Жанр: Любовные романы
Влюбленный викинг
...рались за
столом.
— Щиколотки узкие, вот такие, — викинг показал пальцами, —
меня не проведешь, это явный признак благородного происхождения. Не то, что
у наших баб, ноги как колоды. Но с ней, сколько не возись — толку не будет.
— А вот я тебе скажу, что просто вы не умеете обращаться с
женщинами, — заявил распаленный таким откровенным разговором
Аксель, — у баб все чувства начинаются вот отсюда, — граф хлопнул
себя по паху, — сначала немного обхождения, а потом надо брать за рога
— и она твоя.
— Много ты знаешь, — не согласился Ульф, — конечно, с твоей
наложницей все просто — она и так тебе все места вылизывает, рабыня
покорная! А эту не так просто возьмешь, гордая.
— Зато, если покорить такую лошадку, то понесет быстро как
ветер, — ехидно улыбнулся исландец Бьярни, тоже свежеизготовленный
нормандский барон.
— Ну, если вам не под силу справиться с малышкой, так я ее сам
возьму, — Аксель положил на стол свою широкую ладонь. По всему было
видно, что лесная красавица заинтересовала его не на шутку.
— Ха, — рявкнул раздосадованный Грим, — конечно, богатый граф
со свитой приедет, нарядный как павлин! Конечно, в таком виде любую бабу
себе в наложницы возьмешь! Они тебя за твои деньги полюбят!
Аксель злобно поиграл желваками.
— Ладно, я вам всем докажу — пойду в этот лес как простой дружинник, и
она будет моей через две недели.
— Это с твоим-то шрамом и зверской рожей? Ладно! Спорим! Спорим на
пятьдесят солидов, ты ее и за три месяца не объездишь, — Грим ткнул
свои кулачищи в бока и принял задиристую позу.
— Хорошо, спорим, — граф поднялся во весь свой огромный
рост, — раз она такая недотрога — пусть будет месяц, но вы мне окажете
небольшую помощь.
— Это какую же?
— Потом расскажу, — Аксель хитро сощурил светло-голубые глаза и
протянул свою могучую руку для заключения пари, — значит так, пятьдесят
солидов и месяц, годится?
Коварный замысел
К вечеру ветер совершенно угомонился, стало удивительно тихо. Только было
слышно, как на лугу, раскинувшемся возле лесного озера, паслись кони. С
этого озера, расположенного невдалеке от дома тетушки Луизы, несмолкаемым
гомоном доносилось кваканье лягушек, да где-то далеко в лесу ухал неутомимый
филин. Солнце уже готовилось уйти на покой. Золотистые лучи его глубоко
проникали в лес и придавали ему необыкновенное очарование. Шарлотта с
удовольствием брела в тех местах дороги, где сквозь кроны деревьев
пробивались его последние лучи. Хотя солнце уже не очень грело, но в этих
местах мелкий шелковистый песочек еще оставался горячим. Перетертый
многочисленными колесами и копытами в муку, серый песок как вода охватывал
босые ноги, и необыкновенно мощная энергия земли проникала сквозь кожу и
приятно расходилась по всему телу.
За девушкой плелась серая низкорослая лошадка. Деревенские парни, которым
Шарлотта не позволила за собой поухаживать, презрительно назвали их
единственную лошадь
клячей
, хотя имя у нее было Грис. На спину трудяге
навьючили несколько сумок с провизией, которую удалось купить на вырученные
от продажи трав и настоек деньги. Этих запасов должно было хватить да
следующего похода в город, то есть ? на неделю. Торговля удалась: когда
лекарство помогало, благодарные покупатели не скупились, и удачливые
торговки загрузили лошадку разными припасами. У шествующей сзади Селесты
тоже было хорошее настроение. Девушка размахивала прутиком и напевала какую-
то незамысловатую, но очень веселую песенку. Чтобы не испачкать длинные юбки
своих выходных нарядов, подруги подкололи их к поясу, и белые стройные ножки
уже успели немного покраснеть от быстрого загара. Здесь не было похотливых
мужских глаз, и можно не опасаться за приличия. Только серый длинноухий
зайчик посмотрел осуждающим взглядом на юных путниц и, пожевав зеленую
травинку, юркнул в кусты.
Тишину леса нарушало только поскрипывание могучих стволов, да шелест веток
где-то далеко вверху. Казалось, что в лесу, кроме них, никого нет, и
Шарлотта невольно вздрогнула, когда за очередным поворотом дороги
натолкнулась на двух викингов. Норманны молча сидели около дороги, на
песчаном пригорке, прислонившись к толстому стволу большой сосны. Один из
них повернул свое лицо к Шарлотте, и она сразу узнала в нем Грима, того
самого наглого великана, который недавно приставал к ней у них дома.
Красавица тотчас остановилась и резко одернула юбку. Ей в спину ткнулась
мордой Грис, а Селеста все еще продолжала напевать свою песенку. Но через
мгновение и она умолкла, тоже заметив варваров.
— Гляди, Ульф, какая встреча! — грубый Грим, поднявшись, широко
улыбнулся, но от этого не стал привлекательней.
— Да это же та самая малышка, — деланно удивился его друг, —
приветствую вас, демуазель!
Девушки замерли в испуге, а Грис виновато поглядывала то на своих хозяек, то
на мужчин — любая лошадь помоложе заранее бы услышала затаившихся в лесу
чужаков.
— Что же это ты, даже не здороваешься? Это невежливо, красотка! —
Грим направился к Шарлотте. На этот раз друг не стал его останавливать, а
двинулся вслед за ним. Рыжеволосая красавица дернулась было в сторону, но
сильная рука норманна уже успела ухватить ее за плечо, к тому же его дружок
уже стоял сзади, отрезав путь к отступлению. Селеста сначала бросилась
бежать, но никто не стал ее догонять, и девушка вернулась обратно, не
решаясь бросить подругу. Она стояла и взволнованно переминалась с ноги на
ногу.
— Вы для этого и поджидали нас тут, чтобы я поздоровалась с
вами? — огрызнулась Шарлотта и, раскрасневшись от гнева, глянула в
холодные глаза викинга.
— Смотри-ка, Ульф! — изобразил возмущение Грим и повернулся к
другу, — она опять дерзит! Да, я специально ждал тебя, милашка, чтобы
продолжить нашу беседу.
Шарлотта дернула руку, пытаясь освободиться, но Грим тут же захватил и ее
вторую руку, предупреждая возможное сопротивление.
— Отпусти меня, подлый негодяй, ты не имеешь права лапать меня!
— Я сейчас покажу тебе, ведьма, какие у меня права! — Шарлотта
увидела, как исказилось от злобы лицо насильника. Она почувствовала движение
сзади и оглянулась, но было поздно, тяжелые руки Ульфа легли на ее талию.
Девушка отчаянно забилась, ее изящное тело стало извиваться в руках
викингов. Но те вцепились в нее еще крепче.
— Помогите! — с отчаянием закричала Шарлотта, но ее голос растаял
в шуме леса, лишь какая-то большая птица тревожно вскрикнула и улетела,
шелестя крыльями.
— Ты зря кричишь, глупышка, сама знаешь — по этой дороге редко кто
проезжает, — ухмыльнулся Грим. — Ульф, тащи ее туда, вон к тому
дереву!
— Отпустите ее! А то... — воскликнула Селеста и замялась: она
совсем не знала, как помочь подруге.
— А то что? — ухмыльнувшись, Грим обернулся ко второй девушке.
— А то, что мы и ее трахнем, — дико заржал Ульф и, повернувшись к
Селесте, рявкнул, — кыш отсюда!
Девушка сначала испугано дернулась, но все же остановилась и осталась стоять
в сторонке. Тем временем викинги подтащили отчаянно сопротивляющуюся
Шарлотту к дереву и прижали к смолистому стволу. В спину девушки больно
уперлись шершавые выпуклости коры. Отбиваясь из всех сил, она мотнула
головой и ударилась затылком о ствол, да так, что из глаз посыпались искры.
— Не так ретиво, красотка, — приговаривал рыжий Грим, прижимая
девушку к дереву.
Под напором мускулистого тела Шарлотта быстро ослабела; в лицо ей ударил
острый запах мужского пота, руки ныли от могучих лап насильников. Она
задыхалась, перед глазами поплыли разноцветные круги. Девушка хотела пустить
в ход зубы, но Ульф схватил ее за роскошные рыжие волосы и прижал затылком к
сосне. Молодая баронесса оказалась распластанной на смолистой коре дерева,
не имея никакой возможности сопротивляться. Хотя по полыхающим румянцем
щекам Шарлотты текли слезы отчаяния, но девушка продолжала сопротивляться и
извивалась всем телом. Тогда Грим свободной рукой схватил ее за вырез на
груди и рванул его вниз. Раздался треск рвущейся ткани, и полные груди, как
две небольшие спелые дыньки, вывалились из разорванного выходного платья.
Даже сами насильники на секунду замерли от соблазнительного зрелища, а
Шарлотту охватило глубокое отчаяние, и она зарыдала от своего полного
бессилия.
— Э нет, ребята, так не годится, — вдруг прозвучал чей-то низкий
голос, и насильники оглянулись. На дороге стоял, похлопывая Грис по крупу,
еще один здоровенный викинг. Его суровое лицо с прямоугольным подбородком
исказилось в непонятной гримасе, похожей на презрительную усмешку. Одет он
был в обычную для норманнских дружинников одежду — светлая льняная рубашка с
расшитым воротом и подолом, темно-синие штаны, ниже колен стянутые кожаными
полосками. На норманне была также легкая кольчуга; с широкого кожаного пояса
свисал длинный, с простым наручьем меч.
Ульф повернулся к незваному гостю, а Грим продолжал удерживать Шарлотту.
— Ты бы шел отсюда своей дорогой, козел! — викинг грозно ступил в
сторону неожиданного защитника девушки, и веточки хрустнули под его тяжелыми
сапогами. Тот подошел тяжелой, деланно-небрежной походкой.
— А я сказал вам — отпустите девушку, тогда я и пойду.
— Нет, драгоценный ты мой, ты и так пойдешь, и не то что пойдешь, а
побежишь! — Ульф размахнулся, чтобы ударить незнакомца, но тот ловко
схватил его за руку и ударил в челюсть с такой сокрушительной силой, что
викинг кубарем покатился в кусты.
— Ах ты, гад! — заревел Грим и, отпустив девушку, бросился на
защитника Шарлотты. Та первым делом запахнула на груди разорванное платье и
замерла. Мужчина с квадратным подбородком вдруг присел и, ловко подхватив
Грима одной рукой за ноги, а другой за шею, резко встал, так что насильник
оказался у него на плечах в беспомощном положении. Защитник Шарлотты сделал
несколько шагов в сторону пытавшегося подняться Ульфа и кинул прямо на него
тяжелое тело его друга. Оба мужчины с хрустом полетели в густые заросли
можжевельника.
— Сволочь, мы тебе сейчас зададим, — раздались оттуда выкрики, но
смелый защитник бросился в кусты, и после нескольких возгласов и глухих
ударов вышел оттуда один. Услышав, что ветки кустарника затрещали, Шарлота
поняла, что его противники предпочли бегство продолжению боя. Отряхнув свою
одежду, мужчина шагнул к Шарлотте и попытался улыбнуться. Но, наверно, из-за
того, что бровь у него была разрублена, лицо его сохраняло угрюмый вид.
— Ну вот, демуазель, теперь вы в безопасности, — проговорил он и
подошел поближе.
Все произошло так стремительно, что девушка еще не успела придти в себя. Но
все же она с благодарностью взглянула на своего спасителя, хотя при этом
сильно покраснела: вид у нее был совсем растерзанный.
— Ой, спасибо вам, спасибо, — залепетала ее подруга, выглядывая
из-за широкой спины спасителя. При этом осторожная Селеста не забывала
поглядывать в сторону злополучных кустов. Но оттуда не доносилось никаких
подозрительных звуков, и девушки понемногу успокоились.
— Я вам очень благодарна, еще минуту — и эти подонки... —
прошептала Шарлотта и ступила навстречу своему спасителю.
— Эти дело чести любого мужчины — вступиться за беззащитную девушку.
— Но находятся и такие, как эти! Это ведь ваши соплеменники? —
Шарлотта презрительно махнула белой ручкой в сторону поломанных кустов.
— В любом народе есть уроды, — пробормотал викинг, — но
поверьте, у нас не принято совершать насилие над женщиной. В Норвегии за это
страшное наказание — смерть.
— Ну, я слышала, что викинги совсем не боятся смерти.
— Это немного из другой песни, — возразил мужчина, — смерть
насильника в петле — это позорная смерть, которая приведет в ад, —
девушки вместе со своим защитником уже шли по лесной дороге, — а
норманны не боятся гибели в бою, которая по нашим верованиям — прямая дорога
в Валгаллу, наш рай.
— Не знаю, куда они собираются отправиться после смерти, но я чуть не
попала в ад прямо здесь, на земле.
— Вы можете больше их не бояться, они больше не будут надоедать вам.
— Это ваши знакомые? — темные брови красавицы взметнулись вверх от
удивления.
— Нет, просто они познакомились с моими кулаками и вблизи вас больше не
появятся! — спохватился Аксель и ловко перевел разговор на менее
опасную тему. — А как вас зовут?
— Мое имя Шарлотта, а это моя подруга Селеста.
— А я — Асвед, — соврал хитроумный граф, — наверно, будет
лучше, если я вас провожу домой.
— Спасибо, но мы уже почти пришли! — Шарлотта, ненавидящая
северян, ощущала неприязнь даже к своему спасителю
— Ой, конечно, мы будем очень благодарны вам, — вмешалась в
разговор Селеста. Она уже семенила с другой стороны от викинга, пытаясь
приноровиться к его громадным шагам.
— Я думаю, будет правильней, если я доведу вас до самых дверей, ведь на
таких красавиц могут позариться и франки.
Шарлотта, не зная, как ему отказать, смущенно потупилась и ничего не
ответила — ей почему-то был неприятен и этот человек, который только что за
нее вступился, и его комплименты.
— Я вообще удивляюсь, как ваша матушка отпускает таких дивных красавиц
одних в лес. Здесь полно диких зверей...
— А встреча с норманном порой страшнее встречи с любым зверем, —
пробормотала девушка.
— Это верно... — изобразил грустное лицо Аксель.
— Но у нас нет другого выхода, в этом лесу находится наш единственный
дом, — процедила Шарлотта, — с тех пор как ваши соплеменники
уничтожили мое жилище, я вынуждена, как зверь, жить в лесной чаще.
— Что тут поделаешь, — граф Аксель притворился, что ему стало
стыдно за викингов, — война есть война, мне остается только попытаться
хоть как-то искупить вину норманнов перед вами.
— Извините меня, месье Асвед, я должна благодарить вас, а не корить.
Ведь вы мне ничего плохого не сделали!
— Ничего, я понимаю ваши чувства, демуазель Шарлотта.
В это время солнце скрылось за вершинами деревьев. Волшебный свет в лесу
погас, кругом сразу стало сумрачно и прохладно. Беседуя, девушки и викинг и
не заметили, как вышли на поляну, где стоял маленький домик, сложенный из
камней. Уже начало смеркаться, и внутри уютно светился огонек. Матушка Луиза
растопила очаг, и даже издалека слышались ароматы вечерней похлебки, которую
так вкусно готовила старая ведунья.
— Ну, вот мы и пришли, — Шарлотта остановилась и повернулась к
своему спасителю. Снизу вверх на Акселя глянули обрамленные длинными
ресницами огромные зеленые глаза, светившиеся как два изумруда на белом
мраморе безупречного лица. В этих глазах была странная смесь чувств: и
благодарность, и восхищение силой викинга, и настороженность перед
захватчиком, и какая-то глубинная женская ласка. Аксель ощутил, как будто
ему прямо в сердце вонзили кинжал, настолько он был восхищен красотой юной
француженки, стоящей перед ним на лесной поляне. Мужчина взял в свою руку ее
холодные тонкие пальчики и с неожиданным даже для себя волнением произнес:
— Теперь я знаю, где ты живешь, прелестная Шарлотта...
— Ну, и что из этого? — ее чистый голосок зазвенел как натянутая
струна.
— Если ты разрешишь, я как-нибудь загляну сюда, — в голосе
огромного норманна слышалась неуверенность.
— Не стоит тратить на меня свое время, месье! — как-то безразлично
выдохнула она и вырвала пальцы из горячей ладони викинга.
Хлопнула скрипучая дверь, и ошеломленный Аксель остался стоять один на
сумеречной поляне.
Граф, задумавшись, подошел к дубовой двери и посмотрел на нее. Вдруг
скрипнули железные засовы, и показалась голова Селесты.
— Ой, месье Асвед, — пробормотала девушка, — вы извините, что
мы не приглашаем вас в дом, но уже слишком поздно, да и матушка неважно себя
чувствует.
— Да нет, что ты, малышка, мне тоже пора возвращаться, — Аксель
отступил на шаг назад.
— А как же вы доберетесь в такую темень? Может, это опасно?
Норманн хмыкнул в ответ и похлопал по рукояти меча.
— А разве я один? Мы всегда с ним ходим вдвоем и никогда не расстаемся.
— А-а, — понимающе протянула девушка, — ну тогда, доброго
пути!
Викинг молча побрел через поляну.
— Ну, ты и сволочь, Аксель, — встретил его недовольной репликой
Грим.
Одной рукой мужчина потирал опухший подбородок, а другой придерживал за
поводья сразу двух оседланных коней.
— Ты дрался по-настоящему, а ведь и мы могли бы тебе накостылять...
— Чего? — задумчивое лицо Акселя недовольно вытянулось.
— Ладно, ладно ссориться, — примиренчески вмешался незлобивый
Ульф, — но Грим прав, мне из-за тебя теперь светить этим
фингалом! — у викинга все больше и больше заплывал левый глаз.
— Но, как я вижу, эта штучка все же оказалась непростой и для тебя,
хевдинг, — добавил он с довольным видом.
— А что? — Аксель сделал вид, что не понял.
— Ну, и в дом даже не пригласила, хоть и старался ты как тигр...
— Да я и сам бы не пошел...
— Пошел бы, пошел, и в постель лег, если бы пригласила, — буркнул
Грим, — только не такая она простая, злобная, как дикая кошка! Готовь
пятьдесят солидов.
— Разогнался, — не согласился хевдинг, — я и не собирался ее
сразу колоть, я же еще вчера сказал
к девочке нужен подход
...
— У тебя уже не месяц, а четыре недели и один день, — Грим
продемонстрировал свои пять, поросших рыжим мхом пальцев. Из-за них
виднелась скалящаяся морда с крупными желтоватыми зубами.
— Зря ржешь, как бы тебе не пришлось продавать коня, чтобы со мной
расплатиться.
— Ладно, братья, опять вы ссоритесь, — снова вмешался добродушный
Ульф, — спор есть спор — время покажет, кто победил. Слышь, Аксель, ну
как тебе красотка? Принцесса, не правда ли?
Так, незаметно, в беседе, всадники проехали весь лес и выбрались на прямую
дорогу, ведущую к замку. Издалека уже обрисовывались его островерхие башни.
Когда они подъехали к подъемному мосту, ночь окончательно вступила в свои
права. Над крепостными стенами взошла серебряная луна и залила своим
потусторонним бледным светом и высокие черепичные крыши башен замка, и
обширные пшеничные поля, опоясавшие крепость со всех сторон. Было очень
тихо, лишь где-то в зарослях у реки старательно выводил свою нежную песню
неутомимый соловей. Аксель задумался: ему стало ясно, что задача перед ним
стоит непростая
.
Серьезные разговоры
— Мама, ты разгрузила Грис? — спохватилась Селеста., заканчивая
свой ужин, состоящий из ломтя хлеба и мясной похлебки с фасолью,
заправленной душистыми травами.
Похлебка была сварена на кабаньем мясе, от которого было отказалась
высокомерная Шарлотта. Но, сейчас и она, проголодавшись, с удовольствием
опустошала большую миску густого ароматного супа.
— Да, сразу же, как вы вернулись. Я смотрю, вы неплохо заработали, не
думала, что столько выручите. Теперь можно недели две не ездить на рынок. Не
нравится мне, что такие молодые девушки в одиночестве бродят по лесным
дорогам. Вот и сегодня, если бы не тот добрый человек, неизвестно, что с
вами произошло бы. Следующий раз сама пойду на рынок, — пожилая женщина
грустно вздохнула.
— Вряд ли ты столько выручишь, мама, — хмыкнула Селеста. —
Ведь это Шарлотте платили за ее красоту! Основные покупатели у нас были
молодые мужчины, на вид совсем не нуждающиеся в наших травах.
— Да, я понимаю! Но добром это все не кончится. Вам, мои хорошие, давно
пора или замуж выходить, или покровителя себе искать. Конечно, моя дочка из
простого сословия, ее устроит какой-нибудь обычный парень из селян. А вот с
тобой, Шарлотта, посложнее будет.
— Я не хочу замуж, тетя Луиза, и не хочу никакого покровителя! Ты же
знаешь, я любила Эдмонда, а он меня предал! На большое приданое позарился!
Больше я никого не полюблю! Пусть Селеста выходит замуж, а я с тобой
останусь. Научусь лечить людей, так и проживу.... — отрезала та.
— Глупости это все! Все равно женихи не отстанут! Вот и эти норманны
вас уже высмотрели. Разве я, слабая старуха, смогу тебя защитить? Я понимаю,
что ты баронесса, и должна была выйти замуж за дворянина. Но ведь сейчас ты
одна-одинешенька на этом свете и, кроме нас с Селестой, у тебя никого
нет, — качнула головой пожилая ведунья. — И приданого у тебя
никакого, разве что одна красота. Но красота ведь недолговечна.
— Я этих всех женихов ненавижу! Почему они меня не оставят в покое? От
них одно горе, от этих подлых мужиков! Я думала, что Эдмонд меня любит, а он
предложил мне стать его любовницей! Представьте себе, он женился на богатой
женщине, а меня хотел сделать своей наложницей! — кипятилась девушка.
— Оставят, оставят, лет через пятнадцать — двадцать. Так уж богом
устроено, моя девочка! Тебе все равно придется кого-нибудь из них выбрать.
Муж будет тебя защищать и кормить. И, конечно, получше, чем я, старуха! Вон
какой здоровенный норманн за тобой увязался. Отобьет у любого франкского
кавалера! — расцвела в улыбке тетя Луиза. — А зря его в дом не
пустила — глядишь, может быть, и женился бы на тебе. Они быстро женятся, эти
норвежцы!
— Да не нужен он мне! Я ненавижу этих захватчиков! Мои братья из-за них
лежат в могиле, а в нашем доме живут эти норманны. Ты подумай, что говоришь,
тетя! У меня все забрали, бароном де Лонгвилль величает себя какой-то
гнусный вор, а ты предлагаешь мне смириться и выти замуж за кого-нибудь из
этих убийц!
— Ну, и что будем делать, если они снова сюда заявятся?
— Не знаю, видно, мне надо уходить от вас, чтобы вы спокойно жили. Вот
только свое платье починю, что этот норманн порвал, сложу свои вещи, и
уйду...
— Куда же ты пойдешь, бедняжка? — растрогалась добрая знахарка —
Ладно уж, живи, как сама знаешь, все в руках господа нашего!
Утром следующего дня Аксель поднялся очень рано. Даже трудно было назвать
это утром, ? как только начало светать на восточной стороне ночного неба,
как послышались тяжелые шаги, которым вторили жалобным скрипом деревянные
ступени. Это граф поднимался по деревянной лестнице на крепостную стену.
— Лучше бы они не скрипели, — подумал Аксель,? было бы лучше, если
бы он появился на стене неожиданно. И все же ветер, завывающий в бойницах,
помешал стражнику обратить внимание на подозрительный шум позади себя.
Дежурный мирно сидел на каменном уступе, спиной к графу, то ли мечтая, то ли
наслаждаясь сновидениями. Тяжелая рука Акселя опустилась на плечо
незадачливого стражника, он вздрогнул и обернулся.
— Так-то ты несешь службу, Свен! — рявкнул граф, и его громовой
голос прокатился по крепостной стене, и эхом рассыпался в каменных бойницах.
Стражник вскочил на ноги, ? столь раннее появление хозяина замка не сулило
ничего хорошего. Хевдинг имел обыкновение иногда, раз в два ? три месяца,
делать разнос во всем замке. Никто не знал, когда это произойдет. Иногда
промежутки между этими
акциями
затягивались на два-три месяца, иной раз ?
побольше, а порой разнос мог наступить и через три дня. Все зависело от воли
графа, его настроения, фазы луны, и бог знает еще от чего. Но в такой день
Аксель поднимался рано, и целый день бродил по замку, вмешиваясь во все дела
и отчаянно ругаясь. Горе была тому, кто попадался ему в эти часы под руку.
Граф всегда находил огрехи в ра
...Закладка в соц.сетях
