Жанр: Любовные романы
В путь за любовью
...устим этого, Клэй. Будем присматривать за ней
повнимательнее. А сейчас она очень напугана.
Когда они дошли до фургона, Ребекка лежала на своей меховой накидке и уже
спала — или притворялась спящей. Во всяком случае, она ничего не сказала.
Клэй расстелил свою постель, рядом, в нескольких футах от нее, а Гарт — с
другой стороны. После этого они заснули.
Глава 17
Тяжелые, низкие облака только усилили мрачное настроение, в котором поезд
покидал форт Ларами. Все только и думали что об опасности индейского
нападения. Под защитой солдат армии Соединенных Штатов в форте Ларами и
небольшого гарнизона форта Каспер, выше по тропе, люди чувствовали себя в
безопасности. Теперь они оказались предоставленными самим себе, и все это
осознавали.
Ребекка чувствовала себя заклейменной. Женщины шушукались, когда ее фургон
проезжал мимо. Некоторое бросали на нее полные сочувствия взгляды, но
большинство смотрели с ненавистью, как будто это она виновата в том, что
поезд в опасности.
По счастью, фургон вел Клэй. Майк Скотт освободил его от рейдов и дежурств и
велел не спускать глаз с Ребекки. Прошлой ночью Ребекка просыпалась каждые
десять — пятнадцать минут — она боялась, что если уснет крепко, то, открыв
глаза, обнаружит подле себя Орлиного Когтя. Теперь она забралась в фургон,
чтобы спрятаться от чужих взглядов, и свернулась калачиком на меховой
полости в надежде, что покачивание убаюкает ее. Она ошиблась: фургон трясло
так сильно, что о сне не могло быть и речи.
Они уже приближались к Скалистым горам. Тут росла одна полынь, а стоячая
вода в водоемах отдавала гнилью, и ее приходилось долго кипятить.
Единственной хорошей новостью было то, что Ястреб и другие верховые не
наблюдали следов индейцев. Ребекка могла лишь надеяться, что Орлиный Коготь
смирился с отказом Клэя.
Еще несколько дней ничем не отличались один от другого. Одну ночь они
провели в форте Каспер, под защитой местного гарнизона, потом пересекли мост
через Платт. Третьего июля, спустя четыре дня после отъезда из форта Ларами,
преодолев пятьдесят миль, они прибыли к Индепенденс-рок. Скотт сказал, что
до послезавтра они останутся здесь, чтобы отметить праздник. Лагерь разбили
у реки, где кедры и ели распространяли восхитительный аромат хвои. Впервые
после отъезда из укрепленного форта Ребекка покинула кольцо повозок и вместе
с другими полезла на скалу, чтобы вырезать там свои инициалы, — то же
делали сотни путников, проходивших этим путем до них. Том и Этта опередили
их.
Влюбленный юноша обвел сердечком свои и Эттины инициалы.
Хотя опасность нападения индейцев таяла с каждым днем, Клэй и Гарт не
оставляли Ребекку одну.
Она с восторгом смотрела сверху на воды реки Суитуотер. Вдали возвышались
горы, которые им предстояло перейти. Спокойная красота наполняла пейзаж, и
Ребекка наконец-то расслабилась, позволив себе насладиться ею сполна.
Если кто-то до сих пор и относился к ней с неприязнью, то не показывал
этого. Дичи в этих местах было много, на вертелах жарились кроличьи тушки и
куски оленины. Женщины напекли пирогов и наготовили всякой вкусной снеди.
В лагере царила атмосфера праздника. Мужчины и женщины соревновались в
ловкости, быстроте, сноровка. Клэй очень метко набрасывал кольца на бутылки,
и Ребекка от души аплодировала ему. Потом они с Клэем оказались в паре на
соревнованиях по бегу в мешках. Участвовали еще Гарт и Джорджи Гарсон — они
стояли со стороны Клэя, и Этта с Томом — со стороны Ребекки. Клэй поставил в
мешок правую ногу, а Ребекка — левую. Крепко обнявшись за талию и
придерживая мешок свободной рукой, пары ковыляли и прыгали к финишу под смех
и подбадривающие крики остальных. Клэй и Ребекка шли впереди. Клэй и Гарт,
естественно, подкалывали друг дружку. Когда до финиша оставалось несколько
ярдов, Гарт и Джорджи споткнулись и налетели на Ребекку с Клэем. Все четверо
растянулись на земле, а Этта и Том вышли из игры абсолютными победителями.
— Бекки, ты же заметила, что мой братишка упал нарочно? — весело
спросил Клэй. — Терпеть не может, когда я побеждаю, а побеждаю я почти
всегда.
— Не слушай его, Бекки! — ответил Гарт. — Он еще ни разу не
обошел меня состязаниях по стрельбе.
— А ты ни разу не обставил в стрельбе Кольта, — заметил Клэй.
— А кто такой Кольт? — спросила Ребекка, отряхивая платье.
— Наш младший брат. — Гарт рассмеялся. — Он комару в глаз попадет, если понадобится.
— Ну, сомневаюсь, что это ему и правда потребуется, — ответила
Бекки. — Ладно, с меня на сегодня хватит соревнований. Вы продолжайте,
если хотите, а я отдохну. — Она села и прислонилась спиной к дереву.
— И я. — Клэй опустился рядом с ней.
— А я — нет. Этот проныра Фаллон затеял игру в наперсток. Берет десять
центов за попытку. До встречи!
— А что за игра в наперсток?
— Ловкость рук. Берется горошина и три скорлупки от грецкого ореха.
Горошина кладется под одну из скорлупок, скорлупки быстро передвигаются.
Игрок должен угадать, под какой горошина.
— И нужно заплатить десять центов, чтобы попробовать отгадать? А что
будет, если угадаешь?
— Тогда тебе заплатят десять центов.
— А зачем кому-то играть с этим хитрецом Фаллоном?
— Знаешь, Бекки, если найдется желающий одурачить моего брата, Гарт
просто не сможет ему отказать. Он искренне верит, что если найти место, из
которого растет радуга, то там обнаружится и клад. Он часто поговаривает,
что хочет отправиться искать золото.
— Думаешь, он сделает это?
— Что? Поедет искать или найдет?
— Поедет искать.
— Не сомневаюсь, Бекки. Не сомневаюсь. Одно я знаю точно: Гарт не
осядет во Фрезер-Кипе, чтобы выращивать хлопок.
— А ты?
— Я не настолько люблю возиться с землей, как мой брат Уилл, но Фрезер-
Кип у меня в крови. Чтобы я уехал оттуда, должно произойти что-то
исключительное.
Вечером снова были песни и танцы — отмечали день рождения нации. Нации
отныне единой — если и не духом, то плотью.
В конце концов, Ребекка, запыхавшаяся, не способная сделать больше ни шагу,
присела отдохнуть. Гарт отлучился, чтобы положить добавки себе и Клэю.
Ребекка ограничилась куском пирога и кружкой кофе. Она мелкими глотками пила
горячий напиток, когда Гарт вернулся.
— Бекки, тебе стоит съесть что-нибудь посущественнее кофе и
пирога, — заметил Клэй.
— Клэй, все хорошо, не беспокойся. Я нахваталась картофельного салата,
пока готовила его и пробовала.
— Ага! — воскликнул Гарт. — То-то он такой вкусный.
— Гарт, знаешь, когда ты решишь остепениться и женишься, ты сделаешь
кого-то из женщин очень счастливой.
На темном от загара лице. Гарта сверкнули белые зубы.
— Ох, сестренка, я тешу себя надеждой, что уже осчастливил больше, чем
мне полагалось.
— Ты даже представить себе не можешь, как женщине приятно, когда мужу
нравится ее стряпня.
— Разве кому-то может не нравиться твоя, Бекки? — спросил Клэй.
— Ты меня портишь, Клэй. Кроме пары слов в Ясеневой лощине я от тебя по
поводу своей готовки ничего не слышала.
— Мне нравится все, что ты готовишь.
— Ну, насчет будущего ничего не могу обещать, потому как малышка Кейт
перестала исполнять свои обязанности.
Гарт подавился недожеванным куском.
— Кейт? — кашляя, выдавил он. — Какие еще обязанности?!
Бекки подала ему кофе, и он торопливо сделал несколько глотков, чтобы
прочистить горло.
— И не надейся, братишка, Кейт — это курица, — пояснил Клэй.
— Да. — Ребекка кивнула. — Может, горный воздух плохо на нее
повлиял, а может — тряска. Мне едва хватило яиц на картофельный салат. Она
перестала нестись, а Леди Макбет в одиночку не справляется.
Ребекка вздохнула и откинулась на спину. Она с удовольствием слушала
популярную песенку, которую пели у соседнего костра. Впервые за несколько
дней ее не мучил страх того, что Орлиный Коготь затаился где-то поблизости.
Она осознала, что ее спокойствие и радость во многом связаны с присутствием
этих двух мужчин. Удивительно: прошло всего-то пара месяцев, а они стали так
много для нее значить. Четыре года Ребекка таила в сердце ненависть к
южанам, а сейчас эти двое для нее дороже всех на свете — за исключением,
пожалуй, родного брата Мэтью.
Гарт закончил трапезу и ушел. Провожая его взглядом, Ребекка размышляла об
остальных членах семьи Клэя. Все ли они так же милы, как Гарт?
— Ты скучаешь по дому, Клэй?
— О да. Кажется, чем дальше я от дома, тем больше меня туда тянет.
— А ты скучаешь по месту или по людям?
— Хороший вопрос, как про курицу и яйцо. Наверное, они в моем сознании
едины. Но многих близких мы потеряли во время войны, так что я думаю, что
если даже Фрезер-Кип возродится, он уже не будет прежним.
— А разве можно возродить что-то из прошлого? То, что люди теряют, они
теряют навсегда. Разве не от этого бегут все те, кто находится здесь?
— От прошлого не сбежишь. С ним нужно примириться, и все. Взять из него
хорошее и позволить дурному поблекнуть и уйти навсегда. — Он
встал. — Не знаю, как ты, а я бы уже лег спать.
— Да, я тоже что-то засиделась.
Они собрали кружки и тарелки и вернулись к фургону.
Ребекка заснула, не успев донести голову до подушки, а Клэй долго еще думал
об их разговоре. Он скучал по дому, скучал по пологим холмам Виргинии, по
неспешному течению Джеймса. Скорее бы вернуться...
Он перевернулся на другой бок, и его взгляд упал на Ребекку. Способен ли он
полюбить женщину настолько, чтобы отказаться ради нее от своего дома?
Хотелось бы верить, что да, что он может пожертвовать всем ради любимой и
жить с ней долго и счастливо, пока смерть не разлучит их.
Клэй закрыл глаза. Хотя ему очень хотелось встретить такую любовь, он сильно
сомневался, что это удастся.
Всю следующую неделю поезд двигался по течению Суитуотер, углубляясь в
Скалистые горы. Чем выше они поднимались, тем более захватывающим становился
пейзаж и тем труднее и медленнее делалось продвижение вперед. Многие тропы
были такими узкими, что едва мог проехать фургон, тут и там встречались
крутые обрывы высотой в несколько сот футов, но попадались и плоские,
заросшие травой горные луга.
Погода стояла хорошая, лучше, чем они предполагали: теплые, солнечные дни,
прохладные ночи, ни дождя, ни снега.
До Южного перевала оставалось несколько дней пути, когда утром, проснувшись,
люди обнаружили, что небо обложено облаками, а в отдалении вспыхивают
молнии. Когда поезд тронулся, на землю упали первые капли дождя. Не прошло и
часу, как на них обрушилась настоящая буря.
С неба потоками лилась вода, фургоны качались и скрипели под порывами
неистового ветра, который грозил перевернуть их.
По крутому подъему продвигались крайне медленно. Часто мужчинам приходилось
толкать фургоны, скользившие на мокром граните. Мулы и волы пугались и
натягивали поводья, когда ломаные стрелы молний раскалывали небо под
оглушительные раскаты грома. Детский плач и надрывные вопли животных
вплетались в общую какофонию возничих криков и свиста кнутов.
Клэй по узкой тропе вел фургон вверх, на плато. До его края оставалось не
больше десяти футов, когда яркая вспышка прорезала небо и молния ударила в
край обрыва над ними. Несколько кусков гранита откололись и полетели вниз, в
ущелье. Ребекка закричала. Мулы в ужасе шарахнулись, и несколько мгновений
фургон балансировал на краю обрыва, пока Клэю не удалось обуздать животных.
Слава Богу, они благополучно добрались до плоской площадки, где Скотт велел
всем передохнуть. Пока ждали другие фургоны — в поезде их осталось вдвое
меньше, чем выехало из Индепенденса, и времени на ожидание уходило не так
много, — Клэй распряг мулов, Гарт развел под брезентом небольшой
костерок, и Ребекка поставила на него кофе.
Когда он сварился, гроза уже закончилась и сквозь темные тучи прорезались
ослепительные лучи солнца. Ребекка с кружкой в руках стояла у обрыва и
любовалась величественной красотой горного массива. На небе появилась радуга
— казалось, до нее можно дотронуться.
— Не подходи близко к краю, — предупредил Клэй.
— О, Клэй, здесь такой вид...
Ребекка обернулась, собираясь отойти, и тут раздался крик. У фургона,
который поднимался по тропе, отлетело колесо. Ребекка с ужасом глядела, как
фургон покачнулся. Ось треснула. Упряжка отделилась от фургона. Несколько
секунд фургон балансировал на самом краю, а потом полетел в ущелье. Крики
людей, оставшихся в злополучном фургоне, затихали где-то внизу.
— Боже милостивый... — прошептала Ребекка и опустилась на колени.
— Бекки, иди в фургон, — скомандовал Клэй и пошел за Скоттом,
который уже спускался по тропе.
Джим Петерсон и Гарт поймали испуганных животных, оставшихся без фургона, и
вывели их наверх.
— Не останавливаться! — прокричал Скотт: возница следующего
фургона натянул поводья. — Поднимайтесь! Нет времени на проволочки!
Ребекка с волнением ждала возвращения Клэя. Люди, прибывавшие снизу, были
мрачны. За последним фургоном поднялись Клэй и Майк Скотт.
— Кто это был? — спросила Ребекка?
— Фургон Райанов, — сухо ответил Скотт.
— Дон и Каролина Райан?
Скотт кивнул.
— Джим, — обратился он к своему помощнику, — уводи отсюда
поезд как можно скорее. Я поведу первую половину, а ты отправляйся со второй
через полчаса. Нужно дать им время отдохнуть. Чем раньше мы выберемся
отсюда, тем лучше будет для всех.
— Вы не можете просто бросить их там, — убежденно сказала Ребекка.
— Миссис Фрезер, для них уже ничего нельзя сделать, — ответил
Скотт.
— Вы не можете знать наверняка! — вспыхнула Ребекка.
— Господи, леди, они рухнули с такой высоты! Такого падения никто не
пережил бы.
— Значит, самое меньшее, что мы можем для них сделать, — это
похоронить по обряду!
— Даже если мы сумеем туда спуститься, нам нечего будет
хоронить, — жестко ответил Скотт. — И я не намерен рисковать
ничьей жизнью ради этой бесполезной попытки. — Он зашагал прочь.
Ребекка убежала в фургон, вытирая слезы. Клэй беспомощно смотрел на Гарта.
— Скотт мог бы быть помягче, — сказал он. — Помоги мне, Гарт.
Я не знаю, что ей сказать.
— Попроси преподобного. Ты же знаешь, я не выношу вида женских слез.
— Спасибо, братец, — с сарказмом поблагодарил его Клэй. — Ты
мне очень помог.
— Клэй, она же твоя жена. Думаю, ты и сам придумаешь несколько слов
утешения для нее.
Клэй походил туда-сюда, о чем-то думая, а потом направился к фургону.
— Бекки, тебе получше? — спросил он.
— Я знаю, мистер Скотт теперь меня презирает. Я позволила чувствам
взять верх над собой.
— Тебе нечего стыдиться, Бекки.
— Просто все случилось слишком внезапно. Такая трагедия... два человека
так легко лишились жизни — будто кто-то задул две свечи. — Она покачала
головой не в силах принять правду.
— Бекки, не стоит на этом зацикливаться.
— Клэй, мистер Скотт все верно сказал.
— Он не хотел показаться равнодушным. Скотти эта трагедия потрясла не
меньше, чем тебя. Но все по-разному реагируют на горе.
— Я имею в виду то, о чем он говорил в Индепенденсе. Многие из нас не
доедут до Калифорнии. Вначале было девяносто восемь фургонов, теперь
осталось сорок девять. Кто станет следующим, Клэй?
— Ты близко знала Райанов?
— Не очень. Пару раз разговаривала с Каролиной. В тот вечер, когда мы
переправились через Канзас, я отнесла им котелок бобов с говядиной, потому
что они не успели приготовить ужин. Когда Дон увидел яблочный пудинг, он так
и расцвел, я до сих пор помню эту улыбку... — Ребекка снова
расплакалась. — Такие хорошие были люди.
— Что ты думаешь о том, чтобы поставить могильный камень для
них? — спросил Клэй.
Она вскинула голову.
— Ты это сделаешь, Клэй? — с надеждой спросила она. — Это
было бы проявлением уважения...
— Я возьму топор и раздобуду бревен.
— А у нас есть на это время? Мистер Скотт сказал, что первые двадцать
пять фургонов должны уже выезжать.
— Догоним их со второй партией. Ты собирайся, а я пошел за бревнами.
Когда другие увидели, чем занят Клэй, несколько мужчин и женщин поспешили
помочь ему, в том числе и священник. Скоро в том месте, где фургон Райанов
сорвался вниз, стоял деревянный крест.
Притащили большой камень, на котором Ребекка краской написала:
Светлая
память Дону и Каролине Райан
. Все собрались вместе, и преподобный Киркланд
произнес молитву об упокоении душ, а Том Дэвис пропел печальный церковный
гимн.
Вечером люди ложились спать притихшие и печальные. Матери крепче прижимали к
груди детей, мужья — жен. Каждый думал о том, что это его фургон мог бы
сейчас лежать на дне ущелья, разбившийся в щепки.
Ночь выдалась звездная, но прохладная — они поднялись уже довольно высоко.
Ребекка плотнее закуталась в мех, чтобы спрятаться от холода. Она до сих пор
предпочитала спать под открытым небом и надеялась, что снег в ближайшее
время не выпадет.
Повернув голову, она взглянула на Клэя, который расположился совсем рядом.
Он лежал на спине, заложив руки под голову, и смотрел на звезды. Как же она
ошибалась в нем! Он замечательный, чуткий человек — и человек чести.
— Спасибо тебе, Клэй.
— За что?
— За то, что организовал Райанам достойные похороны. Это было очень
важно для меня.
— Я сделал это для Райанов, Бекки, — быстро отозвался Клэй. —
Они это заслужили.
Кажется, он всегда смущается, когда делает что-то хорошее для других, а она
благодарит его за это. Будто извиняется за сделанное.
Ребекка отвернулась и прошептала с нежной улыбкой:
— Тебе больше не провести меня, Клэй Фрезер. Я думаю, ты сделал это и
ради меня.
С того дня, когда они миновали Индепенденс-рок, прошла неделя. Все страстно
желали поскорее добраться до Косного перевала — тогда они будут уже не
подниматься, а спускаться с гор.
Клэй правил повозкой. Ребекка внезапно нахмурилась и подняла голову.
— Горный воздух, наверное, как-то необычно действует на мой слух.
Готова поклясться, что слышала каллиопу, — сказала она.
Клэй улыбнулся:
— Наверное, это атмосфера так действует на тебя.
— Хочешь сказать, что у меня галлюцинации, Клэй Фрезер?
— Ну может, ветер завывает среди вершин и в ущельях, а ты слышишь в
этих звуках что-то необычное.
В воздухе раздался трубный звук. Ребекка вновь подняла голову:
— Ну вот, опять. Ты это слышал? Звучит, как... слушай, не подумай, что
я спятила, но это похоже на рев слона.
— Знаешь, кажется, я тоже слышу каллиопу. — Клэй заметил Гарта,
галопом скачущего вдоль поезда, — и добавил: — Что-то происходит.
Гарт придержал коня у их фургона и воскликнул:
— Вы не поверите, что там впереди!
— Бродячий цирк? — Клэй подмигнул Ребекке.
— Откуда ты знаешь?!
— Ты что, серьезно? Я же просто пошутил. Нам с Бекки показалось, что мы
слышали слонов и каллиопу.
— Насчет музыки вы правы, но вот слон у них только один.
— Гарт, не дразнись! — сказала Ребекка. — Снова шутишь?
— Нет, сестренка, это правда. Сегодня мы имеем честь ночевать бок о бок
с бродячим цирком и волшебным шоу профессора Романо.
Подъехав ближе, они увидели несколько шатров, установленных внутри кольца из
двух десятков фургонов. Каллиопа сыграла веселую приветственную мелодию. У
одного из шатров на цепи стоял огромный слон, а в ярко раскрашенной клетке с
металлическими прутьями ходили из угла в угол два тигра. Здесь не было ни
мулов, ни волов, зато полосатая зебра среди лошадей сразу привлекла внимание
Ребекки. Циркачи высыпали из палаток и теперь махали вновь прибывшим.
Клэй только-только успел остановить фургон, когда к ним подбежала Этта с
криком:
— Бекки, пойдем поговорим с ними!
Клэй не сумел сдержать улыбки, когда они помчались к шатрам, взявшись за
руки. Взволнованы, как дети... в цирке! Клэй рассмеялся. Кто бы мог
подумать, что в Скалистых горах им встретится бродячий цирк?! Бекки, смеясь,
запрокинула голову. С волосами, перехваченными сзади лентой, она казалась не
старше Этты.
Он беспокоился за нее. Она близко к сердцу приняла трагедию с Райанами. Лишь
спустя несколько дней ее походка вновь стала пружинистой, а глаза
заблестели. Но теперь все в прошлом, и это главное. У Бекки несокрушимый
дух, который рано или поздно возьмет верх над чем угодно, не важно,
насколько велика трагедия.
Он восхищался силой ее духа. И ее телом. Физическая потребность в близости с
ней уже становилась проблемой. Ему каким-то образом придется заставить ее
отказаться от идеи с недействительным браком.
После разговора в Ясеневой лощине они вполне сносно ладили друг с другом. С
каждым днем они узнавали друг друга все больше и больше, и единственной
проблемой оставалась ее независимость. Каждый раз, когда Клэй пытался помочь
Ребекке, она считала это нарушением границ и приходила в ярость. Однако она
его жена, и увиливать от своих обязанностей он не собирался. — Клэй
выпустил мулов попастись. Любопытство в конце концов привело его к лагерю
циркачей.
Он заметил Этту и Ребекку недалеко от слона — они стояли на безопасном
расстоянии от животного и рассматривали его.
— Правда огромный? — спросил он, подойдя к ним.
— Я видела слонов только на картинках, — поделилась Этта. —
Никогда не думала, что они такие большие.
— Я видела одного на параде, когда была совсем маленькой. Совсем
забыла, какие они. Это просто громадина...
— Ага, вижу, моя милашка София вам приглянулась? — К ним подошел
невысокий полный человек с крохотными усиками. Говорил он со страшным
акцентом. — Разрешите представиться, — Незнакомец снял цилиндр и
поклонился в пояс. — Я — профессор Анджело Романо.
Клэй пожал ему руку:
— Здравствуйте, сэр, Я Клэй Фрезер, это моя жена Ребекка, а это мисс
Генриетта Гарсон.
Профессор Романо сомкнул ладони и отошел на шаг.
— О, вы счастливый человек, мистер Фрезер: две столь очаровательные
особы дарят вам свое общество.
— Не стану отрицать. Должен признать, профессор Романо, что бродячий
цирк — это последняя вещь, которую я ожидал встретить в Скалистых горах. Вы
едете на Запад или на Восток?
— На Восток, в Индепенденс, штат Миссури. Мы собираемся перезимовать
там, а весной отправиться в Сент-Луис.
— Боже мой! — Глаза Этты округлились от удивления. — А как же
вы идете через горы со слоном, профессор Романо?
— А разве Ганнибал не пересек Альпы со слонами? — В темных глазах
Романо блеснули веселые искорки.
— Ганнибал? — смущенно переспросила Этта.
— Пунические войны, Этта, — пояснил Клэй. — Он был
карфагенским генералом, который где-то около двухсотого года до Рождества
Христова перешел через итальянские Альпы и нанес римлянам поражение.
— Вы о нем знаете? — спросил приятно удивленный профессор.
— Мы изучали его стратегию в Вест-Пойнте. Это военная академия, в
которой я учился, — добавил Клэй для ясности.
— Значит, вы профессиональный военный, мистер Фрезер?
— Больше нет. Дни моей войны закончились. Профессор, ваша партия не
очень велика, путешествие может стать опасным для вас. Индейцы разграбили и
сожгли десять фургонов, отделившихся от нашего поезда.
— Это очень печально, мистер Фрезер, но я не думаю, что они тронут
нас. — Профессор Романо покачал головой. — София очень... как же
это говорится...
— Внушительная, — подсказал Клэй.
— Именно. А если Софии им будет недостаточно, Ромул и Рем своими
оскалами и рычанием испугаю
...Закладка в соц.сетях
