Жанр: Любовные романы
В путь за любовью
...бабушке
тоже. Это папа решил перебираться на Запад, когда вернулся с войны. Он
сказал, что хочет уехать как можно дальше, чтобы все забыть.
— Я понимаю его, милая.
— Ты тоже едешь из-за этого?
— Моего мужа убили на войне. А в Калифорнии живет мой брат. Меня ничто
не держало в Вермонте, и я решила последовать его совету и отправилась к
нему.
— Я не знала, что ты уже была замужем, и мне жаль, что все так
получилось. Но тебе очень повезло — ты нашла нового мужа, причем такого
хорошего человека, как мистер Фрезер. Он такой красивый. Жаль, Бекки, что,
когда ты упала за борт, не могла его видеть. Он прыгнул в реку, не колеблясь
ни секунды. Он настоящий герой!
Такое переменчивое настроение бывает только в ранней юности. Генриетта снова
вздохнула, на этот раз мечтательно.
— Надеюсь, — сказала она, — когда-нибудь я тоже встречу
человека, который полюбит меня настолько, что готов будет жизнью рисковать,
спасая меня.
Ребекка испытывала к Клэю искреннюю благодарность — он и вправду спас ей
жизнь. Она не идеализировала его, как Этта, но, будучи женщиной
здравомыслящей, Ребекка могла отличить человека, которому можно доверять, от
того, кому доверять не стоит. У него определенно есть положительные качества
помимо привлекательности и опрятности. Он человек чести... да и массаж
делает великолепно.
— Этта, милая, давай лучше надеяться, что спасать твою жизнь никому не
придется. Но если говорить о кавалерах... посмотри-ка, кто идет. —
Ребекка кивнула в сторону рыжеволосого юноши, который шел прямиком к
ним. — Сдается мне, мистер Томас Джефферсон Дэвис без ума от тебя.
— Ты правда так считаешь? — Генриетта хихикнула. — Вот и моя
мама говорит то же самое. А папе не нравится, что он вертится вокруг меня.
— А сколько лет этому парню?
— Только что исполнилось семнадцать. Его семья из Теннесси. Томми едва
не вступил в армию Конфедератов — война закончилась.
— О, так, значит, все-таки
Томми
? — поддела ее Ребекка. —
Ну, учитывая, что твой папа воевал на стороне Севера, я понимаю его
недовольство.
— Нет, дело не в том, что Томми с Юга. Папа говорит, что уважает любого
мужчину, который встает на защиту своего дома, не важно, на чьей стороне он
воюет. Но папа считает, что в семнадцать лет у парней на уме только блуд, и
не хочет, чтобы кто-то из них отирался у нашего фургона.
— Путь до Калифорнии далек. Сомневаюсь, что кто-то из молодых людей
сможет устоять перед твоим очаровательным личиком так долго.
Темные кудряшки и сияющие голубые глаза и правда слишком большое искушение.
— День добрый, мэм, — широко улыбаясь, поздоровался Томас Дэвис.
Сколько раз Ребекка ни сталкивалась с этим парнишкой, а без улыбки его не
видела. — Мисс Этта. — Он взглянул на Этту влюбленными голубыми
глазами.
Заметив взгляды, которыми обменялись эти двое, Ребекка спросила себя:
Неужели когда-то и я была такой же юной?
— Здравствуй, Томас, — ответила Ребекка. — Ваша семья
благополучно переправилась?
— Да, мэм. Я слышал о том, что случилось с вами. Рад, что вы в порядке.
— Спасибо...
— Келли... Я очень сожалею о ней, мисс Этта. Она мне очень
нравилась. — На глаза Генриетты вновь навернулись слезы, и Томас
вспыхнул. — О, простите. Пожалуйста, не плачьте, Этта. Я не хотел вас
расстраивать. — Он беспомощно посмотрел на Ребекку.
Генриетта вытерла слезы.
— Вы ни в чем не виноваты, — сказала она. — Я просто еще не
привыкла.
Ребекка встала. Этим двоим нужно побыть вдвоем.
— Ладно, пойду я обратно в лагерь — пора готовить ужин, — объявила
она.
Разложив мокрое белье сушиться на солнышке, Ребекка развела костер и
приготовила печенье и яблочный пудинг. Когда Клэй вернулся, рагу из бобов и
вяленой говядины с томатным соусом уже аппетитно побулькивало на костре.
— Все переправились? — спросила она и протянула ему чашку кофе.
— Осталось еще около десятка фургонов. Скотти хочет всех переправить
сегодня — на случай если завтра снова пойдет дождь. Закончим, наверное, к
полуночи. — Он сел на землю и прислонился к фургону. — Какой
долгий день.
— Гарт будет ужинать с нами?
— Нет. Он сказал, что когда переправят последний фургон, останется
ночевать в фургоне Скотта. — Клэй зевнул и закрыл глаза.
— Ладно. Ужин готов.
Но ответа Ребекка не дождалась — Клэй заснул.
Ребекка долго любовалась его большим сильным телом. Слова Этты все вертелись
у нее в голове. Ей и правда повезло — она встретила его, и сегодня утром он
спас ей жизнь. А если бы его не оказалось рядом, прыгнул бы в воду кто-то из
мужчин или нет?
— Подозреваю, что этого мне никогда не узнать, Клэйтон Фрезер, потому
что прыгнул ты, — тихо пробормотала Ребекка.
Он очнулся:
— Прости, что ты сказала?
— Я сказала, что ужин готов.
Ели в молчании. Клэй так измотался, что едва притронулся к еде, и Ребекка
отправила его спать в фургон. Она бросила взгляд на котелок бобов с
говядиной, подхватила его и пудинг и отнесла Райанам, которые только что
переправились и не успели ничего приготовить.
На сердце полегчало. Она вернулась и вымыла посуду. А когда забралась в
фургон, Клэй даже не шевельнулся. Ребекка погасила фонарь, разделась и легла
в постель.
У нее выдался ужасный день. Ночь была теплой, но Ребекка плотнее закуталась
в накидку и взглянула на спящего на полу Клэя. Благодаря ему она этот день
пережила.
Через несколько дней они достигли реки Платт. Она была широкой, в целую,
милю шириной, но мелкой, и переправились через нее без особого труда.
До сих пор они ехали по не особенно живописной местности, но теперь им
предстоял шестинедельный переход через прерии. Люди, привыкшие к лесам или
городской суете, с удивлением взирали на высокие утесы из песчаника, которые
вздымались вдоль реки, и безлесную степь, простиравшуюся насколько хватало
глаз.
Готовя ужин, Ребекка то и дело поглядывала на Клэя, который подтягивал
колесо фургона. Ему явно что-то не давало покоя. После случая на реке он
почти не говорил с ней, а редкие разговоры неизменно кончались спором, так
что установившееся молчание только радовало обоих. По крайней мере, они
больше не старались друг друга уязвить и поддеть, так что теперь удавалось
поддерживать спокойные деловые отношения.
— Ужин готов, Клэй.
Ели в молчании. Клэй поблагодарил ее и вернулся к работе. Ребекка вымыла
посуду и решила наведаться к маркитанту.
Его
лавка на колесах
поражала диковинностью товара: большая часть товаров
попала сюда из рук людей, желавших разгрузить свои фургоны. Ребекка с
радостью купила бы свежих овощей или фруктов, но их не оказалось. Вместо
этого она приобрела подержанные нарды. Чарли всегда любил эту игру. Ребекка
надеялась, что по вечерам они с Гартом или Эттой смогут разогнать скуку.
На обратном пути Ребекка остановилась у реки. Воздух дышал сладким запахом
полевых цветов, а лунный свет белыми лентами украшал пейзаж. Легкий ветерок
гнал рябь по поверхности широкой реки. В отдалении виднелись огни лагеря на
другом берегу.
Поезд сократился до семидесяти четырех фургонов. Двадцать четыре семьи
решили повернуть назад и не переправляться через Платт — кто-то просто
раздумал, кому-то здоровье не позволило продолжить путь. Майк Скотт сказал,
что когда они доберутся до Калифорнии, их останется еще меньше. Однако для
Ребекки обратной дороги нет. Она выбрала свой путь и пройдет по нему до
конца — с Божьей помощью и с помощью Клэя Фрезера.
Клэй внезапно остановился и прерывисто вздохнул, напрочь забыв о цели своего
пребывания здесь, — его взору предстала Ребекка, одиноко стоявшая на
берегу реки. Ветер развевал ее волосы и шевелил платье, обрисовывая контуры
стройного тела. Лунный свет заливал фигуру и придавал ей ореол нереальности.
Боже, какая же она красивая!..
С тех пор как Скотт отстранил его от службы, они с Ребеккой почти все время
проводили вместе, и он много наблюдал за ней. Она сдержала слово: помешанная
на независимости, она никогда не просила помощи и, несмотря на тяготы
походной жизни, никогда не жаловалась.
Клэй все больше страдал от такого положения вещей. В тот день, когда она
едва не утонула, он ярко, как никогда, познал ее тело. Он отчаянно желал ее.
Она уже была замужем, ей наверняка известны потребности и восторги интимной
жизни. Клэй искренне надеялся, что рано или поздно зов плоти сломит ее
сопротивление.
Сегодня она исчезла куда-то, не сказав ни слова. Клэй как безумный обшаривал
лагерь. Никто не видел, куда она пошла. Да, он наверняка выглядел полным
дураком, кидаясь от одного фургона к другому. Если женщина не станет слушать
предостережений тех, кто знает о таящихся здесь опасностях, ей не выжить в
этих диких местах.
Клэй бесшумно подошел к ней сзади.
— Скотти не велел ходить здесь поодиночке, — проговорил он.
Ребекка быстро обернулась, прижала руку к груди.
— Боже мой, Клэй! Ты напугал меня.
— Тебе повезло, что это был я, а не какой-нибудь индеец. Мы на их
территории, поговаривают, в последнее время участились нападения на обозы.
Ну почему рядом с ним она всегда вынуждена защищаться и оправдываться?
— Не думаю, Клэй, что они покусятся на поезд таких размеров. Кроме
того, я только что от маркитанта. Там никто не опасается атак индейцев.
— Возможно, потому, что маркитант сам снабжает их патронами и виски.
Пошли, Ребекка, пора возвращаться в лагерь.
Нет, он совершенно безнадежен. С первого дня их знакомства он только и
делает, что раздает приказы, старается напугать хмурыми гримасами и унижает
ее своим покровительственным отношением. Она уже четыре года сама себе
хозяйка и вовсе не нуждается в том, чтобы какой-то мужчина указывал ей, что
делать!
— Я вернусь, когда посчитаю нужным. Я прекрасно могу сама о себе
позаботиться, Клэй. Большую часть своей жизни я только этим и занимаюсь.
— Ну да! Посмотри, к чему это привело!
Она рассердилась и хотела было проскочить мимо него, но поскользнулась на
влажной траве. Клэй схватил ее, чтобы не дать упасть. Несколько очень долгих
секунд они смотрели друг на друга.
Ярость ли, невозможная ли близость ее тела или же минутная слабость двигала
им — не важно. Ребекка чувствовала, что он готов вот-вот поцеловать ее, и
желала этого.
Это не был нежный поцелуй, Клэй впился в ее губы страстно и пылко, жадно,
словно желая подчинить ее своей воле.
Ребекка не отстранилась, но и не ответила.
Когда Клэй отпустил ее, она с вызовом взглянула ему в глаза:
— Так-то вы следите за дисциплиной, капитан Фрезер?
Ребекка развернулась и зашагала к лагерю. Клэй брел следом.
Гарт уже ждал у огня. Увидев их мрачные лица, он вопросительно поднял бровь:
— Милые бранятся — только тешатся?
Ему ответили испепеляющими взглядами. Ребекка прошла мимо и забралась в
фургон.
— Слушай, Клэй, вы оба — умные взрослые люди, — начал Гарт. —
Путешествие становится все труднее, и нам нужно держаться сообща. Вы не
могли бы заключить перемирие, пока мы не доедем до Калифорнии?
— Гарт, не лезь в это дело. — Клэй улегся на свою скатку и
повернулся к брату спиной.
— Не могу — уже увяз в нем по уши, — констатировал Гарт и
плюхнулся на свою постель.
Гарт уже давно уснул, а Клэй все лежал без сна и клял себя за глупость. Он
же хотел только убедиться, что с ней все в порядке! Как он мог потерять
контроль над собой? Почему просто не ушел, когда она стала дерзить? Он
поцеловал ее, повинуясь инстинкту. Она не ответила — несложно догадаться,
что ей не понравилось то, что он сделал. Нужно было продолжить поцелуй, пока
бы она не сдалась.
Нет, по правде говоря, нужно было извиниться. А потом он увидел ее. В белом
пеньюаре и ночной рубашке, Ребекка стояла, запрокинув голову, и смотрела на
звезды. Длинные волосы шелковым водопадом спадали на плечи — как тогда,
когда она стояла у реки. Луна заливала ее призрачным светом. Клэй снова
залюбовался ее неземной красотой.
Налетел ветерок, и несколько непокорных прядей упали ей на лицо — она мягким
движением отвела их назад.
Клэй скорее почувствовал, нежели услышал ее вздох. Она повернулась и ушла в
фургон.
Клэй ощутил напряжение плоти и чертыхнулся про себя, сел и стал натягивать
ботинки. Необходимо пройтись. Прохладный ветер остудит его пыл. Он пошел
туда, где на ночь были привязаны лошади, перебросился парой фраз с Говардом
Гарсоном, который стоял в карауле, и только после этого вернулся к своему
фургону.
Но в эту ночь сон не шел к нему.
Глава 10
Когда на следующее утро Ребекка готовила завтрак, к ней на коне подъехал
мистер Скотт:
— Утро доброе, миссис Фрезер.
— Доброе, мистер Скотт. Вы уже позавтракали?
— Да, мэм. Но от чашки кофе не откажусь. Мне жаль, но похоже, что с
возницей своим вам придется попрощаться. Мне нужно больше людей для охраны
поезда.
— Да, разумеется. Я все понимаю.
Вот и прекрасно! Наконец-то избавление. Лучше боль в мышцах, чем угрюмый
Клэй под боком.
— Фургоны, запряженные лошадьми, покидают поезд. Они поедут вперед.
Нам, говорят, неохота тащиться вслед за мулами и волами. С учетом тех
двадцати четырех, которые мы потеряли раньше, это серьезная неприятность.
Меньше здоровых боеспособных мужчин в поезде.
— Скотта, ты ждешь беды? — вмешался Клэй.
Тот только пожал плечами и сделал глоток обжигающе горячего кофе.
— Ястреб вернулся из разведки. Говорит, впереди много индейцев. Они
редко нападают на поезда таких размеров, но я все равно хочу усилить
верховую охрану и ночной караул. Мне нужны не только хорошие наездники, но и
меткие стрелки, а в этом с вами, кавалеристами, никто не сравнится. Готов
поклясться: вы прямо-таки часть лошади!
— А как вы думаете, Клэй — какая именно часть? — не удержалась
Ребекка и тут же пожалела о своих словах. Меньше всего ей хотелось, чтобы
Скотт заподозрил, что никакие они не счастливые новобрачные.
Клэй мгновенно подхватил ее тон:
— Должно быть, голова. Иначе как бы тебе удалось захомутать меня и
женить на себе, правда, дорогая? — Он притянул ее к себе и поцеловал.
— Завидую я тебе, Клэй, — рассмеялся Скотт. — Жена-красавица,
да еще с чувством юмора. — Он обернулся к Гарту: — Эта парочка не дает
тебе скучать, а?
— Да уж. Прямо как дети.
— Ох, молодожены... Поневоле и сам задумаешься о женитьбе.
— Знаешь, я буду думать о ней долго-долго и очень тщательно, Скотти.
Ребекка опустила голову, чтобы скрыть усмешку, но Клэй все равно заметил ее.
Мужчины думают, что это они решают, жениться или нет, и женщины тут вовсе ни
при чем. Ха! Как будто кто-то подумал за нее, когда она выходила за Клэя. Ей
не нужен мужчина, который будет за нее думать, мужчина ей нужен для той же
цели, что и мул, — таскать тяжести.
Как только мужчины уехали, Ребекка собралась. Поезд тронулся. Вскоре пришла
Этта и забралась на козлы рядом с ней: вместе определенно веселее.
После обеда к ним присоединился Томас Дэвис — он предложил повести фургон.
Ребекка это предложение приняла с радостью, хотя и подозревала, что он
сделал его исключительно для того, чтобы побыть рядом с Эттой. Но Ребекка
была не в обиде. Ей нравилось наблюдать проявления настоящей любви.
Не исключено, — подумала она, — что в глубине души сама тоскую по
таким отношениям
.
Возвращение к управлению повозкой сопровождалось болями и ломотой. К вечеру
второго дня боль, кажется, стала еще сильнее, чем в первый раз, когда
Ребекка только начинала править мулами.
— Что-то не так? — спросил Клэй поле ужина: она нагнулась, чтобы
поднять тяжелую кастрюлю-треногу, и застонала от боли.
— Нет, все в порядке, — ответила Ребекка.
Клэй убрал кастрюлю сам.
— Где мазь? — спросил он.
— Не нужна мне никакая мазь.
— Черт подери, Ребекка, я не оскорбляю твою независимость, предлагая
помощь. Я как муж дал клятву заботиться о тебе. Я не могу спокойно сидеть с
книжкой, когда ты тут спотыкаешься от боли.
— Я не спотыкаюсь. — Ребекка повернулась и гордо удалилась. Однако
поднимаясь в фургон, она все же дернулась от боли.
— Ладно, попробуем по-другому. — Он сгреб ее в охапку и уложил на сундук. — Где она?
Ребекка кивнула в сторону ящика в углу. Через несколько секунд он снова
оказался подле нее и на этот раз держал в руках баночку с мазью.
— Давай снимем это платье, — предложил он. Ребекка расстегнула
пуговицы, и он помог ей стянуть его через голову.
— Можешь перевернуться?
Она перевернулась на живот, морщась от боли, закрыла глаза и позволила его
рукам творить собственную магию.
Сильные теплые пальцы мягко массировали ее спину, безошибочно отыскивая
болезненные жгуты мышц и разминая их. Боль исчезла, и вскоре прикосновения
Клэя стали пробуждать в теле Ребекки ощущения совсем иного рода, и с ее губ
сорвался стон. Клэй перевернул ее и взялся ласкать пальцами шею и впадинку у
горла. Ребекка задрожала, дыхание ее участилось. Тело требовало новых и
новых ласк.
Ребекку захлестнула страсть, которую она тщетно силилась обуздать. Она
взглянула на Клэя — его глаза тоже помутнели от желания.
Накрыв ее шею руками, он наклонился к ней и нежно прошептал:
— Ребекка, я сожалею о том, как в тот вечер у реки поцеловал тебя. Но
за этот я просить прощения не стану.
Он прижался ртом к губам Ребекки и погасил ее вздох. Она ощутила острое
блаженство поцелуя и отдалась желанию целиком, отвечая Клэю со всей
страстью.
Он спустил с ее плеч бретельки ночной рубашки и стянул ее до пояса. Сначала
прохладный воздух коснулся груди Ребекки, а потом его сменила влажная
теплота его рта. Ребекка выгнулась навстречу Клэю и прижала его голову к
себе.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — спросила снаружи Этта.
Клэй прерывисто вздохнул и, оторвавшись от Ребекки, вскочил на ноги. Она
торопливо натянула рубашку. Клэй вышел из фургона:
— Привет, Этта.
— А Бекки там?
— Да, она выйдет через минутку. Я натирал ей спину мазью. У нее снова
все болит.
— Представляю. — В глазах Этты отразилось сочувствие. — Томми
сказал, что завтра поведет фургон за нее.
— Вот и хорошо. Я очень ценю его любезность. Пойду скажу это ему лично.
Клэй поспешно ушел.
Ребекка легла спать, как только Этта ушла.
Они с Клэем едва не занялись любовью. Теперь напряжение между ними достигло
предела. Он так прекрасно целуется... но лучше выкинуть все это из головы.
Она собирается аннулировать брак, и нельзя позволить всем планам рухнуть из-
за минутной слабости. Их взаимное притяжение нарастает с каждым днем — но
нужно как-то устоять.
Клэй слонялся по лагерю, сколько мог. Когда он вернулся, костер догорел, а
Гарт уснул. Он заглянул в фургон, чтобы удостовериться, что с Ребеккой все в
порядке, а потом улегся сам.
Ему потребовалось долгое время, чтобы прийти в себя после столь резко
прерванных ласк. Они были так близки. Она желала его не меньше, чем он ее,
Клэй знал наверняка.
Пусть она и решила не консуммировать брак, ее изящное и восхитительно
чувственное тело в этой борьбе стало его союзником. Клэй сложил руки под
головой и всмотрелся в невероятно звездное небо.
Аннулирование? Ну уж нет. Он дал клятву, а Фрезеры никогда не берут обратно
своих обещаний.
Ребекка Фрезер выбрала не того человека, с которым можно играть в игры.
Клэй криво усмехнулся. И все же плохо дело, если мужчине приходится
проявлять изобретательность и расставлять сети, чтобы затащить в постель
собственную жену.
Скотт сказал, что путь до форта Ларами займет шесть-семь недель, но Ребекка
давно уже потеряла счет дням и не могла бы сказать, сколько длится их
путешествие. Дни, пустые и похожие друг на друга, тянулись медленно. Зато
Ребекка стала гораздо сильнее, совершенно привыкла обращаться с упряжкой, и
мышцы больше не болели.
Ей нравилось совершенствоваться в кулинарии, тем более что степи полнились
дичью, а в реках в изобилии водилась форель.
А бизоны! Тысячи и тысячи бизонов. Огромные, неуклюжие, волосатые и вонючие,
эти животные, глупейшие создания на земле, были начисто лишены инстинкта
самосохранения. Если охотник подстреливал одного, другие даже не обращали на
это внимания и продолжали бродить и щипать траву, равнодушные ко всему
происходящему. Даже домашний скот бежит, если его напугать, но бизоны — ни
за что.
Около шести Скотт остановил поезд. Ребекка натянула вожжи и слезла с козел,
бросила обеспокоенный взгляд на стадо бизонов, которое паслось совсем
близко. Тысячи огромных животных. Они встретили это стадо рано утром, и до
сих пор ему не было видно конца. Клэй скакал к ней. Ребекка знала, что он
привезет бизоньи лепешки, и не торопилась разводить костер. С ее точки
зрения, бизоньи лепешки — лучшее, что есть у этих животных. В безлесной
степи они отличное топливо, к тому же совсем без запаха.
— Какая жалость, Клеопатра, что того же нельзя сказать о животных,
которые их оставляют, — пожаловалась Ребекка мулу, которого распрягала.
Они шли через земли индейцев, поэтому на ночь по приказанию Скотта фургоны
составляли в плотное кольцо, внутри которого
запирали
лошадей. Волы и мулы
индейцев не интересовали, поэтому их безбоязненно оставляли на ночной выпас
за пределами этого импровизированного загона под присмотром пастухов. Жить
приходилось в тесноте, однако такое расположение создавало надежное укрытие
от нападений индейцев.
Теснота имела еще одно преимущество: будучи постоянно на виду, Ребекка и
Клэй вынуждены были демонстрировать теплые и спокойные отношения.
Сексуальное напряжение между ними усиливалось, но продолжать вечные споры
они не могли: их окружали чужие уши. Пришлось заключить перемирие. Чаще
всего они ужинали вместе с Гарсонами и фон Диманами и вскоре очень
подружились с этими семьями.
У них всегда были свежее мясо и четыре пары женских рук, которые это мясо
готовили, так что многие холостяки и вдовцы постоянно ошивались поблизости
во время ужина и получали приглашение к столу.
Ребекка вывела своих мулов на выпас. Вернулся Клэй. Как она и подозревала,
он высыпал на поддон с дровами мешок сухих бизоньих лепешек. Вскоре к ним
присоединились остальные, и пока мужчины разводили огонь, женщины взялись за
готовку. Раньше у Ребекки не было подруг, и теперь она находила особое
удовольствие в совместной работе с другими женщинами.
Позже, когда Ребекка вместе с Хеленой домывали посуду, ее внимание привлек
жаркий спор, разгоревшийся среди мужчин. Обсуждали необходимость ночного
караула.
— Неправильно это, что нас заставляют стоять в карауле по ночам, —
ныл Джейк Фаллон, один из холостяков, который частенько ужинал с
ними. — Это проблемы Скотта. Надо было больше верховых нанимать.
— Нет, это вполне справедливо, — возразил Говард Гарсон,
раскуривая трубку. Запах табака нравился Ребекке гораздо больше, чем резкая
вонь от бизоньего стада, которую доносил до них ветер.
В отличие от Говарда, который спокойно сносил все тяготы, Фаллон постоянно
жаловался то на одно, то на другое. Все считали его лентяем, который вечно
отлынивает от работы: когда подходила его очередь стоять на страже, он искал
любой повод, чтобы этого не делать.
— Всегда есть опасность, что нападут индейцы, — добавил Отто фон
Диман.
— Черта с два! — возразил Фаллон. — Где вы видите индейцев?
Лично я не встретил ни одного краснокожего с тех пор, как мы переправились
через Канзас.
— Майк Скотт знает, что делает, — веско сказал Клэй. — Я ему
доверяю.
Он не скрывал неприязни к Фаллону, и по этому вопросу Ребекка всецело
разделяла мнение мужа.
Фаллон служил в армии Соединенных Штатов и никогда не снимал ножен, которые
едва не волочились по земле: росточку он был небольшого. Он утверждал, что
до войны занимался плотницким мастерством, однако Ребекка ни разу не видела,
чтобы он брался за гвозди и молоток, когда какой-нибудь фургон требовал
ремонта. Ребекке он очень не нравился. Клэй в отличие от Фаллона всегда вел
себя любезно с дамами. И Хелена Гарс
...Закладка в соц.сетях
