Жанр: Любовные романы
Шопоголик 3. Шопоголик и брачные узы
...е так понравилась твоя дочь, - оживленно подхватываю я. - Мы сдружились,
когда она заходила в "Берниз". Как у нее с работой?
Дочь Майкла - адвокат, специализируется на авторском праве и проявляет прямо-таки
устрашающую смекалку. С другой стороны, ей и невдомек было, что цвета, которые она
носила, совершенно ей не идут, - пока я не обратила на это внимание.
- Очень хорошо, спасибо. Она как раз перебралась к "Файнерману", - говорит
Майкл. - Весьма престижная контора.
- Ага, я их знаю. Обращаюсь к ним иногда, по частным вопросам. В последний раз
несколько недель назад. По поводу моего завещания. В следующий раз наведаюсь к ней.
- Отлично, - смеется Майкл. - Ей будет приятно.
- Люк, ты составил завещание? - с интересом спрашиваю я.
- Конечно, составил. - Люк удивленно смотрит на меня. - А ты - нет?
- Нет! - беспечно отвечаю я и перевожу взгляд с Люка на Майкла. - А что? В чем
дело?
- Все должны составить завещание, - серьезно произносит Майкл,
- Мне и в голову не приходило, что ты этим не занималась. - Люк покачивает головой.
- А мне в голову не приходило это делать! - ерепенюсь я. - Мне же только двадцать
семь!
- Я договорюсь со своим юристом. Этот вопрос надо решить.
- Ну ладно, ладно. Но, если честно... - Я слегка передергиваю плечами. И тут меня
озаряет: - А кому ты все завещал?
- Тебе, - отвечает Люк. - За одним исключением.
- Мне? - У меня отвисает челюсть. - В самом деле? Мне?
- Так уж принято, чтобы мужья оставляли имущество своим женам, - произносит Люк с
легкой улыбкой. - Или ты против?
- Нет! Конечно, не против! Просто я... этого не ожидала.
Как это приятно! Люк оставляет все мне!
Сама не знаю, почему это оказалось для меня сюрпризом. Мы ведь живем вместе.
Собираемся пожениться. Это очевидно. И все-таки приятно.
- Я так должен понять, что мне ты ничего оставлять не собираешься? - кротко
интересуется Люк.
- Конечно! - восклицаю я. - То есть, конечно, оставлю!
- Но учти, я на тебя не давил. - И Люк ухмыляется, глядя на Майкла.
- Оставлю! - кричу я, все больше возбуждаясь. - Просто я об этом еще не
задумывалась!
И, чтобы скрыть свое смущение, хватаю грушу и вгрызаюсь в нее. Кстати, а почему я до
сих пор не составила завещание?
Наверное, потому, что никогда не думала о том, что умру. Но я ведь запросто могу
умереть, верно? Отправимся обратно в Нью-Йорк - и произойдет крушение поезда. Или к нам
в квартиру вломится маньяк с топором... или... меня примет за секретного агента и похитит
какая-нибудь диверсионная иностранная банда...
И кому достанутся все мои пожитки?
Конечно, Люк прав! Нужно срочно составить завещание.
- Бекки? Все в порядке? - Оказывается, Люк уже надевает пальто. - Нам пора.
- Спасибо, что пришли. - Майкл сжимает мою руку, когда я наклоняюсь, чтобы его
поцеловать. - Для меня это много значит.
- Буду держать тебя в курсе насчет свадьбы, - говорит Люк. - Не вздумай манкировать
обязанностями шафера.
- Ни за что! - возмущается Майкл. - Кстати, я поговорил с разными людьми на вашей
помолвке и немного сбился с толку. Где вы женитесь - в Нью-Йорке или в Англии?
- В Нью-Йорке. - Люк озадаченно хмурится. - Это ведь окончательное решение, да,
Бекки? Я так и не спросил, как отнеслась к этой новости твоя мама.
- Ну... - Я пытаюсь выиграть время, обматывая шарф вокруг шеи.
Нет сил признаться. Признаться, что мама до сих пор не знает об отеле "Плаза". Не здесь.
Не сейчас.
Не хочу же я устроить Майклу еще один сердечный приступ?
- Да! Да, прекрасно отнеслась. Нью-Йорк есть Нью-Йорк! - Я издаю бодрый смешок и
быстро нагибаюсь за сумкой.
И потом, это не совсем ложь. Мама вернется - и я все ей скажу.
Когда мы садимся в поезд, Люк по-прежнему бледен и измучен. Думаю, вид
беспомощного Майкла подействовал на него сильнее, чем он мог предположить. Люк сидит,
устремив взгляд в сгущающуюся темноту за окном, а я стараюсь придумать, как бы развеселить
его.
- Посмотри, - произношу я наконец, лезу в сумочку и вытаскиваю книжку, купленную
буквально на днях, - "Обещание вашей жизни". - Надо составить наши свадебные клятвы.
- Составить? - хмурится Люк. - А разве они не одинаковые?
- Нет! Это уже устарело. Теперь все пишут свои собственные. Вот, послушай: "Ваши
свадебные клятвы - это возможность показать всему миру, сколь много вы значите друг для
друга. Вместе со словами священника "отныне вы муж и жена" они являются стержнем всей
церемонии. Это должны быть самые прекрасные, самые трогательные слова, прозвучавшие на
свадьбе".
Я выжидательно смотрю на Люка - но он так и не отрывает взгляда от окна.
- В этой книжке говорится, что мы должны выяснить, что мы за пара, - наседаю я. -
Юные Любовники или Осенние Компаньоны?
Люк не слушает. Ладно, поищу примеры повыразительней. На глаза попадается заголовок
"Свадьба летней порой" - как раз к случаю.
- "Как летней порой расцветают розы, так расцветает и моя любовь к тебе. Как парят
белоснежные облака в вышине, воспарит и любовь моя", - читаю я вслух.
И морщусь. Нет, это вряд ли. Перелистываю еще несколько страниц, пробегаю их
глазами.
"Ты провел меня по тернистому пути реабилитации..."
"Хотя ты осужден за убийство, любовь наша будет светить как маяк..."
- Ты только посмотри! - оживляюсь я. - Для влюбленных в высшей школе. "Наши
взоры встретились на занятиях по математике. Ведали ли мы, что путь от тригонометрии ведет
к матримонии?"
- Наши взоры встретились на многолюдной пресс-конференции, - прерывает молчание
Люк. - Ведали ли мы, как расцветет наша любовь, когда я объявил о потрясающей новой
серии трастовых фондов, поставляющих в развивающиеся европейские компании
мониторинговое оборудование по фиксированным ценам и с дисконтными премиями в течение
всего первого отчетного периода?
- Люк...
Ну хорошо. Может, это не лучшее время для обетов. Я закрываю книгу и озабоченно
смотрю на Люка.
- Все нормально?
- Абсолютно.
- Волнуешься за Майкла? - Я дотрагиваюсь до его руки. - С ним все будет отлично,
честное слово. Ты сам слышал, что он сказал.
Некоторое время мы молчим, наконец Люк поворачивает голову.
- Пока ты была в комнате для посетителей, - медленно произносит он, - я встретил
родителей парня из соседней палаты. У него на прошлой неделе случился сердечный приступ.
Знаешь, сколько ему лет?
- И сколько? - спрашиваю я с опаской.
- Тридцать три.
- Ты серьезно? Какой ужас! Люк всего на год моложе.
- Он занимается сбытом облигаций, кажется. Весьма успешно. - Люк глубоко
вздыхает. - Как тут не призадуматься. Обо всем, что ты делаешь в своей жизни.
- М-да... - Такое чувство, будто я бреду по скорлупе. - Как не призадуматься.
Люк никогда не говорил так. Обычно, стоит мне завести разговор о жизни и смерти -
что, прямо скажем, случается редко, - он либо отмахивается, либо обращает все в шутку. И
никогда Люк не признавался, что сомневается в смысле своей жизни. Как я хочу подбодрить
его - но боюсь, что брякну что-нибудь не то и только добью его.
И вот он снова молча смотрит в окно.
- О чем ты думаешь? - кидаю я пробный шар.
- Не знаю, - после паузы отвечает Люк. - Просто в такие моменты на все смотришь
иначе.
Наши глаза встречаются, и на миг возникает чувство, будто я вижу его потаенную суть -
то, что обычно скрыто от меня. Люк сейчас мягче, тише - и полон сомнений, как любой
другой.
Потом Люк моргает - и будто закрывается крышка объектива. Снова в норме. Деловой.
Уверенный в себе.
- Как бы там ни было, я рад, что между нами с Майклом все уладилось, - произносит он
и отхлебывает воды из захваченной в дорогу бутылки.
- И я рада.
- Наконец он согласился с моим мнением. Реклама, которую мы получим благодаря
фонду, принесет колоссальную пользу компании. Не имеет значения, что
благотворительностью занимается моя мать.
- Да, - нехотя бормочу я, - пожалуй.
У меня мет ни малейшего желания беседовать о матери Люка, так что я снова раскрываю
книгу клятв.
- А вот послушай, для Вихреподобного Романа: "Мы повстречались час назад, но я уже
знаю, что буду любить тебя вечно..."
На Центральном вокзале столпотворение. Люк идет в зал ожидания, а я направляюсь к
киоску, чтобы купить леденцов. Прохожу мимо стенда с газетами - и застываю. Погодите. Это
еще что?
Я возвращаюсь назад и таращусь на "Нью-Йорк таймс". Прямо наверху, там, где шапки
главных тем, - маленькая фотография Элинор.
Хватаю газету и быстро отыскиваю нужную страницу.
Вот и заголовок: "КАК ПОБОРОТЬ УСТАЛОСТЬ МИЛОСЕРДИЯ". И фотография:
Элинор, с тщательно выверенной улыбкой, стоит на ступенях какого-то большого здания и
протягивает чек мужчине в костюме. Я озадаченно пробегаю глазами текст под заголовком:
"Элинор Шерман с боем преодолела апатию, чтобы достать деньги на дело, в которое она
верит".
Разве вручать чек на снимке должен был не Люк?
Быстро просматриваю статью - ищу хоть какое-нибудь упоминание о "Брендон
Комыони-кейшнс". О Люке. Но вот добираюсь до конца страницы - а его имя так и не
появляется ни разу. Будто он здесь и ни при чем.
После всего, что он для нее сделал. Как она могла с ним так поступить?
- Что это?
Я подскакиваю, услышав голос Люка. На миг возникает желание спрятать бомбу под
пальто. Но это бессмысленно, верно? Рано или поздно он все равно узнает.
- Люк... - Я колеблюсь, а потом разворачиваю газету так, чтобы он видел.
- Это мама? - Вид у Люка изумленный. - Она мне ничего не говорила. Дай взглянуть.
- Люк... Там нет ни слова о тебе. Или о компании.
С содроганием смотрю, как он шарит глазами по странице, как на лице его проступает
ошеломление. День и без того выдался слишком тяжелый - не хватало только узнать, что
через тебя перешагнула собственная мать.
- Она тебе хоть говорила, что дала интервью?
Люк не отвечает. Он вытаскивает мобильник, набирает номер и ждет несколько секунд. И
огорченно вскрикивает:
- Забыл! Она же в Швейцарии.
Я и сама забыла. Элинор опять поехала "проведать друзей" перед свадьбой, На этот раз на
целых два месяца - значит, проделает все по полной программе. Интервью она, видимо, дала
перед отъездом.
Я пытаюсь взять Люка за руку - он не реагирует. Один бог знает, о чем он думает.
- Люк... может, есть какое-то объяснение...
- Забудем.
- Но...
- Просто забудем. - От голоса Люка я вздрагиваю. - У нас был долгий, трудный день.
Поехали домой.
ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ И ЗАВЕЩАНИЕ РЕБЕККИ БЛУМВУД
Я, РЕБЕККА ДЖЕЙН БЛУМВУД, сим выражаю свою последнюю волю.
ПЕРВОЕ. Сим я отменяю все прежние волеизъявления и завещания, мной
сделанные.
ВТОРОЕ, (а) Я отдаю и завещаю СЬЮЗАН КЛИФ-СТЮАРТ мою коллекцию
обуви, все мои джинсы, мою дубленку, всю мою косметику, за исключением помады
"Шанель", красную сумочку от Кейт Спейд*, мое серебряное кольцо с лунным
камнем и картину с двумя слонами.
(б) Я отдаю и завещаю моей матери ДЖЕЙН БЛУМВУД все остальные мои
сумочки, помаду "Шанель", все мои драгоценности, белое ватное одеяло из "Берниз",
вафельный халат, замшевые подушки, венецианскую вазу, коллекцию десертных
ложечек и наручные часы от "Тиффани"**.
(в) Я отдаю и завещаю моему отцу ГРЭХЕМУ БЛУМВУДУ мои шахматы, все
компакт-диски с классической музыкой, которые он дарил мне на Рождество, сумку
для пикников от Билла Амберга, титановую настольную лампу и незаконченную
рукопись моей книги "Руководство по управлению личными финансами", все права
на которую переходят к нему.
(г) Я отдаю и завещаю моему другу ДЭННИ КОВИТЦУ все мои старые номера
британского "Вог"***, маникюрный набор, хлопчатобумажную куртку и
соковыжималку.
(д) Я отдаю и завещаю моей подруге ЭРИН ГЕЙЛЕР мой кашемировый джемпер,
вечернее платье от Донны Каран, все мои платья от Бетси Джонсон и заколки от Луи
Вуиттона.
ТРЕТЬЕ. Я завещаю все свое оставшееся имущество, в чем бы оно ни состояло,
кроме одежды, найденной в дорожных сумках на дне гардероба****, ЛЮКУ
ДЖЕЙМСУ БРЕНДОНУ
* если она не предпочтет новую сумку DKNY с длинными ручками.
** и еще брелок от "Тиффани", который я потеряла, но он должен быть где-то в
квартире.
*** плюс все остальные журналы, которые я за это время куплю.
**** от которых надлежит избавиться потихоньку, тайком.
10
Нелегкое время.
А если честно - жуткое. После этого интервью в газете Люк совершенно замкнулся в
себе. О случившемся он не говорит, атмосфера в доме все напряженней, и как с этим быть, я не
знаю. Несколько дней назад попробовала купить успокаивающие ароматизированные свечи, но
они воняли исключительно стеарином. Вчера занялась фэн-шуй - переставляла мебель, чтобы
сделать дом гармоничным. Но Люк вошел в гостиную как раз в тот момент, когда я засандалила
ножкой дивана по проигрывателю DVD, так что желаемого эффекта я не достигла.
Как бы я хотела, чтобы Люк доверился мне - как в "Бухте Доусона" . Но стоит мне
сказать: "Ты не хочешь поговорить?" - и похлопать по дивану, он, вместо того чтобы
ответить: "Да, Бекки, мне надо поделиться с тобой некоторыми переживаниями", или просто не
обращает па меня внимания, или торопливо заявляет, что у нас кончился кофе.
Я знаю, что Люк пытался дозвониться до матери, но пациентам в этой дурацкой
швейцарской клинике запрещено пользоваться мобильными телефонами. И еще я знаю, что
сотрудница, которую перевели в фонд Элинор Шерман, снова трудится в "Брендон
Комыоникейшнс". Впрочем, стоило мне заикнуться на эту тему, как Люк ушел от разговора.
Будто не мог заставить себя признать случившееся.
Единственное, с чем сейчас все в порядке, - это приготовления к свадьбе. Мы с Робин
несколько раз встречались с дизайнером. Его придумки по оформлению зала - просто
фантастика! А потом мы еще дегустировали десерты в "Плазе", и я чуть не потеряла сознание
от изобилия восхитительных пудингов, и пирожных, и шампанского. Официанты были сама
почтительность, и чувствовала я себя как принцесса...
Но если совсем честно - даже со свадьбой все не так чудесно и безмятежно, как
следовало бы. Даже когда мне подносили на золоченой тарелке печеные персики с
фисташковым муссом и анисовыми бисквитами, чувство вины донимало меня, как солнце,
ранним утром забирающееся под одеяло.
Когда я выложу все маме, мне станет гораздо легче.
Не то чтобы мне есть за что себя грызть. Я ведь все равно ничего не могла поделать, пока
они были в Озерном крае, верно? Только законченная эгоистка станет отравлять родителям
отдых. Но завтра они вернутся. И вот что я сделаю: позвоню маме и очень спокойно скажу, что
действительно высоко ценю все, что она сделала, и пусть не считает меня неблагодарной, но я
решила...
Нет. Мы с Люком решили.
Лучше не так. Что Элинор любезно предложила... И мы решили принять...
Черт. Внутри все переворачивается при одной мысли об этом.
Ладно, не стоит изводить себя раньше времени. Не собираюсь же я выступить с
отрепетированной, напыщенной речью, Гораздо лучше, если все получится спонтанно и
непринужденно.
Когда я прихожу в "Берниз", Кристина разбирает вечерние жакеты.
- Привет! Ты подписала для меня письма?
- Что? - рассеянно переспрашиваю я. - Ой, извини. Забыла. Сегодня же подпишу.
- Бекки? - Кристина внимательно смотрит па меня. - У тебя все хорошо?
- Все прекрасно! Просто... сама не знаю. Свадьба...
- Я вчера видела Индию из ателье для новобрачных. Она сказала, ты отложила платье у
Ричарда Тайлера?
- Так и есть.
- Но я поклясться готова, что позавчера ты говорила Эрин о платье от Веры Вонг.
Я отвожу взгляд и тереблю молнию на сумке.
- Понимаешь, я присмотрела не одно платье.
- А сколько?
- Четыре... - Вовсе необязательно докладывать о пятом, из "Кляйнфелд".
Кристина заливается смехом.
- Бекки, больше одного платья ты надеть все равно не сможешь! В конце концов
придется остановиться на одном-единственном, ты же знаешь!
- Знаю, - произношу я слабым голосом и ныряю в свою примерочную, прежде чем
Кристина успевает сказать еще что-нибудь благоразумное.
Первая моя клиентка сегодня - Лорел. У них намечается корпоративный уик-энд, стиль
одежды - "небрежный". А по понятиям Лорел, "небрежный" - это тренировочные штаны и
футболка.
- Выглядите дерьмово, - объявляет она, едва переступив порог, - Что стряслось?
- Ничего! - Я жизнерадостно улыбаюсь. - Просто я сейчас немного перегружена.
- Разборки с матерью? Что такое?
- Нет... - осторожно произношу я. - А почему вы так решили?
- Это в порядке вещей, - говорит Лорел, сбрасывая пальто. - Все невесты цапаются со
своими матерями. Если не из-за церемонии, так из-за цветов. Я в свою запустила чайным
ситечком: она без спросу вычеркнула из списка приглашенных трех моих друзей.
- Правда? Но ведь потом все уладилось?
- Мы пять лет не разговаривали.
- Пять лет? - Я смотрю на Лорел расширенными глазами. - Из-за какой-то свадьбы?
- Бекки, свадьбы какими-то не бывают. - Лорел берет кашемировый свитер. - Какая
красота.
- Да, - бормочу я рассеянно. А вот теперь мне действительно тревожно.
Что, если мы поссоримся с мамой? Вдруг она по-настоящему оскорбится и объявит, что
больше не желает меня видеть? Вот у нас с Люком уже дети, но бедняжки навеки отлучены от
бабушки с дедушкой. На каждое Рождество бедные малыши готовят подарки для бабушки и
дедушки Блумвудов - просто так, на всякий случай, но подарки так и остаются под елкой,
нераспакованные, и мы тихонько убираем их, и однажды самая младшенькая спрашивает:
"Мамочка, а почему бабушка Блумвуд нас ненавидит?" - а я сглатываю слезы и говорю:
"Дорогая, она не ненавидит нас. Просто она..."
- Бекки? Что с вами?
Я возвращаюсь в день нынешний и обнаруживаю, что на меня с участием смотрит Лорел.
- Вы совсем на себя не похожи. Может, вам стоит отдохнуть?
- Все отлично! Правда. - Я вооружаюсь профессиональной улыбкой. - Вот... юбки,
которые я подыскала. Давайте попробуем эту бежевую с белой блузкой...
Лорел меряет то одно, то другое, а я киваю и комментирую невпопад, потому что мысли
мои по-прежнему заняты мамой. Кажется, я настолько углубилась в эту неразбериху, что
совсем утратила чувство реальности. А вдруг она психанет, когда узнает про чертову "Плазу"?
Или не психанет? Как тут угадаешь!
Взять хотя бы Рождество. Я думала, маму сразит то, что мы с Люком не приедем к ним на
Рождество, и я целую вечность набиралась храбрости, чтобы ей это выложить. А мама, к моему
изумлению, отнеслась к новости вполне безмятежно - сказала, что они с отцом чудесно
проведут праздник с Дженис и Мартином и мне не из-за чего беспокоиться. Может, и в этот раз
получится так же? Объясню ей все, а она ответит: "Конечно, дорогая, не будь глупышкой и
выходи замуж там, где тебе захочется".
Или ударится в слезы, причитая, что я ее обманула, и как я могла, и объявит, что, пока
жива, порог "Плазы" не переступит.
- ...я получаю по почте. Эта сучка на меня в суд подала! Можете этому поверить? Она
подала в суд на меня!
Голос Лорел проникает в мое сознание, и там словно срабатывает сигнал тревоги. Я
поднимаю голову и вижу, как Лорел тянется к платью из тонкой материи, - я включила его в
вечерние наряды.
- Ей, видите ли, нанесен моральный и физический ущерб! Представляете, каковы нервы
у этой твари?
- Лорел! - Я в легкой панике. - А почему бы вам не померить это платье чуть позже?
И беспомощно озираюсь по сторонам: нужно подсунуть ей что-нибудь прочное. Вроде
твидового пальто или лыжного костюма. Но Лорел меня игнорирует.
- По мнению ее адвокатов, я препятствую ее основному человеческому праву любить
персону, которую она выберет. Она жалуется на немотивированную агрессию с моей стороны.
Каково! Немотивированная агрессия! - Лорел запускает ногу в горловину платья так, будто
лягает белобрысую пассию мужа. - А я могла не быть агрессивной? Она украла моего мужа.
Украла мои драгоценности. Чего она ждала? - Она натягивает рукав на плечо, и я вздрагиваю
при звуке рвущейся ткани. - Я заплачу, - добавляет Лорел без паузы.
- Она украла ваши драгоценности? - переспрашиваю я. - То есть как?
- Наверняка я вам говорила. Нет? Вещи стали пропадать с того времени, как Билл
повадился водить ее к нам в квартиру. Изумрудная подвеска, доставшаяся мне от бабушки.
Пара браслетов. Конечно, я и понятия не имела о том, что происходит, - решила, что это я все
теряю. А когда все выяснилось, до меня дошло. Конечно, это она!
- А можно было что-нибудь сделать? - Я ошарашена.
- О да! Я вызвала полицию. Пришли, поспрашивали ее кое о чем, обыскали квартиру. Но
ничего не нашли. Как и следовало ожидать. - На губах Лорел появляется странноватая
улыбка. - А потом Билл все узнал. Он просто взбесился. Отправился в полицию и сказал... я
не знаю, что именно он им сказал. Но в тот же день мне позвонили и заявили, что закрывают
дело. Естественно, решили, что я - одержимая местью брошенная женушка. И были правы.
Лорел застегивает пуговицы, неотрывно смотрит на себя в зеркало, и оживление на ее
лице угасает.
- Знаете, я ведь все время надеялась, что он опомнится, - тихо говорит она. - Думала,
его хватит на месяц. Ну, на два. Потом он на коленях приползет обратно, и я выставлю его, а он
приползет снова, и мы поскандалим, но в конце концов... - Лорел вздыхает. - Но нет. Он не
вернется.
Наши взгляды встречаются в зеркале, и внезапно меня охватывает негодование.
- Мне нравится платье, - добавляет Лорел уже более бодрым голосом. - Не рваное,
разумеется.
- Я принесу другое.
Выхожу из нашего отдела и отправляюсь к вешалкам с платьями. Еще довольно рано, в
магазине почти пусто. Но, пока я ищу новое платье размера Лорел, в поле зрения внезапно
попадает знакомая фигура. Удивленная, я оборачиваюсь - но фигура уже исчезла.
Странно. Наконец я нахожу платье и подбираю подходящую накидку. Поворачиваюсь -
и снова вижу...
Да это Дэнни! Какого черта он делает в "Берниз"? Подхожу ближе. Глаза у него налиты
кровью, волосы растрепаны, взгляд дикий.
- Дэнни! (Он подскакивает.)Ты что здесь делаешь?
- Ой! - Дэнни отводит глаза. - Ничего. Просто... пасусь.
- У тебя все нормально?
- Прекрасно! Все прекрасно. - Дэнни косится на часы. - А ты, как я понимаю, в делах
по горло?
- Даже выше, - с сожалением говорю я. - Меня ждет клиентка. А то выпили бы кофе.
- Да нет. Все отлично, - бормочет Дэнни, - Ты иди, иди. Попозже увидимся.
Немного озадаченная, я возвращаюсь в примерочную.
Лорел решает купить платье и еще пару вещиц. На прощание она крепко обнимает меня.
- Не позволяйте свадьбе выбить вас из колеи, дорогая. И меня не слушайте. У меня
искаженный взгляд на вещи. Я знаю, вы с Люком должны быть счастливы.
- Лорел... - я тоже с чувством обнимаю ее, - вы самая лучшая!
Лорел и вправду замечательная. Попадись мне только этот тупица, ее муж, - уж он у
меня получит.
После ухода Лорел я проверяю свое расписание. До прихода следующего клиента целый
час, значит, можно слетать в отдел товаров для новобрачных и еще раз взглянуть на мое платье.
Определенно, либо это - либо от Веры Волг. Или от Трейси Конноп.
Точно - одно из трех.
Выхожу в зал и останавливаюсь как вкопанная. Дэнни топчется у вешалок с топиками.
Чего ради он до сих пор здесь околачивается? Я уже готова позвать его посмотреть мое платье,
а заодно пропустить по чашечке капуччино. И тут, к моему изумлению, Дэнни озирается по
сторонам, украдкой наклоняется и вытаскивает что-то из своей холщовой сумки. Футболка с
блестящими рукавами - на плечиках! Дэнни засовывает ее в ряд шмоток и лезет за
следующей.
Я смотрю на него в полном остолбенении. Что он затеял?
Дэнни снова оглядывается, а потом выуживает из сумки маленькую глянцевую табличку и
цепляет ее над вешалкой.
Что за чертовщина?
- Дэнни! - Я направляюсь к нему.
- А?! - Дэнни подпрыгивает от неожиданности, потом разворачивается и видит
меня. - Господи, Бекки! Тише!
- Ты что вытворяешь с этими футболками? -шиплю я.
- Поставляю сам себя.
- Что значит - поставляешь сам себя? Дэнни дергает головой в сторону глянцевой
таблички. Я читаю и не верю своим глазам.
КОЛЛЕКЦИЯ ДЭННИ КОВИТЦА!
НОВЫЙ, ДОСТОЙНЫЙ ВОСХИЩЕНИЯ ТАЛАНТ В "БЕРНИЗ"
- Вешалки не все из "Берниз", - шепчет Дэнни, пристраивая еще две футболки. - Но
это, я полагаю, неважно.
- Дэнни...ты с ума сошел! Нельзя просто... взять и развесить товар по магазину!
- У меня нет выбора, понятно? - яростно произносит Дэнни. - Сейчас здесь будет
Рэндал, уверенный, что увидит в "Берниз" линию Дэнни Ковитца.
Я в панике смотрю на него.
- Но ты же сказал, что он ничего не станет проверять?!
- Он бы и не стал. - Дэнни втискивает в ряд еще одну вешалку. - Но этой безмозглой
дуре, его подружке, во все надо сунуть свой нос. Всю жизнь плевать на меня хотела, а как
услышала слово "Берниз", так сразу: "Ой, Рэндал, ты должен поддержать своего братика!
Пойди завтра в "Берниз" и купи какую-нибудь его вещицу!" А я ему: "Ну что ты, не надо". Но
ему в голову уже втемяшилось. Мол, заскочу, гляну. Вот я и шил всю ночь как с, цепи
сорвавшись...
- Ты все это сшил за ночь? - недоверчиво спрашиваю я и тянусь к одной из футболок.
Кожаный шнурок отваливается и падает на пол.
- Что ж, отделка не совсем соответствует моим обычным стандартам, - защищается
Дэнни. - Ты их просто не трогай, ладно? - Он пересчитывает вешалки. - Две... четыре...
шесть... восемь... десять... Пожалуй, хватит.
- Дэнни... - Я озираюсь и вижу, что Карла, ассистентка, косится на нас как-то
странно. - Привет! - бодро восклицаю я. - Я тут... клиенту помогаю... для его подружки...
Карла еще раз окидывает нас подозрительным взглядом и ретируется.
- Ничего не выйдет! - бормочу я, как только она оказывается вне пределов
слышимости. - Снимай все это! Тебя бы все равно на этом этаже не выставили!
- Две минуты, - просит Дэнни. - Только две минутки! Он придет, увидит и свалит.
Давай, Бекки! Никто же не... - Он замирает. - Вот он!
Точно. Рэндал, брат Дэнни, шествует прямо к нам.
В миллионный раз я задумываюсь, каким образом Дэнни и Рэндал ухитрились произойти
от одних родителей. Дэнни гибок и тонок как макаронина и беспрестанно находится в
движении. Рэндал же весьма основательно смотрится в двубортном пиджаке и на мир взирает с
вечной гримасой неодобрения.
- Привет, Дэниэл. - Он кивает мне:
...Закладка в соц.сетях
