Жанр: Любовные романы
Влюбленный викинг
...ности в стоге сена. И все твое увлечение длится так
долго лишь потому, что я оказалась строптивой и не согласилась стать твоей
рабыней для постельных утех. Ведь у лихого хевдинга Акселя Свирепого упорный
характер, он всегда добивается того, чего хочет. Значит, нужно влюбить в
себя эту непокорную наложницу... ? дрогнувшим голосом проговорила она и
замолчала.
Женщина подошла к своему креслу, села, и, положив руки на стол перед собой,
опустила глаза.
— Ты не наложница, ты моя возлюбленная — наконец прервал паузу осипшим
голосом граф, — ты была девственница. И ты не изменила мне...и ты тоже
мать моего ребенка!
— Да, ты добился, чего хотел, удалой хевдинг! Я люблю тебя, и любила
все эти три года! Поэтому и замуж не выходила. И эта ночь для меня была
вершиной счастья! Но какое имеет значение, что я к тебе испытываю! Разве
могут мои чувства что-нибудь изменить? — голос Шарлотты сорвался, но
она быстро справилась с собой, зеленые глаза сверкнули
решительностью. — У нас с тобой не может быть пошлой связи, Аксель,
потому, что я тебя люблю! Ты сейчас отправишься домой, к жене и дочери.
Прощай, мой любимый!
— Лучше бы я не проснулся, — с горечью думал Аксель, вставая из-за
стола.
В последний раз граф взглянул на свою благородную возлюбленную, обернувшись
на выходе из зала, надеясь, что она одумается. Она молча стояла, прекрасная
как богиня, и с грустью смотрела ему вслед. Маркиз Арманд де Иглнест бросил
насмешливый взгляд с роскошного гобелена на незадачливого любовника, и
тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Аксель начал медленно
спускаться по каменным ступеням.
Не дожидаясь своих дружинников, граф вырвал поводья из рук у конюха и,
вскочив на своего Руфа, выехал из замка. Только проскакав около двухсот
ярдов, смогли нагнать его воины. Аксель ехал, понуро сгорбившись в седле
своего черного жеребца. Его широкая спина, казалось, излучала печаль и
злобу. Норманны не решились пуститься в расспросы и молча доедали остатки
завтрака, которые сунули слуги Шарлотты в их седельные сумки. Аксель
опередил на корпус лошади остальных всадников и углубился в свои грустные
мысли.
— Ты сам все сделал! — стучали как колокол суровые слова в голове
графа, — сам женился, сам поклялся.
? А кто знал, что так выйдет? Я хотел, как лучше...Я не знал, что так
попадусь в ее сети...
— Как это лучше, кому? Тебе? Ну, так получай это
лучше
, —
отвечал ему какой-то голос внутри. ? Хотел большое приданое, у тебя оно
есть! Ну и что, ты счастлив?
— Эти проклятые бабы, — злился Аксель, — им вечно все не
так...
— А что тут
так
, — отвечал ему голос, — их тоже можно
понять. Вот сейчас ты едешь утром домой,...а что там думает Виолетта? Каково
ей? А приведешь ты в дом любовницу — как жить жене?
— Я — мужчина, — отвечал этому неприятному голосу граф, — так
богом мир устроен. Нам, мужчинам, боги разрешают иметь много женщин.
— Что ж ты тогда клялся этому самому богу, что будешь верен своей жене?
— Тьфу! — плюнул злобно Аксель. Ему стало все абсолютно ясно. Еще
тогда, три года назад, он полюбил, полюбил впервые в своей жизни, но не смог
сберечь свою любовь.
В пустынном дворе замка Силекс было тихо и грустно. К тому же к вечеру небо
начали затягивать неприятные серые облака. За туманными лесами догорала зловеще-
багровая вечерняя заря, а с противоположной стороны уже надвигалась темная
ночь.
Граф утомленно спустился с лошади и размял ноги. К вечеру он совсем устал.
Особенно после такой жаркой ночи! Конюх подхватил Руфа под уздцы, а ловкий
слуга принял меч и щит. Аксель прошел в свою спальню и опустился в кресло.
Стало совсем темно, но граф не разрешил слуге зажечь свечи и выпроводил его.
Он продолжал сидеть, не шевелясь, вновь и вновь вспоминая тяжелый разговор с
Шарлоттой. Скрипнула дверь.
— Ты что, здесь? — удивленно спросила через минуту, когда привыкли
глаза, Виолетта.
— Да, вот отдыхаю...
— Я уже сама пошла к тебе в спальню, вижу, ты меня видеть не хочешь,
так хоть я посмотрю на тебя сама.
— Отчего же не хочу, просто устал, — ответил граф.
Виолетта зажгла свечу от масляного фонаря, который принесла с собой, и
неровное пламя свечи осветило хмурое лицо мужа.
— Ну что, Аксель, она довольна?
— Кто?
— Твоя рыжая шлюшка...
— Что ты говоришь? — воскликнул граф. Он был потрясен, как точно
угадала Шарлотта.
— Аксель, я все знаю. У нас тут так: у кого-нибудь зуб заболит — через
час все знают, а тут такие события! Похищение мальчика, твоего сына...Целое
войско пошло на спасение!
— Хватит тебе нести ерунду...
— Никакая это не ерунда, — женщина села напротив, и Аксель увидел
ее испорченное беременностью некрасивое лицо. Вдруг крупные серые глаза
Виолетты стали наполняться слезами. Графиня взяла мужа за руку.
— Ты любишь ее? — ее голос задрожал, и слезы потекли ручьями по щекам. Граф опустил глаза.
— Не обманывай, Аксель, лучше помолчи, я и так все знаю, —
Виолетта попыталась вытереть слезы, и они потекли по ее руке, спускаясь до
локтя.
? Пойми же, она попросила спасти ребенка! Я даже не знал, что это мой сын! ?
попробовал успокоить ее муж.
— Зачем ты женился на мне, — и женщина некрасиво заплакала,
уткнувшись лицом в стол, — я была невинна, я не знала ни тебя, ни
любви, ты мог свободно жениться на ней! А теперь что будет? Что будет со
мной, что будет с Магали? Конечно, теперь у тебя есть сын!
Сердце Акселя дрогнуло, и его сердце пронзила острая жалость к этой
беззащитной женщине.
— Не плачь, Виолетта, все будет хорошо, — говорил он, поглаживая
ее руку. ? Ты тоже родишь сына!
— Хорошо, — никак не успокаивалась жена, — хорошо никогда не
будет! А вдруг опять родится дочь? Что у меня за проклятая судьба! Пусть бы
лучше я была простой вилланкой! Может быть, какой-нибудь кузнец любил бы
меня! Или лучше мне умереть!
— Что ты говоришь, дорогая? — бормотал виновато Аксель, — я
обещал, и никогда не брошу тебя.
— Ты думаешь, обещанием можно все решить? Ты сможешь заставить себя
жить со мной? И любить заставишь? Да я же вижу, как ты сторонишься меня. От
второй беременности я стала совсем некрасивой. Но это недолго! Аксель, я
после родов буду лучше выглядеть! — И Виолетта ткнулась лицом к нему в
плечо.
Граф гладил жену по волосам, стараясь успокоить ее.
— Я же помню нашу первую брачную ночь, ты так целовал меня, ты был
такой нежный!
— Я по-прежнему хорошо к тебе отношусь, дорогая. Ты у меня
замечательная жена!
— Вот видишь, —
дорогая
, а ей ты, наверно, говорил
любимая
!
— Мы больше с ней никогда не встретимся.
— Это правда? Это правда, любимый?
— Да, это так, — твердо сказал граф. ? Ты зря так грубо о ней. Она
не хочет причинять тебе горе. Поэтому и расстались мы с ней... Она меня
прогнала. Из-за тебя...
В заплаканных глазах Виолетты засветилась надежда. Она села на колени мужа и
стала осыпать поцелуями его суровое лицо, заглядывая в глаза.
— Ты не обманываешь меня, милый? Она точно тебя прогнала?
— Ты ведь знаешь — я никогда не обманываю, — ответил грустный
Аксель, и ему стало еще тоскливей от произнесенных слов
Страшное обвинение
Отказ Шарлотты выйти за него замуж глубоко возмутил Раймонда де Морэ. Титул
маркиза, замок, и поместье Иглнест племянник считал своими по праву
рождения.
— Этот старикашка совсем выжил из ума. Меня, единственного наследника
старинного рода Иглнест, лишил части законной собственности, отдав ее
самозванке, да еще объявив наследником ее приплод от дикого варвара! —
неустанно повторял Раймонд.
Острое чувство негодования не давали барону спокойно жить, и он отправился к
герцогу Ричарду. Герцог встретил своего вассала в парадном зале дворца.
Ричард Бесстрашный сидел на своем резном троне, вытянув длинные ноги, в
окружении своих норманнских вассалов. Мысли властителя Нормандии были далеки
от забот посетителя, и Раймонд несколько минут переминался с ноги на ногу,
пока Ричард не поднял на него тяжелый взгляд.
— Что привело тебя, барон, в Руан? — четкие слова герцога
многократно отразились в высоких каменных сводах.
— Несправедливый раздел наследства, мессир герцог, — дрогнувшим
голосом ответил посетитель, — мой дядя, маркиз Арманд де Иглнест,
отписал мне лишь мизерную часть своей собственности, а сам замок Иглнест с
обширными угодьями передал некой Шарлотте де Лонгвилль, а ее сына Роланда
объявил наследником нашего древнего титула и поместья...
— Некой? — переспросил Ричард и поправил рыжие волосы, падавшие на
широкий лоб.
— Ну, вообще-то она его жена. Старик на склоне лет совсем спятил и
женился на юной баронессе, которая осталась без семьи и без наследства в
результате нападения викингов...
Герцог опять пристально посмотрел на просителя, и он невольно умолк.
— Баронство Лонгвилль, да я припоминаю — ее отец и братья погибли при
штурме, — сказал он. Но могли бы сдаться, и остались бы живы!
— Вот именно, полные идиоты! — подхватил Раймонд, — после
этого эта юная баронесса жила в лесу, водилась с солдатами и нагуляла себе
ребенка. Мой дядя и вовсе сошел с ума и женился на ней, а сына, которого она
родила, признал своим законным наследником.
— Странное поведение для маркиза Арманда — я его хорошо знал.
— Конечно, странное, — веселее заговорил Раймонд, — тем более
что старик в последнее время был совсем болен и никак не мог зачать детей.
Зачем ему понадобилось жениться?
— Так почему же он признал чужого ребенка наследником рода, а не своего
племянника?
— Я думаю, она околдовала его, или опоила чем-нибудь, — брякнул
Раймонд, и сам испугался своих слов, они как-то слишком зловеще прозвучали
под каменными сводами герцогской резиденции.
— Околдовала и опоила? — повторил Ричард, вставая, и сделал
несколько шагов к Раймонду, — тут я вынужден вас предупредить вас,
барон, об ответственности, которую вы берете на себя, произнося слово. Ведь
вам известен принцип
сказанное не исправишь
?
— Да, конечно, но в некоторой степени я предполагаю...
— Вы пришли ко мне за добрым советом или в качестве обвинителя?
— Я пришел просить справедливости у вас, мессир герцог.
— Значит, ваша цель — справедливый суд, как я понял. А это значит, что
вы обвиняете маркизу...впрочем, я хочу вам кое-что показать, — и Ричард
жестом приказал барону следовать за собой.
— Как я понимаю, маркиза станет отрицать ваши обвинения, — говорил
он, сходя по винтовой лестнице все ниже и ниже.
— Конечно, я в этом не сомневаюсь, — пробормотал Раймонд. Из
темной глубин подземелья, куда они спускались, несло сыростью и прохладой.
— Несомненно, — поправил его Ричард, — а есть ли у вас какие-
нибудь доказательства ее преступления?
— Да, я думаю, что найду свидетелей, которые удостоверят мои
обвинения...
— Как я понимаю, если свидетели подтвердят ваши слова, и маркиза не
сможет доказать, что она не подсыпала мужу снадобья, ей грозит смерть, по
законам нашего государства.
— Конечно! — обрадовался барон.
Тем временем мужчины оказались в сыром темном подвале. Сквозь решетчатое
маленькое окошко, где-то далеко вверху, падали редкие лучи света. Когда
глаза барона Раймонда привыкли к полумраку, он увидел, что вверху, почти под
облупившимися кирпичными сводами, закреплен большой ворот. На нескольких
цепях, закрепленных на нем, свисали страшные орудия пыток — несколько цепей,
петля, шиповатые кандалы и что-то другое, не менее ужасное. Раймонд
поежился. Ричард остановился и, взявшись рукой за цепь, повернулся к
собеседнику.
— А вы знаете, как будет проходить суд? — спросил он.
— Знаю, — неуверенно пробормотал барон.
— Ввиду отсутствия прямых доказательств и улик до полного выяснения
обстоятельств дела вы оба будете объявлены обвиняемыми. Вас и маркизу мы
посадим вон в те камеры, — герцог показал на решетки, отделяющие
темницы от основного подвала, — мы принудим вас обоих принести клятву.
Вы — в том, что она совершила преступление, а ее — что вы лжете. Возможно,
вы найдете прямых свидетелей ее преступления, например, кто-то видел, как
маркиза подмешивала зелье?
Барон пожал плечами.
— А может, и она приведет свидетелей, которые присягнут, что она
никогда не притрагивалась ни к каким блюдам. Что маловероятно. Но мы будем
вынуждены взять клятву и с ваших свидетелей. Они тоже будут нести
ответственность вместе с вами.
— Наверное, никто не захочет этого, — пробормотал Раймонд.
— Не знаю, и не имею права говорить заранее, — ответил
герцог, — так вот, если ни свидетелей, ни доказательств, ни прямых улик
не будет — я вынужден буду прибегнуть к ордалии.
От этого слова у Раймонда все похолодело внутри.
— Не стоит так волноваться, барон, — взял его под локоть
Ричард, — если вы правы — суд божий мгновенно докажет вашу правоту. Я
еще не выбрал то испытание, которое вы с маркизой будете вынуждены выдержать
с Шарлоттой — то ли взять в руки раскаленное железо, то ли подвергнуться
утоплению, но в божественной правоте всевышнего я не сомневаюсь. Тот из вас,
кого выберет господь — будет невиновен, а другой — подвергнется смертной
казни.
— Даже если это буду я?! — возопил Раймонд.
— Конечно! — Ричард жестко посмотрел на него, — вы же
клялись. Получается, вы оболгали заведомо невинную женщину! Это такое же
страшное преступление, как и то, в чем вы ее пытаетесь обвинить.
— Но вы же уже сразу выступаете на ее стороне, мессир герцог, —
неуверенно возразил Раймонд.
— Я? Ни в коей мере, барон, — Ричард отошел в сторону и отряхнул
руку, которой придерживал обвинителя, — я даю вам неделю на поиски
свидетелей преступления Шарлотты де Иглнест или прямых улик. К тому я должен
сообщить маркизе о выдвинутом против нее обвинении.
— Но может... мне не выдвигать обвинение, — прошептал изрядно
перетрусивший барон, — я не совсем уверен, что свидетели согласятся ...
— Я говорил вам, барон, я предупреждал вас о высказанном вслух
обвинении, — герцог заложил руки за спину, — вы же сами
подтвердили, что пришли ко мне не за советом, а как истец к должностному
лицу. Я внимательно выслушал вас и обязан принять меры. Если вы
отказываетесь от обвинения — я тотчас же прикажу запереть вас в темницу как
клеветника и судить за это преступление. Так что отправляйтесь к себе домой,
и я вас жду на суд в следующую пятницу в полдень, — и Ричард указал
гостю на выход.
Вернувшись в зал, Ричард размашисто начертал несколько угловатых рун на
листе пергамента и запечатал его перстнем, который носил на пальце.
— Срочно отвезите это графу Акселю Харальдсону, — приказал он
вызванному гонцу.
— Да, еще, — герцог остановил слугу, пока тот еще не успел
выйти, — заедешь к маркизе Шарлотте де Иглнест и передашь ей дословно:
В пятницу в полдень состоится суд по обвинению вас бароном Раймондом де
Морэ в колдовстве и отравлении вашего мужа
. Запомнил или написать?
— Чего там, запомнил, — ответил гонец.
— Ну, тогда давай.
Ингмар не нуждался в пояснениях, насколько серьезное дело затевает барон
Раймонд, и он тут же отправился к Шарлотте. Маркиза побледнела, узнав о том,
что козни племянника ее покойного мужа вступили в новую фазу, и взглянула на
побратима Акселя с надеждой.
— Мы попробуем быстро разобраться в этой темной истории, а вы,
Шарлотта, припомните, не давал ли кто-либо в последние месяцы жизни маркиза
ему какие-то снадобья.
— Конечно же, давал — его лечил лекарь, а повар непосредственно
добавлял их в блюда.
— А почему в блюда?
— Маркиз вообще не верил ни в какие лечения и лекарства, и приходилось
это делать помимо его воли. Впрочем, лекарь еще до моего приезда в замок
начал этот длительный курс ...
— Можно я побеседую с поваром? И желательно, наедине?
Слухами земля полнится, и, как видно, повар уже что-то прознал. Во всяком
случае, его круглое раскрасневшееся лицо выражало крайнюю озабоченность.
Ингмар поднялся при появлении толстяка и, расставив широко ноги, впился в
него глазами.
— Ты знаешь, кто я? — спросил он.
— Граф де Мелан, — растерянно пробормотал вошедший.
— У меня есть сведения, что ты тайно подкладывал медленно действующий
яд маркизу Арманду де Иглнест.
— Что вы, мессир! — возопил повар, — это его племянник
Раймонд давал мне лекарство, которое прописал лекарь.
— А откуда ты знаешь, что это лекарство? Он сговорился с тобой, чтобы
отправить на тот свет старика?
— Упаси меня господи, — мужчина несколько раз
перекрестился, — я никогда не пойду на такое страшное преступление.
Раймонд говорил, да и люди видели, что он часто бывал у месье Комю — каждый
знает нашего городского лекаря. Снадобье от него, нет сомнения, что это
лекарство!
— А если Раймонд скажет, что не давал тебе такого приказа?
— Как это? Это же грех так лгать!
— Ну, тогда-то и окажется, что это ты сам подсыпал что — то маркизу, я
думаю, на кухне найдутся свидетели...
— Ах, разве это возможно, — прошептал повар, — да повернется
ли у него язык так нагло солгать, его же поразит гром!
— Его ничего не поразит, Жак, так ведь тебя зовут? А вот тебя ждет
страшная казнь как отравителя своего господина!
— Да, да, мессир, я понимаю! ? затрясся перепуганный повар.
— Он, скорее всего, на днях приедет к тебе, и будет принуждать дать на
суде показания, что это маркиза своими руками подмешивала в еду для маркиза
яд. Но помни — твоя судьба в наших руках. Если мы добьемся от Комю
признания, что снадобья у Раймонда от него — ты спасен. Если же нет — вас
ждет судебное испытание, а ты знаешь, что твоя госпожа не травила своего
мужа. И, к тому же, — Ингмар сгреб пятерней фартук на груди испуганного
повара и приблизил его одутловатое лицо к себе, — я лично обвиню тебя в
лжесвидетельстве и вызову на поединок. Ну, а твоей родней займутся мои
братья, пока я буду потрошить твое толстое брюхо. Вряд ли кто-нибудь
уцелеет!
— Что вы, мессир! Я никогда не лгал, а тем более на суде!
— Я вижу, ты понял, Жак, — и граф вышел из комнаты.
Удары железным молотком по двери не произвели на хозяина дома должного
внимания, и Аксель, развернувшись, нанес несколько сильных ударов каблуком в
дубовые доски. Страшный грохот сотряс весь дом лекаря.
— Кого там принесла нечистая сила? — раздался откуда-то сверху
недовольный голос, затем послышались шаркающие шаги.
— Это мы, правда и справедливость, решили заглянуть к тебе, — с
сарказмом заявил Аксель.
— Еще и шутят, — проворчал старик, — прутся в дом без
приглашения в неурочный час.
— У лекаря не бывает неурочных часов — беда приходит без
приглашения, — поддержал брата Ингмар.
Послышался неприятный скрежет отпираемого засова, и в узкой щели показалось
лицо седого мужчины лет пятидесяти, с мясистым крупным носом и двойным, если
не тройным подбородком. Оглядев посетителей и обнаружив, что это особы
высокого ранга, хозяин мгновенно преобразился и тут же распахнул дверь.
— Прошу вас, мессиры, — подобострастно залебезил он
скороговоркой, — простите меня, ко мне вечно шляется всякая голытьба,
то конь им на ногу наступит, то съедят что-нибудь тухлое, а тут такие важные
особы. Я и представить себе не мог!
— Отчего же, — прервал его речь Аксель, входя в коридор и
отряхивая грязные сапоги, — например, весьма знатный барон Раймонд —
частый ваш гость.
Кустистые брови владельца аптеки взметнулись вверх.
— Мессир Раймонд иногда заходил, это правда... — в испуганных глазах Комю блеснул огонек.
Внезапно побратимы схватили хозяина дома и, оттеснив в угол, прижали к
стене. От неожиданности и страха лекарь покрылся холодным потом и весь
затрясся.
— Ну вот, что, подлый составитель ядов, — прошипел ему прямо в
глаза Аксель, — ты будешь говорить с нами откровенно, или я лишу тебя
вообще такой возможности, — и граф продемонстрировал лекарю длинный
узкий стилет.
— Что вы такое говорите! Я лечу людей, а не травлю их, — заскулил
Комю.
— У нас есть свидетели, которые подтвердят, что ты продавал специальный
яд барону де Морэ предназначенный для медленного отравления маркиза Арманда
да Иглнеста. Тебе лучше признаться сейчас, сразу же, а не пытаться водить
нас за нос...
— А то придется напомнить франкам о нашем обычае кровной мести, —
перебил его Ингмар, — я уже навел справки о твоих многочисленных
родственниках. Мы здесь в Нормандии тоже не одни, и можем пощекотать
клинками некоторые животы...
— Стоп! У меня есть предложение, — прервал брата Аксель и отошел в
сторону, — чтобы клиент убедился в серьезности наших доводов — начнем с
его сына Рено, я знаю — он живет на краю города и держит мельницу.
— Что вы хотите?! — закричал лекарь, — я не знаю, как барон
использовал средство, которое заказал...
— Вот, это уже ближе к истине, — улыбнулся недоброй улыбкой
Аксель, — значит, яд составлял ты?
— Откуда я знаю, может, ему понадобилось крыс травить?
— Таким долгоиграющим ядом? Да крыса три месяца будет дохнуть от твоего
снадобья! Вот так и скажешь на суде — иначе я засажу в твою глотку столько
мышьяка, что тебя вывернет наизнанку! ? жестко сказал Аксель. ? Да и все
твое семейство поганое вырежем, понял?
— А как выглядел этот барон? — спросил Карл, помощник Халвора,
через пару дней после поездки побратимов к лекарю.
— Типичная физиономия смазливого франка, — ответил Аксель, —
хлюст среднего роста, чернявый, с вьющимися волосами. А что?
— Тут один франк хочет отправиться с нашей флотилией, что идет в
Испанию — грозился оплатить целый кнорр, так его на смех подняли. Нашел
перевозчиков! Вместе с ним старик-толстяк, тоже просится, носатый такой.
Хочет всю свою семью перевезти в Испанию.
— И что? — усмехнулся Карл
— Боюсь, не ваш ли барон этот красавчик? По всем приметам сходится, и
денег предлагает целую кучу.
— Пусть валят из Нормандии, — махнул рукой Аксель, — если
успеют убежать до суда — барон избежит казни, если не за отравление, так, по
крайней мере, за оговор Шарлотты. А имение его герцог передаст наследникам
рода Иглнест, как имущество исчезнувшего хозяина.
— Действительно, так лучше, — согласился Ингмар, — если бы
его казнили — то Ричард, по праву судьи, забрал бы себе и замок, и поместье.
Он парень хваткий!
— Ну вот, теперь все достояние рода Иглнест вернется в одни руки, как
хотел мессир барон! — с насмешкой ухмыльнулся Аксель. — А вы
соглашайтесь, Карл! Деньги у этих пассажиров вы можете и отнять — пусть
садятся на весла, как все викинги!
— Скажу мужикам, пусть сами решают, —
усмехнулся Карл.
Печальные последствия
Виолетта не могла не заметить изменений в поведении
...Закладка в соц.сетях
