Жанр: Любовные романы
Алтарь эго
...ноподобных принцесс из Саудовской Аравии, где полно
слезающих с наркотиков звезд мыльных опер и только что разведенных матрон,
приводящих себя в порядок перед тем, как снова пуститься в охоту за
женихами.
После обычного стожка сена на обед на нас, потрясая шлангами для промывания
кишечника, набросились широкоплечие, статные врачи-амазонки.
Я решила выбрать нечто наименее зловещее. Мне посоветовали сделать маску для
шеи из окиси алюминия, а также срочно обратиться к косметологу. (Зачем?
Чтобы удлинить ноги? Основной моей проблемой был рост — всего сто шестьдесят
сантиметров.) Мне также предложили сделать ботулиническую инъекцию,
препятствующую непроизвольному сокращению мышц, что поможет мне справиться с
морщинами.
У меня морщины оттого, что я не понимаю, какой нужно быть
идиоткой, чтобы согласиться на эту немыслимую процедуру
.
Через час микрочастотная тонизирующая установка уменьшила мое лицо до
размера двойного подбородка. Предполагалось еще отшелушить кожу морскими
водорослями, так что мое лицо скоро стало бы мало для моего же волосяного
покрова. От дальнейшей усушки меня спасло появление Анушки с одной
выщипанной бровью. На полной скорости она влетела в кабинет.
Я приподнялась на локте.
— Что случилось?
— Когда я придавала форму дуги бровям...
— Зачем тебе, Энни? Ты и так из богатой семьи, они у тебя дугой от
рождения.
— ... мимо меня прошел Джулиан. Вмиг я приняла сидячее положение.
— Джулиан здесь? Он же ненавидит упражнения. Так же, как изнеженных
богатеньких ублюдков.
— И не один. Он проживает в номере для двоих. Со своей женой.
Пошатываясь, я слезла со стола, схватила халат и вывалилась за ней.
Когда я добралась до тридцать второго номера, первое, что вырвалось у меня,
был крик:
Ты что это творишь, мать твою?
Причина была очевидна: ноги моей
лучшей подруги были обмотаны вокруг ушей моего мужа, словно концы
стетоскопа.
Кейт и Джулиан еле оторвали лица от пахов друг друга и мигом скатились с
кровати.
— Что ты, на хер, делаешь? — закричала я на Джулиана. — Ты же терпеть не можешь Кейт.
— Хм... поверишь ли... несмотря на наши различия... — Он накинул
белый пушистый халат.
Шок был физическим и психологическим одновременно.
Глаза Кейт бегали по ковру, словно мыши. Она искала очки.
— Ты хочешь сказать свое последнее слово сейчас или оставить на потом,
чтобы его высекли в качестве эпитафии на твоей могиле? — набросилась я
на нее, но Джулиан удержал меня.
— Если она бесследно исчезнет, люди заметят, — сказал он
спокойно, — и я в особенности.
— Тогда тебе надо ее срочно реанимировать, отправить на повышение
квалификации лучших подруг, и побыстрее. Как ты могла? — рычала я на
нее. — Существует несколько вещей, которые феминистка не должна делать
ни в коем случае. В том числе спать с мужем своей лучшей подруги. К тому же
вы ненавидите друг друга. Так было всегда!
— Платоническая дружба, — сказал Джулиан, стараясь сдержать меня,
пока я неистово извивалась. — Заряженное ружье иногда выстреливает, и
это было именно оно.
— В любом случае ты сама виновата, — захныкала Кейт, натягивая на
себя одеяло. — Это ты попросила меня сходить к Джулиану и поговорить с
ним. Я так и сделала, потом я узнала его чуть лучше и... — запнулась
она.
— Ты говорила, что можешь читать его мысли как книгу. Но, кажется, я не
просила тебя лапать страницы, мать твою! А что у тебя на сиське?
Она посмотрела на свою грудь.
— Румяна для сосков, — сказала она, находясь в настолько шоковом
состоянии, что даже не могла язвить.
— Румяна для сосков! — Я подпрыгнула от удивления. — Да ты
лифчик впервые напялила только на прошлой неделе. — Я проследовала
взглядом по шву на чулке и обнаружила, что на ногах у нее были туфли, всем
своим видом говорящие:
Следуй за мной до дома и трахни меня в
подъезде
. — А не ты ли говорила, что высокие каблуки унижают женщину?
В поисках других доказательств лицемерия Кейт я стала рыться в смятых
простынях.
Уворачиваясь от меня, она соскочила с кровати.
— Еще они могут быть признаком женской власти, — едва овладев
собой, промямлила она.
Обнаружив под подушкой принадлежащие им обоим трусы из леопардовой кожи, я
издала долгий громкий стон — окружающие вполне могли подумать, что мне
ставят клизму. А проходящие мимо терапевты обязательно бы переглянулись,
одарив друг друга самодовольными победными улыбками.
— Херовы кожаные трусы! Это же я тебе о них рассказала! Да ты...
Господи. Ты просто притворялась моей подругой, чтобы выведать интимные
сведения и увести у меня мужа. Нет. Нет. Это точно не из книги о лучших
подругах, — орала я. — Это нарушение кодекса лучших подруг. Это
развод лучших подруг!
— Ох, опять это слово из шести букв. — Джулиан скрутил мою руку за
спиной и повернул меня к себе лицом. — Ты, наверное, забыла, но мы
почти в разводе. По твоей инициативе.
Халат, который я в спешке нацепила в косметическом кабинете, на секунду
распахнулся. Джулиан взглянул на мое тело без всякого интереса. Я не шучу.
Он одел меня глазами.
— Мы с Кейт не делаем ничего предосудительного. Ничего вообще. Это ты
спец в таких вещах. А теперь убирайся из моей комнаты или я позову охрану, и
тебя уберут.
— Уберут? Я что, куча мусора? — Я снова набросилась на
Кейт. — Я все еще его жена, мать твою. — Кейт взвыла оттого, что я
лягнула ее в голень, а голень ее была выбрита. — Ты побрила ноги?! Не
могу поверить!
— Убирайся, — взгляд Джулиана стал стальным. Таким я видела его
только в зале суда. — Или я сделаю так, что тебя арестуют за нарушение
общественного порядка и оскорбление личности. — Защищая Кейт, он обнял
ее, Кейт же отодвинулась.
— Прости, что не сказала тебе, Бекки, но я знала, что ты взбесишься.
Дело в том, что Джулиан был настолько уязвлен твоим отношением к нему, и,
понимаешь, просто все шло по нарастающей... Мы не хотели друг в
друга... — Она внезапно остановилась.
Комок ужаса подкатил к горлу.
— Влюбляться? Так это любовь? О, простите, сейчас я утру слезы смеха.
— Это правда, — сказал Джулиан спокойно. — У Кейт есть все,
чего нет у тебя. Она надежная, неэгоистичная, честная...
— Честная! Ха! Я думала, ты искренне понимаешь меня и даешь немного
времени, чтобы разобраться в себе, а ты просто хотела, чтобы я убралась с
твоего пути! А когда именно это, это... — Я не знала, как
назвать. — Сколько уже? — призвала я их к ответу.
— С Нового года, вообще-то, — сказал Джулиан размеренным ровным
голосом.
— С Нового года?
Взяли нож. Вонзили в сердце. Повернули. Вся эти блестки-ленточки, шелковая
пижама, отказ Кейт пойти с нами на вечеринку. Испуганный смех поднимался откуда-
то из живота. Вот получилась бы фотография на память.
— Посмотри на это иначе, — сказала Кейт успокаивающе. — Наконец-
то я делаю что-то совершенно безответственное и абсолютно, черт возьми,
сумасшедшее.
Вдруг я увидела свое отражение в зеркале. Я совсем забыла о маске из
водорослей. Лицо было зеленым, как у марсианина, а голова обтянута
старушечьей сеточкой. Капли вытяжки из авокадо уныло текли по шее.
— Но... но я думала, что ты любишь меня?
— Не представляю, как я выживу без тебя, Ребекка. — Джулиан
подтолкнул меня к двери. — Но дай-ка я все-таки попробую.
— Бекки... — Кейт вцепилась в свою жилетку. — Ты же сама
говорила: мне нужен мужчина...
— Конечно, чтобы ты потрахалась. Но не с моим же мужем!
— Я уже не твой муж. Ты отправила меня восвояси. Забыла? Мы скоро еще
встретимся... — продолжал Джулиан бессердечно. — А пока хорошего
тебе тысячелетия.
С этими словами он бесцеремонно выставил меня за дверь, захлопнув ее перед
моим носом.
— Пойду запишу тебя на промывание мозгов, Кейт, цементом! —
провизжала я, стуча кулаками по запертой двери.
Мимо проходили евангелисты-терапевты. В их взгляде читалось:
Агрессивное
поведение указывает на то, что вам требуется очищение
. Анушка, беспомощно
метавшаяся у двери, взяла меня под руку и повела в столовую.
— У всего этого есть и положительная сторона, — сказала
она. — Карма твоя явно улучшится.
В оцепенении я опустилась на стул среди здоровых людей, которых только что
отполировали и привели в порядок. В своих хайтековских мультифункциональных
спортивных костюмах и сложной конструкции беговых тапочках с воздушными
подушками они выглядели как члены одной команды. Я, со своим зеленым лицом
цвета водорослей, казалась неземным существом с Планеты Преданых. А Кейт
вцепилась в борт моего космического корабля.
Вот в чем явный недостаток романчиков на стороне. Я была так занята, что не
заметила, как мой муж стал меня обманывать! Не заметила, что моя лучшая
подруга тоже меня обманывает. Вероломство Кейт было поистине
катастрофическим. Подруги и существуют для того, чтобы помогать в трудные
времена, а не усложнять все еще больше. Боже мой. Моя лучшая подруга сбежала
с моим мужем, и я тоже по ней скучала.
Анушка, стараясь меня развеять, лепетала, что с этого момента она будет
резервировать Дариусу рейсы только на самых ненадежных авиалиниях —
колумбийские или гондурасские в самый раз, причем маршрут любой, главное —
низко лететь над горами.
— Наверное, слово
терминал
происходит от слова
терминатор
, правда,
куколка?
Я клевала салат, причем каждый его листик стоил десять фунтов, постепенно
осознавая, что я действительно потеряла.
Кейт и Джулиан! Плотское влечение перекочевало в их канализацию. Я послала
Кейт к Джулиану, чтобы она его утешила, а она сделала так, что он растаял и
утешился по полной — на ее груди. Это как если бы я подарила Кейт лотерейный
билет, а она выиграла миллиард.
И тут я осознала: хочу, чтобы мой муж вернулся ко мне. Не знаю, что нашло на
меня! Ну, вообще-то, конечно, знаю. Этот член в двадцать пять сантиметров.
Но теперь моя буйствующая фантазия съедала все мое существование. Сердце
ныло. Я все еще любила Джулиана. Я смотрела на наш союз сквозь призму
привычки, и это была моя самая большая ошибка. А теперь я скучала по его
ипохондрии, привязанности к опере, его родственникам, по тому, как он грыз
ручку, как никогда не ел хлебные корки. Даже скучала по его словарному
запасу, господи прости. Но все это было бесполезно. Как романтический объект
я исчезла из поля его зрения.
Но раскаянием и красными от слез глазами Джулиана не вернуть. Придется
подумать о более изощренных способах.
Заказывая кофе с двойной порцией сливок и намазывая толстый слой масла на
булочку, отчего сидящие на диете дистрофики издали стон, я поклялась, что
верну его тем или иным способом... даже обманом.
Часть третья
РазводПрепятствия на пути к цели Жизнь полна казусов и неприятностей, которые способны привести нас в
отчаяние или ярость. Представьте, что в туалете самолета, будучи во
впитывающих влагу носках, вы наступили в лужу мочи. Или при выходе из
туалета в больнице инфекционных венерических заболеваний столкнулись с
парнем, который вам нравится. Но обнаружить любимого в объятиях лучшей
подруги — просто верх хит-парада, и душевное опустошение вам обеспечено.
Меня мучили видения того, как Кейт и Джулиан занимаются любовью, обжигающие
образы переплетенных ног и губ. Следовать за ними тенью казалось
единственным способом прижечь гноящиеся эмоции и окончательно потерять
чувствительность. Поэтому, пока Зак гастролировал по Европе, я посвятила
свое время слежке.
Накидывая черную кожаную куртку Закери, я тенью слонялась под окнами офиса
Джулиана, околачивалась около его любимых ресторанов или Пентонвильской
тюрьмы, где он навещал своих клиентов. Старалась не обращать внимания на
странных типов, обитающих поблизости, и убеждала себя в том, что не
превратилась в ищейку.
— Ну, выудила что-нибудь, куколка? — язвительно спрашивала
Аннушка. Следуя моим указаниям, она с выключенными фарами катила по улице,
где жил Джулиан, а я в бинокль рассматривала окна моей бывшей
спальни. — Все это крайне странно... и я надеюсь, ты прислушаешься к
словам женщины, которая отправила своего мужа на отдых в Косово.
— Но я не перебираю. — Я напяливала вязаный шлем. — Просто
мне любопытно... Прокрасться в сад и понаблюдать через окно, что там
происходит, — ничего в этом странного нет.
Подойдя к окнам, я прижалась ухом к холодному стеклу. Мне было слышно, как
они смеются, но шипение телевизора мешало разобрать, что они говорят.
Разглядела движение теней в спальне и забралась на дерево в саду как раз в
тот момент, когда венецианские жалюзи внезапно были подняты.
Первые несколько недель я тешила себя мыслью, что Кейт скоро устанет от
постоянной занятости Джулиана. Но потом он перестал работать. С ужасом и
удивлением я наблюдала, как он таскался с ней на всевозможные светские
мероприятия — столько вечеринок он не посетил за всю свою жизнь. Балы
лейбористской партии, презентация книги Салмана Рушди, обеды разных
благотворительных фондов вроде
Единого мира
, премьеры в Английской
национальной опере, экскурсии в Глиндебурн, неофициальные обеды в ресторане
Чекерс
, пикники, места на Уимблдонском стадионе, друзья. Я ошущала, что
Кейт постепенно вживается в мою старую жизнь, словно это были домашние
тапочки, доставшиеся ей еще тепленькими, и придумывала достойную месть.
Сначала в Институте, где кишмя кишели феминистки, я распространила слух, что
Кейт сделала липосакцию и хирургическую операцию по увеличению груди. Потом
положила в ящик ее стола крем для удаления лобковых волос. Понимаю, что
мстить таким образом мелочно и вульгарно. Но послушайте, ведь и мир наш
мелочен и вульгарен.
Джулиан отказывался отвечать на телефонные звонки, и я поняла, что пора
переходить к ухаживаниям. Начала я с Убийственных Букетов.
Какие цветы вы посоветуете дарить мужу, которого я бросила, а теперь хочу
вернуть?
На мои флористские изыски Джулиан не изволил ответить даже открыткой. Что
делало его еще более желанным. Я бомбардировала его букетами. Открыла счет у
флориста. Флорист привычно вздыхал и уныло спрашивал:
Хорошо, и как вы
будете извиняться перед ним на этот раз?
Когда Джулиан вел дело, постоянно мелькающее в новостях, я притворилась
журналисткой, чтобы
взять у него интервью
.
Когда он занялся клиенткой, которая была ясновидящей, я дала ей взятку,
чтобы в беседе было упомянуто мое имя.
Чтобы окончательно не сгореть от ревности, я старалась успокоить себя
мыслью, что Джулиан и Кейт вскоре разочаруются друг в друге, поскольку их
пристрастия в одежде не совпадают... Но все чаще и чаще я следила за тем,
как они направляются в
Харви-Николс
, бутики
Версаче
и
Армани
. Словно
их взяла на испытательный срок фэшнполиция. Перуанские свитера, которые не
надел бы даже перуанец, явно остались в прошлом. Кейт, эта овца в овечьей
шкурке, внезапно стала носить лису.
Но настоящие перемены произошли недель через шесть. Кейт, которая не
отдыхала аж с бронзового века, внезапно взяла шесть недель отпуска и
оставила меня в должности исполняющей обязанности директора. Когда она
появилась в офисе, я ее не узнала. Стройные бедра покачивались при ходьбе.
Груди, упакованные в увеличивающий объем лифчик, аппетитно выглядывали из
глубокого выреза кофточки. Даже знаменитые очки с блестящими стеклами
исчезли, на смену им пришли цветные контактные линзы, ну, чтобы выглядеть
поглупее. Для окончательной смены имиджа она читала
Дневник Бриджит Джонс
и даже смеялась над ним.
Я задохнулась, чувствуя себя лилипутом.
— Ты такая прозрачная, Кейт!
— Нет, просто стройная, — возразила она.
— Ты же говорила, что твой вес — акт терроризма против людей с
фашистскими стереотипами.
За ее спиной вырос Джулиан. Мое сердце катапультировало в глотку. Он
отрастил волосы и выглядел лет на десять моложе. До последнего времени в
собственной внешности его интересовало только одно: чтобы волосы вообще
росли, а после бритья кожа переставала кровоточить раньше, чем он доберется
до офиса. Теперь же его ухоженное и загорелое лицо сияло.
Не было ни традиционного костюма в тонкую синюю полоску, ни рубашки с
двойными манжетами. Я рассмотрела кожаный костюм от Гуччи, черную футболку
от Армани и туфли от Патрика Кокса, которые выглядели так, словно были
сделаны из шкуры молодого бычка, выращенного в тепличных условиях.
При виде меня, на губах Джулиана застыла улыбка. Скулы напряглись.
— Привет. — Его когда-то ласкающий слух голос был безразличным,
словно это был говорящий будильник.
— Привет, — визгливо ответила я.
Кейт и Джулиан становились все здоровее и счастливее, а я, со своими ночными
дежурствами и полными рабочими днями, выглядела все более изможденной и
измученной. Как же быстро я превратилась из бросившей в брошенную!
— Рад тебя видеть, — сказал Джулиан обходительно, словно
присутствовал на деловом ланче, который всегда начинался с обмена
любезностями.
Кейт поцеловала его, давая понять, кто здесь хозяин. В институте они
целовались все время, черт возьми.
— Знаете, влюбленные должны находиться в изоляции минимум шесть
месяцев, чтобы не вызывать тошноту у всех, кто встречается им на
пути, — сказала я фальшиво. Где-то я это уже слышала.
Кейт пошла в туалет, а я последовала за ней, закрыв дверь ногой в изношенных
ботинках
Доктор Мартенс
, обязательном атрибуте ночных похождений-слежек.
— Выражаясь языком опытных консультантов по семейным вопросам, ты —
шлюха! Потаскушка! Двуличная распутница!
— В твоем словаре
шлюха
— это женщина, добившаяся парня, который был
нужен тебе, так ведь? — Кейт попыталась прорваться мимо меня, но я
загородила ей дорогу.
— Ты же говорила, что романтические отношения — злая шутка матери-
природы? Или это тоже ложь?
Кейт повернулась к зеркалу, чтобы поправить новую прическу — подкрашенные волосы были убраны наверх.
— Ты же говорила, что женщина нуждается в мужчине, как корова в
скотобойне.
— Но Джулиан не просто мужчина.
— Нет, не просто. Он мой мужчина.
— Бекки, спустись на землю и собери свои мозги. — Она поправила
плечики свитера. — Джулиан больше не хочет тебя видеть. По крайней
мере, если ему не угрожать электрическим стулом или не натравливать на него
немецкую овчарку. Он больше не любит тебя.
Вот две самые жуткие вещи, которые можно сказать женщине.
1)
Ау — слышишь эхо?
— во время орального секса.
2)
Я больше тебя не люблю
.
Я опустилась на холодные плитки пола и забилась в угол. Лгала ли она? Должно
быть, лгала. Но что я могла поделать? Я продолжала говорить Джулиану, что он
любит меня, но он мне не верил! Испробовав все возможные способы убеждения
вернись-ко-мне-ты-любовь-всей-моей-жизни
: мольбы, унижения, анонимные
угрозы, бросания под его машину, я поняла, что настала пора переходить к
более радикальным мерам, и решила усилить наблюдение за ним. Взяла напрокат
микроавтобус и дежурила у его дома утром, днем и ночью. Никогда не покидала
свой пост, даже когда заклинивало сиденье и я скрючивалась, как краб, согнув
колени, шаря отмороженными руками на уровне приборной доски.
Когда микроавтобус стал мне не по средствам, я наняла сообщника. Анушка, из-
за храпа Дариуса страдающая бессонницей, была вполне подходящей
кандидатурой. Ее
мерседес
резко затормозил, влетая на парковку для
инвалидов на Коннот-роуд. Анушка заглушила мотор.
— Энни, здесь нельзя парковаться.
Она с сомнением посмотрела на меня.
— Можешь считать меня старомодной, но мы занимаемся преследованием. Мы
уже нарушили четыреста правил, и за это нас могут посадить в тюрьму, а ты
волнуешься о том, что нас оштрафуют?
— Боже! — вскрикнула я, сфокусировав свой бинокль. — Он отдал
ей целую полку в ванной!
— Целую полку? Куколка, это, наверное, серьезно, — Анушка вырвала у меня полевой бинокль.
— Черт возьми! Мне кажется, она собирается к нему переехать. — Я
отстегнула ремень безопасности. — Пойду посмотрю поближе.
— Никуда ты не пойдешь. Ты просто одержима мыслью вернуть своего
бывшего мужа. Это уже и так зашло слишком далеко, Бекки. — Анушка
заперла двери машины. — Тебе нужно жить своей собственной жизнью.
Я пробовала, правда. Я старалась. Но я чувствовала себя вырванным из книги
листком и мечтала снова стать страницей. Без Джулиана мир казался выцветшей
черно-белой фотографией.
Что нужно сделать сегодня: 1) Перестать думать о Джулиане. 2) Перестать
думать о Джулиане. 3) Купить Джулиану дорогой подарок. 4) Забраться в дом,
чтобы узнать, переезжает ли моя лучшая подруга к моему мужу.
— Я не могу, Энни. Я пробовала.
— Но в этом есть что-то положительное, куколка, ты же знаешь.
— Что?
— Если они действительно съедутся, ты сэкономишь на рождественских
подарках.
Анушка не поддавалась обработке. Взяв ее на буксир, я стремглав понеслась к
моему бывшему дому. Целый час мы шлялись туда-сюда, стараясь держаться на
расстоянии от сексуально озабоченных собак и плотоядных мошек. Было
промозгло и ветрено.
— Мне холодно, — ныла Анушка.
— Ш-ш-ш.
— Пойдем отсюда.
— Нет.
— Бекки, собака уже обслюнявила мне всю ногу! — деликатно сказала
она.
Кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы не зарыдать, я обернулась на городской
ландшафт с высящимися небоскребами и памятными местами, куда мы ходили
вместе.
Когда Джулиан и Кейт наконец-то ушли — прогуливаясь под руку, как я с болью
отметила, — и летний свет стал медленно угасать, я с трудом повернула
ручку окна в прачечной, которая, как я знала, была сломана.
— Бекки! Когда ты сказала, что хочешь поближе посмотреть, я не думала,
что ты собираешься вламываться в дом. Я точно сваливаю отсюда!.. Тебе должно
быть известно, что так не делают, куколка.
Я уже наполовину влезла в окно, когда увидела, что моя напарница нажала на
педаль газа. Карабкаясь и стараясь найти точку опоры, я поцарапала ногу и,
громко ругаясь, обдумывала настоящую жизненную мудрость, которую я извлекла
за последнее время: ни одна женщина, даже умудренная опытом, не застрахована
от самых несусветных глупостей.
Воспоминания о прошлых флиртах Былое ощущение дома ранило мне сердце. Пахло свежим кофе и книгами в кожаных
переплетах. Я чувствовала, что истекаю кровью от ностальгии.
Порывшись в кухонных принадлежностях (кофеварка и машинка для приготовления
блюд из макарон явно принадлежали ей) и шкафах спальни (она колонизировала
целую полку под нижнее белье — явно плохой знак), я зарылась носом в халат
Джулиана, и это было большой ошибкой. Его запах пробудил пульсирующую боль
потери и страстное желание быть с ним. Я представила его спящим: простыни
смяты и отброшены в сторону, волосы сбиты в нечто, напоминающее королевскую
корону. А рядом подушка, на которой должна была лежать моя голова, но теперь
там красуется ямка от черепа моей подруги.
Погрузившись в печаль и раскаяние, я не заметила, как ключ в замке
повернулся. Скрип ступенек вывел меня из задумчивости, я выключила свет и
проворно, словно кошка Кейт (кстати, кошкина еда странной консистенции гнила
на подоконнике в спальне), метнулась под латунную кровать.
Когда свет включили, я подпрыгнула всем телом, зацепившись волосами за
пружины кровати. Несколько секунд в воздухе была тревожная тишина.
Я была уверена, что меня обнаружили. Сердце билось так громко, словно его
пульсацию передавали по радио. Лежа под кроватью в клубах пыли и куче
использованных салфеток, стараясь не чихнуть, я видела предметы, которые мы
считали канувшими в лету, — атласный тапочек, о
...Закладка в соц.сетях
