Жанр: Любовные романы
В путь за любовью
...анет за стаканом воды и будет
дожидаться, пока кто-нибудь не принесет ей попить. Бекки, похоже, и в голову
не приходило, что ее кто-то может обслуживать.
И по зрелом размышлении — ему чертовски повезло. Когда Уилл сообщил ему, что
Элли вышла замуж за другого, Клэю показалось, что мир рухнул! Теперь он
пришел к пониманию того, что Элли — тщеславная пустышка. Она прекрасно знала
цену своей красоте и вертела мужчинами как хотела. Бекки, напротив, кажется,
даже не осознавала, что красива. Удивительно: неужели никто не добивался ее
руки во второй раз? Скорее всего, она просто не хотела снова выходить замуж.
Он не сводил глаз со спящей Ребекки и постепенно стал думать о тайнах ее
прошлого — черт возьми, они пугали его.
Клэй прикрыл глаза и ощутил, как его охватывает ласковая дремота. Он бы,
может, и примирился с этим браком, если бы Ребекка спала с ним. Клэя
огорчала ее неприязнь к нему, потому что, по правде говоря, ему начинало
нравиться жить с ней. Он согласился бы все простить и забыть — но она была
помешана на своей независимости. И до сих пор носила на пальце кольцо Чарли
Эллиота.
Ну ничего, когда они доберутся до Калифорнии, все уже будет по-другому.
И к дьяволу аннулирование брака!
На следующее утро поезд тронулся около семи. Скотт предварительно велел всем
проверить, чтобы бочки с питьевой водой были полными. Дорога медленно
поднималась в гору. Бизоны попадались крайне редко.
К вечеру они достигли подножия крутого холма и, поднявшись на вершину,
увидели, что перед ними простирается огромное плато. Несмотря на отсутствие
рек или водопоев, Скотт объявил привал на ночь и предупредил, чтобы воду
расходовали экономно: завтра источники им тоже не встретятся.
На следующий день поезд продвинулся очень далеко. Они преодолели больше
двадцати миль и остановились у края плато: оно внезапно обрывалось, а внизу
виднелась долина Норт-Платт. В отдалении маячили зеленые кроны деревьев —
много недель, с тех пор как выехали в прерии, путники не видели их. Теперь,
ободренные, все радостно предвкушали новый день.
Вечером мужчины собрались, чтобы обсудить завтрашние дела, а Ребекка и
Генриетта пошли прогуляться и дошли до обрыва.
— Представить не моту, как можно вести фургоны по этому склону, —
сказала Ребекка.
Этта согласно кивнула.
— Папа сказал, что их придется как-то спускать.
— О, леди, вы все уже просчитали? — поинтересовался Клэй,
подошедший сзади. С ним был Том Дэвис.
Юная парочка обменялась взглядами, и Генриетта заявила:
— Увидимся позже!
Они с Томом ушли.
Клэй выглядел ошарашенным.
— Что это на нее нашло? — в недоумении спросил он. Как же мужчины
близоруки в делах сердечных!
— Понятия не имею, — ответила Ребекка. — Так что решили на
собрании?
— Будем тянуть вагоны вниз.
— Каким это образом?
— Закрепим колеса, чтобы они не вращались, и впряжем в фургоны мулов
вместо волов. Волы слишком неповоротливы, и фургоны смогут их обогнать.
— А разве мулов они не обгонят? Сдается мне, тормоза под таким углом не
сработают.
— У нас будут человеческие тормоза. — Клэй усмехнулся,
встретившись с ее непонимающим взглядом. — Люди с веревками. Скотти
сказал, что на каждый фургон нужно по восемь — десять человек. Женщины, дети
и животные будут спускаться пешком. Конечно, если ты, Бекки, не намерена
самолично провести фургон вниз. — Клэй осклабился.
— Уверена, ты хотел бы, чтобы я попробовала.
— Я бы сам не дал тебе попробовать.
— Ага, понятно. Снова играешь в заботливого муженька.
— Я не играю, Бекки. Ты единственная, кто пытается превратить этот брак
в игру.
В его голосе не слышалось гнева, но все же Клэй говорил предельно серьезно.
У Ребекки напрягся живот. Она выдавила улыбку.
— Ну по крайней мере ты можешь рассчитывать, что она закончится, когда
мы доберемся до Калифорнии. Надеюсь, эта мысль делает тебя счастливым? Я
вовсе не намерена создавать тебе дополнительные проблемы.
— А что, если мы с Гартом догоним сестру еще до того, как доберемся до
Калифорнии? Тогда у нас не будет причин продолжать путь.
— Клэй, я же дала тебе слово, что подам прошение аннулировать этот
брак, как только буду в Калифорнии!
— Бекки, а тебе не приходило в голову, что ты попросту не доедешь до
Калифорнии, если Скотти велит тебе ехать с нами? — Клэй развернулся и
ушел.
Разумеется, не приходило! Мысль, что ей, возможно, придется повернуть назад,
когда она зашла уже так далеко, ужаснула Ребекку. Оставалось лишь надеяться,
что Мелисса оторвалась от них как можно дальше.
На рассвете приготовились спускать один из фургонов Скотта. Колеса привязали
к днищу фургона, чтобы они не вращались. Возница правил мулами, по четыре
человека с каждой стороны держали веревки, закрепленные на фургоне, и еще
двое трудились сзади. Спуск начался. Мулы с трудом удерживались на ногах,
мужчины натягивали веревки, чтобы фургон не несло вперед слишком быстро. Они
прошли примерно половину пути, когда облако пыли, поднятое ногами животных и
людей, скрыло их от жадных глаз наблюдателей, оставшихся наверху.
Спуск занимал так же много времени, как и переправа через реку.
Всего работало пять бригад мужчин, и когда спуск фургона был окончен,
мужчинам тут же приходилось карабкаться вверх по склону обратно.
Тем не менее до сих пор спуск проходил без происшествий. Фургон Гарсонов уже
был внизу, и теперь готовили повозку Ребекки. У нее быстрее заколотилось
сердце, когда все веревки закрепили и Клэй забрался на козлы и взял у нее из
рук поводья. Ребекка подбодрила своих любимых мулов, сообщив им, что у них
все получится, и отошла.
— Клэй, будь осторожен! — крикнула она.
— Ты тоже! Спускайся осторожнее. Если корова оступится, не надо
следовать ее примеру. Ты меня слышишь?
— Я позабочусь о Клементине, а ты проследи, чтобы мои мулы добрались до
подножия целыми и невредимыми. И осторожнее с Катариной и Леди Макбет. Если
Кейт растрясет, она не сможет нести яйца!
— Если бы эти куры были чуточку умнее, они бы уже поняли, что крылья
нужны, чтобы летать!
— Просто побереги их. Увидимся внизу.
Как только фургон тронулся, Ребекка потянула за собой Клементину и начала
спускаться сама. По крутому склону приходилось ступать очень осторожно.
Вдруг Ребекка поскользнулась и шлепнулась на живот. Повод коровы она,
естественно, выпустила из рук.
— Позерка! — проворчала Ребекка, когда невозмутимая Клементина
прошествовала мимо нее вниз.
Ребекка сумела подняться на колени, а потом сесть. Ее обогнала стайка весело
смеющихся ребятишек — они съезжали прямо на попе. Для них все это было что-
то вроде забавы. Так почему бы и ей не последовать их примеру? Ребекка
завершила спуск на пятой точке опоры.
Клэй ждал ее у подножия. Выглядел он обеспокоенным, и это удивило ее.
— Что случилось? Ты подвернула ногу? — с тревогой спросил он.
Ребекка встала и с достоинством отряхнула юбку.
— Нет, все в порядке, — ответила она. — Решила, что лучше
уронить свое достоинство, чем себя. Фургон и мулы в порядке?
— Да, но мне нужно возвращаться наверх. Я оставил фургон вон в том
лесочке. Клементину я привязал к фургону сзади. Отсюда по тропе около мили
до Ясеневой лощины. Бекки, ты и представить себе не можешь, что это за
место! Там повсюду пруды и ручьи! Нам потребуется еще два-три часа, чтобы
спустить все фургоны, и Скотта сказал, что на ночь мы остановимся
там. — Клэй собрался было уйти, потом задержался, — Кстати, в
лагере индейцы, но ты их не бойся — это сиу, а не павни. Они приехали вместе
с Гартом и Ястребом. Ястреб сказал, что угроза осталась позади. Мы теперь на
территории сиу, а они сейчас не воюют с белыми. — Он осклабился. —
Впрочем, Ястреб не предупредил их, что ты уже близко.
— Очень смешно, Клэй!
Черт его подери, последнее слово всегда остается за ним!
Ребекка долго смотрела, как он взбирается вверх по склону — спокойным,
уверенным шагом, будто восхождение дается ему очень легко. Похоже, он все
события воспринимает так же — спокойно и уверенно. Кроме разве что их
свадьбы
...
Поблагодарив мулов за отличную работу, Ребекка принесла извинения Катарине и
Леди Макбет за тряскую поездку. После этого она влезла на козлы и поехала по
тропе, куда указал ей Клэй. Она встретила по пути несколько пеших путников и
предложила их подвезти, но они отказались и только помахали руками.
Добравшись наконец до Ясеневой лощины, Ребекка глазам своим не поверила.
Может, она умерла и попала в рай? Гигантский луг порос высоченными ясенями и
пышными кустами смородины и крыжовника. Журчали ручейки, образуя здесь и там
прозрачные заводи; бессчетное множество полевых цветов устилало луг, будто
пестрый ковер, и воздух дышал сладким запахом жасмина и роз.
Ребекка нашла фургон Гарсонов и остановилась неподалеку. Этой ночью им не
придется жаться друг к другу плотным кольцом: Скотт сказал, что они могут
рассредоточиться и наслаждаться красотами пейзажа. Ребекка отвела мулов на
отдаленное пастбище — его огородили веревкой, чтобы скот мог пастись и пить,
не загрязняя чистую воду в озерцах.
Вернувшись к фургону, Ребекка обнаружила, что Хелена и Элеонора Гарсон уже
варят смородиновое варенье. Она схватила кастрюльку и отправилась собирать
ягоды вместе с теми женщинами, кому пришла в голову та же идея. Наполнив
кастрюлю ягодами, Ребекка поспешила к своему фургону.
Она как раз месила тесто для пирога, когда мимо проехали пятеро индейцев.
Они покидали лагерь. Ребекка никогда прежде не видела могучих сиу. Мистер
Скотт был в восторге от этого народа: он считал их благороднейшими из воинов
и при этом смертельно опасными, когда они выходят на тропу войны.
Один из них привлек ее внимание.
Он ехал на вороном жеребце и благородством осанки напоминал коронованного
монарха. Его мускулистое бронзовое тело, прикрытое лишь набедренной
повязкой, было начисто лишено волос. На голове черные волосы были заплетены
в косу, конец которой украшало белое перо. Но самым красивым в его облике
Ребекке показались черные глаза. Проезжая мимо, он подарил ей пронзительный
взгляд, но лицо его осталось невозмутимым.
Ребекка, охваченная благоговейным страхом, поспешила вернуться к своему
занятию. Когда приехали Клэй и Гарт, она испекла уже два пирога с
крыжовником, а в кастрюльке на костре побулькивало смородиновое варенье.
Хорошо бы раздобыть кружечку молока. Ребекка взглянула в сторону фургона.
Мужчины задремали, а будить их ей не хотелось. Они весь день спускались и
поднимались на эту гору и, должно быть, жутко устали.
Вот проклятие! Она же видела, как доят коров, неужели теперь сама не
разберется? Вооружившись подойником и складным табуретом, Ребекка
направилась к корове, которая пощипывала травку неподалеку от фургона.
— Клементина! — торжественно начала Ребекка. — Окажи мне
небольшую услугу. Я хочу приготовить сливочный соус, и мне понадобится
кружка молока. Я буду тебе очень признательна, дорогая, если ты мне ее дашь.
Более того, должна сказать тебе, я никогда прежде коров не доила, так что
будь снисходительна ко мне.
Корова подняла голову, посмотрела на Ребекку большими круглыми глазами и
продолжила кушать травку. Ребекка уселась на табурет, поставила под вымя
подойник и потянулась к коровьим соскам. На ощупь — как кожа, только очень
плотная. Клементина повернула голову. В ее глазах читалось удивление.
Ребекка надавила, но ничего не произошло. Она попробовала еще раз — с тем же
успехом.
— Дорогая, ты совсем мне не помогаешь, — укоризненно сказала
Ребекка. — Попробуем еще раз?
На этот раз Ребекка сдавила соски чуть посильнее. Корова взмахнула хвостом.
Ребекка попробовала уклониться от удара, но не успела, и хвост больно
хлестнул ее по щеке. Ребекка упала, не удержавшись на табурете.
Она долго сверлила животное взглядом.
— Это нехорошо, Клементина. Совсем нехорошо. Мне нужна всего лишь
кружка молока! — Потирая пылающую щеку, Ребекка вновь уселась на
табурет. — И я не уйду, пока не получу ее.
Она снова схватила корову за соски и сжала. Молока не было, зато на этот раз
Ребекке удалось увернуться от хвоста.
— Послушай, дорогая, — прошипела Ребекка сквозь зубы, — я
очень стараюсь быть осторожной.
— Вероятно, ты сжимаешь недостаточно сильно.
Она обернулась — позади стоял Клэй. Он опустился на колени и, заключив ее в
кольцо своих рук, накрыл ее ладони своими.
Жар его тела обволакивал ее, сильные руки обнимали ее, над ухом звучал
чувственный, с хрипотцой, голос. Сосредоточиться на корове стало совсем
невозможно.
— Теперь сжимай, — сказал он, надавливая на ее руки.
Ребекка нырнула вниз и увернулась от удара. Клэй получил хвостом по лицу.
— Какая подлая корова, — изрек он и вернулся на прежнее
место. — Вся штука в том, чтобы поймать ритм. Давим — тянем, давим —
тянем. Повтори сама.
— Давим, тянем, давим, тянем, — послушно повторила Ребекка. Она
уже пожалела о том, что вздумала приготовить картофель в сливочном соусе,
бобы вполне устроили бы всех. Клэя ее готовка вообще не интересовала.
— Теперь попробуй доить в этом ритме.
Его близость совершенно мешала сосредоточиться, но Ребекка хотела поскорее покончить со своим делом.
— Покажи. — Она встала.
— Конечно. — Клэй уселся на табурет и заработал руками в такт с
песней: — Как бы я хотел на Юг — давим, тянем, давим, тянем, — на Юге
жить иль умереть — давим, тянем, давим, тянем... — Он запнулся и в
недоумении заглянул в пустой подойник. — Вот это уже странно.
— Может, ты сдавливал, когда нужно было тянуть? — предположила
Ребекка. — Но я, кажется, поняла. Позвольте, маэстро.
Ребекка заняла место на табурете, взялась за соски и запела:
— Союз непобедим! Ура, бойцы, ура! Изменников караем, героев восхвалим!
Счастливая звезда зовет к себе всегда! Сберемся мы у стяга, сберемся мы у
стяга, свободу вострубим!
Каждый
давим-тянем
сопровождался журчанием молока. Клэй сдвинул шляпу на
макушку и уставился на подойник, уже на четверть полный:
— Черт меня подери! Ничего не понимаю!
Ребекка, страшно довольная собой, подняла подойник и складной табурет.
— А я понимаю. Признай, что ты потерпел полную неудачу!
Он усмехнулся:
— Да ни за что.
— А для меня очевидно, капитан Фрезер, в чем была основная проблема.
Фон Диманы — из Пенсильвании. Клементина — янки.
Ребекка удалилась, помахивая подойником. Клэй, смеясь, последовал за ней.
Глава 13
— Бекки, этот пирог восхитителен! — сказал Клэй.
— В таком случае, если ты не съешь последний кусок, я обижусь, как
корова на южные гимны. — Она положила ему в тарелку последний кусочек и
хихикнула.
— Корова? Южные гимны? — Гарт перевел непонимающий взгляд с
Ребекки на Клэя. — Это такая новая шутка?
— Не обращай внимания, братишка, это касается только нас с женой.
Клэй отошел к дереву и уселся, прислонившись к нему спиной. Он жевал пирог и
прислушивался к болтовне Гарта и Бекки — они добродушно подтрунивали друг
над? другом. Гарту нравилось дразнить Ребекку, а у нее в его присутствии
всегда поднималось настроение. На этот раз Гарт обвинял Ребекку в том, что
она пользуется мукой вместо пудры. Клэй тоже заметил, что нос у нее испачкан
мукой, и едва сдержался, чтобы не стереть это пятнышко, а потом подумал, что
оно выглядит очень мило, и промолчал. Гарт же просто не мог упустить
возможности пошутить над Ребеккой.
Разговор коснулся ужина, который снова удался на славу. Дайте ей банку
томатов, луковицу, кролика, антилопий окорок или кусок бизоньего мяса — и
она сотворит чудо. Кроме того, Бекки варила самый вкусный кофе. Если Ребекка
и обладала некоторой долей тщеславия, оно касалось ее стряпни. Она всегда
бралась за готовку с особым рвением и, наверное, уже до дыр зачитала
поваренную книгу.
Кулинарный талант Ребекки неожиданно скрасил путешествие. Гарт, несомненно,
разделял это мнение: он никогда не скупился на комплименты по поводу ее
стряпни.
Клэй доел пирог. Они явно питаются лучше всех мужчин в поезде, подумал он.
Прибежала Этта с горящими от возбуждения глазами и схватила Бекки за руку.
— Пойдемте скорее! — выпалила она. — Там сейчас будут танцы!
Просить Гарта дважды ей не пришлось. Клэй колебался. Этта подскочила к нему:
— Ну же, мистер Фрезер! Не будьте букой!
Клэй собирался лечь спать, потому что ночью ему предстояло стоять на часах.
Но букой он не был, так что поплелся вместе с остальными.
В лагере царило радостное оживление. Люди предпочли оставить в прошлом
трудности и трагедии предыдущих недель.
Здесь уже собрался любительский оркестр. Клэй с удовольствием отметил, что
Джейк Фаллон не явился. После их столкновения этот подлец избегал попадаться
Клэю на глаза, к вящему удовольствию последнего. Хорошо, что ублюдок сегодня
никому не испортит веселья.
Плач скрипок, треньканье банджо, топот танцующих ног и хлопки сливались в
единую мелодию. Бекки с очаровательной улыбкой скользила от партнера к
партнеру и попала в руки к Клэю в самом конце, когда скрипач сыграл
последний аккорд и провозгласил:
— Танец закончен! Парни, а ну-ка поблагодарите девушек поцелуями!
Клэй колебался всего мгновение, а потом наклонился и коснулся рта Ребекки
легким поцелуем. Губы Ребекки были мягкими и
напоминали на вкус сладкое
вино. Он желал бы пить этот чудесный напиток намного дольше.
Гарт пригласил Бекки на следующий танец, и Клэй просто наблюдал за ней со
стороны. Глаз не отвести! Никогда прежде он не видел ее такой оживленной. Ее
личико раскраснелось от удовольствия и движения, а зеленые глаза возбужденно
сверкали. Она собрала волосы лентой, и длинные локоны красиво покачивались,
отливая золотом в свете костров, когда она кружилась в танце. Ребекка
двигалась неосознанно чувственно. Похоже, она и понятия не имела, как влияет
на мужчин.
К Клэю подошел Говард Гарсон, сел рядом, закурил трубку.
— Здорово видеть, как люди веселятся, — заметил он.
— Да, они это заслужили.
— Впереди долгий путь. Вы как, вернетесь в Виргинию, когда сестру
отыщете?
— Да. Мы только вернулись домой, как пришлось ехать сюда. Не терпится
поскорее осесть, если честно.
— А в Калифорнии не думали остаться?
— Нет. Виргиния у меня в крови. Представить не могу, что буду жить где-
то еще. А вы почему уехали из Огайо? После войны там ничего не изменилось.
— Да я с шестьдесят второго подумывал об этом. Тогда правительство
издало Акт о поселении
. И вот я решил, что, если вернусь с войны, напишу
заявление на бесплатную землю. Сто шестьдесят акров — это очень, очень
неплохо! Мы едем в долину Напа, это недалеко от Сакраменто. Славные,
наверное, места. Подумай хорошенько, Клэй. Там должно быть еще много земли.
Мы будем рады, если вы с Бекки станете нам соседями.
— Тем, кто воевал на стороне Конфедерации, бесплатную землю не дают.
— Да, но цены на участки там очень низкие.
— У меня все равно не хватит денег, чтобы купить землю. Да и Виргиния —
мой дом.
Танец закончился, и Ребекка заверещала от восторга, когда Гарт обхватил ее
за талию и оторвал от земли.
Утомленные плясками, люди расселись вокруг костра.
Музыканты заиграли известные мелодии, и люди с энтузиазмом подхватили
Старую кобылу
, потом завели
Слушай пересмешника
. Клэй не мог
похвастаться особым музыкальным даром, но всеобщее воодушевление передалось
и ему. Он с наслаждением любовался Ребеккой, когда она пела и смеялась. Она,
сияющая, притягивала его взгляд, как маяк.
Когда музыканты исчерпали репертуар веселых песенок, то переключились на
патриотические творения и религиозные гимны. Расходиться никому не хотелось
— слишком силен и приятен был дух товарищества.
Том Дэвис вызвался спеть соло и исполнил романтическую балладу
Прекрасная
мечтательница
. У него был приятный тенор. Этта зарделась как маков цвет.
Несколько пар поднялись и начали медленно кружиться под ностальгическую
песню. Хелена Гарсон понукала Клэя пригласить Ребекку.
Клэй с большим удовольствием прошелся бы босиком по раскаленным углям. Он
попробовал пропустить слова Хелены мимо ушей, но она не отставала. Клэй,
чтобы не устраивать сцен, предложил Бекки руку, и они присоединились к
другим парам.
Ощущение ее тела в объятиях рождало уже знакомую теплоту. Клэю нравился ее
сладковатый аромат. Он расслабился и отдался на волю музыки. Забавно, хотя
они всего один раз вальсировали в Индепенденсе, создавалось ощущение, что
они танцевали уже множество раз: движения были слаженными, никто не сбивался
с шага. Ребекка скользила по неровной земле так же легко, как по дощатому
полу.
С каждым днем он открывал в ней все больше притягательных качеств:
отзывчивость, острый ум, чувство юмора. Да и в лени ее упрекнуть нельзя. Под
маской легкомыслия и хрупкости скрывались мужество и решимость.
Задумавшись, Клэй неосознанно притянул Ребекку ближе к себе. С каждым днем
физическая тяга к ней тоже росла. Она оставалась женственной вне зависимости
от того, что делала. От нее пахло жасмином и корицей, и ему безумно
нравилось ощущать ее в своих объятиях.
Когда песня стихла, Клэй понял, что они оказались в тени деревьев. Бекки
подняла голову и улыбнулась ему. В изумрудных глубинах ее глаз отражались
звезды. Одному Богу известно, как Клэй пытался сопротивляться искушению, но
не устоял: поток желания захлестнул его, и не осталось ничего, кроме страсти
к этой женщине.
Он наклонился, чтобы снова испить сладкого вина ее губ.
Ребекка на мгновение напряглась, еще колеблясь, а потом потянулась навстречу
ему, и их губы соприкоснулись.
Когда она обвила его шею руками, последний оплот сдержанности пал под
натиском страсти. Клэй прижал Ребекку к себе, наслаждаясь прикосновением
мягких округлостей ее тела и ощущая; как бешено колотится сердце у нее в
груди. Внезапно она прервала поцелуй. На губах еще таяло ощущение ее губ.
Через несколько мгновений Клэй услышал свист и одобрительные выкрики. Он
открыл глаза. Толпа наблюдала за ними, посмеиваясь. Раздавались шутки по
поводу пыла новобрачных, Клэй выпустил Ребекку из рук и натянуто улыбнулся
зрителям. Чувствовал он себя отвратительно.
Во взгляде Гарта перемешались веселье и изумление. Клэй сел рядом с ним, и
тот прошептал:
— Ты не переигрываешь, братец Клэй?
Пение продолжилось, но Клэй не присоединился к нестройному хору. Они с
Ребеккой сидели напряженные до предела и избегали любых прикосновений, но
Клэй знал, что она физически ощущает его так же ярко, как и он ее. Клэй
украдкой посмотрел на нее — она тоже молчала. Как будто почувствовав его
взгляд, она повернулась к нему. Клэй видел, что она потрясена не меньше его.
Неужели она желает его так же сильно, как он ее?
Она ответила на поцелуй, и он до сих пор чувствовал возбуждение.
Возня возле корыта со стиркой, нарды и все прочее только раздувало в нем
огонь страсти. Клэй снова посмотрел на Ребекку и снова встретился с ее
смущенным взглядом. О чем же она думает?
И что он теперь думает обо мне?
— спрашивала себя Ребекка и чувствовала,
что заливается краской. Ей казалось, что он видит ее насквозь, что этот
пронзительный взгляд может проникнуть в самые потаенные уголки ее души.
Неужели она вела себя так распущенно, что он понял, что она хочет поцелуя?
Сама ли она подтолкнула его?
Несомненно, он намеревался поцеловать ее быстро, как во время танца. Вообще,
почему он поцеловал ее? Может, она ошиблась и он не питает к ней неприязни и
отвращения? Или же он просто разыгрывает любящего мужа перед публикой?
Разумеется, ей не стоило обнимать его за шею и поощрять к более глубокому
поцелую, но она не могла иначе. Близость Клэя возбуждала ее. Дарил ли он ей
трепетный поцелуй или небрежно пожимал руку, она немедленно отзывалась на
мужское прикосновение. Поцелуи, касания, запах, сама по себе его близость
волновали ее. Ей нравился теплый свет в его глазах, когда он смеялся, и
хрипотца в его голосе — так сильно это контрастировало с хмурыми взглядами,
которыми он время от времени одаривал ее. Даже словесные баталии скорее
разжигали ее пыл, нежели охлаждали.
Когда, в какой мо
...Закладка в соц.сетях
