Жанр: Любовные романы
Смертельные друзья
...ул я Сузи.
— Чтобы слегка развеяться. Поднять тебе настроение. Ты что-то
помрачнел. Может, развеселишься малость.
Она, конечно, была права. Неохотно исключив Эрскина из списка подозреваемых,
я погрузился в мрачные мысли. Понятное дело. За последние дни я уже почти на
сто процентов уверился, что убийца именно он. Что же теперь делать? Каков
итог? Только один — я стал на несколько тысяч беднее.
Гости все прибывали. Если было нечто абсурдное в том, что прием в честь
русского балета устраивала англичанка под эгидой швейцарского управляющего
гонконгским отелем, то, похоже, я был единственным, кого это удивляло.
Сквозь толпу протискивалась группа фокусников из Московского цирка, за ними
— танцующий медведь, Винсент Леон с фотографом.
Минни широко раскинула свою сеть. Дэвид Танг в облаке сигарного дыма
беседовал с миллионером, владельцем универсальных магазинов, Диксоном Пуном.
Модельер Анналина Лау пришла вместе со своим спонсором Си Си Вангом.
Половина британцев из числа обосновавшихся здесь моих соотечественников
явились поддержать Минни, а также множество европейцев и американцев. Яндо с
тремя своими ассистентами — все в черных очках — кучковались с супермоделями
в открытых платьях от Версаче. Эрскин приехал один, в собольей боярской
шапке.
— Кит Престон! — произнес кто-то с французским акцентом.
Это был Пьер Ру. Какого черта он приперся в Гонконг?
— Привет, Пьер.
— Не ожидал встретить вас здесь, — оживленно произнес он. — А
вас в Лондоне ищут. — А вы что тут делаете?
— Бизнес. Очень много интересных возможностей для журналов. При вас
этот регион игнорировали, и напрасно.
— Возможно, Пьер. А как вообще, работа нравится?
Откровенно говоря, я совсем не хотел задавать ему этот вопрос, но вежливость
обязывала.
— Очень много надо сделать, приступаем к нулевому циклу. Не хочу вас
критиковать, но вы многое упустили в области маркетинга. Мы с Говардом
обнаружили массу недостатков.
— Не сомневаюсь, что вы все поправите.
— Без вопросов, дайте только срок. Но на первых порах перемены
болезненны. Ваша кадровая политика оставляет желать лучшего. Вот Микки Райс,
к примеру, помните такого?
— И что с ним?
— Говард его уволил.
— Когда?
— В пятницу. Это было необходимо. Микки — не командный игрок.
Тут он угодил в точку. Признаться, это известие меня заинтриговало. Я-то
считал, что под крылышком Фулгера и Гомбрича он в полном порядке. Видно,
перемены не пошли ему на пользу.
— Так или иначе, — сказал я, —
Мушетт
вы не упустите?
— Барни Уайсс примет компанию от Фабриса в конце месяца. А там
посмотрим. — Он придвинулся поближе ко мне и заговорщицки спросил: —
Как полагаете, Жан-Марк Леной удержится? Скажите честно, Кит.
— А вы как думаете?
— Я? — Пьер пожал плечами. — К сожалению, боюсь, что он
обречен. Его сбросят с корабля. Он умеет очаровать любого, этакий
старомодный господин с приятными манерами, но он неспособен двигать компанию
вперед.
— Как интересно! А я бы предсказал с точностью до наоборот. Не
забудьте, у Барни аллергия на маркетинг. Он бы с Жан-Марком сработался.
Я оставил Пьера переваривать мою информацию, заливая ее водкой.
Взяв Сузи за руку, я подвел ее к столику.
— Прости, но с меня хватит. Меня тошнит от этой компании. Давай
потихоньку смоемся.
— Держи себя в руках. Надо потерпеть хотя бы до начала действа. К тому
же, — сказала Сузи, — наше дело еще не закончено. Эрскина мы
исключили. Это прогресс, а не поражение.
— Неправда. Разве ты не видишь, что мы уже всех исключили? В любом
случае мы в тупике. До Бруно Фулгера нам не добраться. Он, конечно, дерьмо,
но если он и убийца, улик у нас нет. Мотив налицо, но доказать мы ничего не
можем. Да и Эрскин, может быть, просто одурачил нас. Его алиби еще надо
проверить. Хотя скорее всего он действительно невиновен. Теперь Микки. Если
его уволили, значит, он вряд ли вписывается в цепочку Микки — Бруно —
Гомбрич. Если, конечно, он не действовал по собственной инициативе. А такая
возможность имеется. Микки легко мог задушить Анну.
— Кое-что ты забыл, — вставила Сузи. — Письмо к Кэзи. Ты
считаешь, что, кто бы ни был убийца, он уверен в своей недосягаемости, но
ведь это не так. Иначе зачем запугивать тебя через Кэзи? Послать анонимное
письмо с угрозами мог лишь тот, кто почуял опасность, исходящую от тебя.
Твои вопросы его напугали. И он решил действовать.
— О'кей, когда пришло письмо? В среду днем. С кем я разговаривал в
предшествующие двое суток? С Ником Груэном, который мог сообщить об этом
Бруно. С Маруччей Мадзелли. С Брюсом Макфоллом, который живет в Гонконге. С
людьми из организации, в которой работал Питер. И еще я залез в квартиру
Джексона Чолка. Он наверняка это обнаружил и сообщил Микки. Но он вовсе не
обязательно должен был догадаться, что это был я.
В этот момент над нашим столом навис какой-то высокий мужчина, которого еще
более высоким делала его высокая меховая шапка.
— Ага, заговорщики в сборе. В чем еще вы собираетесь меня обвинить? В
содержании борделей? В контрабанде рогов носорога в Китай? — Эрскин
захохотал. — Я вас искал. Можно присесть на минутку? Хочу спросить тебя
кое о чем, Кит.
— Присаживайтесь.
— Я буду предельно откровенен. Не знаю, хороша ли моя идея, если что,
так прямо и скажи.
— Валяйте.
— Как ты смотришь, если я предложу тебе издавать журнал по бизнесу? Я,
конечно, в этом деле не секу, просто младенец. Но идея появилась. Создать
глобальный журнал, с тремя отделениями — в Азии, Европе и Штатах. С
перчиком. Позабавнее, чем
Форчун
или
Форбс
. Нахальный. Как думаешь, есть
у этого дела перспектива?
— Надо подумать, почему бы нет? Денег будет стоить, конечно. По меньшей
мере пятьдесят миллионов долларов.
— Давай запишем сто.
— Хорошо бы сделать его слегка скандальным. Не желтым, но все же
основанным на неофициальных слухах. Кто идет вверх, кто вниз. Кто самый
высокооплачиваемый брокер в Сингапуре. Эрскин Грир и Уоррен Буффей — у кого
член длиннее.
— Мистер Кит Престон? — обратился ко мне портье из отеля. —
Простите за беспокойство, вас к телефону. Очень срочно. Подойдите к конторке
у входной двери.
Я со всех ног бросился к выходу, лихорадочно соображая, кто мог мне звонить.
Неужели этот негодяй Брюс Макфолл?
Портье подал мне трубку.
— Алло? Кит Престон у телефона.
— Кит! Это Салли. Слава богу, что я нашла тебя. Обзвонила двадцать
отелей, я ведь не знала, где ты остановился.
— Что случилось?
Я уже знал ответ: с Кэзи случилась беда.
— Кэзи сбила машина. Возле дома. Мы переходили дорогу, и она вылетела
прямо на нас. Они хотели убить Кэзи.
У меня закружилась голова.
— Она... она ведь не умерла?
— Нет. Но обе ножки сломаны. Она так кричала, Кит. Лежала на мостовой и
кричала. Это было ужасно, Кит.
— А где она теперь?
— В больнице
Челси и Вестминстер
. Ей наложили гипс, дали снотворное.
Я с ней, жду, когда она проснется.
— Салли, я вылетаю немедленно. Первым же рейсом.
— Я решила, что должна тебе об этом сообщить, хотя ты этого и не
заслуживаешь. Но я хочу, чтобы ты знал, что это все из-за тебя. Это твоя
вина, Кит.
— Ты заявила в полицию?
— Конечно, заявила. На этот раз я им все рассказала.
— Ты сказала, что я в Гонконге?
На другом конце провода повисло молчание.
— Ты способен думать о ком-нибудь, кроме себя? Мне наплевать, если тебя
арестуют. — Салли плакала. — Они спросили, где ты, и я ответила,
что не знаю. Но я требую, чтобы ты сейчас же был дома и разобрался в этой
заварухе.
— Спасибо, Салли. А теперь слушай. Если повезет, я вылечу сегодя же и
буду дома завтра утром. Поцелуй за меня Кэзи, ладно? И, Салли, прости меня.
Я поспешно вернулся к Сузи. Минни представляла швейцарского управляющего
китайским миллионерам, а репортеры снимали, как они жмут друг другу руки.
Эрскин болтал с девушкой из Малайи, на вид ей было лет семнадцать. Пьер Ру
разговаривал с пиарщицей отеля.
— Сузи, надо немедленно улетать. Пакуй вещи, и поехали в аэропорт. Кэзи
сбила машина. Это не случайность. У нее сломаны обе ножки.
Мы поднялись в номер, побросали вещи в сумки. Мысли мои путались.
— Позвонить в аэропорт? — спросила Сузи.
— Нет, поедем прямо туда, я умолю их дать нам билеты.
Мы рассчитались в десять минут — Эрскин позаботился о счете — и сели в
такси.
— Самолет около одиннадцати, — сказала Сузи.
— Сейчас девять. Должны успеть, если не будет пробок.
Такси тащилось еле-еле — дорога на аэропорт была забита транспортом.
Я сел на заднее сиденье, курил и беспрестанно поглядывал на часы.
— Спокойно, Кит. Быстрее не получится.
— Хотелось бы, чтобы шофер немножко понервничал. С такими темпами мы
точно не поспеем на рейс. А что, тут нет объездных дорог? Послушайте,
водитель, — сказал я. — Вот сто долларов. Доставьте нас в Кай-Так
к десяти, и они ваши.
Деньги — лучший мотор. Мы съехали на боковую дорогу и помчались по залитым
неоном улицам.
В аэропорту мы были без пяти десять.
Транс-Азия
уже все распродала, у
Бритиш Эруэйз
остались места только в первом классе.
Кэтей Пасифик
тоже
распродалась, оставалось надеяться только на невостребованные билеты. Я
договорился с девушкой в кассе, чтобы нам сообщили.
— Знаешь, Кит, лучше сядь где-нибудь и предоставь это дело мне, —
резко сказала Сузи.
Через двадцать минут она появилась, размахивая билетами. Я чуть не заплакал
от радости. Я поцеловал ее.
— Как тебе удалось?
— Очень просто. Я сказала, что наша дочь попала под машину и лежит в
больнице. Экстренный случай.
— Наша дочь?
— Так я сказала. Они не могли не сжалиться над плачущей матерью.
Мы сели на свои места. Оба были опустошены.
— Четырнадцать часов до Лондона, — сказал я. — Это ужасно.
Салли права, во всем виноват один я. Невыносимо. Как же я виноват!
— Это не ты. Это все они. Они виноваты.
— Но при чем тут Кэзи, вот что я хотел бы знать! И почему они оказались
дома? Ведь они должны были быть у моей бывшей тещи.
— Наверное, вернулись раньше. Не надо винить ни себя, ни Салли. И я
уверена, что с Кэзи все будет в порядке. Она в хорошей больнице.
— Знаю. Но кто же это сделал? Кто этот негодяй? Я их убью. Обещаю тебе,
я их найду. И убью. Найду, чего бы то мне ни стоило. — Я почти кричал,
и пассажир, который сидел впереди, обернулся. — Ублюдки. Я их достану.
Не сомневайся.
— Я и не сомневаюсь. Но ради бога, не кричи так!
Когда мы набрали высоту, Сузи неожиданно спросила:
— Кит? Почему ты мне не рассказал про Эрскина и Анну?
— Что именно?
— Ну, что у них был роман. Ты ведь знал об этом, но и словом не
обмолвился.
Это был прямой вопрос, но у меня не было на него прямого ответа.
— Наверное, не считал это существенным.
— Господи, ты сам не веришь в то, что говоришь. — Я никогда не
видел раньше Сузи такой рассерженной. — Признайся: ты еще любишь ее?
Я пожал плечами.
— А я думаю, что любишь. И это очень больно. Я не такая наивная.
— Анны больше нет. Теперь это уже прошлое.
— Всего три недели прошло. Может, для тебя это давно, а для меня нет.
Спокойной ночи, Кит.
Потом мы заснули. Не спрашивайте, как мне это удалось. Сны мои были
неспокойны. Передо мной мелькали лица Анны, Бруно, Барни, Говарда, Эрскина,
Микки, Анастасии, Сузи, они наплывали и таяли, жутко искажались, становясь
страшными и неузнаваемыми, как в фильме ужасов.
— Одно преимущество этого полета, — едва шевеля языком, сказал я
проснувшись, — в том, что полиция ждет меня рейсом
Транс-Азии
. Они
наверняка изучили список пассажиров. А тот самолет прибывает в Гэтвик, а не
в Хитроу. Надеюсь, они не проверили списки всех компаний.
В зале прибытия было, как всегда, полно бедно одетых иммигрантов, чьи лица и
документы тщательно проверяли у первой будки. Если я в розыске и меня
узнают, меня что — сразу заберут или позвонят в полицию?
Как и при отъезде, первой пошла Сузи. Все обошлось.
Я выбрал будку, в которой сидел пожилой офицер с пепельным лицом. Он
выглядел утомленным и, может, не станет проявлять излишнего усердия.
Передо мной оставалось два человека, потом один. Господи, помоги мне! Мне бы
только увидеть Кэзи!
Офицер взял мой паспорт и стал изучать фотографию. Потом посмотрел мне в
лицо, опять на фото. Набрал какие-то цифры на клавиатуре компьютера — номер
паспорта, наверное. Они всегда это делают? Я не мог вспомнить.
— Сколько дней вы отсутствовали?
Странный вопрос. Я думал, он уже это знает. — Три дня. Или четыре? Две
ночи в самолете, одна ночь в Гонконге. Три дня.
Голос мой дрогнул. Меня трясло. Я сжал кулаки, засунув их в карманы.
Сузи наблюдала за нами с той стороны паспортного контроля. Неужели она по-прежнему сердится на меня?
— Какова была цель вашей поездки?
— Я ездил для развлечения. На прием.
— Когда он состоялся?
— Вчера вечером.
— Короткий, наверное, был прием, если в 23.05 вы уже вылетели обратно.
— Коктейль. — Какого черта он задает такие дурацкие вопросы?
Заткнись уж наконец
, — думал я про себя.
Он пролистал паспорт, посмотрел старые визы. Аэропорт Нарита, Токио. Сеул.
Американская виза.
— Много путешествуете?
— Довольно много. По делам в основном.
— А чем вы занимаетесь?
— Журналистикой.
Каждую секунду он мог задержать меня.
— Спасибо, сэр. С благополучным возвращением!
Он протянул мне паспорт и кивком разрешил пройти.
24
Мы взяли такси и поехали прямо в больницу через Восточный Сассекс и Кройдон,
в центр Лондона. После Гонконга город казался безлюдным и густо заросшим
деревьями. И безопасным. В таком месте никакая опасность не грозит маленьким
детям, если хотят запугать их отцов.
Мне отчаянно хотелось увидеть Кэзи, взять ее на руки, прижать к себе и
убедиться, что с ней все в порядке. У нее такие хрупкие ножки, их можно
переломать, как тростинки. Я вспомнил, как учил ее плавать, как она
ухватилась за край бассейна и лупила ножками по воде. Я молил бога, чтобы ей
как следует наложили гипс и чтобы она не осталась хромой.
По дороге я проклинал себя за то, что навлек на Кэзи эту беду. Считается,
что отец — это кормилец и защитник. Но судьба так распорядилась, что, будь я
не таким хорошим кормильцем, отдавая работе лишь то, что она заслуживала, и
не больше, я бы лучше исполнил роль защитника. А если я не прижму сейчас к
ногтю убийцу, Кэзи всегда будет в опасности. Меня бесило, что я действовал
так безуспешно.
Неужели нельзя докопаться до истины?! Надо только сосредоточиться. Увы, в
эти минуты сосредоточиться я как раз и не мог. После полета я чувствовал
себя абсолютно разбитым.
Салли поместила Кэзи в отдельную палату в частной больнице. Мы нашли ее
почти в самом конце коридора. На двери была пластиковая табличка с надписью
Кассандра Престон
.
— Я, наверное, тут ни к чему, — смутилась Сузи. — Родители —
другое дело. Я лучше внизу подожду.
— Ерунда. Я хочу, чтобы ты была рядом. Приведешь меня в чувство, если я
начну ссориться с Салли.
Кэзи сидела в постели, рассчитанной на взрослого человека. Забинтованные
ножки лежали поверх покрывала, а из-под гипса выглядывали крохотные розовые
пальчики. Кэзи казалась невероятно маленькой и занимала треть кровати. Салли
сидела на стуле у изголовья и читала ей вслух сказку.
Кэзи увидела меня через стеклянный верх двери.
— Папа приехал! Папа приехал! Ура! А подарок привез, папочка?
— Привет, лапа. — Я поцеловал дочку в лобик и осторожно присел на
край кровати. — Как ножки?
— Вчера очень больно было, но одна тетя, нянечка, дает мне специальные
конфетки, если я глотаю лекарство. Можно выбрать из корзинки любую конфетку.
Я взглянул на Салли.
— Мы прилетели как только смогли. Ты ведь знакома с Сузи? Прости, что
заставил тебя искать нас в Гонконге. Я страшно волнуюсь. Что врачи говорят?
— Про ножки? Доктор сказал, что все обойдется. Слава богу, закрытые
переломы. Но окончательно все выяснится, когда снимут гипс, примерно через
полтора месяца.
— Это произошло в Клэпхеме, рядом с домом?
Я постарался задать этот вопрос ровным, спокойным тоном.
Салли сузила глаза.
— Да, именно. Мы находились возле нашего дома в Клэпхеме. Я помню, что
ты велел нам уехать из города. Мы провели три прекрасных дня у бабушки в
деревне, но когда-то надо ведь было вернуться домой. Не вечно же там
оставаться. Бедная мама, у нее ведь не пансион там.
— Я тебя не упрекаю, помилуй бог. Я понимаю. Мне просто надо знать, как
все было. Вот и все.
Салли с жалостью смотрела на Кэзи, которая скребла карандашом по гипсу.
— Мне нечего тебе особенно сказать, — продолжила Салли. — Мы
только что приехали из Нью-Фореста. Кэзи устала и не хотела выходить из
машины. Я пыталась расстегнуть ремни безопасности и вынуть багаж — сразу и
то и другое. Мы переходили улицу, и Кэзи шла, шаркая ногами, знаешь, как она
часто делает, когда капризничает. И вдруг из-за угла вывернулась машина и
направилась прямо на нас. Она сшибла Кэзи, раздался ужасный скрежет, и Кэзи
упала на мостовую. Сначала мне показалось, что она мертва. Она не
шевелилась. А потом начала кричать.
— А машина?
— Скрылась. На полной скорости. Я даже не успела ее разглядеть. Серый
Ситроен
, кажется.
— Номера не рассмотрела?
— Ну конечно, нет. Ради бога, Кит, о чем ты говоришь, мое дитя — наша
дочь — лежит на мостовой! Мне кажется, что она мертва, — и ты считаешь,
что я в такой ситуации буду изучать регистрационные номера?
— Прости, я только подумал, может, ты заметила первую букву или еще что-
нибудь. Боковым зрением.
— Не заметила. Мне надо было
Скорую
вызывать.
— Я бы тоже так поступила, — деликатно вмешалась Сузи. — Как
и любая мать.
Салли демонстративно смерила ее взглядом.
— А вам откуда известно, как должна поступать настоящая мать? — с
вызовом спросила она.
В этот момент отворилась дверь, и симпатичная медсестра в голубой униформе
вкатила в комнату тележку, на которой стоял поднос с чаем и молоком.
— Свежезаваренный, — улыбнулась она. — Чай на троих и молоко
для Кэзи. Может быть, принести еще чашки для полицейских?
— Каких полицейских?
— Они сейчас будут здесь. Разве вам не говорили?
Это за мной. Меня отвезут в полицейский участок Челси и официально предъявят
обвинение в убийстве.
Я выскочил в коридор, на ходу бросил через плечо:
— Привет, Кэзи! До скорого! Сузи, я позвоню тебе домой!
Вместо того чтобы броситься к лифтам, я побежал к запасному выходу. Что
хорошо в новых строениях, так это четкие указания, куда нужно бежать в
случае опасности.
Коридор заканчивался двойными дверями, запертыми на замок, но рядом висела
стеклянная пожарная конторка, в которой находился ключ.
В случае
необходимости разбейте стекло
.
Я стащил туфлю и двинул каблуком по стеклу. Где-то в глубине коридора
заревела тревога.
Ключ плавно вошел в скважину, я толкнул дверь. Она послушно открылась. Чудо:
обычно в кинотеатрах или клубах запасный выход бывает заперт намертво.
Впереди была лестница с обшитыми пластиком перилами. Я сбежал уже три этажа
вниз, когда услышал наверху голоса.
— Он на черной лестнице! Кто-нибудь, вызовите охрану!
Это был голос старшего инспектора Баррета. Раздался топот ног. Они бежали по
моим следам.
Я спустился на первый этаж, дальше ступени вели в подвал. Я решил бежать
вниз. Если там тупик, меня поймают.
Я выскочил в широкий, выложенный плиткой коридор с тележками вдоль стен.
Коридор вел в кухню. Грузчики в зеленых комбинезонах разгружали овощи.
Я вбежал в кухню, постаравшись сделать вид, что я — один из служащих. Вдоль
оцинкованного стола трудились повара, человек двадцать, почти все индусы.
Пахло супом и горелой картошкой. В конце кухни была дверь. К счастью, она
вела во двор.
Я почти добрался до нее, когда за моей спиной с грохотом отворилась дверь из
коридора.
— Вот он! — выкрикнул сержант Кроу. — Стоять, полиция!
Полиция!
— прокатилось по ряду поваров и грузчиков. Мне показалось, что
большинство из них работали тут нелегально. Несколько человек бросились к
выходу.
— Освободите проход! — кричал Кроу. — Он убежит!
За кухней была гардеробная, а за ней — открытая дверь, которая вела во двор.
На лавке я увидел пару роликовых коньков, примерно моего размера, владельца
рядом не наблюдалось.
Я сбросил туфли и надел ролики, застегнув пряжки. Руки у меня так дрожали,
что я едва справился. В любую секунду меня могли настичь Кроу или Баррет.
— Вот он!
Дверь угрожающе заскрипела.
Я выкатил во двор и сразу набрал скорость. Обычно я сначала чувствую себя на
роликах неустойчиво, но сегодня у меня не было времени на разгон.
Я слышал за спиной дыхание погони. У меня в запасе было не более пятнадцати
секунд.
Дорожка во двор резко забирала вверх, с наклоном градусов в сорок. Если не
разогнаться как следует, не одолеть. Навстречу мне двигался грузчик, который
катил тележку с помидорами.
Я собрал все свои силы. Из-под ног моих летели искры.
За спиной слышались крики Кроу, приказывавшего мне остановиться и сдаться.
Я выворачивал наверх. Впереди — улица. До нее оставалось еще ярдов десять,
потом — свобода.
Давай же, давай, командовал я себе. Последние ярды — самые трудные. Я
согнулся и мчал почти на четвереньках. Четыре ярда. Три. От полиции меня
отделяло ярдов десять.
Тележка, которая двигалась мне навстречу, почти загораживала проход. Я
поставил ногу четко впереди другой, как на монолыже, и проскользнул в дырку.
Я выехал на Нетертон-гроув и свернул на Фулхем-роуд. Раздался вой
полицейской сирены. Я наперерез транспорту проскочил на Голливуд-роуд,
вскочил на тротуар и двинулся в сторону Эрлз-корт. Наверное, это был мощный
выброс адреналина, иначе как бы я смог сделать то, что никогда в жизни даже
не мечтал сделать. Видела бы меня сейчас Анна, подумалось мне. Вот бы она
удивилась.
Я понятия не имел, куда направляюсь. Мне просто хотелось выбраться из ада,
который мне грозил. Но от роликов надо было срочно избавиться. Полицейские
наверняка отдали по радио приказ задерживать мужчин на роликах.
На углу возле станции подземки я увидел телефон-автомат. Я набрал номер Сузи
и услышал, как звонят звонки в пустой квартире. Может, она так устала от
меня, что решила плюнуть на все это дело. Ладно, потом еще попытаюсь.
Я присел на ступеньке студенческого общежития. Что же мне теперь делать-то?
Интересно, побег от полиции мне зачтется как отдельное преступление или его
поглотит обвинение в убийстве? Какая разница...
Теперь это только вопрос времени: рано или поздно меня достанут. Начать с
того хотя бы, где мне сегодня ночевать? Ясно, что не у себя дома, и не у
Сузи, даже если она согласилась бы меня приютить. В гостиницу тоже не
сунуться, моя карточка наверняка блокирована.
Я опять подъехал к таксофону, снова набрал номер Сузи, но она, видно, еще не
добралась до дома. Я оставил сообщение на автоответчике Джоанны Прэтчетт. По
крайней мере, надо поставить в известность ее и Боба Остлера. Они, говорила
Джоанна, до вечера в Лестере.
Я подъехал к кондитерской, взял кофе и какой-то арабский кекс с фисташками.
Кофеин мне нужен был как инсулин диабетику. В кондитерской было полно народу
— кувейтцы, йеменцы, австралийцы. Я выбрал столик в углу и сел.
Убийце Анны нужен был мотив и подходящий случай. Если правильно сопоставить
то и другое, убийца найден. Так я думал. Но у меня не получилось.
Выяснилось, что все подозреваемые имели мотив, и у каждого была возможность
либо убить самому, либо нанять кого-нибудь. Дело в том, что эти жирные коты
не делают грязную работу своими руками. Даже у Микки на этот случай
...Закладка в соц.сетях
