Жанр: Любовные романы
Алтарь эго
.... Рожденный раньше времени младенец у нее помещался
не в инкубатор, а в изолятор. А собственная сексуальная жизнь была разбита,
потому что мой отец был имманентным, то есть импотентом.
Вздыхая, мама отправилась на кухню, чтобы приступить к обязанностям святой
мученицы по имени
мать невесты
, а я стерла с лица приклеенную улыбку. Меня
накрыло новой волной сомнений... Все ли получится? Неужели он тот самый?
Неужели теперь я должна буду гладить его рубашки? Но, черт возьми,
корректировала я свое отражение в зеркале, возя кисточкой по баночке румян,
мы ведь уже жили вместе, вместе купили микроволновку, вместе справились с
венерической инфекцией. Ведь по логике следующим шагом наверняка должен быть
брак?
Но боже мой. Я со все большим ожесточением румянила щеки. Должна ли любовь
быть логичной? Мама говорила, что брак — это естественное развитие событий.
Да, но неужели оно длится сорок-пятьдесят лет? От медового месяца до могилы?
Сорок-пятьдесят лет подряд смотреть на застрявшие в зубах чипсы каждый раз,
как он засмеется... Вот дерьмо. Тут я поняла, что места для румян на щеках
больше не осталось. Потными полупарализованными пальцами я стерла всю
косметику, что нанесла за секунду до этого.
Зачем менять отношения, когда они тебя и так устраивают? Почему нам просто
не продолжать наслаждаться несемейным счастьем?.. Прекратите эту брачную
церемонию! Я хочу выйти из игры!.. И я снова ввязалась в авантюру с
перекидыванием ноги через подоконник.
Оседлав подоконник и задыхаясь от пенящихся, как капуччино, ленточек и тюля
на платье, я окинула взглядом Ислингтон, который должен был стать свидетелем
моего побега. Эта часть Лондона, где прошло мое детство, в архитектурном
смысле заканчивается клиникой тропических инфекций и тюрьмой Пентонвиль.
Высокие элегантные дома эпохи короля Георга здесь на дружеской ноге с
унылыми зданиями из серого кирпича. В одном из них и живут мои родители. Их
скромно-убогая муниципальная квартирка находится в доме по адресу Ковентри-
Кресент, 2. Именно отсюда я выпорхнула в шестнадцать лет и сюда же
вернулась, чтобы совершить этот нелепый акт воссоединения с родителями.
Джулиан неустанно повторял, что кровь гуще воды, но ведь и гоголь-моголь
тоже.
Подтягиваясь к оконной раме, я готова была уже проверить действие закона
Ньютона, как вдруг визг машинных шин на обочине дороги возвестил о приезде
Анушки. Ее спортивный
мерседес
влетел, накренившись, на Кресент со
смертоубийственной скоростью. Анушка убеждена в том, что предельно
допустимая скорость должна быть увеличена раза в четыре в труднопереносимых
для визуального восприятия местах. Косово, Словакия, Кройдон и все, что
находится севернее Бонд-стрит, нужно проезжать со скоростью света.
— Я чуть не умерла, моя куколка. Думала, уже все пропустила, —
выпалила она, выплывая из автомобиля, словно примерная шоппинг-леди, в море
шелков, одетая по последней моде лондонской элиты. Единственное, чему
научилась Анушка в швейцарском пансионе для благородных девиц, — это
выходить из спортивной машины, не сверкая трусиками и не уронив журнала
Кто
есть кто
, балансирующего у нее на голове.
— Нет, ты ничего не пропустила. Боюсь, все пропущу я.
Я познакомилась с Анушкой через ее сводную сестру Вивиан, которая работала
вместе с Джулианом в юридической конторе, и она мне сразу очень понравилась.
Анушка была внимательной к другим (эта женщина изображала оргазм в постели,
потому что не хотела быть невежливой), прелестной идеалисткой и переменчивой
особой, что внушало мне симпатию... но за ней точно бы не стали гоняться
ученые из Института исследования головного мозга. Наверное, поэтому она не
заметила, что я уже наполовину свисаю из окна, мое свадебное платье обмотано
вокруг талии, чулки собраны в гармошку, а по лицу течет водопад слез.
— Я не могу этого сделать!..
Она моргнула приклеенными ресницами. А ресницы у нее такие длинные, что,
когда она ведет машину, они оставляют следы туши на лобовом стекле.
— Что? — Она поправила свой шарфик от
Гермес
с таким
раздражением, что чуть не задушила себя. — Но, куколка, брак — это так
модно сегодня. Посмотри на Уму Турман, Шарон Стоун, Брэда Питта и Дженнифер,
как там ее зовут... — Из машины она вытащила парчовое платье
свидетельницы. — Никуда не уходи, куколка. Я сейчас же поднимусь к
тебе.
Но секундами позже у двери раздался диаметрально противоположный голос:
жесткий, сильный, в общем, такой, каким он должен быть в кризисные моменты.
Протискиваясь в ванную, Кейт в ужасе смотрела на меня.
— Почему на тебе эти ужа-а-ассные туфли?.. — Захлопывая попой
дверь, она грохнула двухлитровую бутылку шампанского на пастельных тонов
коврик в ванной. — Да из-за них у тебя из носа кровь пойдет. Придется
есть сахар, чтобы поддерживать уровень глюкозы.
А может, все дело в туфлях? Может, я страдала вовсе не от экзистенциального
страха, а это был всего лишь страх высоты! От каблуков испытываешь
головокружение. Может, поэтому я чувствовала себя такой легкомысленной?
— Высокие каблуки изобретены женщиной, которой надоело, что ее все
время целуют в лоб, — резко ответила я.
Быстро шагая к окну, Кейт подняла брови и швырнула в меня книгу
Как
правильно разводиться
с такой силой, что я чуть не свалилась вниз.
— Почему бы тебе не сэкономить время и деньги и не выйти замуж за
юриста, который занимается разводами?
— Да по той же причине, что у меня несносные туфли. Если бы у меня были
нормальные туфли, я бы уже вынимала из них шнурки.
Глаза Кейт сверкнули.
— Правда? Почему же?
— А что еще может сделать женщина, которая хочет сбежать с собственной
свадьбы?
— Ах ты моя принцесса!.. А я-то спрашивала себя, почему ты наполовину
свесилась из окна. Какая плохая девочка. — Она бросила скомканное
платье свидетельницы на сливной бачок. — Персиковый — явно не мой цвет.
— Но, боже мой, Кейт. А как же Джулиан? — Я зарылась лицом в
мокрые ладони. — Я его так люблю, но разве нет других способов это
доказать? Если бы он заболел, я могла бы отдать ему свою печень... Какая же
я предательница.
— Лгать самой себе. Вот настоящее предательство, настоящая неверность.
Если ты испытываешь страх перед свадьбой, тогда...
— Меня не тревожит свадьба, я просто не хочу замуж.
— У тебя отличная работа, отличный начальник, — тут Кейт
подмигнула мне, — еще заряженный на полную вибратор, автомобиль, у
которого не запотевает заднее стекло, и стиральная машина, которая затопляет
кухню всего два-три раза в месяц. На хрена тебе муж?
— Не знаю, на хрена мне муж, но знаю, что сейчас мне нужно
выпить, — сказала я. — Всего один глоток.
Одна двухлитровая бутыль — и все. Слезая с подоконника в тяжело
постукивающих белых туфлях, я оторвала огромный кусок накрашенного ногтя.
Сделала огромный глоток, словно только что из Сахары.
— А на тебе-то что, черт возьми, надето?
Единственное требование Кейт к одежде — огнестойкость. Сегодня ее бедра,
напоминающие сардельки, втиснуты в штаны из каких-то натуральных волокон. Но
не успела Кейт начать свою лекцию о поверхностном характере фэшн-индустрии и
ее вредном влиянии на женщин, как дверь еще раз скрипнула.
В ванную вбежала Анушка, захлопнула за собой дверь, огляделась в поисках
пепельницы, выудила мыло из мыльницы, закрыла крышку унитаза, села на нее,
порылась в многокарманной сумочке в поисках сигареты, заглотила шампанского,
забросила одну наголо выбритую ногу на другую и пронзила меня взглядом
цветных контактных линз.
— На крайний случай ты всегда можешь развестись.
— Не будь дурочкой. — Кейт сняла очки в красной оправе. — У
тебя нет пластыря? По-твоему, все выходит так легко, так быстро. Поженились-
развелись, словно проехали остановку и вышли, — предостерегала она,
роясь в шкафчике и натыкаясь на кремы от геморроя и грибка на
ступнях. — Мужья — это гадость. Они засоряют водосток волосками,
которые растут у них в носу, причем их у них больше, чем у линяющего
Лабрадора. — Она нашла упаковку с пластырем. — Они оставляют капли
мочи на фарфоре... Постуринальный синдром. А еще разбрасывают спички с ушной
серой и ковыряют под ногтями во время любовной игры...
— Тебе-то откуда знать? — перебила я ее. — Ты ведь думаешь,
что одновременный оргазм может гарантировать только страховая компания. Дай
сигарету, Энни.
— Ты же не куришь.
— Теперь курю.
Кейт уселась на край ванны и замахала рукой, разгоняя сигаретный дым.
— Просто на мне какое-то проклятие лежит, что ли... Вот и все...
— М-да... уже десять лет прошло, Кейт, пора бы с ним
расправиться, — ответила я ей.
— Успех разлагает мужчин, — жестко отрезала Кейт.
Она конфисковала у Анушки сигарету, затушила ее об эмаль ванной и бросила в
сторону окна.
— Так всегда говорят некрасивые женщины, которым не удается
потрахаться, — парировала Анушка.
— Должна тебе сказать, что некоторые мужчины считают меня даже
привлекательной. — Кейт открыла упаковку с пластырем, обмотала полоску
вокруг дужки очков и снова нацепила их на нос. — Не то чтобы это имело
значение, конечно... — сказала она, оправдываясь, и отобрала у Анушки
шампанское.
— Вчера старая дева — сегодня феминистка. — Анушка нарочито зажгла
еще одну сигарету
Картье
. — Я не хочу организовывать еще один
девичник на День святого Валентина и не хочу, чтобы мне в голову снова
пришла мысль о самоубийстве. Понятно?
С соседней улицы доносились звуки органа.
— О боже! — Голос срывался от переполнявших меня эмоций. —
Так что же, черт возьми, мне делать?
— Беги! — приказным тоном сказала Кейт. — Попробуй
сбежать. — Она пыталась вытащить меня из свадебного платья.
— Прекрати сейчас же!
Анушка вцепилась в немытые, светло-помойного цвета волосы Кейт, которая
ударила ее так, что та отлетела в сторону. Феминистка и девушка из Клуба
благородных девиц тянули меня за руки в разные стороны. Я сжималась и
разжималась, словно гармошка. В таком виде нас и обнаружила моя мама. Она
осмотрела мой обломанный ноготь, пучки ярко-рыжих волос, зацепившиеся за
гвоздь оконной рамы, размазанную помаду, остатки шампанского и отклеившиеся
ресницы, свисающие, как гусеница-самоубийца, с моего заплаканного лица с
разводами туши.
— Что здесь, черт подери, происходит? — Ее глаза сверкали
металлическим блеском. Накрашенные когти сжимали кружку пива. Брутус
угрожающе рычал.
— Мама... — Я заглатывала воздух, словно рыба, бьющаяся о дно
лодки. — Я... мне... нужно еще раз подумать... — выпалила
я. — То есть не еще раз, а уже сто сорок второй раз...
— Что? — взвизгнула она. Ее голос был подозрительно похож на лай
маленькой капризной собачонки. — Конечно, ты выйдешь замуж,
Ребекка! — Словно ножом скребли по тарелке. — Ты прожила с
Джулианом пять чертовых лет. Ты любишь его, не так, что ли? А любовь всегда
заканчивается браком.
— Вот именно, — проворчала Кейт. — На этом она и
заканчивается.
— Брак — это же естественное развитие событий, правда ведь? А потом
дети...
— Боже мой, только потому, что мне за тридцать, все постоянно
спрашивают, когда у меня родится первый ребеночек. Почему? Я же не
спрашиваю, когда ты купишь себе памперсы, только потому, что тебе
шестьдесят!
Я кусала губы. Еще один прекрасный момент общения матери с дочерью. Это так
умилительно, что доводит до слез.
— Мне не шестьдесят! — оскорбилась мама, ее щеки втянулись: весь
воздух ушел на то, чтобы надуть губы. — Это... — Она всхлипнула в
шелковый носовой платочек, как героиня романа Джейн Остин. — ...это
твой шанс обрести счастье. Такое бывает только раз в жизни.
— Что за бред, мама? Мне тридцать два. У меня уже было такое счастье
миллион раз... Но вообще-то, я всегда могу его бросить, если не будет
клеиться секс.
— Глупая корова! Секс — не самая главная вещь в браке!
— Может быть, для вашего поколения. В смысле, если бы у тебя был плохой
секс, ты бы даже и не заметила. Мы первое поколение ясен, которые
поднабрались опыта до свадьбы. Мы делали то, лизали это. Мы знаем, чего нам
будет не хватать...
— У тебя было так много секса? — осведомилась моя мама с кислой
миной на лице.
— Мама, я знаю: ощущение, что ты на седьмом небе, эйфория любви
пройдет...
— Да, — влезла Кейт со своими колкостями. — Может быть, даже
на первое утро медового месяца.
— У тебя было много секса? До свадьбы? С кем?.. — Мамины глаза,
ярко обведенные карандашом, сузились. — Так ты еще и испорченный товар,
так-перетак, значит, тебе тем более нужно поторопиться с замужеством. —
Копируя мимику своей хозяйки, Брутус с презрением оголил желтые
клыки. — Ну и насколько ты уже испорчена?
Я почувствовала, как холодная волна злорадства поднимается от низа живота.
— Помнишь, когда мне было пятнадцать лет, та штучка, я сказала тебе,
что это увлажнитель для локтей? Так это была предохранительная диафрагма.
— Увлажнитель для локтей? — грубо захохотала Кейт. — Да
диафрагма больше походит на фрисби для чихуахуа твоей мамы.
— Или на резиновую ермолку для еврейской куколки, — подхватила
Анушка.
Анушка, Кейт и я захихикали тонкими голосками, словно надышались гелием из
воздушных шариков.
— Да вы, девушки, совсем больные... — Глазенки моей матери
возмущенно поблескивали, словно два леденца. — Вам точно требуется
помощь психиатра. А ты сейчас же надевай это платье за две тысячи фунтов и
марш за дверь немедленно!
— Ay! — В дверном проеме замаячила улыбающаяся холеная головка.
Увидев нанесенные мне увечья, единокровная сестра Анушки Вивиан спросила: —
Что происходит?
— Заячьи страхи, — измученно объяснила Кейт, ложась в пустую ванну
и по-орлиному раскинув руки. — Брачное обморожение. Потеря
чувствительности от колен и ниже.
Вивиан покачала окрашенной хной головой с грустью и недоверием. Выглядела
она как одна из тех женщин, что приходят в дом, чтобы продемонстрировать
свои достоинства, но в действительности была довольно уважаемым адвокатом,
матерью двоих детей, занималась благотворительностью, устраивала обеденные
приемы и была гениальной домохозяйкой. (У нее есть салфетки из дамасского
хлопка, которые она стирает вручную после каждого приема пищи.) Ну что тут
еще можно добавить? Женщина сама выращивает на балконе помидоры. Конечно, на
нее должна работать целая команда, чтобы она могла спать, есть и заниматься
сексом. Вивиан стимулировали первые роды, чтобы она не опоздала на деловую
встречу. Она родила, а через сутки после рассечения промежности отправилась
в суд. Так что каждая работающая мать должна была бы от зависти кусать себе
локти и впиваться ногтями в сумочку. Вивиан была примерной женщиной, в
худшем смысле этого слова.
— Поговори же с ней! — тявкнула моя мать. Ее бант рискованно
накренился.
Присутствующие в комнате напряглись в ожидании мудростей Вивиан.
— Ну... как тебе понравился наш миксер
Магимикс
?
— Да не об этом, о чертовой женитьбе! — сказала мать таким ломким
голосом, что, казалось, ей в пору принимать таблетки от остеопороза. —
Ты же главная подружка невесты, черт возьми!
Это Джулиан придумал. Вивиан вовсе не была мне подругой. Мне пришлось
принять ее в нашу совместную жизнь, как и его коллекцию дисков Белы Бартока
и Боза Скэггза.
— Молодые люди так нетерпеливы, — выдала Вивиан свое
заключение. — Вам постоянно куда-то надо, потому что вы не можете
сохранить романтические отношения, — произнесла Женщина, Которая Все
Делает Успешнее и Прекраснее, Чем Любая Другая Женщина во Всей
Вселенной. — Но первый прилив страсти постепенно перерастает в нечто
большее.
— И это я слышу от человека, для которого любовная игра значит ставить
клизмы друг другу, — парировала я.
Если бы мы сидели за столом, Анушка пнула бы меня ногой.
— Бекки! Я тебе это по секрету рассказала, — вспыхнула Анушка.
Вивиан от удивления открыла рот.
— Так ты ей рассказала?! — Взгляд ее стал ледяным, и она резко
метнулась к двери. Мне так захотелось взять миксер, подаренный Вивиан мне на
свадьбу, затолкнуть ее туда и нажать кнопочку
пюре
. — Я позову
Саймона. Он умеет обращаться с... — Она одарила нас обеих испепеляющим
взглядом. — ...бесчувственными недоумками.
Единственным человеком, кого не пугал гиперэнтузиазм Вивиан, был ее муж
Саймон, высокооктановый психотерапевт по вопросам брака с кабинетом на Харли-
стрит. У них было двое
одаренных
детей. (При беременности Вивиан
переваривала тонны рыбьего жира, чтобы оптимизировать работу мозга, но до
сих пор не подозревает о том, что акселерат-инфант — это избалованный
твареныш с невообразимо амбициозными родителями.) Саймон — прирожденный
проповедник, и они проводят вечерние познавательные беседы о гениталиях со
своими щенками, господи прости. Еще один секрет, который Анушке не положено
было мне выдавать.
Мать схватила меня за плечи и уставилась прямо в глаза, словно силясь
разглядеть там глаукому.
— А теперь послушай меня, Ребекка. Твой отец и я, — вещала она,
активно разбрызгивая слюну в порыве красноречия, — были вместе около
пятидесяти пяти лет...
— Господи, — простонала вполголоса Кейт в ванной. — Даже
убийцам выносят более мягкий приговор.
— Да замолчи ты, Кейт! — Анушка скомкала халат Кейт и пульнула ей
в голову. — Это так трогательно, миссис Стил, вас непременно должны
наградить какой-нибудь медалью!
— А может, просто освободить, — добавила Кейт приглушенным
голосом.
— Ты же не можешь теперь отказаться... — Аргументы матери
иссякали, ей было так горестно, что я заколебалась и повернулась к ней в
ожидании истинных эмоций. — Тебе же тогда придется вернуть все подарки!
— Ох, мама...
— Я сделала все правильно для твоего Главного Дня...
— Моего?.. Он не мой, а твой, мама. Это ты приглашала гостей, выбирала
торт и викария, у которого пахнет изо рта...
Мать забрала бутылку шампанского и, забыв о чувстве собственного
достоинства, глотнула.
— А что делать с едой? Я уже внесла две тысячи задатка. А платье? А
приглашенные? А миндаль в сахаре? Алкоголь и тонны чертовых лягушек? А
чертовы фотографы?.. — Она глотнула еще шампанского. — Торт. Такой
шикарный, четыре яруса... — На секунду она перестала метаться, чтобы
взять рулон туалетной бумаги, и с горечью продолжила: — А ярусы соединены
лесенками, так-перетак, с маленькими фигурками молодых людей в смокингах и
свидетельниц в белом, и фонтанчик! Из которого бьет шампанское!.. Да ты хоть
представляешь, черт возьми, сколько я на тебя потратила? — Ее голос
повысился до неузнаваемости.
— Не нужна мне была эта свадьба, она тебе была нужна, — ответила
я. — Все эти намеки о сроке годности. Все эти завуалированные домашние
разговорчики о том, кто из моих старых подруг уже подцепил кого-то, а у кого
уже родился ребенок... Я бы ограничилась бюро регистрации с китайскими
ароматическими палочками и Моцартом, где мы дали бы клятву о том, чтобы не
мешать друг другу на жизненном пути... Но нет. Тебе нужна была Большая
Свадьба с Белыми Платьями.
— О-о. Тревога. Тут Вивиан, — предупредила Кейт. — Тридцать
градусов налево.
Все повернулись в сторону моей главной подружки. Она чуть не смела дверь с
петель — таким страстным было ее желание втащить к нам в ванную своего
ортодонтически усовершенствованного, всеядно любезного муженька, чтобы тот
спас ситуацию. Шафер Саймон разразился оптимистической лекцией. Кого я
действительно ненавижу, так это засранцев, которые вечно находят
положительное в проблемах других людей.
— Ты вошла в контакт со своим внутренним
я
, Ребекка?
Саймон любил поговорить про контакт с чем-либо внутренним. Лично я входила в
контакт с этим самым внутренним
я
, только когда вставляла в себя тампон.
— Так часто бывает: когда приходит время завязать узелки, мы чувствуем
себя словно завязанными в узел. — Саймон нес свой обычный бред. Только
сейчас я вдруг поняла, насколько Саймон — лысый, бледный и пузатый —
напоминает гигантский шмот моцареллы. — Все твои эмоциональные
переживания вы проработаете вместе с Джулианом.
Кейт застонала.
— Почему люди так часто употребляют слово
работа
рядом со словом
брак
?
Саймон угрожающе навис над лежащей в ванне Кейт. Его галстук с
доберманчиками в ошейниках слегка хлестнул ее по лицу.
— Кейт Мак-Криди, вы просто боитесь привязанностей. Жуткая
индивидуалистка, которая не может справиться с тем, что ее отверг женатый
мужчина, и завидует всем, кто наслаждается нормальными отношениями.
— Нормальными? Как у вас, что ли? — Кейт схватила его за галстук и
слегка затянула. — Мастер семинаров по генитальному воспитанию своих
ползунков!
Саймон, потеряв дар речи, медленно повернулся и сердито посмотрел на жену.
— Анушка! — Вивиан с искаженным лицом уставилась на свою
единокровную сестру и, не теряя времени, быстро вошла в контакт со своей
внутренней сучкой. — Ты — глупая корова!
— Так и есть. Вы совершенно правы. Если бы я только вышла замуж за
маркиза! Но нет. Мне нужно было дождаться графа, — Анушка вытерла
потеки туши на щеках. — Маркиз, который сбежал от меня... вот история
моей жизни. А теперь взгляните. Единственная моя подружка — это моя
внешность...
— Да, — мстительно отвечала Вивиан. — И та тебя скоро бросит.
Анушка разразилась слезами.
Кажется, мои мысли о резкой перемене решения не давали покоя собравшимся на
свадьбу гостям. Я уже могла разглядеть, как они движутся по дороге,
вытягивая шеи в нашем направлении. Направлялись в нашу квартиру, чтобы
осмотреть семейные владения. Старичок-органист — на клавишах его органа
должны были образоваться дыры от того количества свадебных гимнов, что он
отыграл за свою долгую жизнь, — решив сострить, перешел на композицию
Чего же мы ждем?
. Да уж, только органиста с чувством юмора нам здесь не
хватало.
— А расходы?! — продолжала причитать моя мать, крутя гигантским
бюстом прямо перед лицом Саймона. Мама флиртовала бы даже за пять минут до
конца света, честно!
Стук в дверь возвестил о приходе моего отца.
— Ну, настало время, э-э-э, отдавать тебя, — робко тявкнул он, еще
больше напоминая удивленного пекинеса.
Кейт насмешливо фыркнула.
—
Отдавать тебя
... Ты видишь? Брак — это всего лишь институт,
изобретенный для того, чтобы защищать в патриархальном обществе право
собственности на землю, скот и...
Нагнувшись над Кейт, моя мать включила оба крана. Пока Кейт выбиралась из
ванны на сушу, ругаясь как сапожник, органист-юморист переключился на что-
то, подозрительным образом напоминающее попурри из поп-мелодий. Толпа
медленно сочилась из церкви. Дверной звонок трезвонил с маниакальной
настойчивостью.
— Бекки, что же ты будешь делать? — умоляюще спросила Анушка.
Мои глаза бегали по комнате. Еще одна счастливая пара должна была сочетаться
браком через полчаса после нас. Наверное, невесты стояли в очереди за углом.
&mda
...Закладка в соц.сетях
