Жанр: Любовные романы
Железные лилии
...украшенными тиснением и драгоценными камнями, из-под которых
выглядывали шелковые котты, расшитые зо-лотыми нитями. Цель, которую
преследовала леди Регина, была вполне ясна — они должны были произвести впечат-
ление на своих возлюбленных
Когда они спустились в зал, за столом сидели уже все воины, ожидая своих
командиров. За такое короткое время молодые женщины сумели организовать
уборку зала и великолепный ужин. Завтра предстояло оплакать и похо-ронить
погибших, а сегодня был праздник. И все весели-лись, смеялись, радовались.
Челядь и рыцари замка Роче-стер ликовали, что у них появится новый, могучий
хозяин, имеющий сильную дружину. Это было ясно, взглянув, как смотрят друг
на друга их госпожа и граф Рей.
Герцог и граф расположились на возвышении под роскошным шелковым, с золотой
бахромой, балдахином около своих возлюбленных. Ирис вспоминала, как три года
назад она, испуганная, с бьющимся сердцем, сидела возле синеглазого рыцаря и
мечтала, чтобы он поскорее ушел из ее жизни. А сейчас он самый дорогой для
нее человек, ко-торый защитил ее от страшной судьбы наложницы у гру-бого
северного воина. Патрику, ее очаровательному ма-лышу, грозила участь в
лучшем случае стать дружинником у свирепого ярла.
Стол ломился от различных яств, которые благо-дарные сестры приказали подать
на праздничный ужин. И чего тут только не было: колбасы, начиненные мясом
кап-луна, рагу из оленьего мяса, бараньи ноги, приправленные шафраном,
кабанье мясо с изюмом и сливами, ароматные куры с перцовой подливкой, соус
из тушеной моркови, хлеб из белой крупитчатой муки, кроме того, здесь были
пирожные в виде цветков и животных, пироги с мясом, ка-пустой, маринованными
вишнями. Пирующие наслажда-лись вкусной едой, потягивали сладкое французское
вино из прекрасных серебряных кубков и из рогов, украшенных золотыми
кольцами. Золотистый эль также был не оставлен без внимания. Веселье
переливалось через край, радость оттого, что страшные викинги разбиты, была
безмерной. И все, в том числе и молодые хозяйки, с безграничным обо-жанием
смотрели на воинственных братьев.
За столом Ирис пила из одного золотого кубка с Альмером. Прикоснувшись
губами к кубку и глядя на нее пылким взглядом, он тихо прошептал:
— Я люблю тебя, моя белоснежная лилия! Если и ты любишь меня, все
остальное неважно! — мужчина опус-тил руку ей на колени, обтянутые
шелком, и стал поглажи-вать их.
— Ирис, мы уже приняли участие в празднике, предоставим им возможность
отметить свою победу без строгих глаз сеньоров. Я так соскучился по тебе!
Уйдем к тебе в комнату! — Альмер предложил ей руку, и она по-корно
поднялась. На лице у красавицы вспыхнул восхити-тельный стыдливый румянец.
Видя, что они уходят, Рей также протянул руку Изольде, и влюбленные покинули
пи-рующих. После их ухода праздник разошелся еще больше.
Когда они стали подниматься по лестнице, Альмер подхватил свою возлюбленную,
о которой он грезил три долгих года, и с легкостью понес, осыпая жадными поце-
луями. В объятиях рыцаря чувствовалось едва сдерживае-мое, сильное
вожделение. Его могучее мускулистое тело, прижавшееся к мягкой груди
женщины, и у нее вызывало жгучее желание, которое медленно накатывалось из
глубин ее наполненного негой существа, обжигая бедра и лоно.
Он внес ее в спальню и поставил на застеленный ковром каменный пол. В
комнате было тепло и уютно; рас-торопная Меган приказала зажечь камин, что
было очень кстати — похоже, начиналась гроза. В окне блеснул и по-гас
далекий отблеск на затянутом мрачными тучами небо-своде. Внезапно молния
прочертила яркий зигзаг в темном небе. Тут же раздался удар грома. Она
зажмурилась от яр-кой вспышки, сверкнувшей в окне, и испуганно прижалась к
Альмеру. Пошел сильный дождь, молнии прорезали все чаще и чаще мрачное небо,
ветер крепчал — гроза стала усиливаться.
— Пусть тебя не волнует эта гроза! — шептал он, согревая ее лицо
теплым дыханием и осыпая поцелуями заслоненные веками глаза, полуоткрытые
губы, нежные уши, — она смоет все обиды и недосказанности, что легли
между нами!
Ловкими движениями он вытащил шпильки из во-лос и разложил по плечам
роскошные волнистые пряди. Шершавая ладонь, запутавшаяся в шелковистых
локонах, сжалась, причинив ей боль. Альмер запрокинул ее голову, обнажив
нежную шею с бьющейся тоненькой жилкой, и впился долгим яростным поцелуем,
распаляя в ней страсть такой силы, что она со стыдом ощутила, как внизу,
между ног, вдруг стало влажно. Отпустив из своих объятий, спустил парчовую
котту с ее плеч, расшнуровал ее, снял камизу из драгоценного китайского
шелкаа, стащил расщи-тые золотыми нитями шоссы с совершенных ног, и его
взгляд загорелся от восхищения, остановившись на безу-пречном молодом теле.
В глубине темно-синих глаз она почувствовала страстное, дикое вожделение
распаленного самца.
— О, как ты прекрасна! И грудь стала намного пышнее! — Альмер
склонился к ее грудям и тяжелыми ладонями приподнял их вверх.
Он подхватил ее и уложил на кровать. Желтый свет горящих поленьев отбрасывал
золотые отблески на роскошные волосы, ее прекрасные глаза светились как дра-
гоценные сапфиры. Он склонился над ней и спрятал лицо в ложбинке между
грудями, наслаждаясь полузабытым запа-хом ее тела, затем облизал языком
верхушку упругого холмика и с жадностью завладел затвердевшим соском, нежно
посасывая его.
Сердце Ирис бешено колотилось, исходящая от него энергия заряжала ее
неистовой жаждой ощутить по-скорее его естество внутри возбужденного лона.
Так долго она была без него, без его любви и жарких объятий! Вспо-миная
несколько коротких месяцев безграничного счастья, Ирис мечтала вновь ощутить
его поцелуи. Но Альмер не торопился, он целых три года предвкушал эту ночь
со сво-ей возлюбленной и хотел, чтобы время двигалось помед-леннее. Кровать
тяжело прогнулась, когда он, раздевшись, улегся рядом. Он прижал ее к себе,
и Ирис почувствовала, как сильно бьется его сердце. Она стала гладить его
грудь, мускулистые плечи, крепкие руки, восхищаясь их силой и мощью. Ее рука
застенчиво опустилась на жесткий, упру-гий живот и стала осторожно ласкать
его возбужденное естество.
— Ты слишком спешишь, дорогая! — со стоном сказал герцог, — я
могу не сдержаться!
Он снова покрыл жгучими поцелуями ее щеки, сжав ее лицо своими широкими
ладонями. Он целовал лоб, виски, рот так, что ей казалось, что у нее
остановится серд-це. Его жаркие страстные губы прижались к ее пухлому рту, а
затем он покрыл пылкими поцелуями ее изящное лицо, изо всех сил сдерживая
свое чувственное вожделе-ние. Его язык нежно облизал чувствительный контур
ее маленького рта. Восхищенная этой нежностью, она, приот-крыв губы,
соблазнительно прикоснулась своим розовым язычком к кончику его шершавого
языка. И сразу его жар-кий язык вторгся в гостеприимную глубину ее рта. Он
лас-кал им нежную поверхность неба, переплелся с ее языком, вызывая
непереносимо сладострастные ощущения, и, нако-нец, он так глубоко просунул
его, что она стала задыхаться. Затем он прижался губами к ее мягкому животу
и, проводя огненные полосы своим языком, продвигался вверх, пока не добрался
до восхитительно полной груди. Он стал бе-режно мять ее шероховатой рукой, а
затем, опустив руки вниз, обхватил ими бедра и сжал их. Рот его завладел спе-
лыми сосками, и Альмер с возрастающей страстью обвел языком окружность
упругого соска. Такие глубокие поце-луи вызвали бурю в ее теле, страсть
разгоралась все силь-нее, и молодая женщина хотела большего. Блаженство рас-
плескалось по всему телу, сердце вырывалось из груди, низ живота просто
горел от непереносимого желания. А он ис-ступленно целовал ее
истосковавшееся по любви тело — не осталось ни одного сладкого местечка, не
получившего свою долю внимания. Почувствовав его дыхание на внут-ренней
стороне бедер, молодая женщина не смогла сдер-жать чувственного стона.
Альмер стал целовать ее в самом сокровенном месте, но ей уже не было стыдно,
Ирис лишь вцепилась ему в волосы, не зная, чего же она хочет — что-бы он
прекратил такие смелые поцелуи или же продолжал это восхитительную ласку. Он
снова стал целовать ее грудь, ее пышная мягкая плоть распаляла его до
безумных страстных поцелуев — укусов. Руки уже ласкали шелко-вистые светлый
треугольник, в котором жарко полыхал так умело разожженный искусными ласками
огонь. Она свои-ми нежными пальчиками обхватила его твердый стержень и
бесстыдно стала гладить и сжимать его, прося об освобож-дении от этой
сладкой муки. Альмер привстал над ней и мощным толчком вошел в ее жаркую и
влажную плоть, резкая боль пронзила Ирис, и она застонала.
— Что с тобой? — испугался Альмер, прекратив свое вторжение.
— Ничего, просто отвыкла за три года от твоего твердого
друга
! —
она почувствовала, как облегченно он вздохнул. Ирис не сомневалась, что
Альмер и Рей не вели жизнь монахов, но им с Изольдой они вряд ли простили бы
измену. По его нежным поцелуям и осторожному продви-жению по ее лону, она
поняла, что он все время хотел за-дать вопрос — изменяла ли она их любви, и
не решался прямо спросить ее об этом. Получив ответ на свой немой вопрос,
Альмер был на седьмом небе от счастья.
Боль была кратковременной, и Ирис стала сжимать его мускулистые ягодицы,
прося ускорить ритм любовных толчков. Он понял и отпустил свои желания на
волю. Муж-чина больше не сдерживался и вонзался в изящное теплое тело с
жаркой страстью, упиваясь его мягкой женственно-стью и нежным ароматом.
Она ощутила, что он достиг самой глубокой точки ее женской сущности, подарив
невообразимое удовлетво-рение. Уже не сдерживаясь, она вскрикнула. Приподняв-
шись и выгнувшись, чтобы поглубже принять его, она чув-ственно стонала, с
наслаждением встречая каждый ярост-ный толчок. Неотрывно глядя в ее глаза,
он забросил стройные ноги себе на плечи и с новой силой вторгся в нее. Не
сумев сдержаться, она закричала от непередаваемого наслаждения, трепеща в
экстазе. Он, разгоряченный и потный, сжав своими большими загорелыми руками
мяг-кую белоснежную грудь, вонзился до упора в сладкое лоно, и
сладострастный смерч также пронесся по его напряжен-ному телу. Содрогаясь
всем телом и выплеснув в ее влаж-ную глубину жаркую струю семени, Альмер
рухнул на нее и хрипло застонал, испытывая невероятное блаженство и
благодарность. Восторг обоих был настолько сильным, что они даже не могли
вымолвить ни слова, лишь лежали, крепко обняв друг друга. Казалось, они
слились в единое, бесконечно счастливое существо.
Между тем гроза стала стихать, дождь почти про-шел, а затем снова начал
мягко и однообразно стучать по крыше, убаюкивая и успокаивая. Огонь в камине
начал за-тухать. Альмер вскочил и, как был обнаженный, подошел к камину и
подбросил поленьев в ненасытное жерло. Ирис с удовольствием любовалась своим
рыцарем. Ей никогда больше не встретить такого великолепного мужчину — сила,
воля, мощная энергия просто переполняли ее возлюб-ленного.
Альмер вернулся в постель и обнял молодую жен-щину. Они лежали и слушали
мягкий, успокаивающий ше-лест дождевых капель. Умиротворение охватило душу
мужчины. Он зарылся в густые, пахнущие жасмином воло-сы и наслаждался покоем
и негой. Потом он сказал:
— Я всегда знал, что я тебя отыщу! Я мечтал о те-бе, любил тебя! А ты
скучала обо мне? Ведь если вы бежа-ли от нас, значит, гордость для тебя была
важнее любви? Может, другой мужчина разжег в твоей душе пламя стра-сти?
Она покрыла его нахмуренные брови легкими по-целуями.
— Альмер, о чем ты! Разве я могла забыть свою любовь? Я измучилась от
тоски и беспокойства за тебя! Только твой сын отвлекал меня от грустных
мыслей, да и работы было много. Ведь имение было совсем разорено. У нас с
сестрой все время было занято борьбой за спасение поместья!
— И что, это надо было тебе? Разве в моем замке ты в чем-то нуждалась?
Ты могла повредить нашему сыну, когда лежала в этих коврах! Это была весьма
дурацкая за-тея, но почему-то бог вам помогал. Не знаю, чем вы ему так
угодили!
— Но нам не хватало вашего уважения! Для того чтобы его добиться, надо
было изменить свое положение. И, конечно, ты прав, нам очень повезло!
— Что, разве так плохо зависеть от любимого муж-чины, быть нежной и
женственной, растить его детей, и взамен получать его безграничную любовь и
обожание?
— Альмер, ну как ты не поймешь, что для меня не-возможно быть твоей
наложницей и содержанкой! Мы с Изольдой доказали, что можем не хуже мужчин
управлять поместьем и зарабатывать деньги!
— Если бы мы опоздали на пару часов, что было бы с вами и вашим замком?
— Но это, потому что вы, мужчины, очень жесто-ки и загребущи!
— Тем не менее, как бы ты не характеризовала мужчин, они задают правила
в жизни и вы, слабые сущест-ва, будете вынуждены подчиниться
— Я согласна подчиняться тебе, если я не буду при этом унижена. Ты же
знаешь, я не Изольда, меня не прель-щает быть командиром. Но и роль
наложницы мне не под-ходит! — Ирис разволновалась и стала вырываться из
таких теплых и надежных мужских объятий.
Но он не отпустил и снова стал целовать ее, слизы-вая появившиеся на глазах
соленые слезинки.
— Ну-ну, все, не надо! Я не хотел приглашать тебя в наложницы, через
две недели мы поженимся. Я недавно развелся с Алисией, и ведь из-за тебя!
— Из-за меня? — с восторженным возгласом она бросилась целовать
его. — А как же твое обещание отцу Алисии?
— Знаешь, произошли такие события, которые ни-велировали мои обещания
старому Норфолку. Я несу от-ветственность, как уважающий себя сюзерен, перед
своими вассалами, слугами и всем населением моего герцогства за их судьбу и
их достойную жизнь, и не должен оставлять наследником герцогского титула
ребенка от женщины с больной психикой, какие бы права не имел ее род. В конеч-
ном счете, только эта ответственность перед людьми будет самым главным
аргументом, а не амбиции древнего, но выродившегося рода герцогов Норфолка.
Я думаю, наш Патрик будет отличным герцогом, особенно если его за-брать из-
под твоей юбки года через четыре. Ну, хватит о серьезных вещах! Я три года
не был с тобой и хочу навер-стать потерянное зря время! Тем более что
Патрику нужны братья и сестры! — повернув ее, Альмер со стоном удо-
вольствия вошел в нее сзади до конца и яростными толчка-ми снова начал
разжигать в ее теле огонь жгучего наслаж-дения. Он опять не дал молодой
женщине уснуть до самого восхода.
Верность
Изольда была озадачена как никогда в жизни. Как хозяйка замка и графиня, она
была ответственной за жизнь и судьбу обитателей замка и поместья, и многое
ей удавалось сде-лать наилучшим образом. У всех ее подчиненных жизнь
наладилась, появился хороший достаток, нормальная еда, уверенность в
завтрашнем дне. И все это благодаря их с Ирис уму и трудолюбию! Эти успехи
наполнили ее уверенностью в себе, в своем уме и таланте. Чувство гордости за
себя, ощущения своей силы и удовольствие от власти над другими людьми, а
также любовь к своему ребенку заменяла молодой женщине такую естественную в
ее возрасте жажду любить и быть любимой.
Но Рей разбудил в ней потребность в плотских удовольствиях. Особенно трудно
было перед сном, когда она лежала в своей одинокой постели и вспоминала его
жаркие ласки. Тело помнило о неземном блаженстве, кото-рое дарил ей
любовник, и напоминало о своих потребно-стях. И конечно, она даже и себе не
признавалась в том, что основная причина отказа всем женихам была любовь к
ее первому мужчине, отцу ее ребенка. Лишь гордость из-за своих успехов
помогала ей подавить ей эту жажду мужской любви, усмирить нужды
неудовлетворенного тела. А когда Ирис, ощущавшая те же потребности, начинала
хандрить, она, не признаваясь в том, что испытывает те же желания, объясняла
сестре преимущества их независимого положе-ния, свободы делать что хочешь,
жить согласно своей воле. Но когда ее сюзерен, герцог Норис, приказал
выбрать из предоставленного им списка женихов, Изольда оказалась в сложном
положении. А нападение на замок вообще выбило ее из колеи — оказалось, что
очень трудно управлять обо-роной замка, не имея военных знаний и подготовки.
Она вообще восприняла это сватовство как месть мужского ми-ра за ее
самонадеянность и гордыню. Тогда она поклялась, что выберет подходящего
мужа, если удастся спасти замок и их с Ирис от притязаний варваров-женихов.
Необычай-ное появление Рея она восприняла как ответ высших сил на ее клятву
и безоговорочно решила принять его предло-жение выйти за него замуж, когда
узнала, что он свободен. Подчиняться мужчинам не очень-то хотелось, а Рей,
ко-нечно, оставил бы ей возможность управлять хозяйством замка, как и
прежде. Приняв решение выйти замуж за Рея, она сняла жесткий контроль со
своих желаний и страстей, которые кипели в ее испанской крови, и сейчас она
жажда-ла его поцелуев и объятий. Когда он протянул ей руку и предложил
покинуть пирующих, молодая женщина сразу же согласилась, предвкушая
наслаждение, которое вскоре она испытает. Рей темной тенью шел рядом по
длинному коридору, и Изольда ощущала, как от него исходит тепло, как он
усмиряет в себе вожделение, чтобы не превратиться в дикаря и не накинуться
на нее. Обернувшись и заглянув ему в глаза, она задрожала — в них читалось
дикое, изо всех сил обуздываемое желание голодного самца. Она ощу-тила, как
неистово затрепетало сердце, и тело охватила сладкая нега. Вдруг он
остановился и прохрипел:
— Подожди, не спеши! — и, обхватив ее лицо же-сткими ладонями,
стал покрывать его неистовыми поце-луями. — Я так мечтал об этой
встрече! Так долго пред-ставлял себе, как это произойдет!
Страстно целуя и прижимая к себе, он затолкал ее в маленький альков,
устроенный неизвестно с какой целью в коридоре, и притиснул спиной к стене.
Его мускулистые бедра прижались к ней, она ощутила прикосновение его
возбужденного естества, обжегшее ее жаром властного мужского желания.
Изольда не только не оттолкнула его, но сама обняла за могучую шею — молодая
женщина была возбуждена до последнего предела. Измученное долгим
воздержанием тело требовало мужской любви, и ей было совершенно безразлично,
что коридор — неподходящее для любви место, и их могут увидеть, и как она
будет вы-глядеть в его глазах. Главное было унять этот непереноси-мый жар,
погасить жгучее желание, сжигающее ее, унять дрожь в теле. И когда он
дрожащими от нетерпения руками распустил ее одежду, освободив грудь, Изольда
ощутила боль и покалывание в сосках — они жаждали его поцелуев. Почувствовав
кожей холодок на обнаженных грудях, она наклонила голову Рея к пополневшей
груди и распутно прижала его губы к своему жадному в своем ожидании со-ску.
Она охнула, когда ощутила его влажный теплый рот на жаждущем соске, и
тягучая истома окутала низ ее живота. Изольда и сама не поняла, как ее руки
оказались на его вздыбленной плоти, и она лихорадочно стала развязывать
шнурок на его бриджах, освобождая ее. Ее желание на-столько возросло, что
она стала ласкать освобожденный горячий стержень, наслаждаясь его атласной
бархатисто-стью. Восхищенный ее действиями Рей, прижав ее к стене, ласкал
губами и языком ее соски. Распалившись, втягивал их в свой жаркий рот,
покусывая и всасывая, а рука его тем временем проникла во влажную от желания
плоть. Его тя-желое могучее тело придавило ее, хрупкую и нежную, к холодной
стене, но она не ощущала ни холода, ни неровно-стей каменной стены
Подхватив ее под ягодицы, Рей задрал ее юбки, хо-лодный воздух покрыл ее
ноги гусиной кожей. Как раз тогда, когда его горячий стержень искал входа в
жаждущее его, распаленное лоно, послышался сильный удар молнии. И под
громкий раскат грома Рей ворвался в ее влажную глубину. Неописуемый восторг
охватил Изольду, когда он резкими толчками стал проникать все глубже и
глубже. Обхватив бедра мужчины ногами и обхватив его за мощ-ную шею, она
сладострастно вскрикивала в ответ на каж-дый могучий толчок, напрягаясь и
двигая бедрами в том же направлении. Блаженство нарастало, они оба учащенно
дышали, а Изольда, не в силах выдержать жар страсти, впилась ногтями в
могучие плечи рыцаря, покрытые бисе-ринками пота. Вот еще один мощный
толчок, и сладкая истома сменилась долгожданным райским наслаждением. Рей
успел поймать жарким ртом сладострастный крик, вы-рвавшийся из груди молодой
женщины. После нее и он взо-рвался в ее лоне могучим потоком горячего
чувственного наслаждения, судорожно сжимая ее хрупкое тело.
Отдышавшись, он вышел из нее и благодарно по-целовал.
— Извини, что не сдержался! Надо было хотя бы к кровати
добраться! — Рей поставил ее на ноги и одернул ее одежду.
— Не извиняйся, я получила то, чего у меня не бы-ло почти три
года! — она все еще переживала полученное блаженство.
— Ты не изменяла мне? — с потаенной надеждой спросил Рей. —
Можешь не отвечать, если не хочешь. Но лучше не скрывай правду.
— А что мне ее скрывать? Правда в том, что ты, отец моего сына — мой
единственный мужчина. Если было бы иначе, я бы тебе сказала. Лучше все
сказать сразу, чтобы потом ничего не омрачало наших отношений. Но знаешь,
Рей, я и тогда, в Иствике, когда говорила тебе о своей люб-ви, не смогла
вытерпеть положения любовницы. Я, графиня Рочестер, не представляю себя в
этой роли и никогда не унижусь до незаконной связи. Вы, мужчины, не можете
укрощать свои желания ради клятв верности.
— Но что значат эти случайные женщины, если ты не отпускала меня ни
днем, ни ночью? Не было ни дня, чтобы я не мечтал о встрече с тобой? Ты моя
любовь, моя путеводная звезда! Может, мое чувство к тебе, а также на-дежда
увидеть своего ребенка и спасли мне жизнь, отвели удар ятагана! — Рей
напряженно наблюдал за выражением лица Изольды.
— Ладно, мой дорогой! Не выворачивайся, хитрец! Там меня не было рядом
с тобой. Но сейчас, если тебе нуж-на любовь, не ищи на стороне, постарайся
отыскать ее в собственной кровати. Я больше не смогу простить.
— Изольда, когда мы обвенчаемся, я сдержу свои брачные клятвы. Но
пойдем в спальню! Мне совершенно не хватило одного раза, я надеюсь на
продолжение. — И он, положив ее руку на свою неусмиренную твердую
плоть, подхватил ее под колени и с радостным смехом понес взвизгнувшую
возлюбленную в спальню.
— Как хорошо у тебя здесь! — у Рея было чудес-ное настроение.
Комната Изольды была небольшой и уют-ной. Прекрасный новый ковер был
украшением спальни, отделанный мрамором камин с горящими дубовыми по-
леньями, роскошные шкафы и стол с креслами из дуба, кровать с красивым
пологом из византийской парчи — у графини был безупречный вкус.
Рыцарь положил молодую женщину на кровать и подошел к столу выпить немного
фруктового напитка — рот совершенно пересох. Гроза начала стихать, дождь ус-
покаивающе стучал по крыше, и где-то далеко молнии ог-ненными вспышками
озаряли бархатную темноту ночи, на миг освещая темную комнату. Огонь в
камине затухал, лишь тлели угли, иногда вспыхивая красными искорками. Рей
подбросил дров в камин и подождал, когда пламя раз-горится. В комнате
посветлело.
— Послушайте, милорд граф! Вы любите, когда женщины раздеваются? —
игриво спросила Изольда, обло-котившись на руку.
— Конечно, что за вопрос! Я жду, когда ты разде-нешься для меня!
— Но, мой прекрасный сеньор, я ведь тоже хочу полюбоваться на мужское
тело! Я разденусь и очень мед-ленно, если ты первый начнешь! — в голосе
у молодой женщины чувствовалось желание.
— Хорошо, но смотри, попробуй только не сдер-жать свое слово! —
граф начал отстегивать свой широкий ремень, не отводя страстного взгляда от
озорных черных глаз. Изольда никогда прежде не смотрела, как раздевался ее
любовник. Он стащил с себя широкий сюрко, затем и котту с нижней рубашкой,
оставшись в коротких бриджах и шоссах. У Рея была широкая загорелая грудь с
хорошо раз-витой мускулатурой, видно было, что он несколько раз был довольно
серьезно ранен. Некоторых, по-видимому, новых шрамов Изольда не помнила, они
резко выделялись белыми полосками на загорелой до черноты коже. Даже густая
поросль на груди, сужавшаяся в узкую полоску, уходив-шую за пояс бриджей,
была выгоревшей до белизны — ры-царь часто находился раздетым на солнце.
Раздеваясь, он не сводил смеющегося взгляда с рассматривающей его любовницы.
Изольда ощущала, что у нее перехватило дыхание от предвкушения нового наслаж-
дения. Она была охвачена жгучей страстью, даже груди ее снова заныли от
сладкой истомы. Самоуве
...Закладка в соц.сетях
