Смертельные друзья

страница №33

...ле в ожидании пассажиров стояло с дюжину самолетов —
Фальконы, Гольфстримы, Вествинги.
Экипаж собрался у ангара — пилот и густо накрашенная стюардесса.
— Ну что, ребята, готовы шевельнуть задницей? — крикнул Барни,
высунувшись из окошка.
— Как только дадите отмашку, сэр, — откликнулся пилот. —
Сегодня в воздухе столпотворение; я только что справлялся в диспетчерской,
нам дадут коридор минут через сорок, сорок пять.
— Черт побери, ладно, как только, так сразу. Не собираюсь торчать в
Англии.
Видно, Барни дошел до той точки самомнения, которой достигают лишь очень
богатые; им начинает казаться, что никакие законы для них не писаны. Нарушив
их в одной стране, они преспокойно перебираются в другую — как если бы,
испачкав простыни в одной гостинице, переехали в соседнюю. Мой допрос никак
не отразился на его настроении, может быть, только заставил быть
поосторожнее со словами.
Барни резко распахнул дверцу лимузина и вывалился из машины. Я чертыхнулся.
Я его терял, он ускользал из моих рук, оставляя меня без всяких улик,
которые я мог бы предъявить полиции. Будто прочитав мои мысли, Барни
насмешливо ухмыльнулся и демонстративно повернулся ко мне спиной.
И тогда Сузи вдруг спросила:
— Мистер Уайсс, это ваш Гольфстрим?
— Да, это мой новенький Гольфстрим. Последняя модель.
— Какая прелесть! Мой крестный говорил про них. Он тоже хочет такой
купить, но, говорит, они ужасно дорогие, даже для него.
Молодец, Сузи! Барни заглотнул крючок.
— Скажи своему крестному, что эта штука стоит своих денег. С любой
точки зрения, и как удобная вещь, и как вложение капитала, которое не
зависит от конъюнктуры рынка. Я до этого допер только через двадцать лет. И
купил Гольфстрим. Конечно, есть самолеты подешевле, но качество стоит
денег.
— А нельзя посмотреть, как там внутри? Эрскин на той неделе приедет,
похвалиться хочется. Представляю, как у него зачешется в одном месте!
На лице Барни отразилось сомнение, а потом он ткнул в меня пальцем:
— При условии, что ты заткнешь пасть этому парню, который решил
проверить на мне свою фантазию. Ни слова больше, о'кей?
Барни бросил на меня тяжелый взгляд и направился к ангару. Альберт и пилот
стали выгружать багаж.
— Мы на пару минут, Боб, — сказал он служащему в рубашке с
короткими рукавами. — Мой пилот все уже уладил с бумагами.
— Хотите взглянуть на Гольфстрим? — спросил служащий и согласно
кивнул, снова уткнувшись в бумаги. Мы вслед за Барни пошли на поле.
— Эти самолеты, — сказал Барни, — хороши тем, что готовы
вылететь в любую минуту. Их приобретают те, для кого время — это
действительно деньги. Кстати, знаете, что я вам скажу? Люди, которые летают
на таких самолетах, обычно не появляются на страницах журналов и газет. Им
не до дешевых эффектов. Они делают деньги.
— Ах, как вы правы! — поддакнула Сузи. — Вот вам, чтобы
долететь от одной своей компании до другой, наверное, невозможно втиснуться
в рамки расписания.
Барни обнял ее за талию и крепко прижал к себе.
— Какая смышленая крошка! Не взять ли тебя на место моего европейского
консультанта? Мне нужна молодая леди по эту сторону океана, на которую можно
было бы положиться.
— Вы серьезно, мистер Уайсс? — Сузи округлила глаза. — Какая
чудесная возможность! Давайте это сейчас обсудим.
Интерьер самолета Барни напоминал казино в Атлантик-Сити. Стены и потолок
были обтянуты черной кожей, на иллюминаторах опущены черные шторки. Удобные
кресла с черными сиденьями, черный ковер на полу, столики из орехового
дерева, отделанные бронзой.
Барни бухнулся в мягкое кресло и заказал три хайболла. Стюардесса внесла
поднос с высокими хрустальными бокалами, рогаликами, печеньем и миниатюрными
хот-догами.
— Вы слыхали, что говорят о девушках, которые любят хот-доги? —
ухмыльнулся Барни.
— Нет, а что про них говорят, мистер Уайсс? — невинно
поинтересовалась Сузи.
— А я думал, всем девушкам это известно. Вот вам, кстати, еще одно
преимущество частного авиатранспорта — выпить дают немедленно. Правильно я
говорю, Карлин?
— Абсолютно правильно, мистер Уайсс.
— И ты ведь не заставляешь меня ждать, а, Карлин?
— Ни в коем случае, мистер Уайсс.
Вильнув бедром, она щедро налила в стакан Барни виски, а тот продолжал
болтать, пытаясь очаровать Сузи и щеголяя авиационной и навигационной
терминологией.

— Знаешь, есть такие штуки, с помощью которых всегда можно точно
определить местонахождение, называется ГПС — глобальная позиционная система.
Главное, не допустить до нее Лолу. Дай ей волю, она бы прицепила эту штуку
мне на штаны, чтобы всегда знать, где я гуляю. Но пока она еще меня не
запеленговала, эта птичка свободно летает из Сиэтла в Лондон, далее везде.
Лос-Анджелес — Пекин, Хельсинки — Сан-Паулу, Перт — Йоганнесбург, и все без
дозаправки, — увлеченно перечислял Барни, а Сузи изображала крайнюю
заинтересованность. — Карлин! — зычно крикнул Барни. — Спроси-
ка пилота, что там насчет нашего коридора, я утомился ждать. И вели ему
мотор завести, что ли, пусть видят, что мы нервничаем.
Через минуту взревели моторы, и бокалы задрожали на столике.
— Чуете — моторы от компании Роллс-Ройс Тей. Прямо за яйца хватают.
И тут, словно наш разговор в машине и не прерывался, Барни обернулся ко мне.
— Прежде чем я отпущу тебя, Кит, дай мне слово, что будешь держать язык
за зубами. Может, ты сам не отдаешь себе в том отчета, но крыша у тебя
поехала. Ты просвистал журналы, тебя вышибли с работы, а теперь тебе вдруг
загорелось строить из себя мстителя. Вот тебе мое заключение. Дело твое
тухлое, и оно никогда не дойдет до суда. Ясно как божий день, что тобой
движет.
Как только у него язык повернулся сказать, что я просвистал журналы! Сам-то
он что сделал, чтобы держать их на плаву? Он получал прибыль в семьдесят
миллионов долларов только за то, что время от времени советовал
сфотографировать особняк какого-нибудь из своих приятелей. И это он убил
лучшую из своих журналисток!
— Если говорить о мотивах, — сказал я, — если уж вы
действительно желаете говорить о мотивах, давайте о них поговорим. Вот,
например, как вам такой мотив для убийства — заставить замолчать девушку,
которая хотела приоткрыть крышку над чаном, в котором готовит свое варево
Мушетт? Какая для вас это была удача, что я привел Анну на ужин. Для вас —
удача, для Анны — трагедия. Она упомянула Мушетт и своего брата, который
работал в джунглях, я на это даже внимания не обратил. А вы прекрасно
поняли, что она имеет в виду, и почувствовали опасность. Но мы с Анной не
знали, что вы уже наложили лапу на Мушетт. Вы повезли Анну домой,
прощупали, как много она знает, поняли, что много, высадились неподалеку от
ее дома, вернулись в ее квартиру и убили, прежде чем она смогла подать
сигнал тревоги через газету.
Только глаза Барни, нервно пробежавшиеся по кабине, выдали легкое
беспокойство — сам он не шелохнулся.
— Давай напрямую, ладно? — ровным голосом произнес он. — Я
вовсе не собираюсь оправдываться перед каждым идиотом, который придет ко мне
со своими дурацкими выдумками. Я потому и на личном самолете летаю, чтобы
никто не совался ко мне с вопросами. И заруби себе на носу, играть с тобой в
кошки-мышки я тоже не собираюсь. Но я готов договориться с тобой по-
любовному. — Он доверительно приблизился ко мне. — Если хорошенько
прикинуть, можно найти выход из самой гиблой ситуации, Кит. Но, конечно, при
обоюдном согласии сторон. Надо только прежде взглянуть на эту ситуацию с
другой стороны. Ты, конечно, пострадал — Бруно Фулгер решил уволить весь
бывший командный состав, тут уж ничего не поделаешь. Но как тебе — миллион
баксов, звучит? На что угодно хватит — хочешь, селись на Каймановых
островах, хочешь — на Бермудах. И, заметь, без налога.
— А если я не возьму?
— Если не возьмешь, твоя жизнь существенно осложнится, особенно если
будешь и впредь задавать дурацкие вопросы касательно Анны Грант. Позволь
дать тебе бесплатный совет. Если не перестанешь задавать свои вопросы,
случится что-то плохое.
Это была большая ошибка, процитировать слова из письма, адресованного Кэзи:
Если не перестанешь задавать свои вопросы, случится что-то плохое.
До этой минуты мне удавалось контролировать свою ярость. Но теперь я
взорвался.
— Вы пытаетесь откупиться то меня, Барни? Напрасно! Я скажу вам, что
собираюсь сделать. Я выхожу из самолета, причем вместе с вами. Я обвиняю вас
в убийстве Анны Грант. И Питера Гранта. Уверен, что к этому вы тоже
приложили руку.
— Жалко тебя огорчать, — веско сказал Барни, — но никуда ты
не денешься. Если до тебя еще не дошло, объясняю: этот самолет принадлежит
мне. И никто не покинет его без моего согласия.
Резким движением он обхватил рукой Сузи за шею, схватил с тарелки нож и
приставил к ее горлу.
— Милая молодая леди, — сказал он, — такая привлекательная
молодая леди — жаль будет, если она пострадает. — Он провел лезвием
ножа по щеке Сузи — от мочки уха к губам и опять к горлу.
Барни нажал на кнопку вызова стюардессы над креслом, и немедленно появилась
Карлин. Она, конечно же, видела нож в руке Барни, но сделала вид, что ее это
никак не касается.
— Карлин, передай, пожалуйста, пилоту, что как только мы получим
коридор, я хочу изменить место направления. Мы летим не в Чикаго, а в
Бразилию.

— Слушаюсь, мистер Уайсс. Я передам капитану.
Барни широко улыбнулся мне, и на долю секунды нож оторвался от лица Сузи.
И Сузи воспользовалась моментом. Перехватив нож левой рукой, она изо всех
сил ударила Барни локтем правой в мошонку.
Он сложился пополам, а она рывком высвободилась и выскочила в проход. Барни
ухватил ее за бахрому ковбойской куртки.
— Назад, сука! — прошипел он, с силой потянув к себе.
Сузи не поддавалась. Стакан с хайболлом соскользнул на пол и разбился.
Осколки разлетелись по кабине.
Сузи, вырвавшись из рук Барни, очутилась в объятьях Карлин.
— Держи ее, — приказал Барни. — Не выпускай эту суку!
Карлин прижала Сузи коленом к полу, заломив ей руки за спину. Они с Барни
так увлеклись, что совсем забыли о тылах. Я вскочил. Барни преградил мне
путь с разбитым стаканом в руке и потеснил в конец салона.
— Должен тебе сказать, — прохрипел он мне в лицо, — что если
я иду на риск, он всегда оправдывается. Независимо от того, сколько придется
заплатить.
— Даже если цена — человеческая жизнь? Двух жизней?
— Двух, трех, четырех. Ты хоть представляешь, сколько я вбухал в
Мушетт? А сколько народу работает в компании по всему миру, чья жизнь — их
и их семей — зависит от состояния дел в компании? Вряд ли. Так вот, иной раз
приходится ради всего идти вперед и не оглядываться. Но тебе меня не понять,
зря я мечу бисер перед свиньями.
— И что прикажешь делать? Лететь в джунгли и покорно подставить горло
под нож? — Я нарочно громко кричал, чтобы Карлин слышала каждое слово.
Никогда я не испытывал такого страха, как в тот момент. Барни продолжал
наступать на меня, и я знал, что он шутить не будет. Теперь у него выбора не
было.
В Бразилии Гольфстрим приземлится на каком-нибудь крошечном аэродроме, и
Барни позаботится о том, чтобы ликвидировать все следы случившегося на
борту. Наши тела сунут в мешки и сбросят с самолета вместе с мусором. Не
сомневаюсь в навыках Барни по части мокрых дел. Если он сумел так
убедительно обставить обстоятельства гибели Питера, что никто ничего не
заподозрил, то уж наше исчезновение он обставит в лучшем виде.
Барни совсем обезумел. Он размахивал разбитым стаканом с устрашающими
острыми краями, лицо его заливал пот. Я отступал, пока была возможность, но
в конце концов он прижал меня к деревянной переборке.
Сузи из последних сил пыталась высвободиться, а у меня оставался, пожалуй,
единственный шанс.
— Карлин! — крикнул я. — Ты понимаешь, во что ввязываешься?
Этот человек — убийца. Бога ради, отпусти Сузи. Он уже убил двоих, он сам
сейчас признался. Он сумашедший. Он пытался убить мою пятилетнюю дочь!
— Послушайте Кита, Карлин, — взмолилась Сузи. — Неужели вы не
понимаете, если он убьет нас, вы будете следующей. Он не оставит в живых
свидетеля.
Карлин с сомнением смотрела в спину Барни, но он будто забыл о ней. Он
сосредоточился на мне и примеривался, как бы половчее ударить стаканом в
лицо. В этот момент я мог бы перехватить его руку, но долго продержаться
против Барни в этом закутке мне бы все равно не удалось.
— Я тебя предупреждал, — хрипел Барни. — Предупреждал, чтобы
ты не лез в это дело. Эту Анну Грант и ее братца я предупреждать не стал —
они встали на моем пути и ничего не хотели слушать.
Он притиснул меня к переборке. Острый край стакана почти касался моего
горла. В любой момент он мог сделать легкое движение — и все. Я вытянулся на
цыпочках, вжимаясь в стену. Барни занес руку, и я инстинктивно загородился
локтем. Я почувствовал, как стекло вошло в тыльную часть моей левой ладони,
и рукав обагрился кровью.
— Идиот долбаный, — орал Барни. — Такие кретины, как ты, всю
жизнь портят!
— Пустите же меня! — кричала Сузи Карлин. — Он сейчас всех
нас перережет!
Краем глаза я увидел, что Карлин ослабила хватку, Сузи вывернулась из ее
цепких рук и бросилась по проходу к нам. В руках ее блестел тяжелый поднос,
который она схватила со столика и подняла над головой.
Со всей силой она обрушила его на голову Барни.
Он пошатнулся, выронил стакан. Потом восстановил равновесие, схватился за
меня и упал, увлекая за собой на пол. Осколки стекла, рассыпавшиеся по
ковру, впились мне в шею и в голову. Барни занес надо мной кулак, целясь в
лицо. Я сжался, готовясь к удару.
И тогда я увидел за плечом Барни Сузи.
Она еще раз подняла поднос и со всей силой обрушила его на голову Барни.
Барни крякнул и обмяк. Он был без сознания.
Раздался треск, входная дверца распахнулась, и четверо полицейских вбежали в
салон. Двое из них сразу схватили под мышки Барни. Третий взял под локоть
Сузи и проводил ее к пропускному рукаву аэродрома.

Старший инспектор Баррет тронул меня за плечо.
— Вам придется многое мне объяснить, — угрюмо сказал он.

26

Последние полтора года были совершенно безумными. У меня не было даже
времени остановиться и понять, что происходит. Мы с Сузи уже четыре месяца
как переехали в Гонконг, но до сих пор даже не разобрали вещи. Вид из нашего
окна на полуостров просто волшебный, а живем мы в буквальном смысле слова на
чемоданах.
Я подсчитал, что в последний год мы более ста ночей провели в отелях.
Тайпей, Сеул, Вашингтон, Сиэтл, Сингапур, Гамбург — мы объехали не менее
дюжины городов. Теоретически, поскольку журнал уже стал на ноги, сеть
зарубежных агентств заработала эффективно, все устаканилось, то можно было
расслабиться, но меня все же гложет какой-то червь беспокойства.
Учреждение журнала Бешеные деньги прошло с успехом. Эллен Дурлахер,
которая организовала нам мировую раскрутку, обеспечила нам рекламу на первых
страницах самых престижных изданий трех континентов и на телевидении.
Объективно глядя, наше транстихоокеанское издание — лучшее в своем роде и
дает очень приличную прибыль. Европейский вариант подтянется и на будущий
год достигнет такого же уровня. В Соединенных Штатах придется повозиться
подольше, но я предупреждал об этом Эрскина с самого начала.
Мои дни проходят по одному и тому же графику. До завтрака я провожу
телефонное совещание с американским офисом, вечером — с отделениями в
Лондоне и Гамбурге. Работа в трех временных зонах одновременно предполагает
круглосуточное включение. Эрскин уговорил меня стать шеф-редактором и
одновременно издателем, так что не остается ни минуты свободного времени.
Я тщательно взвесил все за и против сотрудничества с Эрскином Гриром и
пришел к выводу, что надо соглашаться. Он цивилизованный хозяин. Иллюзий я
не питаю: если я провалю дела, меня немедленно выкинут вон. Но зато он не
давит на меня, прислушивается к моему мнению и верит в необходимость
создания издательской империи. Я опасался, что прочие сферы деятельности
отвлекут его внимание от журнального бизнеса, но опасения не оправдались.
Когда Си Си Ванг пригрозил выбросить бутики Анналины Лау из торговых центров
Эрскина в Гуанчжоу, потому что мы там что-то такое написали, он даже бровью
не повел. Точно так же он никак не реагирует, если в наших публикациях
попадается критическое замечание о политике управления Федерейтед Авиэйшн.
Примерно раз в месяц нас с Сузи приглашают на обед или ужин. Я хорошо знаю,
что Эрскин очень любит Сузи и ему приятно называться ее крестным отцом. Сузи
с удовольствием ему подыгрывает.
Мистер и миссис Пол Лей живут на другой стороне острова в современном доме
по Шусон-хилл, так что каждый уик-энд мы ездим повидаться с Кэзи. Ножки у
нее благополучно зажили. Когда я увидел, как она завоевывает первое место по
плаванию на пятьдесят метров свободным стилем на школьных соревнованиях, я
понял, что все страшное позади.
Мы очень часто видимся с Полом и Салли. Моя подружка и бывшая жена, когда
вместе ухаживали за Кэзи, очень сблизились. Иногда мы все вместе, конечно, с
Кэзи, путешествуем по окрестностям.
Пол — компанейский парень, и с Салли они отлично ладят. У нее даже характер
изменился, помягчел. Наверное, деньги сыграли тут не последнюю роль. Когда-
то кто-то сказал мне, сколько Пол зарабатывает в год, я чуть не сел. Но сам
он никогда не хвастает — настоящий англичанин, скрытный и даже застенчивый.
Что касается Салли, то я почти — почти! — простил ее за то, что она
сдала меня полиции тогда в больнице. Мы никогда не вспоминаем об этом.
Вообще, полиция — это то, о чем не хочется вспоминать. Старший инспектор
Баррет отнюдь не похвалил меня за то, что я вытянул из Барни признание в
убийстве. Он сказал, что я навел полицию на ложный след и что я едва не
спугнул Барни. Оказывается, они отрабатывали несколько версий и уже две
недели вели наблюдение за Барни. Они намеревались арестовать его при попытке
выехать из страны и ужасно разозлились на нас с Сузи, когда мы прикатили к
самолету в его лимузине. Они нарочно тормозили предоставление самолету
воздушного коридора — дожидались получения ордера на арест Барни.
Сузи, которая до конца предана мне, не верит в эту версию и говорит, что
арест Барни — всецело моя заслуга. Но мне кажется, старший инспектор Баррет
все же не врет.
Несмотря на стойкое желание покончить с прошлым, я все же время от времени
невольно слышу новости со своей прежней работы. Говард Тренч продержался в
должности восемь месяцев и вынужден был уйти по желанию Фулгера, который
выплатил ему через Гомбрича трехмесячное жалованье. Дело было обставлено как
выход на пенсию. Говард стал внештатным консультантом. Заседает во всяких
комиссиях, сидит бревно бревном, как ненужная мебель.
Кей Андерсон работает управляющим в Фулгер пабликейшнз — первая из женщин
на такой должности и первая американка в истории компании. Журналы, когда
попадаются мне в руки, выглядят вполне прилично. Словом, она прекрасно
справляется со своей работой. Первым делом она уволила Пьера Ру. Пьер нашел
себе работу в отделе маркетинга компании Бритиш Эруэйз.

Барни Уайсс, которому было предъявлено обвинение в убийстве Анны Грант, был
приговорен к пожизненному заключению. Последнее, что я о нем слышал, —
что он все еще находится в лондонской тюрьме Уормвуд скрабз, но его должны
перевести в тюрьму Уайтмур в графстве Кембридж. Нас с Сузи вызывали для
дачи показаний на суде, который привлек огромное внимание прессы. Дейли
мейл раззвонила, что я был неофициально помолвлен с Сузи, и нам приходилось
отбиваться от непрошеных поздравлений.
Ребята Барни, которые охотились за мной на крыше квартиры Анны, получили
каждый соответственно восемнадцать и тридцать месяцев тюремного заключения.
Больший срок получил тот, кто наехал на Кэзи. Когда приговоры были оглашены,
в прессе кричали об их странной мягкости. Даже министр внутренних дел,
отвечая на парламентский запрос, выразил сожаление по этому поводу.
Второй пункт обвинения против Барни — убийство Питера Гранта — был снят за
недостатком улик. Он до самого конца утверждал, что не имеет касательства к
этому делу, хотя в самолете он мне в этом признался. Меня очень раздражала
выбранная им линия защиты. Но Бриджет Грант, которая наблюдала за
разбирательством дела с галереи для публики, восприняла все стоически. Мы
знаем, что случилось на самом деле, — говорила она. — И он это
знает. И господь бог это знает, он все знает. А остальное — не все ли
равно?
Прах Питера был доставлен на родину и захоронен рядом с могилой сестры на
кладбище Голдерс Грин в северном Лондоне.
Я потерял счет завтракам, обедам и ужинам, во время которых мы с Сузи
разжевывали то, что с нами произошло. Слава богу, теперь мы благополучно
зализали раны и уладили все дела.
Люди, которые следили за моей квартирой, оказались наемниками Бруно Фулгера.
Когда они вломились в квартиру Анны и выкрали ее бумаги, то искали интервью
Анастасии. И, очевидно, нашли его. Неудивительно, что Гомбрич вел себя так
нахально; он прекрасно знал, что главная улика надежно заперта в его сейфе.
Барни вернулся в квартиру Анны через сорок пять минут после того, как мы с
ней поговорили по телефону. Видимо, полмили от казино Клуб Конноссер до ее
дома он прошел пешком, чтобы никакой шофер такси не смог его впоследствии
опознать. Потом он просто позвонил в дверь, Анна впустила его. Мне не
хочется раздумывать над тем, почему она сделала это с такой легкостью. Итак,
он вошел в комнату, схватил ее за горло и задушил. Все это заняло не больше
десяти минут.
Потом Барни прихватил ее компьютер, в котором, как он думал, находится
информация по Мушетт. Кстати, этот компьютер так и не нашли. Скорее всего
Барни просто расколотил его и выбросил в мусорный бак неподалеку от дома
Анны.
Вернувшись в Чикаго, Барни запаниковал. Он решил, что забыл про дискеты или
письма, которые могли остаться в квартире. Питер ведь мог что-то написать
сестре. И если полиции вздумается как следует обыскать квартиру, письма
могут обнаружиться.
На суде выяснилось, что каждый из громил получил по тысяче долларов за то,
чтобы войти в квартиру и обыскать каждый уголок в поисках дискет и
документов. Услышали мы и о реакции Барни, когда они доложили о том, что
застали в квартире Анны меня. Эти парни в точности меня описали, так что он
сразу догадался, что это был именно я. Когда он приглашал меня на обед в Нью-
Йорке, у него уже был дополнительный мотив побыстрее избавиться от журналов;
ему хотелось, чтобы я исчез с его горизонта.
Компания Мушетт вернулась на рынок вскоре после процесса. Готовясь к
худшему, Барни решил ликвидировать свои компании. Несколько международных
конгломератов проявили к ним интерес, в том числе Проктор энд Гэмбл, но в
конце концов их приобрел Вандом, который контролирует Картье и
Данхилл. Бразильская база, скомпрометированная процессом, была
расформирована, а штат переведен на юг Франции, в место неподалеку от виллы
Марка Леноя.
Анастасия и Бруно, после целого года разводной тяжбы, вновь сошлись,
потратив четыре миллиона долларов на гонорары адвокатам.
Годовщина их свадьбы в замке Фулгершлосс удостоилась репортажа на
восемнадцати полосах журнала Хелло! и шести в Вэнити Фэр с фотографиями
Яндо.
Эрскин был приглашен на торжество и сидел между Бианкой Джаггер и миссис
Рудольф Гомбрич, которая с ходу начала ему жаловаться на меня. Невероятно
нудная особа, — сказал Эрскин. — Все рассказывала, как ты увел у
них мотоцикл прямо из ангара. Как будто мне интересно.
Иск Бруно против меня, к моему величайшему облегчению, был отозван. Даже
Гомбрич признал,

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33

Закладка в соц.сетях