Жанр: Любовные романы
Железные лилии
...— повар
кивнул на стоявшую в углу ту самую миску, но уже без
паштета
.
Кровь ударила в лицо Анны. Она совершила непо-правимую ошибку. То блюдо,
которое она приняла за паш-тет, оказался готовой начинкой для пирогов. Анна
была на гране обморока. Все старания пошли впустую.
Она нашла Алисию за чтением книги. Левой рукой она перебирала четки, другой,
периодически смачивая слюной палец, перелистывала страницы. Анна ворвалась к
ней в комнату подобно урагану.
— Алисия! Помоги мне! Мне плохо! — завопила Анна.
Алисия неохотно оторвала глаза от страницы и с презрением посмотрела на
родственницу.
— Что тебе все плохо? — спокойно спросила она. — Успокойся и
перейди на нормальный тон. Визжишь, как трусливая собака. — Алисия
захлопнула книгу и откинула от себя.
— Алисия! Надо снова поехать к той женщине! Я по ошибке налила ее зелье
в еду для стражников! Я думала, это паштет, который так любит Рей, а это
оказалась начин-ка из потрохов. Стражники так быстро все съели! — она
чуть не плакала.
Алисия криво улыбнулась незадачливой Анне.
— Конечно, быстро! Ты предлагаешь им сидеть часами над своим обедом?
Рей правильно говорит, что ты слишком много времени уделяешь своим котам.
Если бы ты больше интересовалась кухней и чаще бывала там, ты бы смогла
отличить паштет от потрохов. Полная дура! Да-же такое простое дело не смогла
выполнить!
— Алисия, не кричи на меня! Мне и так плохо! — Анна деланно
закатила глаза, — я сейчас умру! — она плюхнулась на постель.
— Умру! — перекривила ее Алисия. — Умирай! Рей будет
счастлив! Бедные котики! — она злобно хихикну-ла, — не пройдет и
месяца, как в твоем замке появится но-вая хозяйка! Возможно, помоложе и
похудее тебя. Или ты думаешь, что он будет по тебе носить траур несколько
лет? — Алисия жестко смотрела на Анну, лежащую на постели.
Каждое ее слово вонзалось острым ножом в сердце несчастной женщины.
— Ты права, — Анна тяжело вдохнула, — что мне делать? Опять
ехать туда?
— Делай что хочешь, только оставь меня в покое! — Алисия протянула
руку за своей книгой.
— Ты можешь сейчас со мной к ней съездить? — умоляла ее Анна.
— Нет! Езжай сама! Дорогу знаешь! — Алисия от-крыла книгу, и ее глаза забегали по строкам.
Анна побрела из комнаты. Если Алисия что-то для себя решит, уговорить ее
невозможно. Анна была намного старше племянницы, но при этом никакого
уважения к ее годам от Алисии графиня не видела. Она переоделась в до-рожное
платье, пробралась в комнату Рея и собрала с греб-ня его волосы.
Начинало смеркаться. Обливаясь слезами, Анна кое-как добралась до дома
Памелы. По дороге к ней графи-ня вдоволь наплакалась. Она постучала в дверь.
В ответ тишина. Анна еще раз постучала. Никто не отзывался. Анна собралась с
духом и вошла в дом. К ее ужасу, старухи не было. В доме царил беспорядок.
Анна с интересов осмотре-ла комнату, затем зашла в другую. Там тоже было
пусто. Никаких вещей почти не было. Она зашла в кладовую. На полу валялся
разбитый горшок. Полки для припасов были пусты. Чем же живет старуха? Ни
вещей, ни съестного. И тут до Анны, наконец, дошло, что Памела покинула свой
дом навсегда. В одночасье рухнула последняя надежда гра-фини.
С Алисией Анна встретилась на следующий день. Первый раз она увидела
герцогиню перед завтраком. Анна беззвучно проскользнула мимо нее. Графиня
проплакала всю ночь, и поэтому ее глаза были распухшими и покрас-невшими.
Эта деталь не ускользнула ни от Рея, ни от Али-сии. Рей, как обычно,
промолчал. Его меньше всего заботи-ла причина слез Анны. Вполне возможно,
что случилось страшное несчастье с одним из многочисленного стада ко-тов.
Алисия была поглощена чтением новой книги, а вид заплаканной Анны у нее
вызывал чувство брезгливости.
Ничто не могло порадовать сегодня Анну. Ее голо-ву начали посещать мысли о
самоубийстве. Она даже не вышла к завтраку. Напрасно ее звала служанка. Анна
за-перлась в своей комнате со своим любимцем Джонни и упорно игнорировала
просьбы служанки спуститься в зал. Алисия, узнав о состоянии Анны,
отправилась к ней. На ее стук Анна ответила молчанием.
— Открывай дверь, хватит паясничать! — Алисия с силой стучала в
дверь своим большим кулаком. — Если не откроешь, придется ее выломать,
так что ты ничего не вы-играешь!
Анна, поразмыслив над словами Алисии, подошла к запертой двери и открыла
засов.
Алисия была вне себя от гнева. Ее вид напугал Ан-ну больше, чем смерть, о
которой она только что размыш-ляла.
— Что ты тут устроила? — закричала герцогиня. — Ведешь себя
как глупое капризное дитя!
Все ее последующие слова сопровождались смач-ными ругательствами и грозными
жестами.
Анна молча выслушала племянницу. Когда Алисия закончила свою тираду и
зевнула, Анна решила высказать-ся в свое оправдание.
— Я вчера была в доме Памелы. Она уехала из не-го. Я не знаю, что мне
сейчас делать. Жизнь потеряла для меня всякий смысл, Алисия, — Анна
покорно села на свою постель, готовясь со всем смирением получить в ответ
оче-редную порцию упреков и наставлений.
Алисия не отвечала. Она присела рядом, скрестила руки на груди и устремила
свой взгляд куда-то вдаль. Анна молчала. В комнате была тишина, которую
нарушало лишь порывистое дыхание Алисии.
— Осталось только одно средство, — вполголоса сказала
Алисия. — Это очень сильное средство. То, что дала тебе Памела в
сравнении с этим — детская забава. — Если ты его применишь, назад
дороги уже не будет.
Анна печально посмотрела на нее и робко спроси-ла:
— Что в нем такого?
— Нужна жизнь младенца, — сурово ответила Алисия.
— Не поняла тебя? — голос Анны дрогнул.
— Надо принести в жертву младенца, — медленно, выделяя каждое
слово, проговорила Алисия.
— Я готова на все. Если я никого не рожу, моей жизни конец, — Анна
закрыла глаза, чтобы Алисия не уви-дела, как в них прибывают слезы.
— Если это твое окончательное решение, тогда будь готова принять и его
последствия. Спрашиваю по-следний раз. Ты идешь на этот шаг?
— Да! — ответила графиня.
Примерно в полдень две всадницы в плащах с на-кинутыми капюшонами подъехали
к деревне. Одна остано-вилась в нерешительности.
— Анна! Я тебя не пойму! Мы сюда кататься прие-хали? — Алисия
сбросила капюшон и строго посмотрела на графиню.
— Извини. Просто мне на душе тяжело! — всхлип-нула Анна.
Они подъехали к первому же дому. Алисия соско-чила с лошади и подошла к
сидящему на пне старику.
— Есть ли в вашей деревне многодетная семья? — спросила она его.
— Есть, — старик немного замялся, ему было сложно разглядеть
своими полуслепыми глазами, кто пе-ред ним — мужчина или женщина. Он решил
себе сделать скидку на возраст и никак не обратился к Алисии. — Ез-
жайте вон туда! — он указал палкой на соседний домик.
Женщины подъехали к полуразвалившемуся дому. Возле его крыльца дети возились
со щенками. Алисия по-дозвала к себе детей и велела им сходить за матерью.
Из домика выбежала женщина средних лет, в бедной одежде, в сопровождении еще
нескольких детей.
Алисия про себя отметила, что она плодовита. Ее живот, выделяющийся на худой
фигурке, говорил о том, что через два-три месяца она снова станет матерью.
Анна не стала слезать с лошади.
Женщина ласково посмотрела на всадниц.
— Чем могу быть вам полезна, леди? — вежливо спросила она.
— У нас к тебе, женщина, очень не простой во-прос, — важно начала
Алисия. — Одной доброй леди Гос-подь не дает детей вот уже много лет.
Страдания ее без-мерны. А эта леди не хочет смириться с решением Господа, а
хочет дитя всем сердцем. Ее вполне устроит, если дитя будет ей и не родное,
так как огонь ее жизни угаснет без детского смеха.
Женщина внимательно слушала Алисию. Она по-няла, для чего приехали леди.
— Леди хочет усыновить чужого ребенка? — на всякий случай
переспросила она
— Ты все правильно поняла. Не бесплатно, разуме-ется, — серьезно
произнесла Алисия.
Женщина повернула голову в сторону играющих детей, потом посмотрела на свой
убогий домик. Глаза ее бегали из стороны в сторону. Она не решалась принять
от-ветственное решение. Алисия заметила, как борется в ней жажда денег и
материнский инстинкт, и решила помочь ей в этом.
— Женщина, сколько у тебя всего детей? — мягко спросила герцогиня.
— Девять, леди, — ответила женщина — На про-шлой неделе я родила
сына. — Она потерла рукой ною-щую поясницу.
Алисия уставилась на ее живот, она то думала, что женщина беременна.
— А ты бы хотела, чтобы твой ребенок жил в рос-коши и не в чем не
нуждался?
Женщина развела руками. Видимо, последний ре-бенок не входил в планы
родителей. Еще немного подумав, она подняла грустные глаза на Алисию.
— Да, я хочу этого! Я сейчас! Подождите! — жен-щина бросилась к
дому, держа обеими руками живот и. немного спустя, вернулась с кричащим
комочком, заверну-тым в грязное серое одеяло.
— Это мальчик! — нежным голосом сказала жен-щина. —
Посмотрите! Он такой хороший! — она протянула ребенка Алисии. —
Скажите той леди, пусть будет с ним добра! Может, она его даже
полюбит, — с горечью в голо-се добавила она.
— Пусть Господь поможет тебе! — Алисия протя-нула женщине деньги.
— Спасибо, леди, — женщина засунула деньги в передник. Ей очень
тяжело было сказать это слово.
Алисия передала ребенка Анне. Первый раз в жиз-ни Анна брала на руки
младенца. Она вгляделась в его ма-ленькое личико. Чувство жалости не
возникло в душе, была только злоба, что у нее не получается родить вот
такого ребенка. Графиня не привыкла задумываться о страданиях других людей,
легкие сомнения сразу были подавлены эгоистичным желанием во что бы то ни
стало заполучить расположение равнодушного супруга и тем самым упро-чить
свое положение. Она грубо замотала одеяло и запих-нула кричащего младенца в
корзину.
Аббатство
— Давно, Гилмор, ты не подковывал моего Грига, — улыбнулся Альмер,
вводя серого в яблоках скакуна в кузню, — он уже совсем поистер копыта
о палестинские камни.
— Да, хозяин, — отвечал кузнец и почесал свою куцую седую бородку,
явно маловатую для могучей жили-стой шеи, — я люблю Грига, — это
не конь, а ангел. Стоит на трех ногах смирно, пока я вожусь. Тут и человек
бы не выдержал, а он терпит!
— А как твоя Элеонора, наверно, уж совсем по-взрослела, —
поддержал беседу дальше герцог и оглянулся на скрип. Мимо раскаленного
горнила пробежала дочь куз-неца. Глаза Элеоноры были заплаканы. Она поспешно
по-приветствовала хозяина и исчезла.
— Не очень хорошо, милорд. — Даже думаю поки-нуть ваш
гостеприимный кров.
Брови Альмера поднялись кверху.
— Девочка боится герцогини Алисии, она не дает ей прохода, —
продолжал Гилмор, — все заметили это, на нее теперь и парни не обращают
внимания.
Альмер сурово молчал. Видно, его беседа с женой не принесла желаемого
результата. Эти две недели они с Реем жили в Иствике, любимом замке Альмера.
Там их ждала любящая матушка Регина, там душу согревали при-ятные
воспоминания! Значит, во время его отсутствия Али-сия снова взялась за свое.
Значит, не поняла, что ей грозит! Что вообще творилось в замке Фелис все это
время?
— Элеоноре вообще не было бы житья, — продол-жал свой рассказ
кузнец. — Да, слава богу, леди не часто ночует дома...
Альмер опять удивился.
— Да, милорд, — увидел удивление господина Гилмор. — Почти
каждый вечер она отправляется в мона-стырь. Весьма набожна ваша жена.
Мужчина наклонился к уху герцога.
— И, еще скажу вам кое-что По-секрету, милорд, — загорелое лицо
напряглось от волнения. — Там проис-ходят какие-то странные дела. Люди
говорят — по ночам идут тайные службы! И не в христианские праздники, как
велено в писание, а совсем в другие дни.
Альмер внимательно слушал кузнеца. Он не лю-бил, когда наушничают. Но Гилмор
был всегда молчалив и не слыл сплетником. Видно, туго пришлось кузнецу, раз
осмелился высказать все это герцогу.
— Хорошо, Гилмор, — наконец произнес герцог, — я разберусь.
Тебе не придется сниматься с места. За это я ручаюсь.
— Можно считать, с темнотой нам не повезло, — сказал Флинт Эдвину.
И действительно, необычно большой, красноватый диск луны величественно
освещал все вокруг. Под бледны-ми лучами ночного светила поблескивала вода в
ручье, журчащем вдоль дороги, серебрились листья на кронах столетних дубов.
Было очень тихо, лишь только ветер ше-лестел листвой на деревьях, да
приглушенный топот копыт лошадей нарушал тишину спящего леса. Нелегкое
задание получили два воина. Предстояло проследить за леди Али-сией и Анной и
выяснить, чем они занимаются за мрачны-ми стенами монастыря цистерцианцев.
Вдали уже показал-ся силуэт монастыря. Три круглые башни возвышались над
многочисленными постройками. В лунном свете были от-четливо видны кресты,
увенчивающие конусообразные крыши. Справа, в самой массивной башне,
несомненно, располагалась церковь, слева в башне — высокой и тонкой,
виднелись колокола в больших проемах. Где-то в середине был клуатр — уютный
внутренний дворик, окруженный со всех сторон галереями.
— Я был там однажды, — проговорил Эдвин, — из внутреннего
дворика мы можем попасть куда угодно, глав-ное — не ввалиться в дермиторий,
где спят монахи.
— Давай-ка дойдем пешком до стены, а коней при-вяжем в зарослях, —
отозвался Флинт.
Осторожно молодые мужчины подкрались к стене монастыря Она, конечно, была
пониже стены в их замке, но тоже внушительная. Где-то там, в темноте проема
над во-ротами, осматривают все вокруг зоркие глаза монаха, а мо-жет, и
прикорнул божий человек, пока аббат не видит. Оруженосцы прокрались вдоль
стены на ту сторону, где подходы были скрыты глубокой тенью, и осмотрелись.
Взвилась вверх веревка с крюком на конце, и раздался не-громкий лязг металла
о камень. Мужчины присели. Тиши-на. Прошло несколько минут — тишина.
— Давай, — прошептал Эдвин и подтолкнул друга вверх.
Посыпались осыпающиеся из-под сапог мелкие ка-мешки, и темная фигура исчезла
в проеме бойниц. Раздался тихий посвист. Флинт тоже вскарабкался на стену.
Дальше — проще. Черные платки на лицах и черное одеяние по-могли
раствориться в сумраке галерей. Везде тихо — вид-но, крепко спит братия.
Только где-то вдали слышен низ-кий гомон. Там читают молитву. Флинт
безмолвно прило-жил палец к губам и указал в направлении едва слышимых
голосов. Тихо, как кошки, оруженосцы двинулись к часов-не.
— Лучше пробраться по крыше, к тому окну, — тихо, как мог,
прошипел Эдвин, — оттуда все будет видно.
Флинт согласно кивнул, и через пару минут оруже-носцы припали к узкому
оконному проему. Их взору пред-стала захватывающая картина.
Зал внизу был освещен факелами, воткнутыми в пасти каменных чудовищ,
высеченных в капителях колонн, подпирающих свод храма. Их зловещие глазницы,
казалось, ожили в неровном свете пламени, а извивающие тени пля-сали по
стенам и сводам церкви. Посередине зала на полу была начертаны пентаграмма и
круг в ней. В центре круга на помосте лежала обнаженная женщина. Ноги ее
были раздвинуты и лоно бесстыдно выставлено напоказ толпе, стоявшей за
пределами пентаграммы. На животе женщины стоял сосуд с кровью, а на лицо
наброшен черный платок. В раскинутых руках женщина держала две свечи. В верх-
нем углу пентаграммы стоял трон, украшенный рогами, шкурами диких животных,
черепами и костями. На нем восседал абсолютно лысый мужчина, лет пятидесяти.
Его одеяние состояло из цепей, браслетов, амулетов и кожаных поясов,
окованных металлом. Он также сидел, широко раз-двинув ноги и выставив на
всеобщее обозрение свой дето-родный орган. Присутствующие были облачены во
все чер-ное и что-то размеренно читали на латыни. Прислушав-шись, оруженосцы
поняли, что это молитва
Отче наш
, только наоборот. Флинт показал пальцем
другу на распятие за головой главного жреца — оно тоже было подвешено кверху
ногами. В правой руке мужчина держал посох, увенчанный черепом какого-то
животного, а под левой ру-кой находилась библия, тоже в перевернутом
положении.
Вокруг центра зала, по начертанной линии, вели человека со связанными
красной веревкой руками и нога-ми, глаза его были закрыты черным платком.
Его вели за конец этой же веревки, перекинутой через плечо и обвязан-ной
вокруг шеи. Стоило ведущему чуть сильнее дернуть за конец, и человек
споткнулся бы об обмотанную вокруг ног веревку, а петля бы стянуло горло.
Группа остановилась у другого участника обряда, стоявшего подле круга.
— Куда ты идешь? — спросил он.
— Я иду на восток в поисках света, — ответил свя-занный.
— Какой пропуск ты должен принести? — после-довал следующий
вопрос.
— Совершенную любовь и совершенную веру!
— Я, страж сторожевой башни севера, не позволяю тебе войти. Кто
поручится за тебя? — опять вопрошал че-ловек.
— Я, Проводник Душ, поручусь, — воскликнул другой участник,
который держал за конец веревки.
— Тогда приблизься к сторожевой башне севера и получи от меня
поручительства смерти и благословение Земли
Теперь вопрошающий взял что-то белое, похожее на соль, и посыпал на голову
связанного, затем он достал монету, макнул ее во влагалище женщины и сунул
испы-туемому в рот. Похоже, этот ритуал подходил к концу. И человека с
петлей на шее подвели к верховному жрецу.
— О, Верховный Жрец, — воскликнул торжест-венно ведущий. —
Этот неофит прошел через четыре баш-ни сторон света и получил четыре
элемента великой мудро-сти!
С этими словами он снял с неофита веревку и по-целовал его пятикратным
поцелуем в ступни, колени, поло-вой орган, грудь и губы. Затем испытуемый
получил в руки кубок, изготовленный из черепа, и глотнул из него немного.
Кубок был передан обратно. Мужчину взяли за волосы и толкнули на колени
перед Верховным Жрецом.
— Я, клянусь животом своим и приношу душу свою в залог верности и любви
к великому братству наше-му, Верховному Жрецу Гернуннососу, леди Эндред —
кол-довской богине, леди Марриган — богине преисподней, — стал клясться
стоящий на коленях, — и отселе буду я ис-полнять законы братства и
именоваться — брат Кадоган, слуга дьявола и Верховного Жреца.
При этих словах из темноты за троном справа и слева возникли две женщины.
Нельзя было сказать, что они были обнажены, так как их тела были частично
прикрыты обрывками шкур, поясами и серебряными украшениями. При этом их
груди, и вообще вся передняя часть тела не была ничем прикрыта.
Неофит затих и склонил голову к полу. Флинт дер-нул друга за плечо и указал
на одну из фигур между ко-лонн. Эдвин чуть не покатился по покатой крыше —
отки-нувшийся черный капюшон обнажил лицо леди Алисии. Даже отсюда было
видно, что глаза ее пылали дьявольским огнем, а обычно бледные щеки залил
румянец.
Из толпы вышли еще два служителя и вынесли поднос с почерневшим хлебом и
сосуд с маслом. Гернуннос макнул пальцы в масло и помазал левую грудь
Кадогана, затем правую и половой орган.
— О Великий покровитель наш Вельзевул, прими этого неофита Кадогана, и
клятву его, и душу его, — раз-дался резкий скрипучий голос.
С этими словами Жрец отломил кусок заплесневе-лого хлеба и, макнув его во
влагалище женщины, а затем в чашу с кровью у нее на животе, дал откусить
стоящему на коленях. Тем же путем пошли и еще куски, отломленные
Гернунносом, но вкушали от них уже все присутствующие. Затем жрец вырвал с
головы неофита прядь волос, и достал большой кривой кинжал из-за пояса.
Стоящий на коленях затрясся от страха; струи пота потекли у него по спине.
Кинжал взвился кверху, но плавно опустился к шее жертвы. Из-под холодной
стали вытекли несколько капель крови. Все в зале вздохнули и запричитали
хором:
— Глория патри! Глория патри! Глория патри!
Под мерный рокот этого хора жрец поместил в не-большой сосуд волосы и кровь
неофита. Жрица справа приняла в руки сосуд, и он исчез где-то за троном.
— Так присоединись же и ты, брат наш теперь, к братьям своим! —
воскликнул он и толкнул Кадогана в толпу.
Вновь нареченный Кадоган присоединился к стоя-щим подле магического круга
братьям. Стоящие впереди взялись за руки и, образовав таким образом хоровод,
стали ходить по кругу, приговаривая:
— Адорамус тэ! Адорамус тэ! Адорамус тэ!
После нескольких минут такого хоровода жрец встал с трона и вскинул руки к
небу.
— Братья мои! — начал он, — Наша сестра Унита не в силах
стать плодородной, но так страстно желает это-го. Восхвалим всемогущего
господина нашего Вельзевула, и с именем его окропим чресла ее нектаром
наслажденья, нам дарованным!
С этими словами жрец подошел к лежащей жен-щине и сорвал с ее лица повязку.
Эдвин и Флинт с трудом удержались от вскрика — они увидели леди Анну. Она
ле-жала неподвижно на возвышении, и было видно, что жен-щина находится в
бессознательном состоянии. Ее глаза не-подвижно смотрели в потолок, тело
дрожало, и было по-крыто бисеринками пота. Раздались ритмичные удары буб-на.
Братья скинули с себя черные сутаны, оказалось, что под ними нет никакой
одежды. Под звуки бубна они про-должали свою бешеную пляску вокруг
пентаграммы. Один из братьев вышел из толпы и, взобравшись на возвышение,
устроился между ног графини. Подчиняясь охватившему всех ритму, он тоже
делал ритмичные движения. Оруже-носца хорошо видели, как играют у него мышцы
на спине и шее. Наконец он застыл в наслаждении, но был быстро сброшен с
женщины следующим участником обряда.
У Эдвина и Флинта совсем затекли ноги, пока они наблюдали за происходящим
внизу. Наблюдатели подумы-вали уже о том, чтобы вернуться в замок, но
продолжали наблюдение до конца ритуала, как приказал герцог Альмер. Их
терпение было вознаграждено. Похоже, все присутст-вующие побывали между ног
графини Анны, и жрец вновь вскинул обе руки к небу.
— О, Вельзевул! Да прибудет эта дама плодороди-ем, и сбудется желание
ее, да разродится она приплодом! Прими жертву нашу, чтобы возрадовалось
сердце твое, и нектар сладостный упал в чресла твои!
Под аккомпанемент этих слов перед предводителем ритуала появилась леди
Алисия. Она развернула белый сверток, и все увидели плачущего младенца.
Ребенок, каза-лось, чувствовал предстоящую смерть и дико визжал, махая
ручками и ножками. Маленькими пальчиками он хватал воздух над собой, как бы
силясь взобраться по нему вверх, подальше от этого проклятого места. Алисия
поднесла дитя к небольшому оловянному столику на витых ножках подле трона и
уложила его на холодный металл столешницы. Жрец медленно достал кривой
кинжал из-за пояса и поднял его к небу.
В следующее мгновение дружный возглас сорвался с губ всех присутствующих, и
их взгляды обратились вверх. Это ударом сапога Эдвин выбил остатки преграды,
разделявшей воинов от участников черной мессы.
— Зови помощь, я открою ворота изнутри, — ки-нул он через плечо и
прыгнул вниз. Мужчина в ловком прыжке схватился обеими руками за железную
переклади-ну, соединявшую каменные капители, и качнул свое трени-рованное
тело в сторону возвышения, где продолжала ле-жать обнаженная Анна. Графиня
вздрогнула. Ее и Эдвина взгляды скрестились, и женщина в ужасе отползла в
сторо-ну. В следующее мгновение тяжелые сапоги оруженосца с грохотом
приземлились на дубовые доски, где только что дрожащее тело принимало нектар
любви. Не успели при-сутствующие сообразить, что произошло, как Эдвин уже
держал младенца в левой руке. От удара его сапога Верхов-ный жрец с грохотом
опрокинулся вместе с троном и не-уклюже раскинулся на полу. Правой рукой
воин уже дос-тавал короткий меч, который всегда предусмотрительн
...Закладка в соц.сетях
