Жанр: Любовные романы
Смертельные друзья
...p;Извините, не понимаю, что вы имеете в виду...
— Не надо, мистер Престон, — прервал меня Гомбрич. — Вы
прекрасно знаете, о чем я говорю. И надеюсь, у вас достанет ума внимательно
выслушать то, что я намерен сообщить. Мистер Бруно Фулгер крайне огорчен
тем, что сегодня произошло, так же как и миссис Фулгер. Не воображайте, что
мы не догадываемся, как вам удалось поднять шумиху в прессе. Вы выставили
миссис Фулгер в нелепом свете, а жена мистера Фулгера не из тех, над кем
можно безнаказанно потешаться. Даже после развода.
Я начал что-то объяснять в том духе, что наша статья представляет собой
точное изложение сказанного Анастасией Фулгер, но Рудольф Гомбрич не дал мне
закончить.
— Не перебивайте меня, мистер Престон. Вы крепко подставились,
опубликовав ворованную фотографию миссис Фулгер, на которую у вас нет
авторских прав и которую вы напечатали без разрешения издателя. Не
притворяйтесь, что удивлены, нам все доподлинно известно, мистер Престон.
Я метнул взгляд на Микки Райса, но он его не заметил. Он все еще принимал
поздравления по поводу номера.
— К чему вы клоните, мистер Гомбрич?
— В настоящий момент мистер Фулгер оценивает сложившуюся ситуацию.
Однако имейте в виду, мой клиент не из тех, кто легко прощает выпады против
него. И он не прощает обидчиков.
— Вы мне угрожаете?
— Не угрожаю, но вежливо предупреждаю.
После этого звонка вечеринка завяла. Может быть, дело было не в звонке, но
так или иначе я почувствовал, что на нас пала какая-то тень, и прежняя
веселость уже не вернулась.
Последние два года мое настроение часто подвергается резким перепадам,
наверное, на меня здорово подействовал разрыв с семьей. Подъем духа вдруг
сменяется тяжелым унынием. Я не придаю этому серьезного значения, подумаешь
— обыкновенная депрессия, связанная с переутомлением.
Я направился домой. Внезапно на меня накатила усталость. Квартира показалась
мне холодной и какой-то нежилой, и мне захотелось, чтобы рядом оказался кто-
то близкий. Я позвонил Анне, но у нее был включен автоответчик, и я оставил
послание о том, как хорошо продается номер, пожелал удачи в завтрашнем
интервью с Эрскином Гриром и обещал перезвонить, чтобы договориться о
встрече в
Дорчестере
. Минуту-другую я постоял у окна, глядя на реку. Она
была слишком бурной для июня. Потом, не опуская штор, отправился спать.
5
Я превратил свои свидания с Кэзи в приятное времяпрепровождение, до минимума
сведя общение с Салли. Я приезжаю в наш старый дом на Клэпхем Коммон в
десять, паркую машину, оставляя включенными задние фары, и подхожу к дверям.
Мне все еще странно нажимать на кнопку звонка собственного дома. Салли
обычно ждет меня к этому часу, и я слышу ее голос:
Кэзи! Быстренько! Папа
уже здесь!
, а потом топот ножек по лестнице — ко мне спускается моя дочь.
Надо отдать Салли должное, она ничуть не старается настроить девочку против
меня. Внешне все выглядит очень цивилизованно, очень разумно, мы ведем себя
благопристойно — все ради дочери.
— Туфли надела, киска? Давай, поторапливайся, папа ждет.
Салли суетится вокруг Кэзи, помогая одеться. Потом препоручает ее мне, и мы
начинаем наше еженедельное путешествие.
Я стою в холле. Мы вместе покупали столик для прихожей, когда только что
поженились, но теперь он мне совсем не нравится. Сейчас я бы такой не купил.
В гостиной все выглядит точно так же, как всегда. Те же чехлы на стульях, те
же лампы. Единственное, что изменилось, — нет наших свадебных
фотографий. Их место заняли фотографии Кэзи. Одна из них, в овальной рамке,
сделана в новой школе.
— Все в порядке? — спрашиваю я Салли.
— Отлично, — отвечает она. — Не знаю, что вы сегодня
собираетесь делать, но если ты повезешь ее в детский зоопарк в Баттерси,
пожалуйста, не води ее в террариум. Прошлый раз она заснуть не могла, а
потом ей снились кошмары.
— Договорились, — бодро говорю я. — Пропустим ее излюбленное
место.
— Я серьезно, Кит. Не тебе ведь сидеть с ней целую ночь. Она правда
пугается.
— Понял.
Мы вышли на улицу, я перенес из
Рено
Салли детское кресло и закрепил его
на сиденье в своем
БМВ
. Как всегда, ремни никак не желали застегиваться.
Салли и Кэзи стояли на тротуаре, наблюдая, как я сражаюсь с ремнями. Салли в
синих джинсах, голубом пуловере и с голубым шарфом. Волосы у нее белокурые,
коротко стриженные. Она недавно подстриглась.
— Потом опять пристегнешь к моей машине, ладно? — попросила
Салли. — В прошлый раз забыл.
— Обязательно.
Наконец я справился с ремнями, и Кэзи залезла в машину.
— Я сама пристегнусь, — гордо заявила она. Крохотные пальчики
захлопотали с пряжками, и через минуту все было готово.
— Молодец, Кэзи, — похвалил я.
Салли просунулась в заднюю дверь, поцеловала Кэзи и бросила на сиденье
пластиковый пакет.
Запасные кеды, салфетки, свитер. Не забудь все назад
принести, Кит
.
Мы приехали в Баттерси-парк и поставили машину под деревом у буддистского
храма. Баттерси — мой любимый лондонский парк. Ребенком я жил недалеко
отсюда, за рекой, и приходил в парк по мосту Принца Альберта каждый день.
Тогда здесь был грандиозный аттракцион, он назывался
Прогулка по деревьям
— деревянный помост, протянутый сквозь ветви сикомор. С ним связано одно из
самых ранних впечатлений моего детства. Я бегу по деревянной дорожке, а мама
кричит вслед, чтобы я смотрел под ноги. Этого аттракциона уже давно нет, но
нежность к парку у меня осталась.
— А в зоопарк сегодня пойдем? — спрашивает Кэзи.
— Мы же в прошлую субботу там были.
— Давай опять пойдем, папа! Ну пожалуйста! Там так хорошо! Давай пойдем смотреть страшных змей!
— Ну не знаю...
— Папочка, ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, препожалуйста! Ну
скажи
да
, папочка!
Она переминалась с ноги на ногу и тянула меня за руку. Иногда она невероятно
походит на свою мать. У них одинаковые соломенные волосы и огромные
вопрошающие глаза. На ней голубое джинсовое платьице, полосатые колготки и
синие начищенные туфельки на пуговичках. Ее аккуратность, а она всегда очень
опрятно выглядит — не моя заслуга. Опять надо отдать должное Салли. Салли
говорит, что в последнее время Кэзи стала очень внимательно относиться к
своей одежде. Сегодня ее волосики аккуратно зачесаны и собраны в хвост,
затянутый розовой лентой. Волосы сзади торчат, как листья на ананасе.
— Ну ладно, — сдаюсь я. — Идем в зоопарк. Но только не к
змеям. Мама говорит, ты после них плохо спишь.
Я поднял ее на руки и нежно прижал к себе. Почему-то я никогда не делаю
этого дома, дожидаюсь, когда мы будем в парке. Может быть, меня смущает
присутствие Салли, не знаю. Кэзи тоже не бросается ко мне, когда я вхожу к
ним, она тоже не демонстрирует своих чувств.
Кэзи обхватывает меня ручонками, и мы целуемся. Потом я ставлю ее на землю,
и мы направляемся к детскому зверинцу.
Наши прогулки всегда проходят по одному и тому же раз заведенному порядку.
Сначала мы идем прямо к огороженной площадке, где можно погладить животных.
Там пасутся козел и толстый розовый боров, ягнята на слабых ножках. Потом мы
строим рожи обезьянам-капуцинам. Потом навещаем кроликов, которые сидят в
вольерах. А потом едим мороженое.
— А теперь к змеям, папа, да? Я не буду бояться, обещаю тебе!
— Может, все-таки не пойдем? Мама будет сердиться.
— А мы ей не скажем. Сходим, и все. У нас будет свой секрет.
Итак, мы прошли за пластиковый занавес в душный серпентарий, где
поддерживают африканскую жару. Вдоль стен узкого длинного помещения
расположились стеклянные аквариумы с игуанами и темными домиками, в которых,
видимо, прятались змеи. Субботу за субботой мы с Кэзи приходили сюда,
выискивая глазами среди песка и гальки местных обитателей, но, как правило,
они либо уползали в норы, либо спали, не подавая никаких признаков жизни. Не
шипели, не танцевали на хвостах. И все равно, было что-то здесь такое,
потому что Кэзи всегда брала меня за руку и тащила вперед.
Возвращаясь к машине, я заметил двух мужчин, наблюдающих за нами из-за
деревьев. Перехватив мой взгляд, оба отвернулись и быстро зашагали прочь,
но, усаживая Кэзи в машину, я вновь увидел их в зеркальце заднего вида, и
они опять смотрели в нашу сторону.
Мы переехали через мост в кафе
Тутси
, чтобы съесть по гамбургеру. По пути
я остановился, чтобы купить в киоске субботние газеты.
Дейли мейл
продолжила вчерашнюю публикацию об Анастасии и Бруно под названием
Миллиардер и его женщины
. Они набрали кучу фотографий, в том числе одну с
дамой лет тридцати. Каждая картинка снабжалась подробным описанием. Да,
Бруно это не обрадует.
Мы заказали шоколадный коктейль с соломинками и стали соревноваться, кто
быстрее выпьет свой коктейль, чавкая, как поросята. Потом взяли клубничный и
повторили турнир.
— Ты сегодня с нами останешься, папа? — неожиданно спросила Кэзи.
— Нет, милая, у папы своя квартира.
— Но ведь раньше ты жил с нами!
— Правда, милая. А теперь у меня свой дом. Как-нибудь ты придешь ко мне
в гости, если захочешь. Придешь?
Кэзи отрицательно замотала головой:
— У тебя ведь игрушек нету!
— Ну так будут. Мы специально пойдем в игрушечный магазин и купим. Ты
будешь приходить и играть.
— А можно я сегодня приду?
— Сегодня нет. В другой раз.
Когда я привез ее домой, Кэзи сразу помчалась на кухню, где Салли гладила
белье.
— Мама, мама, — лепетала она, — папа купил мне мороженое,
гамбургер, два молочных коктейля, и мы видели змей в их домиках. И еще папа
сказал, что в другой раз я могу остаться ночевать у него дома и он
специально накупит мне много игрушек!
— Ну что ж, — мрачно отреагировала Салли, — веселый выдался у
вас денек.
Я надеялся, что дома на автоответчике меня ждет послание от Анны, но никаких
записей на пленке не было, и по электронной почте я тоже ничего не получил.
Я опять позвонил ей домой и еще раз сказал автоответчику:
Анна, это Кит.
Сейчас без десяти четыре, суббота. Я дома. Пожалуйста, перезвони мне
вечером, когда вернешься
.
Я принял душ, потом наскоро прибрал в комнатах. Почему-то после субботних
прогулок с Кэзи я всегда чувствую себя неуютно, закладывая грязную посуду в
моечную машину. Обычно работенка вроде этой лежала на плечах Салли, и,
сказать по чести, пока мы не разошлись, я семь лет не прикасался к утюгу и
понятия не имел, как справляться с моечным агрегатом. Я вставил диск в
музыкальный центр, и квартиру заполнили мягкие звуки песни Шерил Кроу. Одно
из преимуществ обитания в такой квартире, как моя, заключается в том, что
здесь в каждой комнате есть динамик.
Я как раз вынимал чистую посуду из мойки, когда, мельком взглянув в окно,
снова увидел их. Те самые двое из парка стояли на противоположной стороне
улицы, пялясь в мои окна. Я отступил назад, чтобы они меня не засекли, и
перебрался к стене, выбрав безопасную позицию, чтобы как следует их
разглядеть. У меня было преимущество — поскольку квартира находится на
шестом этаже, мне сверху было удобнее за ними наблюдать, чем им за мной.
На этот раз мне было хорошо их видно. Один из них, постарше, лет сорока с
небольшим, был в джинсах и коричневой замшевой куртке на
молнии
. Второй,
помоложе, лет двадцати пяти, в черной коже, с усами, похож не то на грека,
не то на араба или ливанца. Тот, что постарше, был совершенно неприметный,
как автодорожный инспектор.
Они постояли минут пять, а может быть, десять, потом сели в машину и
отъехали в конец улицы. У них была коричневатая
Сьерра
, к сожалению, номер
разглядеть мне не удалось. Я хотел было спуститься вниз, выйти на улицу и
посмотреть, но передумал. Молодой парень в коже выглядел уж больно круто.
Кроме того, я, как вышел из ванной в халате, так и не переоделся.
Раздался звонок домофона. Я взял трубку.
— Алло? — настороженно спросил я.
— Кит? Это ты? Голос у тебя какой-то странный.
Это была Анна. Я нажал на кнопку и вышел встретить ее у лифта.
— Ты, наверное, не ожидал, что я заявлюсь, — сказала она, — я
прямо от Эрскина Грира. Интервью прошло фантастически, правда, в самом конце
я чуть не испортила все дело. — Она швырнула на диван сумку и диктофон
и сняла жакет.
— Ну что, пригласил он тебя в Палм-Бич?
— Спрашиваешь! Пригласил как миленький. Еще до обеда. Надеюсь, он не
передумает.
— С чего бы вдруг?
— Я совсем заигралась и задала ему вопрос про торговлю оружием. Совсем
с катушек съехала.
— Ты, видно, его очаровала — он подарил тебе целых четыре часа. Вы
беседовали тет-а-тет или в присутствии свидетеля?
— Нет, мы были вдвоем. Ну, еще заходила горничная-филиппинка, карлица
настоящая. Не знаю, как ей удалось накрывать стол, она едва могла дотянуться
до него ручонками.
— Послушай, — прервал ее я, — пойдем-ка на кухню. Только
осторожно. Надо пройти так, чтобы нас не было видно с улицы.
Анна рассмеялась:
— В чем проблема? За тобой установили слежку?
— Вот именно. За мной целый час наблюдают два каких-то типа. А днем они
следили за нами с Кэзи в парке. Можешь сама убедиться — их
Сьерра
стоит у
гаражей.
Но, когда мы выглянули в окно, машины уже не было.
— Теперь ты скажешь, что мне померещилось, — сказал я.
— Угадал, — ответила она. — Но я так не скажу. Поскольку ты
самый здравомыслящий из всех моих знакомых. Как ты думаешь, кто они такие?
Из охраны Фулгера?
— Мне уже приходило в голову, что это люди Бруно. Но я ума не приложу,
какого черта ему понадобилось за мной следить.
— Может быть, чтобы припугнуть. Нагнать на тебя страху.
— Вряд ли.
— Чтобы не печатал статьи девиц вроде меня.
Мы сидели рядышком на диване, я все в том же халате. Анна — в розовом
льняном платье, очень коротком, без рукавов. На длинной загорелой руке
белело пятнышко прививки от оспы. Она сбросила туфли, и ее колени почти
касались моих.
— Что ты имеешь в виду, говоря
девиц вроде меня
— умных, сметливых,
проницательных?
Она изумленно подняла брови.
— И это все? А как же
дьявольски сексуальных
?
— Насчет сексуальности я не в курсе. Могу добавить — потрясающе
красивых.
У меня вдруг пересохло в горле. Я почему-то не знал, что сказать дальше. Я
хотел Анну уже давно, много месяцев, но не признавался в этом даже самому
себе. Я наклонился и поцеловал ее, положив ладонь на бедро, едва прикрытое
розовой тканью.
— Сперва еще комплименты, — улыбнулась она.
— С великолепной кожей, — сказал я, целуя ее шею. —
Фантастическими ногами. Восхитительной грудью.
— Ты еще ее не видел, — смеясь, возразила она, увлекая меня за
собой на подушки.
Для первого раза секс у нас получился ничего себе. Безусловно, бывают сеансы
гораздо более удачные. Может быть, тут моя вина. Я не практиковался полтора
года, после Салли у меня никого не было, я потерял ритм. И слишком следил за
каждым своим движением.
Мы малость перестарались.
В самый неподходящий момент сумка Анны с грохотом упала на пол.
— Черт бы ее подрал, — шепнула Анна. — Только не останавливайся, давай в том же духе.
— Я так долго этого хотел!
— Надо было поделиться со мной, — хохотнула она. — Мне тоже
хотелось. Очень, очень.
Минут через пятнадцать мы расцепились и оба упали на спину, потные и
задыхающиеся.
Мы помолчали, следя глазами за отблесками речной воды на потолке. Мой
адвокат настоятельно советовал мне остерегаться случайных связей в процессе
развода.
Это может быть использовано против вас
, — говорил он. А я
вот не послушался.
Черт подери, а вдруг эти парни внизу — частные детективы, которых наняла
Салли, и они следят за тем, кто ко мне приходит? Да нет, эта идея абсолютно
абсурдна. Да если и так, что особенного в том, что среди бела дня ко мне в
дом зашла женщина? Никакого криминала, как ни взгляни.
Анна повернулась ко мне и поцеловала в щеку.
— Спасибо тебе, — проговорила она. — Это замечательно. Всегда
хочется секса после интервью. Наверное, чтобы избавиться от выброса
адреналина.
— Надеюсь, ты не имеешь в виду секс с первым встречным.
— Нет, только с тем, кто мне нравится.
Она встала с дивана и собрала одежду с пола.
— Бедное мое платье, как в заднице побывало. Ненавижу лен. У тебя утюг
найдется? Надо отутюжить.
Она скрылась в ванной, и я услышал шум воды. Через несколько минут она
вышла, совсем голая, только голова была обмотана полотенцем наподобие
тюрбана. Я впервые по-настоящему увидел ее тело, и оно показалось мне
прекрасным.
— Знаешь, что самое симпатичное в Эрскине Грире? — спросила
она. — У него приятные манеры. Тебе не кажется?
— Всегда угощает напитками и интересуется, не нужно ли тебе чего. Да, в
этом смысле он чрезвычайно обходительный. Думаю, нетрудно быть приятным
господином, имея такой штат прислуги. В Нассау за ним ходили шесть горничных
и чернокожий камердинер в зеленом сюртуке.
— И он очень деликатно задает вопросы. Обычно те, с кем разговариваешь,
тобой не интересуются, ты для них пустое место. А Эрскин Грир к моему
приходу уже много обо мне знал и задал несколько интересных вопросов.
Знаешь, это даже лестно.
— Насколько я помню, первое правило журналистики гласит: никогда не
болтай о себе. Это пустая трата времени.
— Не беспокойся, я уложилась. Он сам рта не закрывал битых два часа. Мы
ни секунды не потратили зря. Я все время боялась, что вот сейчас он скажет:
Извините, ваше время вышло
— и выставит меня за дверь. Телефон звонил не
переставая, и после каждого звонка я думала: ну все, конец.
— Я вижу, он тебя очаровал.
— Скорее он нашел мои вопросы очаровательными.
Анна достала из сумки сигарету и закурила.
— Знаешь, что он мне сказал? Что это первое интервью, которое он дает
за последние пятнадцать лет, не считая, конечно, ответов на вопросы по
финансовым делам. И это было первое интервью с осмысленными вопросами.
— Интересно, почему он вообще на него согласился?
— Почему согласился? Может быть, ему захотелось излить душу. Или
похвастать богатством.
Фантастическая жизнь Эрскина Грира: его яхты, его
дома, его самолет, его мысли о будущем мира
.
— И он был откровенен?
— Довольно. По крайней мере, сказал все, что хотел. Он очень сдержан. С
его уст ни одного лишнего слова не сорвется.
— И в то же время красноречив.
— О да! Особенно подробно распространялся о своем детстве в Шотландии.
Его отец работал в Гонконге, так что родители жили за границей, слишком
далеко, чтобы ездить туда-сюда. Мальчика они видели только во время летних
каникул. Он учился в закрытой школе в Англии, а каникулы проводил дома, в
Шотландии. За ним присматривала домоправительница. Невеселое детство, но он
говорит, что ни о чем не жалеет.
— А он поделился с тобой секретом, как стать миллиардером?
— Торговать с китайцами. Он начал еще в шестидесятые годы. У него в
доме полно живописи. Особенно одна картина хороша, она висит в столовой,
старинная картина, написанная маслом, — корабли в гонконгской гавани.
Невероятной красоты. Во всю стену.
— А что вообще за дом у него?
— Большой. Ощущение такое, что в нем никто не живет. Напоминает
президентский номер в дорогом отеле, какой-то безликий. Конечно, шикарный.
Везде ковры ручной работы. А картины просто уникальные, особенно в гостиной,
ну и та, в столовой. Как в галерее. Много современной живописи —
Цветы
Джорджии О'Кифф, одно большое полотно Уиллема Де Кунинга, а в холле —
портрет Мао Цзэдуна Энди Уорхола.
— Как тебе удалось выцыганить приглашение в Палм-Бич?
— Путем толстых намеков, ты же меня знаешь. Оно досталось мне на
удивление легко. Я спрашивала про его команду и перспективы роста, а также
про ближайшие планы. Мы плавно перешли к досугу. Тут я затопталась на месте,
пока он не пригласил меня отдохнуть вместе с ними. А заодно предложил
остаться на обед.
— Нет, он тебя с печенками купил!
Анна вспыхнула:
— Ну может, немножко и прикупил. Очень обаятельный мужчина. И,
чувствуется, ходок. Хотя, думаю, не сделает шага, если не уверен в
абсолютном успехе. Но перед ним вряд ли кто устоит — бабы наверняка западают
на него без особых усилий с его стороны.
— Но ты всего лишь согласилась с ним пообедать.
Анна рассмеялась:
— Естественно, я согласилась только пообедать. Обед был назначен на час
дня. Грандиозный праздник в китайском стиле. Сервировали в столовой. Блюд
пятнадцать, все на бело-синем фарфоре. Если бы он меня не пригласил, я бы
украдкой втерлась за стол и в случае чего сама бы заплатила за это
удовольствие. Но мы оказались вдвоем в шикарной столовой, будто внутри
красной лакированной шкатулки. Я махнула пару бокалов шабли, пошло как по
маслу и тут, не знаю, что мне стукнуло в башку, но я брякнула насчет
торговли оружием.
— Что именно ты сказала?
— Да чушь. До меня дошел слух, что он продавал оружие северным
вьетнамцам, когда Америка с ними воевала.
— Черт побери, это же страшно скользкая тема. И как он отреагировал?
— Очень странно. Не удивился, во всяком случае, виду не показал.
Воспринял вопрос совершенно спокойно. Посмотрел на меня эдак отстраненно и
сказал:
А что в этом постыдного? Несколько ракетных установок погоды не
делают. Американское правительство направило в Сайгон вооружения на сотни
миллиардов. Так что мои отправки в Ханой выглядели чисто символически
. Вот
так он сказал, слово в слово. И не подумал ничего отрицать.
— Ну а потом?
— Потом я поступила совсем по-дурацки. Мне следовало остановиться,
свернуть разговор на поло или еще что-нибудь легонькое. А я, дура, уперлась
в эту тему. Спросила, как он оправдывает себя с моральной точки зрения и
тому подобное. Не собирается ли он использовать свою авиалинию для перевозки
оружия. Он меня спокойно выслушал, подумал и ответил:
У вас все? При всем
моем к вам уважении, мисс Грант, должен заметить, что вы понятия не имеете,
о чем спрашиваете. Вы сунули свой очаровательный носик не в свое дело.
Странно даже — являетесь ко мне в дом, садитесь за мой стол и начинаете
читать мне мораль, как какая-нибудь феминистка из Гринписа
. Теперь, если
вы закончили с едой, я вас больше не задерживаю
. Все это он произнес ровным
тоном, не повышая голоса, и вид у него был самый невозмутимый. Это был самый
изысканный отлуп, который я когда-либо получала. Потом он нажал кнопочку,
вошла филиппинка, и он велел меня проводить.
Я присвистнул:
— Создается впечатление, что тебе не стоит паковать чемодан, чтобы
успеть в Палм-Бич. Тебе хватит материала, сможешь обойтись без этого
эпизода? Судя по всему, должно хватить. То, что ты рассказала насчет
торговли оружием плюс цитаты из самого Эрскина Грира — чистый динамит для
Мира мужчин
. Даже в завуалированной форме.
— Ты прав, но если немножко покопать, можно нарыть потрясающий
материал. Почище, чем Анастасия Фулгер. Пахучее дерьмецо в глазурной
упаковке.
— В какой номер это готовится? В сентябрьский?
— Хорошо бы в сентябрьский. Сдача на следующей неделе, но, если я
отправлюсь в Палм-Бич, мне продлят срок. Я пока не отказалась от этой идеи.
— Боюсь, Эрскин Грир будет теперь бегать от тебя, как черт от ладана.
— Кто знает, Кит, может, он меня и простит.
Мы опять занялись любовью, теперь уже не так лихорадочно. И на этот раз у
нас получилось классно. У Анны сильное тело, результат многочасовых
тренировок в спортзале. Она энергичная любовница, и двадцать минут мы оба
честно потрудились, а потом, выложившись до конца, отправились в ванную и
только там спохватились, что опаздываем на обед. Меня мало радовала
перспектива провести вечер с мистером и миссис Барни в
Дорчестере
. Я бы
предпочел ост
...Закладка в соц.сетях
