Жанр: Любовные романы
В путь за любовью
...рал.
— Да и индейцев нужно остерегаться, — добавил Скотт.
— От самого форта не видел их следов, — заметил Ястреб. —
Берегите себя, ребята.
Глава 20
На следующее утр Ребекку разбудил запах свежесваренного кофе. Удивленная,
она села на постели. На костре стоял кофейник. Но с самого начала
путешествия именно она разводила по утрам огонь и готовила завтрак... А
потом она услышала Клэя, который ласково с кем-то разговаривал:
— Ну пожалуйста, леди, вы же знаете, как она любит вас обеих. Окажите
ей небольшую услугу, неужели я слишком многого прошу?
Ребекка нахмурилась: кому-то это он? Она начала одеваться.
— Если вы пойдете мне навстречу, обещаю, что больше не буду жаловаться
на ваше кудахтанье по утрам. Всего одно яйцо. Одно маленькое яичко — о
большем я не прошу.
Ребекка улыбнулась. Он же всегда только и делал, что ворчал на этих кур!
Неужели он и вправду с ними разговаривает в таком тоне? Невероятно! Ребекка
выглянула из-за фургона: Клэй гипнотизировал кур.
— Вот Клементина сделала все, что от нее требовалось, правда,
Клементина? Самое меньшее, что вы можете сделать, — это последовать ее
примеру. Уверяю вас, я не для себя прошу. Это для нее. Так давайте же! Одна
из вас снесет яйцо, или я обеим сверну тощие шейки!
— Ой, не надо их пугать! — Ребекка, стараясь сохранить
невозмутимое выражение лица, подошла к нему. — Пряник лучше кнута.
Доброе утро, мои дорогие! — заворковала она. — Я знаю, что мы мало
общались в последнее время... Но мне очень вас не хватало!
Куры устроились в сене, закудахтали, и каждая снесла по яйцу. Ребекка
засунула в клетку руку, погладила кур по головкам и забрала яйца. Их она
протянула Клэю. Он выглядел смущенным.
— Ну, и много ли ты услышала?
— Достаточно.
— Я хотел сделать тебе сюрприз — приготовить завтрак, добавить немного
солнца в твою жизнь прямо сейчас.
Ее сердце переполнилось нежностью и благодарностью.
— У тебя получилось, Клэй, — ответила Ребекка.
Поезд тронулся в путь. Скотт выбрал другую дорогу, чтобы наверстать
упущенный день. Гравий под ногами, ущелья, узкие проходы и пересохшие озера
не позволяли двигаться быстро, но Скотт сказал, что так будет короче на
пятьдесят миль. До обеда не проехали и пяти.
Ребекке не особенно хотелось готовить, и она состряпала обед из
позавчерашнего хлеба, вяленой оленины и горячего кофе. И снова она не
притронулась к еде.
— Бекки, я знаю, что ты страдаешь, но тебе не следует держать все в
себе, — сказал Клэй. — Дай волю слезам, милая. Чем скорее ты это
сделаешь, тем скорее тебе станет легче.
— Как мне может стать легче после всех этих несчастий?
— Я не это хотел сказать. Я имел в виду, что ты не должна держать боль
в себе. Ты можешь заболеть.
— Со мной все будет в порядке, Клэй. Мне просто нужно немного времени.
И она снова погрузилась в молчание.
Через несколько часов они выехали на площадку с несколькими деревцами и
водопоем, который еще не успел пересохнуть. Скотт объявил привал на ночь.
Вскоре прискакали Гарт и Ястреб.
— След искать бесполезно. — Гарт явно был расстроен. —
Совершенно неясно, в каком направлении скрылся ублюдок.
— Думаю, ты прав, — согласился с ним Скотт. — Нам придется
оставить поиски. Все, что мы можем сделать, — это сообщить в ближайшем
городе о преступлении и описать приметы Фаллона, — с сожалением признал
он.
— Чтоб мне провалиться! — вдруг воскликнул Ястреб, глядя куда-то
им за спины. Все обернулись. Так вот что привлекло внимание разведчика.
К ним шагал Орлиный Коготь. За собой от тащил связанного и сильно избитого
Фаллона. Индеец вытолкнул Фаллона вперед, и тот упал к ногам Клэя.
— Орлиный Коготь привел тебе человека, которого вы искали. Теперь-то ты
отдашь Орлиному Когтю желтоволосую скво?
Ребекка ахнула и отступила за спину Клэя.
— Нет, Орлиный Коготь, я не сделаю этого.
— Мы очень благодарны тебе, Орлиный Коготь, — поспешно вмешался
Скотт, — за то, что ты привел нам преступника, и мы с радостью заплатим
тебе за это.
Орлиный Коготь не сводил с Клэя напряженного взгляда:
— Орлиный Коготь даст тебе десять мустангов за твою скво, Фрезер.
— Нет, Орлиный Коготь. Забери все, что у меня есть — ружье,
пистолет, — но только не мою жену. Если ты захочешь отнять ее у меня,
тебе придется сначала меня убить.
— Орлиный Коготь — вождь своего народа. У него много воинов. Он много
раз уже мог убить тебя и забрать твою скво. Но он так не поступает. Орлиный
Коготь — человек чести. Он предложил тебе пять мустангов за твою женщину, и
ты отказался; он привел тебе этого человека, и ты отказался. Теперь он
предлагает тебе десять мустангов. И все же ты отказываешься. Ты оскорбляешь
его.
— Я не хотел обидеть тебя, Орлиный Коготь. Но если бы я согласился, я
обесчестил бы себя. Не в обычаях моего народа торговать своими женами. Я
поклялся защищать ее. Если я не сдержу этой клятвы, позор падет на меня.
Индеец еще несколько мгновений смотрел на него не мигая, а йотом, не говоря
ни слова, развернулся и ушел.
— Как думаешь, Ястреб, мы видели его в последний раз? — спросил
Скотт.
— Мне нечего тебе ответить, — пожал плечами Ястреб. — Кто знает, на что он способен.
К этому времени вокруг них собрались уже почти все переселенцы.
— Оттащите ублюдка Фаллона к дереву, — распорядился Скотт.
— Что вы собираетесь сделать? — завопил тот.
— Ты покушался на убийство, Фаллон. Мы тебя повесим.
Толпа взорвалась одобрительными криками.
— Вы не можете! — захныкал Фаллон. — Вы — еще не закон. Я
имею право на справедливый суд! — отчаянно завопил он, когда несколько
человек подняли его на ноги и потащили к дереву.
— Люди, послушайте меня! — Скотт перекрикивал рокот толпы. —
Этот человек пытался изнасиловать юную девушку и убить молодого человека,
который помешал ему это сделать. Наказание ему — повешение. Если здесь есть
кто-то, кто хочет выступить в его защиту, пусть сделает это сейчас.
— Вздернуть его! — зашумела толпа.
Несколько мужчин закинули на дерево веревку с петлёй.
— Вот тебя и судили, Фаллон. Присяжные признали тебя виновным.
— Вы не можете, вы не имеете права! — Фаллон ныл и пытался
вырваться из рук людей, усаживающих его на коня. — Раз он не умер, я не
убийца, да и девчонку я не тронул, она лжет! Возьмите меня под стражу! Я не
совершил ничего, за что достоин смерти! Если повесите меня, то это вы будете
убийцами!
— Фаллон, а ты не забыл, что вдобавок ко всему украл лошадь? На Западе
конокрадство карается смертью.
Фаллон зарыдал в открытую:
— Ты — не закон, Скотт!
— Нет, Фаллон, я — закон, — объявил Скотт. — В Индепенденсе
ты подписался беспрекословно мне подчиняться. — Он обратился к толпе: —
Леди, повешение не зрелище для детей, так что уведите их.
Матери стали сгонять детишек в фургоны.
— Говард Гарсон и Сэм Дэвис, если вы желаете свершить правосудие, вы
можете это сделать, — объявил Скотт.
От толпы отделились два человека и, подошли к лошади сзади.
— Джейкоб Фаллон, — продолжил Скотт, — у нас есть
доказательства того, что ты пытался изнасиловать Генриетту Гарсон, убить
Томаса Дэвиса и украл лошадь. Ты приговариваешься к смертной казни через
повешение.
Фаллон принялся лягаться и дергаться и сполз с лошади, но несколько рук
водворили его на место.
Огонь костров заливал зловещим светом сцену, что разворачивалась сейчас под
кряжистым узловатым дубом.
— Я не хочу умирать! — выл Фаллон. — Не хочу! Пожалуйста,
отпустите меня! Не убивайте меня!
Ему на шею закинули петлю. Из толпы послышались крики:
Повесить его!
Ребекка огляделась. Беспощадность, написанная палицах соседей, потрясла ее.
Хотя Фаллон и заслуживал смерти за совершенные преступления, Ребекка все
равно чувствовала себя будто в толпе линчевателей.
Она взглянула на Клэя. Он стоял рядом, молчаливый, угрюмый. Гарт выглядел
также. Они не кричали вместе с толпой, требуя казни, но и не пытались
остановить происходящее.
Ребекка обхватила голову руками. Безвинные жертвы. Рев разъяренной толпы.
Непомерная жестокость всего этого повергала ее в ужас.
Не в силах оставаться здесь, Ребекка зажала уши руками и стала
протискиваться сквозь толпу. Ее нервы были натянуты до предела, она слышала
каждый звук.
Говард Гарсон и Сэм Дэвис звонко хлопнули по лошадиному крупу. Толпа охнула.
Тишина. Тишина оглушала, и Ребекке казалось, что от крика, звучавшего у нее
внутри, лопнут барабанные перепонки; Она вбежала в фургон и бросилась на
меховую подстилку.
Клэй видел на войне, как вешают людей, — такое не забывается. Он
повернул голову, чтобы посмотреть, как Бекки перенесла это зрелище — и не
увидел ее. Ему не хотелось, чтобы она в таком состоянии бродила по округе
одна. Все внимание людей было приковано к казни, и если Орлиный Коготь решит
умыкнуть ее, сейчас это не составит ему никакого труда.
Клэй побежал к фургону и услышал рыдания.
Бекки свернулась на постели калачиком и горько плакала. Слава Богу. Наконец-
то она выплеснет это.
Клэй опустился на колени рядом с Ребеккой и нежно положил руку ей на плечо.
Ее всю трясло.
— Бекки, — тихонько позвал он.
— Я больше не могу, — прорыдала она. — Пожалуйста,
хватит! — Она подняла голову. В ее глазах отражалась такая мука, что у
Клэя едва не разорвалось сердце от жалости к ней. — Я никогда не
думала, что все будет так! Одних режут индейцы, другие падают в пропасть.
Толпа требует смерти для человека! А бедные Этта и Том... такие славные...
такие невинные... Не могу больше! — закричала Ребекка. — Помоги
мне, Клэй, пожалуйста, помоги! — Она захлебывалась слезами.
Клэй бережно взял ее на руки и сел в кресло-качалку. Прижимая Ребекку к
себе, Клэй медленно раскачивался взад-вперед. Что он может ей сказать — да и
не только он, любой другой? Она стойко переносила все физические тяготы
путешествия, но жестокие и страшные сцены слишком глубоко затронули ее
чуткое сердце. Он прошел через боль и ужас войны, и они закалили его, но
страдания Бекки словно рвали сердце на части.
Он нежно поцеловал ее в лоб.
— Поплачь, маленькая, поплачь, — шептал Клэй и неторопливо
раскачивался в кресле.
Постепенно рыдания стихли и, все еще всхлипывая, Ребекка заснула.
И все же Клэй до утра баюкал ее и не выпускал из объятий.
Клэй проснулся от кудахтанья кур. В фургон лился поток солнечного света. Он
вскочил на ноги и тут же ударился головой о дугу, что поддерживала брезент.
Он зарычал и вновь опустился в кресло. Так. Он задремал на рассвете, держа
на руках Бекки... Бекки?! Где же она?
Он осторожно встал. Кровь приливала к затекшим членам, и он ощутил под кожей
покалывание тысячи иголок. Клэй выпрыгнул из фургона и огляделся. Костер уже
горел вовсю, в печурке что-то пеклось. Но куда делась Бекки?
На мгновение Клэй запаниковал. Первым делом он подумал про Орлиного Когтя,
но потом увидел Бекки и Хелену, которые шли с ведрами воды.
Он бросился им навстречу. На бледных лицах женщин написано было измождение.
— Леди, позвольте мне. — Он потянулся к ведрам. Ребекка и Хелена
уступили ему без пререканий.
— Тебе следовало разбудить меня, Бекки, — сказал Клэй, когда они
остались одни. — Я бы принес тебе воды.
— Мне нужно было размяться, а тебе — поспать. Прости, что пришлось
сидеть со мной всю ночь.
— Как ты чувствуешь себя?
— Ну, я в отличие от тебя выспалась, — весело заявила она, но в
глазах ее не было и тени той улыбки, что играла на губах. Вернется ли она
когда-нибудь?
— Гарт не появлялся?
— Он проезжал мимо рано утром. Уехал куда-то с Ястребом. Ты поешь, а то
нам скоро сниматься с места.
Позавтракали в молчании. Собрали вещи. Весь день Клэй не сводил с нее глаз.
Он заметил, что ужин этим вечером она готовила без всякого энтузиазма,
скорее просто по привычке.
На следующий день ей немного полегчало. Она все еще мало разговаривала,
улыбалась не так светло, как раньше, и ходила не так легко, но большая часть
напряжения ушла. Клэй скорее чувствовал, чем знал, что она на пути к
выздоровлению.
Порадовали хорошие новости: через неделю они спустятся с гор. Орлиный Коготь
уже не представлялся им таким опасным. Ястреб сказал, что они покинут земли
сиу уже завтра. Впереди их ждут юты, но те склонны скорее к воровству, чем к
убийствам. По правде говоря, самая большая угроза со стороны индейцев
миновала.
Вечером Гарт пришел поужинать с ними. Его явно беспокоила перемена в Бекки,
и он прилагал все усилия, чтобы втянуть ее в разговор и развеселить. Однако
все было тщетно, и только упоминание о брате вызвало у нее проблеск
энтузиазма. Гарт тут же ухватился за эту ниточку.
— Представляю, как тебе не терпится его увидеть, — заметил он.
— Да. Мы семь лет не виделись.
— Он женат?
— Не думаю. По крайней мере, когда он писал мне письмо — почти год
назад, — жены у него не было. Может, теперь появилась...
— А вы были очень близки? — спросил Клэй.
Ее взгляд изменился, и на мгновение ему показалось, что Ребекка вот-вот
расплачется.
— Если бы не Мэтт, — ответила она, — я попала бы в сиротский
приют после смерти родителей. Мне тогда было всего тринадцать, а ему —
шестнадцать. Но Мэтт хотел, чтобы мы остались вместе. Мы сбежали в другой
город, где нас никто не знал. Он работал на двух работах семь дней в неделю,
чтобы нам было где спать и что есть. Когда я вышла за Чарли, у Мэтта наконец-
то появилась возможность жить собственной жизнью и пойти за своей мечтой.
— А о чем он мечтал, Бекки? — спросил Гарт.
— Он любил говорить о том, как поедет в Калифорнию и найдет золотую
жилу, разбогатеет, построит для меня самый большой дом во всем штате и
оденет меня в атлас и меха.
За много дней она ни о чем не говорила с таким оживлением, и Клэй очень не
хотел, чтобы эта искорка угасла.
— Это очень похоже на тебя, Гарт, — заметил он. — Ты же
одержим идеей найти золото по той карте месторождений, что дядя Генри
прислал папе.
— Не отрицаю. Я изучил ее вдоль и поперек и могу теперь нарисовать по
памяти.
— Дядя Генри был не создан для жизни на плантации, — пояснил
Клэй. — Он вечно был занят поисками клада. Сдается мне, братишка Гарт
того же поля ягода.
— Мы все о чем-то мечтаем, Клэй, — сказала Ребекка.
Он с радостью распознал упрямые нотки в ее голосе.
— Поиски золота — это бесплодные фантазии, Бекки, —
безапелляционно заявил Клэй, надеясь расшевелить ее, и улыбнулся: ее глаза
вспыхнули знакомым огнем.
— Да? Скажи это тем, кто в сорок девятом претворил в жизнь свои мечты и
сказочно разбогател, Клэй Фрезер. — Она повернулась к Гарту: — Расскажи
мне о вашем дяде, Гарт.
— Ну, каждый раз, когда дядя Генри возвращался во Фрезер-Кип, он
рассказывал нам о Западе. По его словам, это — одно большое золотое дно,
которое ждет того, кто его откроет и станет разрабатывать.
— Он говорил образно или имел в виду само золото?
— Думаю, и то и другое. Он никогда не был так привязан к Фрезер-Кипу,
как остальные. Он говаривал, что этот дом — мечта нашего прапрапрадеда, а не
его и что человек не должен жить чужими мечтами, жертвуя своими
собственными.
— Мне кажется, ваш дядя Генри мне бы очень понравился.
— Я уверен в этом, Бекки. Любил я этого старика. Он восхищался красотой
земель к западу от Миссисипи. Он говорил, что на востоке слишком много
людей, которые меряют время по часам и не замечают прелести восходов и
закатов, людей, которые звон денег в своих карманах любят больше рева
водопада.
— Похоже, он был скорее поэтом, чем золотоискателем.
— В душе — да.
— Так почему же он продолжал свои поиски?
— Расскажи ей, Клэй, — рассмеялся Гарт.
— Дядя Генри говорил, что мечта должна жить, даже если она никогда не
исполнится, и в этом — смысл.
— Значит, на самом деле он не искал богатства, он просто следовал за
мечтой, — сказала Ребекка. — Он находил золото?
— Не особенно много. Ему хватало только на снаряжение и переезды с
места на место. В пятидесятых он прислал отцу письмо и карту. В письме
говорилось, что он умирает, но нашел очень богатую жилу. Отец решил, что это
просто вымысел, который дяде Генри хочется выдать за реальность, и ничего не
стал предпринимать. Через год отцу пришло письмо от доктора из Сакраменто, в
котором он писал, что дядя Генри скончался. Знаешь, когда мы доберемся до
Калифорнии и найдем Лисси, я попробую разыскать его прииск.
— Ты серьезно, Гарт? — изумился Клэй. — Ты не вернешься в
Виргинию?
— Мне есть над чем подумать. — Гарт встал. — Уже поздно. Я
лучше пойду, пока Скотти меня не хватился. Спасибо за ужин, Бекки. — Он
поцеловал ее в щеку и ушел.
— Надеюсь, Гарт выкинет эти бредни из головы, — проворчал Клэй.
— Знаешь, Клэй, у Гарта тоже есть право следовать за мечтой, —
фыркнула Ребекка.
Клэй улыбнулся. Ну вот, колючая, как всегда. Как он мог усомниться, что она
справится со свалившимися на нее тяготами? Стойкость — одно из тех качеств
Бекки, что всегда вызывали у него восхищение. Ей всего лишь нужно было
время, чтобы боль утихла.
— Бекки, помнишь, я как-то сказала, что хочу встретить человека,
который готов был бы рискнуть жизнью ради меня? — спросила Этта, когда
на следующий день Ребекка расчесывала ее волосы.
— Да, помню. В тот день, когда я упала в реку, а Клэй прыгнул следом и
спас меня.
— Так вот, Бекки, я так ошибалась. Детское, романтическое представление
о жизни. И такое эгоистичное. Когда я увидела, как Том с голыми руками пошел
на Фаллона, пытаясь защитить меня, и мне показалось, что Фаллон его
убил... — В глазах Этты блеснули слезы. — Мне захотелось, чтобы
его там не было. Вообще. Лучше бы я погибла, чем погиб он, спасая меня. Я
так его люблю, Бекки.
Ребекка обняла ее. Она могла лишь надеяться, что когда-нибудь поймет всю
глубину любви так же, как эта шестнадцатилетняя девочка. Ребекка уже
достаточно выстрадала в жизни, но теперь она поняла, что ей предстоит узнать
еще очень многое...
Вечером, после ужина, к их костру подошли Скотт, Петерсон, Ястреб и Гарт.
— Клэй, нам нужно кое-что решить, — начал Скотт. — Хотелось
бы услышать твое мнение. Ястреб и Гарт проверили, что впереди. Говорят, в
ста футах ниже есть плато, которое в конце концов выходит к тропе, по
которой мы идем. Можно сэкономить семь дней пути. Там есть подножный корм
для животных и вода.
Ребекке не хотелось выслушивать продолжение разговора, поэтому она пошла в
фургон.
Она свернулась под меховой накидкой и прикрыла глаза. До ее слуха доносилась
приглушенная речь мужчин. Ее больше не интересовало, что впереди, все, чего
она хотела, — это чтобы путешествие, поскорее закончилось. Но ехать еще
полтора-два месяца!
Переживу ли я еще два таких месяца?
— успела подумать
Ребекка, прежде чем погрузилась в сон.
Она проснулась от того, что кто-то потянул ее за ногу.
Это Клэй снимал с нее ботинки.
— Прости, что разбудил, Бекки, — извинился он. — Я подумал,
что тебе удобнее будет без обуви. Тебе лучше переодеться в ночную рубашку,
лечь и хорошенько выспаться. Утром станет лучше.
— Они уже ушли? — спросила она, садясь на постели.
— Да, только что.
— В чем проблема на этот раз?
— Нужно спуститься примерно на сто пятьдесят футов по отвесному склону
горы.
— Я слышала только часть разговора. Так что вы решили?
— Попробуем. Ястреб прикинул, что это сэкономит нам неделю пути.
— Да? А он прикинул, скольких людей мы потеряем на этом спуске?
Ребекка тут же пожалела о своей резкости. Клэй не виноват ни в одном из
недавних несчастий. Однако он никак не среагировал на ее слова.
— Ни одного. Мы используем лебедку, — пояснил он.
— А что это такое?
— Простой механизм, с помощью которого обычно поднимают грузы. Мы
просто используем его наоборот. Гарт в колледже изучал инженерное дело, он
придумал, как можно соорудить эту штуку. Получится грубовато, но вполне
безопасно. Ладно, я ухожу, а ты поспи.
— Клэй, ночью холодно. Почему ты не хочешь спать в фургоне?
— Нам за ночь нужно построить лебедку. И все пришли к выводу, что лучше
всего установить ее неподалеку от нас, так что тебе придется слушать стук
молотков. — Он уже собрался выйти, но потом, поколебавшись, обернулся к
ней: — И не волнуйся, Бекки, снаружи будет много людей.
Она уже и забыла об Орлином Когте — а Клэй не забыл. Он всегда думал о ее
безопасности и благополучии. Эта мысль просочилась сквозь оцепенение,
владевшее ею уже несколько дней, и согрела ей сердце. Ребекка легла и
закрыла глаза.
Но вскоре спать стало совершенно невозможно — застучали молотки, завизжали
пилы. Ребекка оставила попытки заснуть и вышла наружу.
Повсюду горели костры, они освещали трудившихся мужчин. Срубили несколько
деревьев, и полдюжины человек обрубали их ветки и связывали стволы вместе
наподобие плота. Другие неподалеку вбивали в землю колья.
— Не прикидывайте на глаз, ребята, — велел Майк Скотт. —
Используйте нивелир, чтобы проверить, ровно ли стоят колья!
Еще несколько человек проверяли цепи и соединяли их вместе. Клэй и Гарт
трудились над двумя бочонками. Два толстых куска дерева были обтесаны так,
что получились параллелепипеды, и Клэй с Гартом пристраивали их внутрь
бочонков через отверстия в доньях и крышках, чтобы получилась
сердцевина
.
Ребекка увидела Хелену — та ходила между работниками с кофейником в руках.
Ребекка догадалась, что ей надо последовать примеру соседки, и поставила
вариться кофе. Ночь пролетела быстро.
Когда забрезжил рассвет и восточный край неба окрасился розовым и серым,
механизм был готов, оставалось только проверить его в действии и натянуть
направляющие канаты.
Бочонок установили горизонтально на двух боковых стойках. С каждой стороны к
нему крепились цепи в сто футов длиной. Свободные концы их были прикреплены
к деревянной платформе. Чтобы опустить платформу вниз, нужно было только
вращать бочонок на самодельном валу за прикрепленную с одной стороны ручку,
разматывая цепи, а чтобы поднять ее, стоило всего лишь изменить направление
вращения.
— Думаешь, это сработает? — Ребекка отошла, чтобы осмотреть плод
их трудов.
— Выше нос, сестричка, и не теряй веры. Я в этом уверен, —
отозвался Гарт. — Все, что мне нужно, — это доброволец.
Ребекка выразительно взглянула на Клэя.
— Даже не думай об этом, Клэй Фрезер, — предупредила она.
— Похоже, леди не шутит, — заметил Скотт.
— Я спущусь, — сказал Джим Петерсон.
— Смельчак, — ответил Гарт.
На платформу погрузили два кола, направляющие канаты и кузнечный молот.
— Джим, постой, пока мы не закрепим канаты и ребята не найдут нужный
ритм.
Джим зашел на платформу.
— Парни у рычагов, опускайте ее медленно и держите ритм, —
приказал Скотт. — Иначе платформа наклонится, и... В общем, крутите в
такт, — твердо сказал он и пожал Джиму руку. — Удачи, старина.
Увидимся внизу.
Джим уселся в середине платформы и кивнул Гарту:
— Опускай!
Мужчины начали вращать рычаг, и с каждым поворотом бочонка цепь понемногу
разматывалась. Как только платформа опус
...Закладка в соц.сетях
