Жанр: Любовные романы
Алтарь эго
...бессловесного горлопана...
Как это вульгарно...
— Зак не бессловесный. — Я вырвала диск у него из рук. — Он
просто иногда замолкает на время... В отличие от некоторых, не будем пальцем
показывать.
— Парню необходимо брать уроки английского для иностранцев по
Берлицу. — Он рванул двойной альбом, который раскрылся, как
книга. — Да он не знает, сколько будет дважды два!
Джулиан с отчаянием вцепился в альбом, и началось перетягивание каната,
длившееся до тех пор, пока альбом не развалился напополам. Диски вылетели из
конверта и, пролетев через всю комнату, смачно шлепнулись о стену.
Мы в отчаянии глядели друг на друга, и каждый из нас сжимал в руках
половинку конверта.
— Неплохо вышло, Джулз, стереосистему тоже будем делить?
— Сначала ты нарушила брачный обет и разбила мне сердце, а теперь еще и
испортила мой любимый альбом...
— Твой любимый?..
— И я не смогу позволить себе другой, потому что тебе потребуется моя
помощь на содержание ребенка. — Джулиан осушал недопитые бокалы
шампанского.
— Зак не так молод...
— Молод? Ха! Да тебе придется таскать его на плечах по
Диснейленду! — Он бегал взад-вперед по комнате, осушая бокалы,
попадавшие в поле его зрения. — Покупать ему разноцветные молочные
коктейли и значки с дурацкими надписями. — Он выкладывал из коробки
посуду и кухонную утварь, и вся моя скромная собственность вскоре оказалась
у него в руках.
— Возраст не имеет значения. Если речь идет не о здании или виноградном
вине. Знаешь, по сравнению с тобой даже Иисус выглядит подростком. Но я ведь
не говорю тебе об этом. Да ты даже не можешь сказать, кто на этой неделе
вошел в десятку хитов.
— Ну...
Спайс Герлз
?..
— Они были на первом месте. В прошлом году!
— Я могу назвать имена всех жен
Битлз
. Но не переживай. То, что ты
носишься с человеком, годящимся тебе в сыновья, вовсе не означает, что наши
друзья хихикают у тебя за спиной... Они откровенно хохочут. Очень громко.
Прямо тебе в лицо. Где твое самоуважение?..
— Не знаю, — ответила я холодно и деловито. — Из-за тебя оно
куда-то пропадает.
Теперь я принялась допивать остатки.
— Господи, рядом с тобой я кажусь старухой, пускающей слюну. Которой
пора ковылять на ходунках или разъезжать в инвалидном кресле.
— Все будет в порядке, — резко ответил он. — Просто следи,
чтобы он молнией не зацепил растяжку на твоем теле.
Он раздраженно хлопнул дверью и вышел.
— Растяжку! — Я устремилась за ним. — У меня нет растяжек!
Где? — Я рванула с себя джинсы и стала пристально рассматривать свои
бедра. — Попробуй найти хоть одну!.. Эй, между прочим, это я
купила... — Я вырвала у него из рук сковородку. — И, знаешь, то,
что Зак на десять лет моложе меня, вовсе не означает, что между нами нет
ничего общего...
Джулиан смерил меня долгим задумчивым взглядом.
— Вы представляете из себя белковые формы жизни, это правда, —
сказал он, и вывернув мне руку, снова завладел сковородкой. — Это мое,
спасибо большое. Заказано почтой из Перуджи.
— Он, как и я, любит делиться своими чувствами, — настаивала я.
— Да после всего, чем он может с тобой поделиться, надо пенициллин
колоть! Как ты могла променять наш брак на эту дешевую бездумную похоть?
— Я сплю во фланелевой пижаме. О чем это говорит?
— Нужно настроить отопление?.. Значит, все дело только в сексе, —
злорадно заключил он. — Я и раньше догадывался, что умом ты меня не
переросла.
— В смысле? — ощетинилась я.
— Наверное, до нашего знакомства единственная книжка, которую ты прочла
до конца, — это руководство по использованию вибратора.
— Удар ниже пояса... Хотя тебе потребуется курс по анатомии, чтобы
вспомнить, где находится это
ниже пояса
.
— А тебе явно требуется психиатр. Единственное, что у тебя в
порядке, — это чековая книжка, причем благодаря мне. Я планирую твои
отпуска! — Он сорвал со стены календарь и швырнул в меня. —
Оплачиваю твои счета! — Он пошарил в ящике кухонного стола и бросил в
меня конверты с целлофановыми окошками. — Заполняю твои квитанции...
— Тогда позволь, я скажу кое-что твоим языком. Гарантия на нашу
сексуальную жизнь вышла. В последний раз я пыталась соблазнить тебя в душе,
но ты прервался, чтобы счистить плесень с кафеля. Каждый раз, когда я хочу
секса, тебя нет, ты где-то в супермаркете, наверное, щупаешь киви.
Ох! — Я звучно ударилась об итальянскую кухонную утварь, которую, по
необъяснимой причине, Джулиан обожал вешать вверх тормашками на стойку из
нержавеющей стали. — Ты выносишь рождественскую елку на следующий день
после Рождества, чтобы она не успела запачкать ковер. Тебя смертельно
оскорбляет, когда я беру не то полотенце. Или оставляю его на кровати...
— Забытые на кровати влажные полотенца создают благоприятную среду для
роста популяции микроскопических спор.
— Ты сортировал мои колготки по плотности. Да у тебя будет инфаркт,
если ты увидишь, что рубашка сушится на проволочной вешалке. Однажды ты
наорал на меня за то, что я, видите ли, неаккуратно мою спаржу. Честно
говоря, — я залпом допила чье-то вино и со стуком поставила бокал на
дубовый стол, — если бы ты не трахался с женщинами, ты был бы настоящим
педиком?
— Не могла бы ты... по-жа-а-алста, подложи под него подставку. —
Он пристально взглянул на злосчастный бокал.
— Видишь? — простонала я, прокладывая дорогу сквозь джунгли
высушенных трав, нависающих со стилизованных под семнадцатый век
балок. — Ты вообще не понимаешь спонтанных жестов. Я хочу быть с
человеком, который не переживает, достаточно ли эффективна его программа по
использованию противовоспалительной зубной пасты.
— О да, так ты хочешь быть с рок-звездой с гнилыми, заросшими
водорослями зубами, — сказал он, стирая со стола пятна и крошки,
оставшиеся после вечеринки. — С таким же успехом ты можешь отправиться
в общественный туалет, раздеться догола и взасос целоваться с унитазом.
Очень надеюсь, что ты подцепишь инфекцию, которая потребует самого
унизительного лечения.
— Единственный больной человек здесь — это ты. Конченый трудоголик. Мы
никогда никуда не ходим, — напирала я. — Мы никогда ни с кем не
видимся. Если, конечно, это не имеет отношения к карликам-бисексуалам, не
поддающимся дрессировке, которые борются за статус беженцев. Это даже нельзя
назвать окончанием брака, скорее подойдет
Дело закрыто
.
— Я предан своей работе. О! Позволь мне проявить благородство и прямо
сейчас покончить с собой. Но одно нам известно наверняка. Ты от успеха явно
не умрешь.
Уверенной походкой он покинул кухню. Я помчалась следом, с силой развернув
его.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тебе тридцать два года, а ты до сих пор не знаешь, что будешь делать,
когда вырастешь. Если бы не Кейт, ни о какой карьере не могло быть и речи.
Все твое творчество и умничество — полный бред. Почему? Да потому, что ты
так впечатляюще ленива. Если бы мир был устроен по-твоему, то ногти были бы
накрашены сами по себе, а мартини был бы уже взболтан... — Он схватил
утюг за провод. — Ты гладишь, втайне надеясь на то, что мятая одежда
вскоре снова войдет в моду. А поэтому утюг тебе уже не понадобится... —
Он запихал утюг обратно в шкаф. — Ты нетерпеливая...
— Я не нетерпеливая! Мне просто некогда ждать.
Джулиан взбежал по ступенькам. Я неслась следом, наступая ему на пятки. Он
вломился в спальню и стал сбрасывать с себя одежду. Скинув с себя ботинки,
сказал:
— Ты бесчестная, бездеятельная...
— Ну хорошо, я бездеятельная, но кто в этом виноват? Кто меня такой
сделал? Ты — вот кто. Ведь именно с тобой я провела почти всю свою
сознательную жизнь...
— О да, конечно, это моя вина, — небрежно проговорил он. —
Все это, наверное, от переизбытка культуры... Я виноват в том, что приобщил
тебя к камерной музыке, опере, литературе, поэзии...
— Нет, но ты видишь? — Я уныло указала на распорку для обуви. Даже
на грани истерики он не забыл вставить ее в туфли. — Поэзия давно
покинула наши отношения. Теперь это, скорее, проза. Плохая проза. Даже хуже
— бульварные романчики.
— Нет, — вздохнул Джулиан, — наш брак больше напоминает
романтическую повесть... где герой умирает в первой главе...
Я опустила глаза.
— Я... я не хотела в него влюбляться. Это произошло как-то случайно.
— Но все-таки когда-то я был твоим героем, правда ведь? — с тоской
в голосе произнес он, в одном нижнем белье опускаясь на край кровати.
— О да! И ты по-прежнему им остаешься... — Я упала на кровать
рядом с ним. — Мы бьемся за сковороду. Это абсурд, ведь... Послушай,
Джулз, это лишь временное расставание, вот и все. Пока я не разберусь в
себе.
— Нет, Ребекка. Мы сможем с этим сами разобраться. Давай проанализируем
твои чувства.
— Давай проанализируем, почему ты всегда стремишься все анализировать.
Меня тошнит от этой рациональной любви. Животное влечение, вот чего я жажду.
— Я могу стать животным. Я могу измениться!
— О, кажется, я это уже слышала! Все это снова канет в бермудском
треугольнике обещаний вместе с
Я буду ходить в спортзал
,
Я не буду так
много работать
,
Я не буду поправлять твою речь на людях...
Пожалуйста,
Джулз. Мне нужно время.
— Ты и вправду хочешь променять нашу теплоту, дружбу, близость на...
— Близость? Помнишь, я как-то смотрела, нет ли у тебя трещины в заднем
проходе? Вот апогей нашей близости за последний год!
— Мне было больно.
— Да? Мне тоже.
Мы рассмеялись, судорожно и измученно.
— Вот видишь, мы все друг о друге знаем. — В его голосе звучали
горькие пораженческие нотки. — Пожалуйста, Бек, не уходи. — Он
сжал мне руку. Находиться в одной спальне с моим мужем внезапно показалось
мне неуместным и неестественным.
За дверью сигналило такси. Я схватила чемодан и направилась к лестнице.
— Ребекка, откуда в тебе это желание все время быть предметом насмешек
и слухов?
Я сгребла в охапку сковородку и оставшуюся половину
Белого альбома
.
— Отвечай обдуманно. Помни, я адвокат. Мне нужно всего лишь еще две
подписи, чтобы засадить тебя в дурдом.
— О да! Я определенно сошла с ума, если решила тебя оставить, — саркастически заметила я.
— Ты единственная женщина на свете, которая ищет любви без
обязательств, известно это тебе?
— Я... я тебе позвоню.
Его лицо стало холодным и бесчувственным.
— Только убедись, что ты находишься достаточно далеко.
Дверь с грохотом захлопнулась, оборвав его последние слова.
Зак ждал меня на пороге своей квартиры в Брик-стоне. Войдя, я повалилась на
кушетку, чувствуя вялость и апатию. Они липли ко мне, как нижнее белье
прилипает к телу летом. В оконное стекло бился ветер.
— Не могу поверить, что я только что натворила. — Я начала
оплакивать собственное мужество. — Я ничего о тебе не знаю. Кроме того,
что ты очень молод. И что ты рок-звезда. Я не знаю ничего о рок-н-ролле. Я
никогда не имела отношения к подвальной рок-группе. У нас и подвала-то
никогда не было. Я никогда не пробовала
кислоту
. Знаю, знаю только, что
сейчас кислота у меня внутри — я только что бросила мужа ради рок-музыканта.
Может, у меня ранняя менопауза? А ты — свежая доза гормонов? Может, ты как
пластическая хирургия, разве что не такая болезненная?..
Закери обнял меня, от его прикосновения по всему телу разлились волны
желания. Он взял меня на руки и отнес в спальню: картинка с обложки
безвкусного романа.
Позже, когда Зак отправился приготовить мне свой любимый напиток —
божественную смесь из амаретто, сладкого вермута и джина, — я
перекатилась на его сторону кровати и ощутила еще сохранившееся тепло его
тела.
Все правильно. Все хорошо... Ощущение как после прыжка с тарзанки...
20
Про Мистера Члена Когда рушится брак, возникает множество проблем. Самая серьезная, кроме
решения вопроса, кто берет на себя заботу о коте, — как делить друзей.
Вот почему неделю спустя, когда мы проснулись с онемевшими от бархатистых
объятий ногами, я поцеловала Зака в сонные кремовые веки и сообщила, что
пора собираться на званый ужин к Вивиан и Саймону.
— Званый ужин? — Он с трудом разлепил глаза. — Это када
приходят люди, которых ты ненавидишь, выпивают все т'ое пиво, скуривают всю
т'ою траву, валяются на т'оих диванах, остаются у те'я до утра... ну а потом
обливают те'я грязью на следующем ужине в гостях у других ребят?
— В принципе, так и есть. Но это традиция. Теперь мы с тобой вместе, и
тебе придется привыкать к моим друзьям. Я хочу, чтобы они поняли, что я в
тебе вижу. Пришло время расстаться с социальной девственностью.
Итак, я повела Зака через рощу Лэдброк: пара-делающая-все-в-сто-раз-лучше-и-успешнее-чем-любая-другая-пара-во-всей-
вселенной жила в самом центре Ноттинг-Хилл-Гейт, где производят лучшие
домашние макароны.
— Они будут в восторге от тебя, — подбодрила я его поцелуем.
Саймон в вышитой африканской рубашке встретил нас на пороге четырехуровневой
террасы. Он ввел нас в строгое
жилое пространство
, отделанное, как и
полагается, в холодных серых и кремовых тонах, с полированным светлым полом
и минимумом скромной мебели. Даже цветы в горшках выглядели так, словно с
ними ежедневно разговаривают.
К своему удивлению, я отметила, что на кофейном столике Саймон разложил
книги Бена Окри, Тони Моррисона и Майи Анжелу. Из динамиков доносилась
африканская музыка.
На кухне Кейт, Анушка и Вивиан, словно ведьмы из
Макбета
, колдовали над
тушенной в белом вине рыбой. Зак вошел, и все разговоры прекратились. Увидев
Закери, Вивиан завращала глазами, словно жонглер тарелками. На ней был яркий
тюрбан, усыпанный бусинками, и огромные серьги, гармонировавшие с кафтаном
из пестрого батика.
— Мы так рады, что вы смогли навестить нас в нашем скромном
жилище, — сказала Вивиан, выговаривая каждое слово и ведя себя, как
продвинутая учительница младших классов. — Я так люблю чернокожих. Я
люблю Африку. Меня так и тянет в Африку. Я испытываю такую теплоту и
восторг!
Зак внимательно изучал ее: так водители смотрят на инспекторов дорожного
движения.
— Вы знаете, один из ваших братьев работает в нашей юридической
фирме, — пролепетала Вивиан.
— Э... вообще-то, я единственный ребенок...
— Я вас познакомлю. Он из Нигерии, — пояснила она.
Зак пожал мощными плечами. Возникла неловкая пауза.
— Мне так нравится этот фильм, где играет Дензел Вашингтон, —
робко вставила Анушка.
Когда все расселись по своим местам (честно говоря, Вивиан даже на пикниках
рассаживала бы людей по именным табличкам, была бы ее воля), я отметила, что
каждый из присутствующих одет с намеком на африканский стиль. Началась
борьба между их страстной преданностью Джулиану и всепоглощающим желанием
доказать, как непринужденно они себя чувствуют в обществе чернокожих.
Поэтому в течение нескольких минут гости наперебой рассказывали о том, что
они сделали на своем рабочем месте для улучшения положения чернокожих, по
ходу пьесы вставляя одобрительные фразы в адрес чернокожих спортсменов.
— Ненавижу спорт, — ответил Зак. Он поймал мой взгляд,
задержавшийся на черных бобах: даже в еде прослеживались мотивы национальной
кухни. Болезненное ощущение пронзило меня, и я внезапно осознала, что этот
ужин будет походить на встречу туземцев с представителями ООН, тщетно
пытающимися перевести разговор на тему погоды.
— Мне кажется, мы уже виделись где-то. На моей свадьбе, — пропел
Дариус, впервые изволивший присоединиться к нашей компании после этой самой
свадьбы.
Зак пожал плечами.
— Для меня все белые люди похожи друг на друга.
Парочки в недоумении уставились друг на друга, а потом, решив, что Зак
пошутил, дико захохотали.
—
Черный
— это упрощенный термин, — начал умничать Саймон,
передавая мне нечто, напоминающее по виду паштет, который в действительности
мог оказаться плацентой Вивиан. — Любой ярлык, любая категория, которая
сводит представление о людях к одному понятию, — например еврей,
черный, женщина, гей, — это так унизительно.
— Да? А мне нра'ится быть черным Нигером...
Гости синхронно повернулись к Закери.
— Черному легче найти бабу. Правда, белые сразу нач'нают ощущать
чу'ство вины.
Участники застолья обменивались тревожными взглядами, мигая, как семафоры.
За такую виртуозную мимику каждому из них полагался
Оскар
. Я внутренне
содрогнулась. Теперь Закери молол что попало, без остановки.
— Особенно если прикин'ся выходцем из страны трет'его мира.
Гости оторопели. Разумеется, он хотел сказать
развивающиеся страны
?
Вивиан принялась перекладывать приборы на дизайнерской скатерти. Повисла
тишина. И зачем Вивиан затеяла эту историю с несчастными именными табличками
на столе? Никто не собирался засиживаться в гостях так надолго, чтобы Зак
успел запомнить, как кого зовут.
Когда он намазал масло ножом для рыбы и поковырял спичкой в зубах, гости
обменялись презрительными взглядами, но еще держались. Но когда он налил
арманьяк (который, кстати, решил пить с основным блюдом) в хрустальный фужер
и стал метать луковые кольца, в воздухе повисло с трудом сдерживаемое
недовольство. Вот-вот кто-то должен был взорваться. Я честно пыталась
сбежать. Но при каждой попытке встать вносили следующее блюдо. Это был самый
долгий ужин в мировой истории, прямо какая-то столетняя война, а не ужин.
— Боюсь, что мы не останемся надолго. Зак думает, что званый ужин —
прекрасный способ испортить самый прекрасный вечер. — Мой голос звучал
как натянутая до предела струна.
— Не, эт' не так. Для ме'я званые ужины — это че-то вроде любовной
игры... — сказал он, будто ему было мало того, что он уже
натворил. — Вот я сижу и думаю о тех трусах с дыркой на месте пизды,
которые я те'е недавно подарил.
Опять жесты и взгляды, достойные
Оскара
. Тут я почувствовала дикое желание
посетить туалет и принять сильное успокоительное. Когда я вернулась с
наполовину растворенной капсулой успокоительного, дело только ухудшилось.
Зак играл с моими друзьями, как кот забавляется с мышью.
— Наркодилеры не такие уж и плохие ребята. По-моему, это такое
облегчение для родителей, ка-да они знают, что парни, околачивающиеся у
ворот школы, не собираются насиловать их детей.
Я залпом осушила бокал вина.
— ...Эй, все звери носят мех, и никто не жалуется. А насчет
тестирования... ну, от этих шампуней мех только еще больше блестит...
К этому моменту я приговорила уже целую бутылку, вино мигом разлилось по
телу, и я тщетно пыталась вспомнить, как меня зовут. Придя в себя, я
услышала, как Вивиан голосит, уставившись на аккуратно уложенные листья
салата.
— О нет, Закери, нельзя бить детей, когда злишься!
— Да? А когда можно-то?
Не стоит и говорить, что молчание возобновилось. Во время десерта я
выложилась целиком, изощряясь и заполняя паузы в разговоре. Но как только я
с облегчением подумала, что теперь нам удастся сбежать, никого более не
шокировав и не оскорбив, Вивиан сообщила, что Зак должен обучить нас азам
танцев.
— У меня есть рэп, фанк, джаз! У меня есть
Ladysmith Black Mambazo
!
Явно задавшись целью доказать ему, насколько она продвинутая и крутая
домохозяйка, Вивиан поволокла Закери в гостиную. Пока они осваивали круговые
движения тазом, Саймон наблюдал за ними, едва скрывая антипатию за
неубедительной улыбкой, которая испарялась по мере того, как движения Зака
становились все эротичнее, а впавшая в экстаз Вивиан выделывала ногами
кренделя под джангл.
Чуть позже, когда на кухне зашипела кофеварка, Вивиан отвела меня в уголок.
Ее распирало от желания поговорить, вынюхать и узнать все.
— Раньше я не понимала, как ты могла уйти от Джулиана, но теперь все
ясно. Когда твой мужчина — просто Мистер Член, какая разница, есть у него
мозги или нет? Нет ничего удивительного, что он обворожил тебя и сдернул
трусики...
— Начнем с того, что резинка на трусиках и так была не очень-то тугой,
правильно? — сказал материализовавшийся позади нас Саймон с колкостями
и едкостями наготове. — Ты случайно не читал мою статью об
интеллектуальном равенстве, — он обернулся к Заку, заглянувшему на
кухню в поисках льда, — которое намного важнее эфемерной физической
привлекательности?
— Извини, парень, — ответил Зак, сунув нос в морозилку, — но
эт' как-то далеко от ме'я, так же далеко, как гребаный космический корабль,
запущенный на Марс.
Саймон встрепенулся.
— Мы не употребляем такие слова в нашем доме.
— Гребаный? Ты прав, парень. Гребаный — это такое, бля, гребаное слово.
После того как Зак протер шею куском льда, хладнокровная Вивиан стала
напоминать сидящего на диете человека, перед которым поставили тарелку с
шоколадными эклерами.
— Так, Ребекка, — коротко отрезал Саймон. — Для меня было
величайшим удовольствием познакомиться с человеком, на которого ты променяла
моего лучшего друга. И когда вы нас покинете, мы будем более чем благодарны.
Закери повернулся ко мне.
— Я не очень нарушу традиции светского ужина, если врежу хозяину по
яйцам?
Я встала между ними.
— Ты учишь нас гармонии и согласию, помни об этом, Саймон...
— Спасибо большое, но я не считаю себя учителем. Я координатор
обучения. Ответственный за систему образования.
— Да? — сказал Зак. — Ну а я считаю тебя высококачественным
гребаным куском дерьма.
Разлитое в воздухе насилие стало постепенно растворяться: внезапно все
прислушались к мужскому фальцету, который распевал хит Джанет Джексон,
причем микрофоном служила щель почтового ящика. Вивиан утащила Зака на
танцпол, а Саймон настежь распахнул входную дверь: на пороге почти на
четвереньках стоял Джулиан. На нем были трусы, смокинг, а на голове
красовалась пара оленьих рогов, что явно не предвещало ничего хорошего.
— Где, мать вашу, этот страдающий избытком меланина, особо
недоодаренный, фаллоцентричный афроамериканский сукин сын, из-за которого ты
меня бросила? — требовательно спросил он. — Пришло время преподать
ему урок-другой... — Он решительно направился в коридор.
От него так разило перегаром, что своим дыханием он мог спалить носовую
перегородку.
— Джулз, — остановила я его, удержав за руку, — ты пьян.
— Пьян? Я не как пьян, так тебе кажется, — невнятно пробормотал
он, стряхнул мою руку и, пошатываясь, направился на звуки музыки. —
Мадонна,
U2
,
The Bearded Clams
... видишь? Я знаю весь хит-парад, все
сорок хитов наизусть. Я перенастроил
Классику-ФМ
на
Радио Столица
и
слушал его по дороге сюда.
Нет больше той любви, как если кто положит душу
свою за близких своих
, поверь мне.
— Ты на машине?
— Господи, ну конечно. Я не отхожу от своей машины ни на шаг, а то
вдруг она оставит меня ради владельца помоложе.
— Ты ведь мог убиться!
— Не убился, но можно попробовать еще самоубийство. Знаешь, по
статистике холостяки в два раза чаще совершают самоубийства...
— Джулз... — Я постаралась удержать его, но он влетел в гостиную,
растолкал Дариуса, Анушку, Вивиан и Кейт, застенчиво танцевавших под удары
бонго,
...Закладка в соц.сетях
