Жанр: Любовные романы
Как соблазнить призрака
...убы зарылись в мои волосы. — Ты так восхитительно пахнешь, Ли. Как
называются твои духи?
—
Джо Мэлоун
. Жасмин и жимолость, — ответила я.
Вдруг он оттолкнул меня и прижал к перилам.
— Сельма пользуется
Шалимаром
от
Герлен
. Обливается ими каждое
утро, так что запах остается везде, где она побывала, — прошипел он мне
в ухо. — Вот почему я знаю, что она здесь. Я почуял ее духи, когда
поднялся наверх. Сначала я решил, что это твой запах, но ведь это не так,
да, Ли? Ты только что меня поправила. Это как детская игра
холодно —
горячо
. Здесь запах сильнее... Теплее? Совсем горячо? — Крепко держа
меня за запястье, он двинулся к двери в спальню. — Она там, да?
— Нет, — сказала я как можно спокойнее. — С какой стати ей
тут быть? Ты же сам говорил, что она едет в Девон.
— А может, она была здесь? Ты лжешь, я вижу.
Он сгреб меня, прижал к груди и, схватив за волосы, запрокинул мне голову
так, что мне пришлось смотреть ему в лицо. Сердце у меня бешено
заколотилось, и вдруг все глупые и неуместные мысли исчезли. Я поймала себя
на том, что вспоминаю фразу, которую недавно слышала по радио: если вас
убили, очень вероятно, что это сделал ваш знакомый.
Убили! Мой старый кошмар. Я часто воображала, как это случится. Будут
душить, пока глаза не вылезут из орбит. Перекроют кислород подушкой. Ударят
ножом в грудь, и я истеку кровью. Стукнут по голове тупым предметом. Кстати,
а что такое тупой предмет? Я представила, как кто-то берет мой ноутбук и
бьет меня по виску. Кто-то, в чьей автобиографии по моему неведению всплыла
его подлая личность.
Вот он, Базз. Человек, которого я познала в библейском смысле этого слова,
хотя в другом смысле я в нем совсем не уверена. Он собирается меня убить?
— Что это за мужчина с домом в Девоне? Они с Сельмой встречаются? Что
происходит?
— Ничего! — Я завопила, потому что он делал мне больно. — Я
ничего не знаю.
— Отпусти ее! — Дверь распахнулась, и Сельма накинулась на него,
словно рычащий терьер. Базз выпустил меня. — Ли! — закричала
она. — Звони в полицию!
Но ее появление что-то в нем изменило. Он ринулся в бой. Я получила косой
удар в бровь, кожа лопнула, и я почувствовала, как по лицу заструилась
кровь. Потом Базз крепко схватил Сельму за локоть и потащил к лестнице. Я
увидела, как он крепко сжимает ее руку, и меня вдруг охватила дикая ярость.
Такого со мной еще не бывало. Я бросилась на него и начала колотить по
спине. Тщетно.
Больше всего меня ужаснуло то, как безропотно покорилась Сельма. Инстинкт
велел ей не сопротивляться, как делала я. Она ослабла и позволила ему
буквально нести себя по лестнице. Я ринулась за ним, занесла ногу и хотела
пнуть его в спину, но промахнулась, потеряла равновесие и вцепилась в
перила, крича, чтобы он остановился.
Выйти с Сельмой из дома он не успел. Но это не моя заслуга. Едва он открыл
входную дверь, обхватив Сельму за талию, как отлетел в сторону.
Невысокий и коренастый Крис оказался на удивление сильным. Он тут же оценил
ситуацию, и его кулак метнулся Баззу в челюсть. Мастерский хук
свидетельствовал о том, что у него имеется боксерский опыт. Базз уклонился,
и Крис промахнулся, попав ему в плечо. Базз попятился, налетел на вешалку и
выпустил Сельму. Крис подлетел к нему и изо всех сил принялся пинать. Сельма
мрачно наблюдала за происходящим, несомненно, переживая моменты, когда сама
была на месте Базза. В ударах Криса сквозила невероятная жестокость. Я
хотела, чтобы он уничтожил Базза как можно быстрее, и все же эта жестокость
пугала меня. Он повалил Базза на пол и молотил его по ребрам. Тот не пытался
ответить. Я видела, что ему очень больно.
И вдруг Сельма закричала:
— ОТПУСТИТЕ ЕГО! Вы его убьете!
Крис взглянул на нее, Базз улучил момент, перекатился на бок и, с трудом
поднявшись на ноги, поспешил к двери. Крис бросился вдогонку, но Сельма
схватила его за руку и втащила обратно в холл:
— Отпустите его. Вы разве не слышали? Вы и так сделали ему очень
больно.
Крис взглянул на нее, изумленно покачав головой.
— Да, — медленно произнес он. — Я сделал ему очень больно, а
как же. А что, я должен был с ним целоваться? Он собирался сделать очень
больно вам. Я думал, что оказал вам услугу. Может, лучше было позволить ему
убить вас обеих?
Но если реакция Сельмы на рыцарство и разочаровала Криса, насчет меня он мог
не волноваться. Я чуть снова не упала с лестницы, торопясь его
поблагодарить. Обняла его и прижалась к нему, как орангутанг в истерике. Я
рассыпалась в благодарностях, чуть не назвала его своим героем. К счастью,
вовремя сообразила, что это уже лишнее.
— Вот это другое дело, — произнес он, когда я наконец его
отпустила. — Вообще-то очень мило. — Он смерил меня
взглядом. — Особенно если учесть, что я всего-навсего заскочил на
кофеек.
ГЛАВА 20
Сельма почти сразу потеряла самообладание. Она забормотала, что тоже очень
благодарна Крису, но любит Базза, знала, что он вернется, и хотя боялась
этого, ей нужно было знать, что она ему необходима. Неужели мы не понимаем?
Неужели мы не знаем, как ей было больно видеть Базза и она не могла не
помочь ему?
Помочь? Увидев, что Крис готов начать спор, я отвела ее наверх, чтобы
успокоить. Мне удалось убедить ее лечь в постель и принять транквилизатор,
который, как я недавно обнаружила, являлся неотъемлемой частью арсенала
средств, помогавших ей коротать день. Сельма была храброй, но не такой уж
стойкой, как прикидывалась. Да и то, что она пошла против Базза — стала
писать книгу, — не добавило ей здоровья. Теперь я это понимала.
Уложив ее и спустившись минут через тридцать, я обнаружила, что Крис так и
сидит за кухонным столом и болтает с Кэт, которая вернулась из больницы. Она
встала и обняла меня:
— Не могу поверить в то, что рассказал Крис. Надо же, Базз
действительно приходил!
— Слава богу, помог Крис. — Я улыбнулась ему. — Вы знакомы?
— Помнишь кафе, которое принадлежало маме с папой, когда я была
маленькой? Мы еще жили над ним в крошечной квартирке.
Я кивнула.
— Так вот, у семьи Криса был склад в конюшнях прямо за углом. Они
хранили там продукты для продажи на рынке. Я всегда гуляла там. Если у его
мамы было хорошее настроение, она давала мне яблоко или несколько вишен.
Кстати, где у тебя склад сейчас, Крис? Там же?
Он пожал плечами. Кажется, он не разделял теплых воспоминаний Кэт.
— Как Ричи? — спросила я.
— Ни хуже, ни лучше, — сказала она. — Я вернулась, чтобы
взять зубную щетку, на случай, если останусь с ним на ночь. Если, конечно,
ты не хочешь, чтобы я осталась с тобой. Вдруг Базз... ну... вдруг он
вернется.
— Он не вернется, — твердо сказал Крис.
— Ты слышала слово мужчины, — сказала я Кэт. — Тебе надо
ехать к Ричи.
Она снова поцеловала меня в щеку и, поднимаясь по лестнице за своими вещами,
крикнула:
Увидимся завтра!
Я думала, Крис встанет и уйдет, но он откинулся на спинку стула и
ухмыльнулся:
— Так что насчет кофе? Я заслужил его или как? Что ж, разумеется, он
заслужил кофе. Без дураков.
Правда, пока мама у парикмахера, а Сельма спит, я бы с радостью
воспользовалась возможностью поработать. В последнее время в доме редко
бывало так тихо.
Но Крис пришел на помощь нам с Седьмой. Он не спасовал перед Баззом, хотя
был на пять-шесть дюймов ниже. Он — наш спаситель, по-другому не скажешь, и
самое меньшее, что я могла сделать, — это налить ему кофе.
— Что с этой Седьмой Уокер? — спросил он. — Как она может
любить этого типа, когда он избивает ее до полусмерти?
— Там все сложно, — сказала я.
— Это ненормально, вот что, — отозвался он. — Что она в нем
находит? Что такого в этих типах? Он, блин, похож на гомика со своими
длинными волосами. Единственный способ показать свою силу — это избивать
жену. Такое встречается на каждом шагу. Красивые женщины вечно западают на
таких мужиков. Я этого не понимаю. Просто не понимаю.
В его жалобном голосе звучал явный подтекст —
чем я тебя не устраиваю?
. Я
не ответила. Какой смысл? Не могла же я, в самом деле, сказать, что к этому
имеет отношение его лысина и зловещее сходство с бультерьером. Он довольно
веселый, а кроме того, я убеждена, что его уверенность — хотя и немного
дерзкая — и разговорчивость обеспечили бы больше свиданий, чем ему
причиталось по праву. Хотя, похоже, у него проблемы с отношениями, и это
обескураживало.
— Что он вообще здесь делал? — спросил вдруг Крис.
— Он пришел за Седьмой. Она ночевала у меня. Он резко поднял глаза, и я
поняла, что этого можно было и не говорить.
— Нет, я имею в виду тот раз, когда он выходил из твоего дома.
— Я работаю с Седьмой над книгой, а он — ее менеджер и муж. Мы общались
по поводу книги, — прибавила я торопливо.
Я знала, что он мне не поверил.
— Значит, если парень был бы груб с тобой, тебе бы это понравилось, да?
— Нет, конечно, нет.
— А какие парни тебе нравятся?
— Кофе готов. — Я не ответила. Мне стало немного не по себе:
слишком уж личными были его вопросы. — С молоком или сахаром?
— Не хочешь говорить? — Он подмигнул. — Стесняешься, да? Ну
хорошо. Вот я, например. Мне нравятся женщины упитанные. И у них должны быть
приятные добрые лица. Я не выношу самодовольных девиц, которые молча тыкают
в овощ на прилавке и никогда не утруждаются поговорить со мной. Ты — другое
дело. — Он взглянул на меня с глупой ухмылкой. — Мы всегда мило с
тобой беседуем. Я с нетерпением жду твоего прихода.
— Я тоже, Крис. — Это была невинная ложь. Я любила покупать
продукты на рынке и всегда шла к его прилавку. Я человек привычки. Я не
замечала, что мы всегда мило беседовали, но, расплачиваясь, обязательно
обменивалась парой слов со всеми продавцами. Правда, больше из вежливости.
— Да, мы знаем друг друга очень давно, — радостно сказал
он. — Молоко, пожалуйста, и два кусочка сахара. Я только на днях думал,
что мы вроде как выросли вместе. Моя мама знает твою маму...
С большой натяжкой, но это неважно. Я услышала, как по лестнице спускается
Кэт, и огорчилась, что она ушла, не заглянув на кухню.
— Забавно, что ты знаком с Кэт, — сказала я. — Наверное, все,
кто вырос у рынка, знают друг друга.
— Как мы с тобой, — весело подхватил он. Затем помрачнел. —
Но тебе надо приглядывать за этой Кэт.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Она алкоголичка. Ты когда-нибудь видела ее, когда она надирается?
Почти никого не узнает.
— Нет, такую Кэт я не видела, — призналась я. Не хотелось
обсуждать это с Крисом.
— Что ж, раз уж мы заговорили о выпивке, я тут вот что думал, —
продолжал он. — Не хочешь ли ты куда-нибудь сходить в пятницу вечером?
Может, поужинаем где-нибудь? Что скажешь?
А что я могла сказать? Что сказать, чтобы он оставил меня в покое и в то же
время не обиделся?
— В пятницу сложно, — начала я.
— Ну, тогда суббота. Как насчет субботы? — быстро вставил он.
— Нет. Я могу уехать на выходные, — соврала я. — Вот почему в
пятницу не получится.
— Тогда лучше сегодня вечером. Ты занята?
— Я должна сидеть с Сельмой. Я не могу оставить ее одну после такого...
— Я думал, твоя мама здесь. Я вчера видел ее на рынке. Она сказала, что
поживет тут некоторое время.
Ладно, придется растолковать ему по складам.
— Крис, я сомневаюсь, что это хорошая мысль...
— То есть как? Это блестящая мысль. Правда, раньше мне такое на ум не
приходило, но когда ты пригласила меня домой на кофе, я задумался.
Я не приглашала его домой. Он сам напросился. Я даже подчеркнула, что не
хочу, чтобы он доставлял мне продукты на дом. Я не поощряла его. Нет.
— Прости, — прошептала я, покачала головой и улыбнулась, чтобы
сказать:
Без обид
, но Крис уже помрачнел. Он мешал кофе с таким усердием,
что расплескал его по всему столу.
— Не знал, что ты тоже заносчивая, — сказал он. — Я думал, ты
— другая, но ты такая же, как все. Рада видеть тебя, Крис, у тебя лучшая
брокколи на рынке, Крис, ты меня очень обяжешь, если будешь доставлять на
дом, Крис. Да, набрасываешься на меня, когда тебе что-то нужно, но стоит мне
предложить нормальную встречу, без фруктов и овощей, как ты торопишься от
меня отделаться.
— Крис, все совсем не так. — Меня привело в ужас, что я его
огорчила. — Давай подолью тебе кофе. Скажи мне, как твоя мама? Она когда-
нибудь вернется за прилавок? Попроси ее помогать тебе по субботам, как
раньше ты ей помогал.
Но он продолжал сердито смотреть на меня, и я ломала голову, что мне, черт
возьми, с ним теперь делать. Вдруг я услышала, как открылась входная дверь.
Меньше всего я сейчас ожидала Томми, но как же я была ему рада! Я вскочила и
поцеловала его прямо в губы прежде, чем он успел показать, что мы когда-то
поссорились. Крис удивленно глядел на нас.
— Ух ты! — воскликнул Томми. — Кажется, ты рада меня
видеть. — Он ухмыльнулся. — Я только что из больницы. Маму
выписывают в пятницу. Она хочет, чтобы ты тоже приехала и мы вместе отвезли
ее домой. Она не знает, что мы... ну, в общем, что у нас было...
— Разумеется, я поеду, — быстро ответила я. Мне не хотелось, чтобы
Крис узнал, что мы не разговариваем. — Слава богу, она возвращается
домой! Томми, это Крис. Я рассказывала тебе о его прилавке на рынке и о том,
как я люблю покупать там овощи. Это мое самое любимое место. Крис, это мой
парень, Томми Кеннеди.
При слове
парень
глаза Криса расширились. Он с сомнением разглядывал
Томми.
— Я никогда не видел вас на рынке, — сказал он.
— Это потому, что я здесь не живу, — пояснил Томми, допивая мой
кофе. Я не произнесла ни слова.
— Значит, вы не живете вместе? — оживился Крис.
— Нет, вообще-то живем, — быстро сказала я. — Томми был в
отъезде.
Томми вопросительно на меня посмотрел.
— Ну, твои вещи все еще здесь, — заметила я в качестве объяснения.
— Лучше я пойду, — сказал Крис. — Не могу больше мешкать.
Меня ждет мой прилавок.
— Рад был познакомиться, — сказал Томми.
— Спасибо за кофе, — поблагодарил Крис. Я проводила его до двери,
и он пробормотал: — Ты ничего не говорила о парне. Но он не мешал тебе
встречаться с мужем Сельмы Уокер, верно?
Он ушел прежде, чем я успела ответить.
— Странный тип, — сказал Томми, когда я вернулась на кухню. —
Послушай, прости меня за ту ночь. Я был пьян.
Я был пьян, а еще я признался, что у меня роман с француженкой
. Я могла
либо снова поднять этот вопрос, либо оставить все, как есть. Я выбрала
второе. Мы еще не закончили, когда-нибудь нам придется с этим разобраться, а
мне — признаться в романе с Баззом. Особенно цинично было то, что после
жуткого визита Базза мне было нужно, чтобы Томми вернулся. А не цинично —
то, что я была безмерно счастлива его видеть.
Я приготовила ему обед и рассказала, что произошло, пока его не было.
Услышав про Базза, он подошел и прижал меня к себе.
— Похоже, твои худшие кошмары сбылись, — прошептал он, поглаживая
меня по волосам. — Как бы мне хотелось вернуться и защищать тебя.
Я отстранилась от него.
— Все нормально. Я хочу, чтобы ты вернулся. Мы забудем тот вечер. Я
не...
— Я должен думать о маме, — сказал он. — Я голову сломал,
пытаясь придумать, кто может за ней ухаживать. А потом понял очевидное — это
я. Я собираюсь переехать в ее дом и приглядывать за ней. Я возвращаюсь
домой, так сказать.
А как же я? — захныкал мой внутренний голос.
— А как же быть, когда ты на работе?
— Найму кого-нибудь. Я едва могу себе это позволить, но с мамой
непременно должен кто-то находиться. Это очень важно. Она совсем слаба, а
ведь ты ее знаешь. Будет бродить по дому, поднимать тяжести и навредит себе
через двадцать минут после того, как я уйду на работу.
Он мне тоже нужен, продолжала думать я, но, конечно же, Норин он нужнее. Я
здорова и сравнительно молода. Да и в доме я буду не совсем одна.
Но мне было очень больно. Чем больше я слушала, как Томми говорит о матери и
о том, как боится ее потерять, тем больше понимала, как его люблю. Томми —
чудо. Господи, надеюсь, я еще не полностью профукала возможность с ним жить.
— Я снова буду с ней жить. Думаю, мне понравится, — продолжал
он. — Мы всегда хорошо уживались. Я простак, она комедиантка — как ты
знаешь по своему горькому опыту. Не умолкает ни на секунду, у нее есть свое
мнение обо всем на свете, и почти всегда она может рассмешить. Я не такой,
знаю. Да, не такой, — настаивал он, когда я собралась возразить. —
Я обычный человек, но благодаря ей об этом не жалею. Мама всегда говорила,
что кто-то должен быть простаком, кто-то должен слушать и оставаться на
втором плане. Иначе такие люди, как она, вообще не смогут веселиться. И я
ловлю себя на мысли, что, если бы я был таким, если бы я развлекал, болтал,
острил и всегда находился в центре внимания, я был бы лишен радости слушать
других.
Я подошла к раковине, чтобы сполоснуть кружку Криса. С Норин все будет
хорошо. Едва ли я раньше понимала, как сильно Томми любит мать. Я слушала
его и завидовала их близости.
— Знаешь, таких, как я, часто называют занудами, — продолжал
он, — но я считаю, что нам повезло. Нас всегда развлекают. Мы не
получаем похвал и внимания, зато веселимся.
Он пытается мне что-то сказать? Хочет, чтобы я была больше похожа на Норин,
стала экстравертом?
— Но мне повезло в одном, — продолжал он, — мама понимает и
принимает меня таким, каков я есть. Нет ничего печальнее, когда детей не
понимают собственные родители.
Разумеется, при этих его словах я разрыдалась. Он прекрасно знал, как сильно огорчает меня моя мама.
— Но, Томми, — пробормотала я сквозь слезы. — Если ты
собираешься жить с Норин, когда же мы будем встречаться?
— Я не знаю. Я буду довольно занят, — признал он. — Но,
может, если мы побудем порознь, это пойдет нам на пользу. В последнее время
мы часто ссоримся.
Я начала всхлипывать еще громче.
— О боже, Ли, пожалуйста, прекрати рыдать. Я не говорю, что мы
расстаемся или что-то в этом роде. Мама никогда этого не допустит. Нет,
серьезно, я думаю, что нам нужно подвести итоги, решить, куда мы хотим
двигаться дальше.
Перевожу: ему нужно подвести итоги и решить, куда он хочет двигаться дальше.
— Как бы там ни было, мама хочет, чтобы ты приехала и помогла ей
обустроиться дома. Она не доверяет мне всякие тонкости: ходить по магазинам,
застилать ей постели, например. Я могу рассчитывать на тебя?
— Конечно, — пробормотала я, глядя в сторону. Надо прекратить
реветь и взять себя в руки. Перестать хныкать, согласиться с Томми и просто
надеяться, что, когда Норин поправится, он вернется ко мне.
Я не стала его провожать: иначе не устою. Прижмусь к нему на пороге и буду
умолять остаться. Зато я выглянула из-за шторы и увидела, как он встретился
с моей мамой. Она как раз вернулась от парикмахера.
Сонни Кроссу придется ответить за многое. Из-за кого же еще мама решила
покрасить прядь белоснежных волос в цвет фуксии?
Они долго стояли на тротуаре. Говорил в основном Томми. Когда мама наконец
вошла в дом, то первым делом заявила:
— Томми рассказал, что наделал этот мерзавец. Попросил беречь тебя, Ли.
Итак, теперь я с тобой, и тебе больше не надо ни о чем волноваться.
Почему-то это сомнительное заявление напугало меня еще сильнее.
Через два дня Ричи вернулся в царство живых. Дежуривший у его постели Сонни
Кросс сообщил, что первые слова сына были:
Что на полдник?
Хотя мы с
трудом ему поверили.
В тот же вечер Сонни и Кэт отправились в бар и напились. Первую половину
вечера я не отставала от них, но потом с ужасом поняла, что просто не могу
за ними угнаться. Сначала я думала, что Кэт потакает Сонни, который, выйдя
из больницы, произнес:
— Я никогда в жизни не испытывал такого облегчения. Это надо
отпраздновать, ты понимаешь меня, Кэт.
К моему удивлению, он привел нас в довольно сомнительный бар на Эрл-Корт-
роуд. Я взглянула на Кэт в надежде, что она сморщит нос, но та казалась
довольной. А потом пошло-поехало. Сонни посмотрел на нее и спросил:
— Как обычно?
И вместо того чтобы заказать яблочный сок или что-то столь же безвредное,
она кивнула:
— Да, виски и имбирь. Спасибо, Сонни.
Прежде чем я сообразила, что происходит, Кэт осушила два стакана. Когда она
потребовала третий, я встряхнулась. Но что я могла сказать?
Кстати, Томми
рассказал о твоем алкоголизме
?
— Наверное, ты дождаться не можешь, когда расскажешь Ричи о
ребенке? — наконец произнесла я.
— Ну да, — отозвалась она, глядя в стол.
— По-моему, во время беременности не стоит увлекаться спиртным.
— Я тоже это слышала. — И Кэт сделала большой глоток виски.
Они подливали себе, почти не разговаривая, и я поняла, что это далеко не
впервые.
Выпивая, Кэт становилась злой. Каждый раз, когда она поднимала стакан, ее
глаза бросали мне вызов. Наконец я не сдержалась и устроила ей разгон:
— Прекрати, Кэт! Прекрати сейчас же! Немедленно поставь стакан. Я
отвезу тебя домой.
— Ни за что. Мы с Сонни только начали.
— Ты дура! — Я почти кричала на нее. — Если ты хочешь
угробить себя — ну и отлично. То есть не отлично, но это твое дело. Ты
можешь делать с собой все, что угодно. Но ты носишь ребенка Ричи. Задумайся
хоть на секунду о том, что ты можешь навредить малышу.
Она промолчала и одарила меня угрюмым взглядом. Я понадеялась, что
достучалась до нее.
— Это ведь ребенок и Ричи. Как ты можешь так поступать с Ричи, когда он
лежит в больнице? Меня возмущает твое поведение, если хочешь знать.
— Вообще-то не хочу, — огрызнулась она. — Можешь оставить это
при себе. Кроме того, Ричи не знает, где я сейчас. Он даже о ребенке не
знает.
Это уже слишком. Я схватила ее за руку, рывком поставила на ноги и, схватив
ее сумочку, потащила к выходу.
— Сонни! — завизжала она, но он был поглощен разговором с барменом
и не слышал ее.
Я вытолкнула ее на улицу и поймала такси, но когда я запихивала ее в машину,
она перелезла через сиденье и выбралась с другой стороны. Я упала на заднее
сиденье и смотрела, как она, спотыкаясь, бредет по улице.
— Хотите, чтобы я поехал за ней? — с сомнением спросил таксист.
Я покачала головой и попросила отвезти меня на Бленхейм-кресчент. По крайней
мере, из бара я Кэт вытащила.
Голос Марвина Гея, поющего
Это так необычно
, ударил мне по ушам, едва я
открыла парадную дверь. Мама исполняла сольный танец вокруг кухонного стола
и пребывала явно в лучшем расположении духа, чем когда я уходила. Слава
богу. Она расстроилась, когда Сонни забыл включить ее в список приглашенных
на празднование в честь Ричи. Вообще-то последние два дня она провела у
телефона, как невротичная девица лет двадцати.
— Почему он не звонит? Что это значит? — постоянно спрашивала она
меня. — Он ждет, что я ему позвоню? Как ты думаешь? Что делать, Ли?
Скажи мне, пожалуйста!
Не знаю, почему она решила, что я знаю ответ. В конце концов, прошло уже
восемь лет с тех пор, как я сама ходила на свидания. Правда, ходи я на них и
сейчас, все равно не смогла бы прокомментировать брачные повадки такого
стареющего плута, как Сонни Кросс.
— Это б
...Закладка в соц.сетях
