Жанр: Любовные романы
Смертельные друзья
...суальные услуги. Но в обеденные часы тут,
как в могиле. Три или четыре хорошеньких официантки встречают гостей в
дверях и объясняют, как нужно управляться с шашлычком. Сколько бы раз ты ни
ходил сюда, тебя не узнают. Наверное, европейцы для них все на одно лицо.
Или они так своеобразно вышколены?!
Сегодня нас посадили за столик под плакатом в рамке, на котором был
изображен остров Чейю. Надпись гласила:
Добро пожаловать на медовый месяц
на острове Чейю!
Несколько лет назад, возвращаясь домой из Японии, мы с
Салли провели три ночи на Чейю, и остров оставил по себе воспоминания,
которые подсказывают мне, что второго медового месяца там у меня не будет.
Я рассказал Сузи о вторжении в мою квартиру и двух следопытах. Она
согласилась, что это очень странно, и разделила мое скептическое отношение к
версии о том, что это детишки шалят.
— Зачем им надо было следить за квартирой, если они знали, что именно
будут брать — плейер и запонки? — раздумывала она вслух.
— Анна предположила, — сказал я, — что, возможно, следили за
мной люди Бруно Фулгера, который хочет нагнать на меня страху. Но опять-таки
неясно, зачем им понадобилось вламываться в дом?
Вы выставили на посмешище
мою жену, мистер Престон, за это вам придется расплатиться папиными
часиками. Теми самыми, которые он подарил вам на совершеннолетие
, —
дурашливо выговорил я, имитируя немецкий акцент.
— А Бруно способен на такие вещи? — удивилась Сузи. — Я о нем
почти ничего не знаю, кроме того, что читала в
Хэлло!
— А там о нем писали?
— Километрами! Главным образом про замок. Двадцать страниц — и на
каждой фотографии хозяева в интерьере. Бесконечно: в бальном зале, в
спальне, на подвесном мосту, в автомобиле с поднятым верхом. Жена каждый раз
в новом туалете, а Бруно везде в одном и том же твидовом пиджаке.
— Хорошо бы взглянуть!
— Я принесу. Номер вышел прошлым летом, у меня есть.
— Знаешь, что еще может пригодиться? Узнай, пожалуйста, в Лондоне
сейчас Бруно или нет. В пятничной
Стандард
было фото — он выходит из
Коннота
. Интересно, уехал он уже или нет. И если уехал, то хорошо бы
выяснить когда.
Вернувшись в офис, я немедленно позвонил Анне. Она ведь еще ничего не знала
о вторжении. Странно, что она пока так и не отзвонила мне, но я так
замотался с делами, что на время забыл о ней. На этот раз трубку подняли
после третьего звонка.
— Алло? — произнес незнакомый мужской голос.
— Могу я поговорить с Анной?
— Кто ее спрашивает?
— Кит Престон.
— Мисс Грант не может подойти к телефону. — Что вы хотите этим
сказать? С кем я разговариваю?
— Это сержант Мюррей из городской полиции.
— А что случилось? Вы случайно не арестовать пришли Анну? —
беспечно осведомился я. — Она что, нарушила правила движения на
роликах?
— Видите ли, сэр, дело не шуточное. Очень серьезное происшествие.
Сердце у меня секунду замерло, а ноги подкосились.
— Какое еще происшествие? Она дома?
— Боюсь, не могу вам ответить, сэр.
— Послушайте, я друг Анны и ее коллега. Точнее, я ее босс. Где она?
— Я уже говорил, я не уполномочен входить в детали, сэр. Нас вызвала
сюда минут пятнадцать назад португальская леди, которая, как я понимаю,
здесь прибирает.
— Господи! Я могу чем-нибудь помочь?
— Ситуация под контролем, сэр.
Скорая помощь
поставлена в
известность. — Он прокашлялся. — Неприятно говорить вам, сэр, но,
по правде, она уже не нужна. Мисс Грант мертва продолжительное время.
К горлу подступила тошнота. Рука, сжимавшая трубку, задрожала и покрылась
потом. Во рту пересохло, я с трудом разлепил губы.
— Но я видел ее вчера. Точнее, в субботу. В субботу поздно вечером. Мы
вместе обедали. Она прекрасно себя чувствовала. Она не могла умереть.
Полисмен попросил меня подождать у телефона, слышно было, как он
разговаривает с кем-то по рации.
— Мистер Престон, я только что переговорил с инспектором, он просил вас
подъехать как можно быстрее.
Скорая
сейчас прибудет, но в любом случае нам
нужен человек, который сможет опознать тело. Португальская леди очень
расстроена...
Все это было столь нереально, что не укладывалось у меня в голове. Пару
минут назад я спокойно снял пиджак и повесил на спинку стула. А теперь
узнаю, что Анна мертва. И полисмен просит меня приехать и опознать тело.
— Разумеется, — ответил я. — На такси я доеду до Харрингтон-
гарденз минут за пятнадцать-двадцать. Я постараюсь быть как можно быстрее.
Я схватил пиджак, деньги и выскочил из кабинета. Сузи варила кофе для
предстоящего совещания, и народ уже начал собираться. Я тронул Сузи за
локоть и увел к себе.
— Это какой-то кошмар, Сузи! С Анной Грант случилось что-то ужасное. Я
только что разговаривал с полицией, но подробностей мне не сообщили. Мне
надо ехать туда, отмени совещание, придумай что-нибудь. Никому не говори,
что случилось, ни единому человеку, я знаю, ты умеешь держать язык за
зубами. Я вернусь, как только смогу.
Я поймал такси и сел на заднее сиденье. Мы проехали Пиккадили и угол Гайд-
парка, потом по мосту Найтсбридж, свернули на Глостер-роуд, потом направо и
въехали на Харрингтон-гарденз. Это заняло четырнадцать минут. У дома стояла
карета
Скорой помощи
с открытыми задними дверцами. На ступеньках дежурила
женщина-полисмен.
Она связалась по рации с инспектором в доме и знаком указала мне на дверь.
— Последний этаж, сэр. Вас там встретят.
Неужели только в четверг вечером я был здесь в последний раз? И четырех дней
не прошло. Анна шла по лестнице впереди меня с роликами под мышкой и
нашаривала рукой ключ в кармане.
Старший офицер инспектор Баррет ждал меня у дверей. Мы обменялись
рукопожатием, он поблагодарил меня за то, что я приехал.
Когда мы войдем,
сэр, прошу вас ничего не трогать руками. И прошу вас надеть вот это
.
Он потянул мне белую куртку и брюки из толстой бумаги. На брюках был
эластичный пояс. Потом дал пару тапочек вроде тех, что предлагают в полете,
и резиновые перчатки телесного цвета.
— Когда мы войдем, прошу вас держаться как можно ближе ко мне, —
сказал старший инспектор Баррет. — Шаг в шаг, понимаете? Нам следует
держаться предписанного пути, чтобы не нарушить картину преступления.
В гостиной на белом диване неподвижно лежала Мария, португалка, которая
приходила к Анне убираться. Криминалист снимал отпечатки пальцев с окна.
Второй полицейский обрабатывал ковер, пинцетом собирая ворсинки и складывая
их в стерильный контейнер. В спальне за открытой дверью я увидел
медэксперта, склонившегося над постелью. Он разогнулся, печально покачал
головой и стал складывать инструменты в саквояж. Фотограф делал снимки.
Анна с серым лицом, вытянувшись, лежала на кровати. Даже я, ничего не смысля
в медицине, понял, что она давно мертва. Рядом с кроватью на тумбочке лежал
роман Габриэля Гарсиа Маркеса и толстая красная книга со штрихкодом
Кенсингтонской библиотеки —
Кто есть кто в деловом мире Гонконга
.
Медэксперт что-то говорил Баррету, до меня словно откуда-то издалека
доносились его слова:
Патологоанатом скажет, конечно, точнее, но, судя по
первичным признакам, смерть наступила вчера рано утром. Где-то между
полночью субботы и полднем воскресенья, не позже. Судя по температуре тела,
она мертва как минимум сутки
.
— Причина смерти?
— Это скажет патологоанатом. Но по всем внешним данным это, несомненно,
удушение. Синяки на шее ярко выражены. И состояние синяков совпадает с
временем смерти. Видите — вот здесь и здесь.
Преодолевая дурноту, я посмотрел на шею Анны; на ней виднелось зеленовато-
коричневое, начинающее чернеть кольцо характерных пятен.
— Следовательно, убийство? — уточнил старший инспектор.
— Господи, — прошептал я.
— Да, похоже, что так, — ответил медэксперт. И добавил: — Имеется
также след от удара в основание черепа. Это надо проверить рентгеном, но
вполне вероятен перелом.
— В результате падения, предшествовавшего смерти?
— Вероятнее всего. Если не возражаете, я хотел бы упаковать труп и
отправить в морг. Я сообщу в отдел убийств, но чем скорее начнется
экспертиза, тем лучше.
— Согласен, — ответил Баррет.
После его ухода я официально опознал труп Анны.
Да, механически отвечал я на протокольные вопросы, это Анна Элизабет Грант,
проживающая по адресу: Харрингтон-гарденз, Лондон, СУ 7. Да, покойная
известна мне в течение шести лет, и я могу достоверно подтвердить, что это
она. Я также сообщил, что ее ближайшая родственница — мать, Бриджет Грант,
проживающая в Белсайз-парке, покойная также имела брата, который, насколько
мне известно, работает за границей.
Когда я закончил, у меня кружилась голова, и я спросил, можно ли налить
стакан воды в кухне. Рядом с раковиной стояли на сушильной доске
перевернутые донышком вверх бокалы. Один из них, вероятно, тот, из которого
я пил в четверг вечером. Спуская воду из крана, я заметил на хлебной доске
ключи от квартиры — не ту связку, которую Анна обычно носила с собой, а
ключи, что она одалживала друзьям в тех редких случаях, когда у нее кто-то
останавливался. Не отдавая себе отчета, я почему-то схватил их и сунул в
карман пиджака.
Я прошел в гостиную и как мог постарался успокоить Марию, которую хорошо
знал. Анна превратила рассказы своей помощницы в длинную
мыльную оперу
. Я
знал всю ее подноготную — историю замужества и развода с официантом родом из
ее же деревни, со всеми сопровождавшими эти событиями скандалами и
примирениями. Теперь Мария встретилась еще с одной трагедией, с которой ей
предстояло справиться.
— Такая красивая леди, — причитала Мария, — прекрасная. Такая
счастливая. И кому понадобилось ее убивать? Зачем? Ну скажите мне, зачем?
Старший инспектор Баррет вышел к нам и объявил, что мне придется еще раз
дать показания. Я рассказал, что в субботу вечером мы вместе ездили на обед
и Барни Уайсс на машине с шофером доставил ее домой около одиннадцати. Потом
мы разговаривали по телефону, причем Анна была в отличном настроении, и,
насколько я мог понять, дома она была одна.
Я хотел было рассказать о статье, которую Анна написала про Фулгеров, но
решил, что это преждевременно. Если меня еще вызовут, я могу об этом
упомянуть. Если это будет уместно.
Умолчал я и о том, что в субботу мы занимались любовью.
Старший инспектор Баррет поблагодарил меня за помощь и добавил, что свяжется
со мной в ближайшее время.
Я, шатаясь, вышел на лестницу. Какое-то неясное чувство мучило меня. Мне
казалось, что в квартире что-то было не так, но что именно, я не мог понять.
Уже на полдороге к офису я понял, в чем дело: в квартире Анны не хватало ее
компьютера. Он исчез из гостиной. Обычно он стоял на специальном столике
возле письменного стола, ниже на полке стояли принтер и модем. И вот сейчас
принтер был на месте, а компьютер пропал.
Я поймал такси на Глостер-роуд и вернулся на Парк-плейс около четырех. Холл,
заставленный стендами с журналами, выглядел точно так же, как час назад,
когда я его покидал.
Чарли, наш привратник, все также курил сигарету за столиком рецепции и
смотрел крикет по маленькому телеприемнику с выключенным звуком. Сотрудники
отдела моды тащили из лифта ворох одежды для фотосессии, а двое грузчиков
проносили через вращающиеся двери кресло для офиса.
Сузи ждала меня в дверях, и вид у нее был крайне озабоченный. — Ну, что
там? — тихо спросила она.
— Хуже не бывает. Она мертва.
Я вдруг почувствовал не горечь, а ярость. Мне хотелось своими руками
задушить Микки Райса. В этом не было никакой логики, ведь у меня не было ни
малейшего доказательства того, что между смертью Анны и этой пакостью в
Санди таймс
есть хоть какая-то связь, но что-то подсказывало мне, что
Микки тут играет не последнюю роль. Какого черта он вылил на нее ушат грязи?
Мне не терпелось встретиться с ним лицом к лицу, бросить ему в физиономию,
что мне все известно, и посмотреть, как он будет реагировать.
— Сузи, пригласи ко мне Микки Райса.
— Вы полагаете, это разумно? Может быть, отложить разговор с ним до
завтра?
— Ты думаешь, я не в себе? Именно потому я и хочу видеть его
немедленно. Пока не остыл.
— Имейте в виду, Дельфину нельзя сюда вмешивать.
— Можешь не волноваться. Волноваться следует только за судьбу Микки.
Я слышал, как Сузи дозванивается в кабинет Микки и говорит Дельфине, что это
срочно. Через четыре минуты в дверях появился Микки, вырядившийся в черные
брюки в обтяжку и черный пиджак от Ямамото. Волосы у него были на тон
светлее, чем в пятницу. Впрочем, возможно, это мне только показалось.
— Садись, — кивнул я на кресло возле моего стола.
Что-то в тоне, каким это было сказано, видно, насторожило Микки, потому что
он на секунду замешкался, прежде чем бухнуться в кресло.
— Я хочу задать тебе прямой вопрос, Микки, и получить на него столь же
прямой ответ. Скажи только — да или нет.
Микки поспешно кивнул.
— Говорил ли ты или не говорил с Кэрол Уайт из
Санди таймс
об Анне
Грант?
— Ах ты, боже мой, — протянул он. — Так вот о чем речь.
— Я просил — да или нет. Так говорил ты с ней или нет? Отвечай.
— Нет, не говорил.
— А мне сказали, что говорил. Ты разговаривал с ней из кабинета в
пятницу.
— Кто мог такое сказать? А, понятно, моя секретарша, кто же еще. Я ее
уволю, она не справляется со своими обязанностями, это любой подтвердит.
— Ошибаешься, — соврал я, — я получил информацию из
Санди
таймс
. Значит, они тебя процитировали.
— Только в части комплиментов. Послушал бы ты, что другие наговорили!
Кэрол Уайт кое-что мне зачитала, я, собственно, потому и согласился ответить
на их вопросы, чтобы восстановить баланс. Анна Грант весьма непопулярна, к
твоему сведению, хоть мне и неприятно тебе это сообщать, поскольку ты ее
друг.
— Вся эта муть — чистейшая, между прочим, клевета, могла пролиться
только из недр нашего офиса. И ты это прекрасно знаешь.
— Если ты имеешь в виду меня, тебе лучше взять свои слова назад. Очень
многие здесь ненавидят Анну Грант, и скажу тебе как на духу, если бы ни
Светская жизнь
, которая подкармливает ее, заказывая портреты знаменитостей
и обеспечивая интервью благодаря нашим связям, она была бы ничем. Нулем без
палочки.
— Микки, не пори чушь. Тебе отлично известно, что Анна проделывала всю
работу сама, от начала и до конца.
— А потом приходилось от начала и до конца все переписывать за нее.
Спроси кого хочешь. Я знаю, для тебя и солнце светит из ее задницы, но я
могу дать тебе посмотреть ее тексты в том виде, в каком мы их получаем.
Целую неделю убиваешь на редактирование.
— Послушай, я не собираюсь обсуждать с тобой ее журналистский талант,
как и то, что, кроме твоего, еще два наших журнала печатают ее интервью, и я
никогда не слыхал, чтобы кто-то на нее жаловался. Совсем наоборот. Меня
удивляют твои контакты с Кэрол Уайт. Ты прекрасно отдаешь себе отчет в том,
что это нож в спину журналу. Ты наносишь прямой вред
Светской жизни
. Эта
публикация оттолкнет от нас людей, которых мы захотим интервьюировать.
Микки наконец допер, куда я клоню, но в глазах его появился какой-то
маниакальный блеск.
— Если уж речь зашла об ущербе
Светской жизни
, — сказал
он, — то куда больший вред нанес ей ты с Анной Грант. Все были против
того, чтобы поместить на обложке фото Анастасии Фулгер. Надеюсь, ты это не
забыл. Мы уже получила два отказа от интервью. От Арианны Стассинопулос
Хаффингтон и герцогини Олби. Мы их обеих несколько месяцев умасливали, и они
уже согласились, а теперь отказались. Анастасия Фулгер везде раззвонила про
то, как ее обидели, и убедила всех знакомых не связываться с нами.
— Ты прекрасно знаешь, почему мы поместили это фото. В любом случае это
не дает тебе права, как редактору Анны, распространять о ней грязные сплетни
в утеху воскресным газетам. У нас говорят, что ты пошел на это из черной
зависти. И если это правда, ты просто жалкий тип. Анна — звезда твоего
издания. Ели ее поливают грязью, брызги летят на тебя.
— Очевидно, мы откажемся от ее услуг, — злобно заявил
Микки. — Никто не будет против возражать, особенно после скандала с
Фулгер. Никто из наших вероятных персонажей не даст согласия иметь с ней
дела. Она в черном списке. Ее контракт заканчивается в сентябре, и я не
намерен его возобновлять.
— Тебе и не придется этого делать, — медленно произнес я. —
Анна мертва.
Микки отпрянул, как от удара. С моей стороны удар был запрещенный, но стоило
его нанести, чтобы увидеть, как он его воспринял.
— Что ты хочешь этим сказать — мертва?
— Ее нашли в ее квартире. Она умерла в выходные.
— Поверить не могу. Это невозможно, — пролепетал Микки.
— Тебе надо вернуться в редакцию и сообщить об этом сотрудникам.
Уверен, что даже те, кто, по твоим словам, ее ненавидел, будут оглушены
сообщением о гибели лучшего автора вашего журнала.
Микки поднялся и вышел из комнаты, стараясь не встретиться со мной взглядом.
Но когда он прикрывал за собой дверь, я увидел его лицо. На нем было
написано множество эмоций: шок, возбуждение и кое-что еще. Торжество. Да, в
его лице явственно читалось торжество. И это меня насторожило.
10
Утром я проснулся все с тем же чувством ярости против Микки. И против себя
самого за то, что ввязался в спор с Райсом. И еще я чувствовал себя усталым,
убитым и опустошенным.
Сузи скормила мне три таблетки солпадеина, растворив их в свежевыжатом
апельсиновом соке. Я обычно не принимаю таблеток, но на этот раз выпил без
слов.
Я проснулся часа в три ночи мокрый как мышь. Меня трясло. Наверное, мне
приснилась Анна, потому что я проснулся с мыслью о ней, и в глазах моих
стояло ее лицо, ее волосы, рассыпанные по голым плечам, розовое льняное
платье. Она казалась настолько живой, что я протянул руку, чтобы коснуться
ее. Мне захотелось ее поцеловать. Но мои пальцы вместо ее щеки уткнулись в
пустоту. Я с ужасающей отчетливостью вспомнил, что Анна мертва.
Уснуть мне больше не удалось. Перед глазами плыло лицо Микки с выражением
торжества на нем. Мысли вихрем завертелись у меня в голове. Неужели Микки
имел отношение к убийству Анны? Если он так завидовал Анне и боялся, что она
займет его место редактора
Светской жизни
, он, конечно, мог убрать ее с
дороги. Но способен ли он на убийство? Журналистика была смыслом жизни
Микки, нельзя было и представить, чтобы он смог заняться чем-то иным. Если
он потеряет работу у нас, вряд ли его приютит кто-нибудь из наших
конкурентов или даже возьмут в какое-нибудь воскресное цветное приложение.
Он успел слишком многим напакостить.
Думая о нем, я понял, как я, в сущности, мало о нем знаю. К тому времени,
как я начал работать в издательстве, он уже занимал пост редактора
Светской
жизни
лет шесть или семь, а до того был заместителем легендарной Баффи
Леджюна. Мне всегда говорили (чаще всего сам Микки), что в последние годы
правления Баффи он делал за нее всю работу, пока Баффи в шляпке вкушала обед
в
Кларидже
или
Козери
. Однажды вечером Баффи, которая, казалось, будет
царствовать вечно, подавилась суши на выставке столовой посуды и была
доставлена в реанимационное отделение больницы короля Эдуарда VII. Три
месяца она цеплялась за жизнь, страдая полной потерей памяти из-за
недостатка кислорода. Микки доблестно проявил себя на посту. Когда Баффи
наконец отошла в мир иной, у Билли Хиткоута не хватило мужества пригласить
на это место кого-нибудь другого. А может быть, у него просто никого не
оказалось на примете. Таким образом, Микки Райс, подвизавшийся на вторых
ролях, стал официальным редактором
Светской жизни
.
Ничего о его личной жизни за пределами редакции я не знал. Он жил в квартале
от Мэрилибоун Хай-стрит, в квартире, принадлежавшей благотворительному
фонду, так что платил он за нее сущие гроши. Никто из наших у него не бывал,
во всяком случае, я об этом не слышал. Он развлекался в ресторанах,
расплачиваясь по кредитной карточке компании. Обедал и ужинал он, насколько
я мог понять, еженедельно подписывая его счета, в кругу стареющих актрис,
обнищавших аристократов и богатых европейцев типа Анастасии Фулгер.
Той ночью мне вспомнилось кое-что еще.
Если Микки имел отношение к смерти Анны и если Анна умерла утром в
воскресенье, значит, он либо должен был звонить ей после одиннадцати в
субботу вечером или рано утром в воскресенье. И назначить ей встречу.
Я знал по своему опыту, что, если звонить Анне рано утром, особенно в
воскресенье, приходилось долго ждать ответа. Она так долго не снимала
трубку, что успевал включиться автоответчик. Вы слышали, как ее голосом он
извещал, что сейчас в доме никого нет, а потом врубалась заспанная Анна,
спрашивая:
Кто говорит?
Автоответчик продолжал работать все время, так что
разговор автоматически записывался.
Допустим, Микки позвонил ей в семь или восемь утра в воскресенье. Анна
наверняка еще спала. Следовательно, разговор должен был быть зафиксирован.
И, значит, улика находится в ее квартире на Харрингтон-гарденз. В квартире,
ключи от которой лежали у меня в кармане.
Я принял решение: сегодня же вечером, после работы, я отправлюсь туда. Я,
конечно, сильно запоздал, но, чем черт не шутит, может, мне удастся
прищучить Микки.
Однако была и другая версия: может, Микки тут и ни при чем. Тогда это скорее
всего Фулгеры.
— Сузи! — позвал я. — Я хотел тебя спросить, тебе удалось
узнать, съехал Бруно Фулгер из
Коннота
и куда он двинулся?
— Да, — откликнулась она. — Я разговаривала с портье вчера
вечером. Он сказал, что он выехал поздно вечером в воскресенье. Очевидно,
теперь он в Сент-Морице.
— Значит, все утро воскресенья он пробыл в Лондоне.
— Безусловно. Знаете, в
Конноте
ведь не любят распространяться о
клиентах. Мне даже пришлось приврать. Я сказала, что звоню от его портного,
нам надо доставить ему костюм. Они сказали:
Вы опоздали на день. Мистер
Фулгер покинул нас вчера в семь вечера
.
— Будь добра, сделай еще вот что. Тебе придется напрячь умишко. Задание
непростое. Когда вчера я был в квартире Анны, я заметил, что исчез ее
компьютер. Может, это ерунда, может, она отдала его в мастерскую или еще
что, не знаю. Не могла бы ты обойти сервис-центры в Южном Кенсингтоне и
проверить, нет ли его там? И у ребят из нашего техцентра тоже спроси. У нее
был
Эппл-Мак
. Насколько мне известно, они централизованно обслуживают все
свои машины. В четверг вечером компьютер был на месте, а теперь его нет. Так
что его должны были бы забрать в пятницу или в субботу утром.
Сузи округлила глаза:
— И сколько времени мне на это дается?
— Ну, скажем, до четверга. К моему возвращению из Парижа.
— Кстати, вы не забыли, что сегодня после обеда у вас назначено
совещание с шеф-редакторами? Я собрала народ на два тридцать. Рановато,
конечно, но вы же просили подготовить бумаги и сделать копии, чтобы взять с
собой в Париж.
— Очень предусмотрительно с твоей стороны.
— Значит, завтра, пока вы будете расслабляться на правом берегу Сены, я
проведу волшебный день, рыская по сервис-центрам.
— Прежде чем мы начнем совещание, — сказал Кевин Скай, — я
хотел бы сказать для протокола две вещи. Во-первых, в связи с тем, что
Светская жизнь
вполне правомерно получает львиную долю рекламы от
Мушетт
, я категорически заявляю, что расценки с увеличением вала не должны
падать. Наоборот, я ожидаю шестипроцентной прибавки. Во-вторых, если они
сократят объем ниже тридцати восьми полос, я прикажу редакторам не упоминать
их продукцию вообще. Никакую.
— Это нормально для
Кутюр
, — сказала Кей Андерсон, — но
Светская жизнь
не может позволить себе такой роскоши. Мы ведь даже не
основное издание. И если вы упретесь рогом и будет выяснять отношения с
...
Закладка в соц.сетях
