосином, он станет моим
главным подозреваемым. А теперь я хочу рассказать вам об этой женщине, с
которой встречался. Бывшей подружке Базза.
Я подавила вздох. Я не хотела думать о Баззе сейчас. Я хотела посвятить день
Норин.
— Какая она?
— Красивая, — тут же ответил он, и его страстность меня
заинтриговала. — И раздавленная.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ну, она едва может ходить. Большую часть времени сидит в инвалидной
коляске. Лицо изуродовано, но самое жуткое, что она не в обиде. Этот ублюдок
Базз избивал ее все время, пока она с ним была, и все равно эта женщина
полна решимости оставить все в прошлом. Даже инвалидную коляску объяснила
несчастным случаем. Утверждает, что, мол, это отчасти ее вина, она сама его
спровоцировала. Они поссорились в машине, он выпустил руль, чтобы ее
ударить, и произошла авария. В результате она осталась почти калекой.
Повсюду в комнате висят ее старые фотографии.
Этот Базз предпочитает определенный тип женщин. Ему нравится латинская
внешность. Ваша внешность всегда казалась мне больше итальянской, чем
английской.
— И у Сельмы черные волосы, — сказала я. — Но как быть с
Астрид Маккензи? Она принадлежала к скандинавскому типу.
— Да, но она долго не протянула, — печально произнес Макс. —
Но я понимаю, почему эта женщина так тронула Ричи. Странно, но единственный
человек, о котором она действительно беспокоится, — это ее сестра.
— Сестра?
— Да, она говорит, что хочет жить дальше, но сестра все помнит, хотя
прошло уже столько времени. И это превратилось в навязчивую идею. Она
беспокоится, что та на грани серьезного срыва. Просто с ума меня свела.
Только представьте, я пришел предупредить ее, что какой-то маньяк охотится
на бывших любовниц Базза, а она только и говорит, что о своей сестре. В
конце концов я сдался. Велел ей позвонить, если Базз нарисуется у ее дома.
— Как зовут сестру? — В голове начал разворачиваться странный
сценарий, и от его явного правдоподобия я задрожала от страха.
— Не могу вспомнить. Но это есть в моих записях. А почему вы хотите это
знать?
— Хорошо, а как ее имя, красавицы в инвалидной коляске?
Хотя можно было и не спрашивать. Я знала, что он скажет.
— Мария, — ответил Макс. — Мария Моралес.
— Макс, — закричала я в трубку. — Я поняла! Я знаю, кто ее
сестра. Это Бьянка.
— Бьянка? — Судя по тону его голоса, он опешил.
— Она — домохозяйка Сельмы Уокер. И она очень маленького роста, и у нее
очень маленькие руки и ноги.
— Вы хотите сказать, что она могла устраивать пожары? — произнес
он скептически.
— Именно это я и говорю. Все сходится. Должно быть, это ее отпечатки на
канистре. Те, что вы сочли детскими. И у нее есть куртка с капюшоном.
Спортивная куртка. Я видела ее на ней. Точно вам говорю, если увидеть, как
она бежит в темноте по саду, ее запросто можно принять за ребенка.
Последовала тишина, словно Макс обдумывал мои слова.
— Нет, — наконец сказал он. — Не получается. Мотива нет. Да,
она, может, и хочет отомстить Баззу за то, что он сделал с ее сестрой и с
Сельмой Уокер, — я думаю, именно этого Мария и боится. Боится, что
Бьянка собирается страшно отомстить.
— Но если окажется, что на канистре — ее опечатки?
— И тому есть вполне правдоподобное объяснение. Базз принес Анжеле эти
канистры в канун Нового года из дома Сельмы Уокер. Если Бьянка у них
домработница, она могла прикасаться к ним. Но если вам будет от этого легче,
я так и быть заскочу и проверю эту Бьянку.
Он не принимает меня всерьез. Невероятно. Я чуть не повесила трубку, не
попрощавшись, так торопилась вернуться в Бленхейм-кресчент. Сельма сидит с
Бьянкой одна. Норин придется управляться остаток дня самой. Я договорилась с
женщиной, которая будет присматривать за ней час или два каждый день, но она
начнет только завтра.
Я взяла такси и нервно теребила заусенцы, когда мы съехали с Вествей и
застряли в пробке у Паддингтона.
Когда мы наконец очутились на Бленхейм-кресчент, я вошла в такой чистый дом,
что едва его узнала. Бьянка спокойно резала овощи на кухне, но мне не
хватило духа прямо спросить, не поджигала ли она дома в перерывах между
мытьем полов и полировкой.
— Пол мокрый. Осторожно, — поздоровавшись, она пристально
посмотрела на мои ноги.
— Сельма здесь?
— Она наверху и тяжело работает. — Почему Бьянка всегда говорит с
таким упреком? Поймав ее взгляд, я немедленно почувствовала себя виноватой.
Словно увиливаю от своих обязанностей и спихиваю работу на Сельму.
Мама оставила записку:
Уехала обедать с твоим отцом. Если не вернусь
вечером, значит, он захотел, чтобы я поехала с ним на юго-запад к тете
Хильде
. Хильда была папиной мачехой и единственным живым членом старшего
поколения нашей семьи. Интересно, подумала я, они скажут ей о своем разладе?
Прежде чем подняться наверх и повидаться с Сельмой, я заскочила в кабинет и,
позвонив Томми, объяснила, почему бросила Норин. Он сказал, что постарается
вернуться домой пораньше, но, как и Макс Остин, отмахнулся от моей теории по
поводу Бьянки.
— Ты с ума сошла, — весело заявил он. — Очень похоже на
безумное мнение, что это сделал дворецкий.
Его не встревожило, что я намереваюсь оставаться в одном доме с Бьянкой, а
значит, он не воспринимал меня всерьез.
Может, я принимаю все слишком близко к сердцу? Чем больше я об этом думала,
тем нелепее это казалось, и я не стала делиться своими опасениями с Сельмой.
И войдя в ее комнату, сказала только одно:
— Сельма, я вернулась, так что Бьянка может идти домой.
Но в десять вечера, приготовив нам еду и убравшись, Бьянка по-прежнему
сидела на кухне, придвинув стул к посудомоечной машине. Я поняла, что она
собирается торчать здесь, пока машина не остановится, а потом примется ее
разгружать. Казалось, она больше не доверяла мне кухню, которая теперь была
в ее руках, — я мгновенно устрою здесь бардак. Сельма сослалась на
усталость и попросила моего позволения пораньше лечь. Я не хотела оставаться
с Бьянкой одна и тоже отправилась в кровать.
До сих пор я как-то не замечала, что тоже вымоталась до предела. Не успела
моя голова коснуться подушки, как я уснула.
А потом резко вскочила и, взглянув на часы, увидела, что сейчас половина
третьего ночи.
Секунду я лежала, размышляя, почему воздух стал таким плотным, что трудно
дышать, а потом стремглав выскочила из постели. В комнате стоял сильный
запах гари. Будучи человеком привычки, я потянулась к халату, надела его и
совершила самую страшную ошибку, которую только можно совершить, когда в
доме пожар. Я, шатаясь, пересекла комнату, открыла дверь и выглянула на
лестницу. Внутрь ворвался воздух, и мне в лицо ударила стена дыма.
В этот миг в окутавшем меня плотном черном тумане возникла чья-то фигура, и
я почувствовала, как меня поднимают и перекидывают через плечо.
— Дыши, — произнес этот человек и прижал к моему лицу мокрую
тряпку.
Я не видела лица, но это был точно голос Базза.
Базз нес меня вниз по лестнице, как пожарный. Мы словно спускались в ад:
основание лестницы уже лизали языки пламени, а кухня превратилась в геенну
огненную. Тот же сценарий, что и прежде. Повсюду воняло керосином. Похоже,
кто-то засунул факел в почтовый ящик. В любую минуту огонь доберется до
лестницы. Я оторвала мокрую тряпку от лица и закричала:
— А как же Сельма?
— Где она? — крикнул он в ответ.
— На верхнем этаже. А Бьянка? Она тоже была здесь.
— Она ушла недавно. — Базз старался перекричать треск огня. —
Я поймал ее на Элджин-кресчент и заставил отдать ключ от твоего дома. Я
пришел, чтобы снова увидеться с Седьмой. А тут такое. Парадную дверь
открывать нельзя: ворвется воздух. Из дома есть другой выход?
— Если нам удастся добраться до гардеробной внизу, мы можем вылезти из
окна на террасу, а оттуда спуститься в сад.
— Вот мой сотовый. — Базз сунул его в карман моего халата. —
Я опущу тебя через перила в коридор, огонь сюда еще не добрался. Ты сможешь
добежать до гардеробной. Вызови пожарных, как только окажешься на улице.
Готова?
И не успела я произнести хоть слово, он опустил меня на пол и ринулся вверх по лестнице за Седьмой.
Я добралась до гардеробной, но открыть окно не смогла. На мгновение меня
охватила паника. Я плотно завернулась в толстый махровый халат и навалилась
на стекло. Оно разбилось. Потом я поняла, что не пролезу в одну створку, и,
схватив стойку с зонтиками, принялась молотить по оконной раме, пока она не
сломалась. Выбравшись на террасу, я услышала вой сирен. Кто-то опередил меня
и вызвал пожарных.
Перед домом уже собралась толпа. Все смотрели наверх. Сельма стояла у окна,
и мне показалось, что я слышу ее крики над ревом пламени. Окна на первом
этаже лопнули, и дым валил на улицу. Даже здесь ощущался сильный жар.
Вдруг рядом с полицейским я увидела Бьянку и бросилась к ним:
— Это она устроила пожар! Это она все натворила! Не дайте ей уйти!
Он посмотрел на меня так, словно не она, а я представляю опасность для
общества.
— Эта дама позвонила в пожарную охрану, мисс. Вы должны благодарить ее,
что они уже едут.
Я удивленно взглянула на Бьянку. Неужели это правда?
— Кто вызвал вас? — спросила я его, еще не готовая снять с Бьянки
подозрения.
Он смутился.
— Вообще-то я должен был находиться здесь все время, следить за
мужчиной, который внутри. Я отошел всего на несколько минут. Знаете, зов
природы.
— Мистер Базз заставить дать ему ключ, — вдруг ожила
Бьянка. — Он бить меня по лицу. — Она заплакала — трогательная
крошечная фигурка. — Но я иду за ним и вижу огонь.
— Базз устроил пожар? — Возможно ли это? Если это сделал он, зачем
рисковал жизнью, спасая меня и Сельму?
— Я не знаю, — сказала Бьянка. — Я здесь, огонь уже горит. Я
звоню пожарным. Мисс Сельма давать мне телефон, — она гордо показала
мобильник. — Но мисс Сельма там внутри. — Она снова захныкала и,
словно в молитве, воздела руки к Сельме у окна над нами.
А потом на Бленхейм-кресчент с Лэдброук-гроув начали вливаться пожарные
машины. Глядя на Сельму, я чувствовала себя совершенно беспомощной. Такой же
беспомощной я была, когда увидела по телевизору, как на
Формуле-1
взорвалась машина вместе с водителем. Он не сумел выбраться. Сельма не
горела, но явно была в истерике. Она царапала стекло, кричала, хотя мы не
слышали ни слова. Через окно на лестничной площадке я видела языки пламени и
знала, что рано или поздно они до нее доберутся. Это дело времени.
А потом вдруг Сельма исчезла из виду, и мое сердце замерло. Наверное,
рухнула на пол, задохнувшись от дыма. Повсюду закричали люди. Полиция уже
прибыла и делала все возможное, чтобы удержать толпу за быстро растущим
заграждением. Теперь улица представляла собой паутину брандспойтов, которые
со всех сторон тащили пожарные. Меня поразила скорость, с которой они спасли
Сельму. К окну приставили лестницы, разбили стекло, и через несколько секунд
пожарный появился с ее безвольным телом, перекинутым через плечо, словно
кашмирская шаль. Он поднял вверх большой палец. Она жива! И толпа облегченно
вздохнула. Еще пять минут, и все кончилось бы иначе.
Полиция с трудом сдерживала собравшихся. Женщина, стоявшая рядом со
скорой
, вдруг выкрикнула:
— Это же Сельма Уокер из
Братства
!
Толпа всколыхнулась и двинулась вперед. Меня пихали и теснили, и я
испугалась.
Я больше не видела, что происходит у входа в дом, и попыталась нырнуть под
руку одного из полицейских.
— Туда нельзя, — он обхватил меня сзади за талию и оттащил.
— Это МОЙ дом! — кричала я, отбиваясь. — Внутри остался
мужчина. Он не вышел!
Бог знает как, но толпа услышала мои крики сквозь рев пламени, все вдруг
смолкли и обернулись. Орда пожарных ринулась в дверь, таща за собой длинный
шланг.
Мы ждали словно зачарованные — прижатые к губам руки, устремленные к верхним
этажам глаза. Струи воды, бьющие вверх от пожарных машин, пригасили пламя,
которое уже добралось до крыши. Но через окна я видела, что внутри огонь
бушует по-прежнему: языки пламени лизали лестничный колодец и постепенно
окутывали лестничную площадку.
Вытащив меня, Базз бросился вверх по лестнице. По телу прокатилась волна
страха, и я задрожала от мрачных предчувствий.
В ответ на какой-то невидимый сигнал санитары из
скорой
вдруг взбежали по
лестнице с носилками. В тот же миг в дверях появились двое пожарных с телом
Базза. Они бережно положили его на носилки, и один из них — не знаю, как я
это разглядела (я изо всех пыталась хоть мельком увидеть Базза за плечами
стоящих передо мной людей), — едва заметно покачал головой. Потом на
тело Базза набросили одеяло. Не только на тело, но и на голову тоже.
Это было безумием, но как только они подошли к
скорой
, одна из задних
дверей захлопнулась от ветра, и на секунду Базза положили на землю.
Державший меня полицейский от неожиданности выпустил меня, когда я рванула
через дорогу и сдернула с Базза покрывало.
Секунду я молча смотрела на него, а потом забормотала, как идиотка:
— Все хорошо, Базз. Все нормально. Мы вытащили тебя. С тобой все будет
хорошо.
Лепеча эту ерунду, я заметила, что кожа у него обожжена и покрыта сажей.
Руки красные и ободранные, слегка сжаты в кулаки. Рот превратился в белый
кружок боли на почерневшем лице. А когда я наконец поняла, что он мертв,
кровь, бегущая к моему сердцу, словно ударилась о высокий волнолом, и я
осела на землю.
Я не потеряла сознание. Просто сидела, всхлипывала, а потом, переведя дух,
закричала на толпу, на полицию, на уезжающую
скорую
.
Вдруг кто-то нежно обнял меня и поставил на ноги.
Крис принес одеяло. Накинул его мне на плечи и медленно повел прочь от
разрухи перед моим тлеющим домом.
— Все, все, дорогуша. Я рядом. Успокойся, успокойся, — твердил
он. — У тебя шок. Тебе нужна чашка чаю. Тут недалеко мой склад. Я
отведу тебя туда, хорошо? Чай — как раз то, что тебе нужно.
Он говорил со мной беспрерывно, успокаивал меня, и я покорно шла за ним по
Бленхейм-кресчент к конюшням Поуис. Его склад находился среди гаражей, где
днями напролет механики ремонтировали машины.
— Базз умер, — сказала я Крису. — Они спасли Сельму, но не
смогли спасти Базза.
— Что ж, это справедливо, — заметил Крис. Успокаивающий тон вдруг
сменился жестоким скрежетом. — Это ведь он устроил пожар, верно?
— Он?
Базз — чудовище, но как-то не верилось, что он способен на поджог и
убийство.
— Ну а как же, — ответил Крис, сжимая мой локоть. — Я видел,
как он заходил в дом.
— Видел? — Что делал Крис у моего дома в два часа ночи?
— Вот мы и пришли.
Мы добрались до конюшен, и он ускорил шаг. Теперь Крис буквально тащил меня
по булыжной мостовой. Он остановился посреди конюшен и нажал кнопку,
опускавшую подъемную дверь в его склад. Дверь с грохотом поднялась, и он
завел меня в кромешный мрак.
Хотя я и была на грани обморока, я заметила, что Крис ведет себя странно.
Это уже не тот заботливый друг, который увел меня с места пожара. Он так
крепко, почти жестоко, сжимал мою руку, что мне стало больно, и я
попятилась. Это взбесило его, и он набросился на меня. Я пинала его,
сопротивлялась, старалась вырваться, но он был слишком силен. Я вспомнила
неистовство, с которым он избивал Базза у меня в холле, и поняла, что не
справлюсь.
— Что ты дела... — закричала я, но тут он заткнул мне рот вонючей
тряпкой, концы которой закрепил на затылке и, выдернув пояс халата, связал
мне за спиной руки. Потом вынырнул на улицу и нажал кнопку. Дверь начала
опускаться.
Прежде чем склад погрузился во тьму (пока дверь не опустилась полностью,
сюда еще пробивался слабый свет), я увидела их. Они стояли в ряд у ящиков с
овощами: канистры с керосином.
Руки были связаны, но пальцы оставались свободны. Я не тратила даром ни
секунды и начала двигаться вдоль стены, нащупывая выключатель.
Если он там есть.
Я уже бывала в конюшнях Поуис. Я видела эти боксы. Если поднять дверь, в
помещение проникает достаточно света, чтобы владельцы могли найти ящик с
морковью или салатом, за которым пришли. Я когда-нибудь видела там лампочку?
Нет, не помню.
Я нащупала грубые деревянные ящики с яблоками, но дальше оказалась пустота.
Никаких полок. Стоя к стене спиной и опустив руки, я двинулась дальше. В какой-
то момент я нащупала ткань старого кресла. Я чуть не врезалась в него, и
пальцы чего-то коснулись. Поняв, чего именно, я беззвучно завизжала и
застонала от ужаса.
Пальцы лежали на волосах. Человеческих волосах, сухих и поврежденных, как
будто их перетравили краской. Я опустила руки и нащупала кожу — нос, чем-то
заткнутый рот. Как у меня.
Я изо всех сил сдерживала рвоту, уже грозившую просочиться в кляп.
Я была заперта в кромешной темноте с телом — телом, которое больше не
отвечало на прикосновение.
Я отпрянула, споткнулась об ящик, упала, сильно ударившись правым бедром, и
какое-то время неподвижно лежала, дрожа от страха. Потом медленно и
осторожно, как змея, поползла к противоположной стене. В голову пришла
мысль, что в темноте могут быть еще трупы, и я содрогнулась. Здесь страшно
воняло, но, поскольку мне незнаком запах мертвой человеческой плоти, вовремя
не прошедшей кремацию, я была уверена, что морщусь от вони гниющих овощей.
Давно ли умерло это тело? Если умерло, конечно. Я знала, что должна
проползти обратно, снова к нему прикоснуться, попытаться разбудить, но ничто
на свете не заставит меня это сделать.
Лежа в темноте, я услышала тихий писк где-то в области левого бедра и
вспомнила, что Базз дал мне свой сотовый, вызвать пожарных. Такие сигналы
обычно раздаются, когда пришло сообщение.
Словно обезумев, я перекатилась на другой бок и принялась извиваться, пока
телефон не выпал из кармана. Я каталась по полу и наконец нащупала его. Но
все зря. Я и в лучшие времена плохо умела нажимать крошечные кнопки
мобильника своими толстыми пальцами, а уж включить его и набирать цифры во
мраке со связанными за спиной руками — просто нереально. И вообще, даже если
я смогу быстро перекатиться и прижаться к телефону ртом, у меня кляп,
поэтому в службе спасения услышат лишь приглушенное мычание.
Спокойно. И хватит воображать, что сделал Крис с человеком в кресле и что он
сделает со мной. Я никогда не бывала в такой непроглядной темноте, как
здесь. Наверное, скоро встанет солнце. Какие жалюзи ни повесь, а в спальню
все равно просачивался свет. Всегда что-то было видно. Я же лежала в этом
промозглом вонючем помещении, совершенно слепая. И, разумеется, мое
воображение разыгралось. Я уже представляла крыс, ждущих во мраке, чтобы
выскочить и сожрать меня. Я немного подвинулась — суставы уже начали
затекать, — и мои пальцы прикоснулись к чему-то скользкому.
Я беззвучно завизжала, но потом успокоилась. Это оказался лук-порей. Я
потянулась дальше, в поисках чего-то, что поможет мне выбраться — например,
трещины в стене, куда я смогу протиснуться, — и обнаружила кучу
валяющихся фруктов и овощей. Луковица, большой круглый мяч капусты,
апельсины с жесткой кожицей и что-то помельче — лимоны или лаймы. Длинные
морковки, коренастые пастернаки, твердые крошечные головки чеснока.
Я уже не могла встать. Обессилев, я лежала на полу в полуобморочном
состоянии, пока шаги и голоса пришедших на работу механиков не сообщили мне,
что долгая ночь кончилась. Я услышала грохот подъемных дверей и стук колес
фургона молочника, направлявшегося к заднему входу дома на другой стороне
конюшен. Если я закричу, меня все равно не услышат.
И тут зазвонил телефон Базза.
Я быстро приняла решение. Перекатилась, подняла верхнюю часть туловища,
словно отжималась, и врезалась в телефон лицом, надеясь, что попаду по
нужной кнопке. Чей-то голос произнес:
— Привет.
Я стонала, охала и кашляла, зная, что все тщетно. Просто это лучше, чем не
делать вообще ничего.
— Что случилось? — услышала я женский голос и закричала:
— Помогите!
Правда, на самом деле прозвучало
О-о-о...
Вдруг склад залил свет. Дверь поднялась, вошел Крис и пинком выбил у меня
телефон.
Теперь я вновь могла видеть. Я взглянула на кресло и лежащее на нем тело.
Как и я, оно было связано, а во рту торчал кляп.
Анжела.
Она была страшно слаба, едва могла открыть глаза, но живая. Теперь я это
видела.
Крис не обращал на нас внимания. Он подошел к ряду канистр, взял одну и
начал поливать склад керосином. Вскоре запах гниющих овощей сменился вонью,
от которого скручивало желудок. К горлу подступила желчь.
— Жалко, — произнес Крис, вытаскивая из кармана спичечный
коробок. — Вряд ли найду еще один склад так близко от рынка. Но деньги
по страховке придутся кстати. — Он чиркнул спичкой, бросил е
...Закладка в соц.сетях
