Жанр: Любовные романы
Шопоголик 3. Шопоголик и брачные узы
...вычерпывать ложечкой.
- Дай-ка мне топ. Немного ушью плечо.
Я стаскиваю топ, протягиваю его Дэнни и беру джемпер, не утруждая себя ужимками
скромницы. Это же Дэнни. Он продевает нитку в иголку и начинает умело присобирать
материю у ворота.
- Стало быть, это твои странные кузенобрачующиеся друзья, - произносит он. - Так
что они из себя представляют?
- Ничего они не странные. - Я колеблюсь мгновение. - Ну, Таркин немного
странноватый. Но Сьюзи - ничуть. Она моя лучшая подруга.
Дэнни вскидывает бровь.
- И что, они не могли найти для этого дела никого другого, кроме как собственного
родственника? Типа "Так, мама уже занята... сестра - слишком жирная... собака... м-м, нет,
шерсть не в моем вкусе..."
- Прекрати! - Я не могу удержаться от смеха. - Просто они вдруг поняли, что созданы
друг для друга.
- Прям "Когда Гарри встретил Салли". - И Дэнни декламирует, подражая голосу за
кадром: - Они были друзьями. Они появились из одной пробирки.
- Дэнни...
- Ладно. - Он унимается и перерезает нитку. - А как у вас с Люком?
- Что у нас с Люком?
- Пожениться не надумали?
- Не знаю... - К щекам приливает краска. - Вообще-то мне такая мысль и в голову не
приходила...
Святая правда.
Ну ладно. Не совсем правда. Может, мысль такая и приходила мне в голову - но по
довольно своеобразным поводам. Скажем, когда я пару раз заглядывала в "Бекки Брендон" -
просто посмотреть, что там такое. И разок-другой пролистала журнал "Свадьбы". Из самого
обычного любопытства.
А может, такая мысль посещала меня еще и потому, что Сьюзи выходит замуж - а ведь
они с Таркином вместе гораздо меньше, чем мы с Люком.
Но знаете что? Не так уж это и важно. Свадьбы - это не по мне. И если бы Люк сделал
мне предложение, я бы наверняка ответила - "нет".
Хотя... Ладно уж. Я, наверное, ответила бы - "да".
Но все дело в том, что этого не произойдет. Люк не женится "еще очень-очень долго, если
вообще когда-нибудь женится". Он сказал так в интервью "Телеграф" три года тому назад - я
нашла статью в папке с газетными вырезками (я там вовсе не шарила. Просто искала...
резинку). Интервью касалось в основном работы Люка, но спрашивали и о личной жизни, и
подпись под фотографией гласила: "Брендон: женитьба - в последнюю очередь".
По мне - так просто замечательно. У меня этот вопрос тоже - в последнюю очередь.
Пока Дэнни заканчивает платье, я занимаюсь хозяйством: вываливаю грязные тарелки в
раковину, оставив их мокнуть, тру губкой пятно на кухонном столе и расставляю по цвету
баночки со специями. До чего приятная работа. Почти как в прежние времена - раскладывать
фломастеры.
- Так вам, ребята, трудно живется вместе? - Стоя в дверях, Дэнни следит за моими
манипуляциями.
- Нет. - Я бросаю на него удивленный взгляд. - Почему?
- Моя подружка Кирсти попробовала жить со своим парнем. Сущее бедствие. Они
только и делали, что цапались. Она сказала, что не представляет, как это другим удается.
Пристраивая тмин рядом с верблюжьей кожей (это еще что такое?), я преисполняюсь
гордостью. Ведь с тех пор как мы с Люком поселились вместе, у нас почти не возникало
проблем. Пожалуй, кроме того случая, когда я перекрасила ванную, и золотая краска с
блестками перепачкала его новый костюм. Но это не в счет, потому что Люк сам потом
признал, что погорячился и любой, у кого с головой в порядке, заметил бы, что краска свежая.
Если подумать - был еще маленький, пустяковый спор из-за того, сколько я покупаю.
Кажется, Люк тогда открыл дверцу гардероба и раздраженно спросил: "И когда ты
собираешься все это носить?"
И еще, наверное, то небольшое препира... откровенное обсуждение, сколько часов Люк
уделяет работе. Он управляет собственной компанией по связям с общественностью, "Брендон
Комьюникейшнс", с отделениями в Лондоне и в Нью-Йорке, и эта компания отнимает все его
время. Люк любит свою работу, и, помнится, пару раз я обвинила его в том, что ее он любит
больше, чем меня.
Но в целом мы - взрослая, готовая к компромиссам пара, способная разобраться во всех
вопросах. Недавно мы отправились на ланч и обстоятельно поговорили; я от души пообещала,
что постараюсь поменьше покупать, а Люк от души пообещал, что постарается поменьше
работать. Потом Люк вернулся в контору, а я отправилась в супермаркет за продуктами к
ужину (и наткнулась там на изумительное оливковое масло с давлеными красными
апельсинами - теперь просто необходимо отыскать хоть какой-нибудь рецепт).
- Искусство жить вместе требует усилий, - изрекаю я. - Надо уметь идти на уступки.
Надо не только брать, но и давать.
- В самом деле?
- О да. Мы с Люком делим наши средства и повседневные обязанности... Это как
командная игра. Главное - не настраиваться, что все будет как прежде. Надо
приспосабливаться.
- Да ты что? - Дэнни, кажется, заинтересовался. - И кто, по-твоему,
приспосабливается больше? Ты или Люк?
Я на мгновение задумываюсь и наконец произношу:
- Трудно сказать... Думаю, мы оба поровну.
- Ну а... все это, - Дэнни взмахом руки указывает на загроможденную комнату, - это
по большей части твое или его?
- Гм... - Я обвожу взглядом все мои ароматерапевтические свечи, кружевные подушки,
стопки журналов. На мгновение в памяти всплывает девственно чистая, спартанская
лондонская квартира Люка. - Пожалуй, обоих понемножку.
В каком-то смысле это правда. Ведь в спальне есть ноутбук Люка.
- Главное - что между нами никаких трений, - продолжаю я. - Мы мыслим
одинаково. Мы - как единое целое.
- Круто, - замечает Дэнни, выудив яблоко из вазы для фруктов. - Повезло вам.
- Знаю. У нас с Люком все как по нотам, - доверительно делюсь я. - И иногда между
нами возникает почти что... мистическая связь.
- Правда? - Дэнни таращит глаза, - Ты серьезно?
- Да. Я всегда знаю, что он хочет сказать, а еще как бы чувствую его присутствие...
- Так ты что-то навроде экстрасенса?
- Наверное. - Я небрежно пожимаю плечами. - Это как дар. Я в это особенно не
вдумываюсь...
- Приветствую, Оби ван Кеноби , - произносит глубокий голос у нас за спиной, и мы с
Дэнни едва не выскакиваем из собственных шкур.
Я разворачиваюсь - и вот он, Люк, стоит в дверях с довольной ухмылкой. Лицо
раскраснелось от холода, в темных волосах блестят снежинки. Он так высок, что комната вдруг
начинает казаться немного меньше.
- Люк! - вскрикиваю я. - Ты нас напугал.
- Извини, - говорит он. - Я решил, что ты по - j чувствуешь мое присутствие.
- Что-то такое я и почувствовала, - отвечаю я с оттенком вызова в голосе.
- Конечно, почувствовала. - Люк целует меня. - Привет, Дэнни.
- Привет, - откликается Дэнни, глядя, как Люк уверенными движениями снимает свое
темно-синее кашемировое пальто, расстегивает манжеты и развязывает галстук.
Однажды, когда мы крепко выпили, Дэнни спросил меня:
- Люк и любовью занимается так же, будто открывает бутылку шампанского?
Я, конечно, тогда врезала Дэнни, заявив, что это не его дело, и все же я поняла, что он
имеет в виду. Люк никогда не возится, не колеблется, не теряется. Он всегда точно знает, чего
хочет, и неизменно это получает - нового клиента для своей компании или что-нибудь в
постели, и все с такой, легкостью, с какой он откупоривает шампанское.
Ладно. Проехали. Скажем так: с тех пор как мы с Люком вместе, мои горизонты
значительно расширились.
Люк просматривает почту.
- Так как дела, Дэнни?
- Спасибо, хорошо. - Дэнни кусает яблоко. - А как поживает мир крупных финансов?
Моего братца сегодня не видел?
Рэндал, брат Дэнни, работает в финансовой компании, и они с Люком пару раз обедали
вместе.
- Сегодня не видел, - отвечает Люк.
- Ну, когда увидишь, спроси, не прибавил ли он, часом, в весе. Как бы между прочим.
Просто скажи: "Эй, да ты, никак, поправился", И брось что-нибудь вскользь насчет
осмотрительности в выборе десертов. У него паранойя развилась на почве ожирения. Со смеху
лопнуть можно.
- Братская любовь, - ухмыляется Люк, - разве она не прекрасна?
Перебрав всю почту, Люк слегка хмурит лоб и поворачивается ко мне:
- Бекки, уведомление о состоянии нашего счета еще не приходило?
- А-а... Нет. Еще нет. - Я подбадривающе улыбаюсь. - Думаю, завтра придет!
Это не совсем правда. Уведомление из банка пришло еще вчера, но я запихала его в ящик
с бельем. Меня немного тревожат некоторые пункты, - может, мне удастся что-нибудь
придумать, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Ведь, говоря по правде, что бы я там ни пела
Дэнни, с нашим совместным счетом не все так просто.
Не поймите меня неправильно, я всей душой за то, чтобы делить деньги. Ладно,
признаюсь как на духу: мне нравится делить деньги Люка. Но мне совсем не нравится, когда
Люк вдруг спрашивает: "А эти семьдесят долларов в "Блумингдейлз" - на что?" - а я не могу
вспомнить.
Внезапно меня посещает гениальное озарение. Надо пролить что-нибудь на уведомление
- так, чтобы Люк не смог его прочитать!
- Приму душ, - говорит Люк, откладывая почту. На пороге он вдруг останавливается.
Очень медленно оборачивается - и его взгляд упирается в бар для коктейлей. Можно
подумать, будто он ничего подобного раньше не видывал.
- Что это такое? - выдавливает Люк.
- Бар для коктейлей! - радостно сообщаю я.
- Откуда он взялся?
- Он... ну... Купила сегодня.
- Бекки... - Люк прикрывает глаза. - Я думал, мы договорились: больше никакого
барахла!
- Это не барахло! Это подлинный шедевр тридцатых годов! Мы каждый вечер сможем
готовить изумительные коктейли! - Что-то в выражении лица Люка действует мне на нервы, и
я сбивчиво бормочу: - Послушай, я помню, что мы решили не покупать больше мебели. Но
это же совсем другое. В смысле, если видишь такую уникальную вещь, ее надо хватать!
Смешавшись, я закусываю губу. Люк молча приближается к бару. Проводит рукой по
крышке, потом берет шейкер... Челюсти его плотно сжаты.
- Люк, я ведь думала, что это будет так занятно! Думала, тебе понравится. Продавец в
магазине сказал, что у меня наметанный глаз.
- Наметанный, - эхом отзывается Люк, словно отказываясь верить в происходящее.
И подбрасывает шейкер в воздух - я только ахнуть успеваю. С содроганием жду, как
шейкер со звоном грохнется на деревянный пол... Но Люк ловко подхватывает его. Мы с
Дэнни, разинув рты, следим, как он снова подкидывает шейкер, вертит его, перекатывает по
руке.
Глазам не верю. Я живу с Томом Крузом!
- На летних каникулах я подрабатывал барменом, - сообщает Люк, расплываясь в
улыбке.
- Научи меня, как это делается! - в возбуждении кричу я. - Я тоже так хочу!
- И я! - подхватывает Дэнни. Он берет другой шейкер, неуклюже переворачивает его и
перебрасывает мне. Я пытаюсь поймать, но шейкер плюхается на диван. - Руки-крюки! -
хихикает Дэнни. - Давай, Бекки, тренируйся - тебе букет на свадьбе ловить.
- Еще чего!
- Валяй! Хочется ведь быть следующей?
- Дэнни... - Я изображаю беззаботный смех.
- Вы двое определенно должны пожениться, - продолжает Дэнни, игнорируя мой
выразительный взгляд, потом подбирает шейкер и принимается перекидывать его из одной
руки в другую. - Это превосходно. Посмотрите на себя: живете вместе, убить друг дружку не
порываетесь, и не родственники... Я бы сшил тебе ослепительное платье. - Внезапно
посерьезнев, Дэнни ставит шейкер на место. - Слушай-ка, Бекки, пообещай, что если вы
поженитесь, то платье тебе сошью я.
Плохо дело. Если он будет продолжать в том же духе, Люк решит, что я оказываю на него
давление. И, чего доброго, подумает, что я специально подговорила Дэнни.
Надо спасать положение. Срочно.
- Вообще-то я замуж не хочу, - слышу я свой собственный голос. - По крайней мере,
не в ближайшие лет десять.
- Серьезно? - Дэнни растерян. - Не хочешь?
- В самом деле? - Люк поднимает голову, на лице его какое-то странное выражение. -
Я этого не знал.
- Разве? - откликаюсь я, стараясь говорить как можно небрежнее. - Ну, теперь знаешь!
- Почему ты не хочешь выходить замуж еще десять лет? - спрашивает Дэнни.
- Я... - На меня вдруг нападает кашель. - Как водится, очень многое хотелось бы
сделать прежде. Например, заняться своей карьерой, и... исследовать свой потенциал, и...
узнать саму себя, сформировать собственную личность.
Я умолкаю и с вызовом встречаю иронический взгляд Люка.
- Ясно, - кивает он. - Что ж, звучит разумно. - Он смотрит на шейкер у себя в руках
и ставит его на место. - Пожалуй, пойду в душ.
Погодите. Он же не должен был со мной соглашаться.
2
Мы прибываем в Хитроу в семь утра на следующий день и садимся в арендованный
автомобиль. Пока мы едем к дому родителей Сьюз в Гэмпшире, мои затуманенные глаза
разглядывают заснеженный пейзаж, изгороди, поля и деревушки - так, словно я никогда не
видела их раньше. После Манхэттена все кажется таким маленьким и... изящным. Впервые я
понимаю, почему американцы всё в Англии считают "старомодным".
- Куда теперь? - спрашивает Люк на очередном перекрестке.
- Здесь точно налево. То есть... направо. Нет-нет, налево.
Пока машина ездит по кругу, я выуживаю из сумочки приглашение - проверить адрес.
Сэр Гилберт и леди Клиф-Стюарт будут рады видеть Вас...
Словно загипнотизированная, я смотрю на крупные, с завитушками, буквы. Даже не
верится, что Сьюзи и Таркин собрались пожениться.
То есть, конечно, я верю. Как-никак они уже год с лишним живут вместе, и Таркин
фактически переехал в квартиру, которую я так долго делила со Сьюзи, - хотя, похоже, они
все больше и больше времени проводят в Шотландии. Оба такие милые и непосредственные -
все дружно сходятся на том, что они составят прекрасную пару.
Но порой, когда мысли о них застают меня врасплох, мой мозг вдруг издает вопль:
"Че-его? Сьюзи и Таркин?"
Я привыкла думать о Таркине как о странном, немножко придурковатом кузене Сьюз. На
протяжении многих лет он был просто нескладным парнем в допотопной куртке, да еще со
склонностью распевать мелодии Вагнера в общественных местах. Таркин редко отваживался на
вылазки из своего медвежьего угла - шотландского замка, а когда однажды все-таки
отважился, то пригласил меня на худшее свидание в моей жизни (потом мы ни разу не говорили
об этом).
А теперь он... Да, теперь он парень Сьюзи. Хотя все такой же нескладный и все так же
предпочитает шерстяные джемперы, связанные его нянюшкой. Но Сьюзи любит его - и это
единственное, что имеет значение.
Просто как "Кошечки" .
Ой, нет, только не плакать. Надо взять себя в руки.
- Харборо-Холл, - читает Люк, притормаживая возле двух рассыпающихся каменных
столбов. - Это оно?
- Гм. - Я шмыгаю носом и стараюсь изобразить деловой вид. - Да, оно. Заруливай
прямо туда.
Мне не раз доводилось бывать у Сьюзи, но я и забыла, сколь впечатляющее зрелище
являет собой ее дом. Мы едем по длинной широкой аллее, обсаженной деревьями, потом
выруливаем на подъездную дорожку из гравия. Серый дом огромен, а колонны, увитые
плющом, придают ему величественности.
- Прекрасный дом, - замечает Люк, когда мы идем к парадному входу. - Сколько ему
лет?
- Не знаю, - рассеянно отзываюсь я. - Он уже многие годы принадлежит их семье. -
Я тяну за шнурок дверного колокольчика в надежде, что механизм исправен, - но, увы, толку
никакого. На грохот тяжелого дверного молотка тоже никто не отвечает, поэтому я просто
толкаю дверь и вхожу в просторный холл, где у камина дремлет старый лабрадор.
- Эй! - кричу я. - Сьюзи!
И тут только замечаю, что у камелька посапывает еще и отец Сьюзи, устроившийся в
массивном кресле. Вообще-то отца Сьюзи я немного побаиваюсь. И мне совсем не улыбается
его будить.
- Сьюз? - произношу я уже потише.
- Бекс! Я думала, мне послышалось!
Сьюз стоит на лестнице, облаченная в клетчатый халат; белокурые волосы рассыпались по
плечам, она взволнованно улыбается.
- Сьюзи!
Я кидаюсь вверх по ступенькам и крепко обнимаю ее. Когда я наконец разжимаю объятия,
глаза у нас обеих на мокром месте. Я и не представляла, как сильно по ней соскучилась!
- Пошли ко мне! - Сьюзи тянет меня за руку. - Пошли, посмотришь мое платье!
- Это и в самом деле такая прелесть? - волнуюсь я. - На снимке оно выглядело
изумительно.
- Само совершенство! И ты просто должна увидеть: у меня потрясный корсет от Ригби
и Пеллера... А эти умопомрачительные трусики...
Люк откашливается, и мы обе оборачиваемся.
- Ой! - смущается Сьюзи. - Извини, Люк. Кофе, газеты и все такое на кухне, это вон
там, - она тычет на дверь. - Хочешь, угощайся беконом с яйцами! Миссис Гиринг для тебя
все сделает.
- Похоже, миссис Гиринг в моем вкусе, - с улыбкой говорит Люк, - До скорого.
Комната Сьюзи светлая, просторная, окно выходит в сад. Я сказала "сад"? Вообще-то это
настоящий парк - тысяч двенадцать акров. Безразмерные лужайки, раскинувшиеся за домом,
тянутся до кедровой рощи и озера, в котором Сьюзи едва не утонула, когда ей было три года. А
слева от дома разбит розарий - царство клумб, гравиевых дорожек и живых оград; именно там
Таркин и предложил Сьюзи руку и сердце. (Кажется, он встал на одно колено, а когда поднялся,
вся брючина у него была в грязи. Это так похоже на Таркина.) Справа от дома старый
теннисный корт, а дальше, до самой ограды, отделяющей сад от церковного кладбища, растут
сорняки. Выглянув из окна, я вижу, что позади дома разбит большой шатер, а за теннисным
кортом по траве до самых церковных ворот змеится дорожка с навесом.
- Ты что, собираешься идти в церковь пешком? - Мне становится страшно за туфельки
Сьюзи от Эммы Хоуп.
- Что ты, глупышка! Поеду в экипаже. Но гости пойдут обратно в дом, и их будут
встречать официанты с подогретым виски.
- Вот это да! - шепчу я, глядя, как человек в джинсах забивает колышек в землю. Как
тут не позавидовать! Вот бы и мне изумительно торжественную свадьбу с лошадьми,
экипажами и радостной суматохой.
- Правда, замечательно получится? - Сьюзи лучится от счастья. - Все, бегу зубы
чистить...
Она исчезает в ванной, а я направляюсь к ее туалетному столику, где к зеркалу
прикреплено объявление о бракосочетании. Госпожа Сьюзен Клиф-Стюарт и господин Таркин
Клиф-Стюарт... С ума сойти. Я и забыла, что моя подруга такая аристократка.
- Хочу титул, - объявляю я, когда Сьюзи возвращается в комнату с расческой в руке. -
А то чувствую себя обездоленной - Как его получить?
- О-ой, не надо. - Сьюзи морщит нос. - Это такая чушь. К тебе будут обращаться в
письмах "достопочтенная миледи".
- И все-таки. Это было бы круто. Кем бы мне заделаться?
- Ну... - Сьюзи теребит прядь волос, - леди Бекки Блумвуд?
- Звучит так, будто мне девяносто три года. А как насчет Бекки Блумвуд, кавалера
ордена Британской империи пятой степени? Ведь получить пятую степень, кажется, довольно
просто?
- Просто, да не очень, - доверительно сообщает Сьюзи. - Ее дают за заслуги в области
промышленности или еще какой-то скучищи. Могу выдвинуть твою кандидатуру, если хочешь.
А теперь давай, показывай свое платье!
- Сейчас! - Я взгромождаю чемодан на кровать, отмыкаю замки и бережно извлекаю
творение Дэнни. - Что скажешь? - Я с гордостью прикладываю платье к себе и взмахиваю
подолом из золотого шелка. - Потрясающе, правда?
- Фантастика! - Сьюзи смотрит на платье расширенными глазами. - В жизни не
видела ничего подобного! - Она осторожно прикасается к вышивке на плече. - Откуда это?
Из "Берниз"?
- А вот и нет, это от Дэнни. Помнишь, я тебе говорила, что он шьет мне платье?
- Точно... - Сьюзи морщит лоб. - Так, Дэнни - это который?
- Мой сосед сверху, - подсказываю я, - модельер. Мы с ним еще столкнулись на
лестнице.
- Ах да... Вспомнила.
Но, судя по тону, если она и вспомнила, то смутно.
Не могу винить ее за это - Дэнни она видела каких-нибудь пару минут. Он как раз
отправлялся навестить родителей в Коннектикут, а Сьюзи ковыляла по лестнице, горбатясь под
своим чемоданом, так что они толком и не разговаривали. И все же... Как странно - Сьюзи
почти не знает Дэнни, а Дэнни не знает ее, и оба они так важны для меня. Словно у меня две
жизни, и чем дольше я живу в Нью-Йорке, тем больше эти жизни расходятся.
- А вот мое! - с волнением шепчет Сьюзи.
Она распахивает гардероб, расстегивает ситцевый чехол - и я вижу платье
ошеломляющей красоты, из зыбкого белого шелка и бархата, с длинными рукавами и шлейфом.
- О боже, Сьюзи... - У меня перехватывает дыхание. - Ты будешь такой красавицей!
Я все еще поверить не могу, что ты выходишь замуж! "Миссис Клиф-Стюарт".
- Не называй ты меня так! - кривится Сьюзи. - Так обращаются к моей маме. Но
вообще-то это очень удобно - выходить замуж за кого-нибудь из своей семьи, - добавляет
она, закрывая гардероб, - потому что фамилия остается та же самая. Так что инициалы на
моих рамках прежние - С. К-С. - Она заглядывает в картонную коробку и достает оттуда
красивую стеклянную рамку, украшенную узорами из сухих листьев. - Смотри, это новая
серия.
Сьюзи сделала карьеру, оформляя рамки для фотографий, которые продаются теперь по
всей стране; а в прошлом году она взялась и за фотоальбомы, оберточную бумагу и подарочные
коробки.
- Основной мотив - морская раковина, - с гордостью говорит Сьюзи. - Нравится?
- Как красиво! - Я вожу пальцем по завиткам. - Как тебе такое пришло в голову?
- Идею подсказал Тарки. Как-то мы гуляли, и он рассказывал, как в детстве собирал
ракушки, говорил о разнообразии форм в природе... И тут меня осенило!
Я смотрю на ее лицо и вдруг представляю себе их с Таркином, в толстых свитерах,
бредущих рука об руку по овеваемым ветрами пустошам.
- Сьюзи, как же ты будешь счастлива с Таркином! - вырывается у меня - и это от
души.
- Ты так думаешь? - Сьюзи краснеет от удовольствия. - Правда?
- Точно! Достаточно только взглянуть на тебя. Ты же вся светишься.
И правда. Как я сама не заметила раньше - она ведь совсем не похожа на прежнюю
Сьюзи. Все тот же изящный нос, высокие скулы - но лицо округлилось, стало как будто мягче.
И она все такая же тоненькая, но некоторая полнота... почти... Мой взгляд скользит по ее
фигуре вниз - и останавливается.
Минуточку.
Нет. Конечно...
Нет.
- Сьюзи?
- Да?
- Сьюзи, ты... - Я сглатываю. - Ты не... беременна?
- Нет! - С негодованием восклицает Сьюзи. - Конечно, нет! Надо же такое придумать!
И с чего ты только... - Она встречается со мной глазами, умолкает и передергивает плечом. -
Ну ладно, да. Как ты догадалась?
- Как догадалась? По твоему... То есть видно , что ты беременна.
- Вовсе нет! Никто больше не заметил!
- Наверняка заметили. Это же очевидно!
- Ничего не очевидно! - Сьюзи втягивает живот и смотрится в зеркало. - Ну как? А
когда я затяну корсет...
Голова идет кругом. Сьюзи беременна!
- Так это секрет? Твои родители не знают?
- Нет! Никто не знает. Даже Тарки. - Сьюзи строит гримаску. - Это ведь несколько
рановато - быть беременной в день свадьбы, да? Я-то хотела притвориться, что ребенок зачат
во время медового месяца.
- Но тут же как минимум три месяца.
- Четыре. Ребенок родится в начале июня. Я во все глаза смотрю на нее.
- И каким образом ты собиралась притвориться? Относительно медового месяца?
- Ну... - Сьюзи с минуту раздумывает. - Это могли быть преждевременные роды.
- На четыре месяца?
- Да никто и считать не станет! Ты же знаешь, какие у меня родители рассеянные.
Что есть, то есть. Однажды они заехали за Сьюзи в пансион, чтобы забрать ее в конце
семестра, что само по себе было замечательно, - только она к тому времени уже два года как
закончила школу.
- А Таркин?
- А он наверняка понятия не имеет про сроки, - беззаботно отмахивается Сьюзи. - Он
ведь овец разводит, а у овец беременность длится месяцев пять. Скажу ему, что у людей
примерно так же. - Она снова берется за расческу. - Знаешь, я однажды сказала ему, что
девушкам дважды в день нужно есть шоколад, иначе они упадут в обморок, - так он поверил!
По крайней мере в одном Сьюзи права. Когда она затягивает корсет, округлость
совершенно незаметна. Утром в день свадьбы, когда мы вдвоем сидим за туалетным столиком и
нервно улыбаемся друг другу, Сьюзи кажется гораздо тоньше меня - по-моему, вопиющая
несправедливость.
Мы чудесно провели два дня, прогуливаясь, пересматривая по видео старые фильмы и
поедая бесконечные "Кит-Кат". (Сьюзи теперь уплетает за двоих, а я восстанавливала силы
после трансатлантического перелета.) Люк захватил с собой какие-то деловые бумаги и
большую часть времени проторчал в библиотеке, но на этот раз я не бунтовала. Меня так
радовала возможность побыть со Сьюзи. Я выслушала ее рассказ о квартире, которую они с
Таркином купили в Лондоне, посмотрела фотографии великолепного отеля на Антигуа, где они
собирались провести медовый месяц, и перемерила почти все обновки в ее гардеробе.
В доме творится настоящее столпотворение; цветочники, носильщики и родственники
прибывают каждую минуту. Как ни странно, никого из домочадцев это, кажется, не беспокоит.
Оба дня, что я живу здесь, мать Сьюзи провела на охоте, а отец отсиживался в своем кабинете.
Их экономка, миссис Гиринг, занимавшаяся и цветами, и свадебным шатром, и всем прочим, -
и та в ус не дула. Когда я поделилась своим удивлением со Сьюзи, она лишь пожала плечами:
- Наверное, просто привыкли к шумным вечеринкам.
Накануне состоялся большой прием для многочисленных родственников Таркина и
Сьюзи, съехавшихся из Шотландии; я думала, что разговоров только и будет что о свадьбе. Но
сколько бы я ни пыталась привлечь внимание гостей к цветам или обсудить иную
романтическую тему, неизменно натыкалась на отсутствующий взгляд. Лишь когда Сьюзи
упомянула, что в качестве свадебного подарка Таркин собирается купить ей лошадь, все вдруг
оживились и загалдели о знакомых заводчиках, о купленных конях и о том, какой у их приятеля
есть чудесный рыжий жеребец, - Сьюзи он наверняка бы заинтересовал.
Я серьезно. Ни один даже не полюбопытствовал , какое у меня будет платье.
Ну и пусть - мне все равно, потому что смотрится оно чудесно. Мы обе смотримся
чудесно.
Макияж нам делал профессиональный визажист, а прически - это нечто. А еще позвали
фотографа, который снимал так называемую "натуру" - например, как я застегиваю Сьюзи
плат
...Закладка в соц.сетях
