Жанр: Любовные романы
Шопоголик 3. Шопоголик и брачные узы
...ье (он заставил нас застегивать его трижды, под конец даже неинтересно стало). И теперь
Сьюзи охает и ахает над шестью фамильными свадебными тиарами, а я потягиваю шампанское.
Чтобы нервы успокоить.
- А как насчет вашей матери? - спрашивает парикмахер у Сьюзи. - Она не желает
укладку феном?
- Сомневаюсь. - Сьюзи ухмыляется. - Она не любительница такого.
- Что она наденет? - интересуюсь я.
- Бог ее знает, - пожимает плечами Сьюзи. - Наверное, первое, что попадется под
руку.
Наши взгляды встречаются, и я сочувственно хмурюсь. Вчера вечером мать Сьюзи
спустилась за стаканчиком виски в широкой юбке в сборку и в узорчатом шерстяном джемпере,
украшенном огромной бриллиантовой брошью. Между нами говоря, матушка Таркина
выглядела еще похлеще. Понятия не имею, от кого ухитрилась перенять чувство стиля Сьюзи.
- Бекс, а может, ты проследишь, чтобы она не напялила какое-нибудь тряпье, в котором
только грядки полоть? - просит Сьюзи. - Тебя-то она послушает, я знаю.
- Ладно, - соглашаюсь я. - Сомнительно, но попробую.
В коридоре я сталкиваюсь с Люком, бредущим мне навстречу в халате.
- Какая ты красавица, - говорит он с улыбкой.
- Правда? - радуюсь я и делаю пируэт. - Платье - просто прелесть, да? И так хорошо
сидит...
- Я не о платье, - произносит Люк, и от огоньков, играющих в его глазах, меня
охватывает сладкое волнение. - К Сьюзи можно? - спрашивает Люк. - Я хотел пожелать ей
удачи.
- Конечно, заходи. Люк, ты ни за что не догадаешься!
Последние два дня я буквально умирала от желания рассказать Люку о беременности
Сьюзи, и эти слова срываются сами собой, прежде чем я успеваю прикусить язык.
- О чем?
- У нее... - Не могу ему сказать, не могу - и все. Сьюзи меня прикончит. - У нее...
замечательное платье! - неуклюже выкручиваюсь я.
- Неужели? Грандиозный сюрприз. Что ж, заскочу к ней на пару слов. Увидимся.
Я осторожно приближаюсь к спальне матери Сьюз и тихонько стучу.
- Да-да-а-а? - гудит зычный голос, и Кэролайн, матушка Сьюзи, распахивает дверь.
Ростом она шесть футов, длинноногая, с седыми волосами, собранными в узел, лицо
обветренное.
- Ребекка! - грохочет она, приветливо улыбается и бросает взгляд на часы: - Вроде
еще не пора?
- Не совсем. - Я улыбаюсь в ответ и окидываю взглядом ее костюм: видавшая виды
темно-синяя фуфайка, бриджи и сапоги для верховой езды. Для женщины ее возраста фигура у
Кэролайн изумительная. Неудивительно, что и Сьюзи такая стройная. Я осматриваюсь по
сторонам и не обнаруживаю в комнате ни свертков с нарядами, ни шляпных картонок.
- Я о чем, Кэролайн... Просто хотела узнать, что вы сегодня наденете. Бы же мать
невесты!
- Мать невесты? - Кэролайн озадаченно таращится на меня. - Господи, ну конечно же.
Как-то не смотрела на это с такой точки зрения.
- Ну как же! И у вас, наверное... уже подходящее платье готово?
- Но ведь одеваться, по-моему, еще рановато? Просто накину что-нибудь перед самым
выходом.
- Давайте помогу вам выбрать, - твердо говорю я, шагаю к гардеробу, распахиваю
дверцу, готовая к любым потрясениям, - и открываю рот от изумления.
Поверить не могу. Наверное, это самая невообразимая коллекция нарядов, какую мне
доводилось видеть. Амазонки, бальные платья, костюмы в стиле тридцатых годов теснятся
вместе с индийскими сари, мексиканскими пончо и целой армией туземных украшений.
- Вот это да... - выдыхаю я.
- Знаю. - Кэролайн окидывает свои шмотки небрежным взглядом. - Ворох старых
тряпок.
- Старых тряпок? Да в нью-йоркских магазинах такое не отыщешь... - Я вытаскиваю
светло-голубое атласное платье, отороченное лентами. - Это же фантастика!
- Тебе нравится? - удивляется Кэролайн. - Забирай.
- Не могу!
- Деточка, мне оно не нужно.
- Но хоть из сентиментальности... Я имею в виду - как воспоминание...
- Воспоминания у меня здесь, - Кэролайн хлопает себя по голове, - а не тут. - Она
оглядывает залежи одежды и поднимает какой-то костяной огрызок на кожаном шнурке. - А
вот это я действительно люблю. Это подарил мне вождь Масаи много лет тому назад. Мы
выехали на рассвете, чтобы отыскать стадо слонов, и вождь остановил нас. Женщина из их
племени лежала в горячке после родов. Мы помогли сбить температуру, и племя почтило нас
своими дарами. Вы не были в Масаи Мара, Ребекка?
- Э-э... нет. Вообще-то я никогда не была в Аф...
- А вот это - прелесть... - Кэролайн берет украшенный вышивкой кошелек. - Я
купила его на базаре в Копуа. Сторговалась за последнюю пачку сигарет. Не бывали в Турции,
Ребекка?
- Нет, и там не бывала. - Мне становится неуютно. Путешественница из меня
никудышная. Я роюсь в памяти, пытаясь отыскать что-нибудь, что произвело бы впечатление
на Кэролайн, но перечень оказывается блеклый. Франция, Испания, Крит... Все в этом духе.
Почему я не исколесила Монголию?
Если уж на то пошло, однажды я надумала махнуть в Таиланд. Но вместо этого
отправилась во Францию и потратила все отложенные на отпуск деньги на сумочку от Лулу
Гиннесс.
- Я не очень много путешествовала, - неохотно признаюсь я.
- Надо, девочка моя дорогая! Надо расширять свой кругозор. Узнавать жизнь по
настоящим людям. Одна из самых близких моих подруг на земном шаре - крестьянка из
Боливии. Мы вместе толкли маис в льяносах.
- Ого...
Часы на каминной полке напоминают, что уже половина первого, и я спохватываюсь, что
мы так и не сдвинулись с места.
- Так о чем я... У вас были какие-нибудь идеи насчет наряда на свадьбу?
- Что-нибудь теплое и красочное, - объявляет Кэролайн и тянет из шкафа
красно-желтое пончо.
- Гм... Не уверена, что это будет к месту... - Я раздвигаю ряды жакетов и платьев и
замечаю шелковую ткань абрикосового цвета. - О! Как красиво! - Вытаскиваю наряд - и не
верю своим глазам. Баленсиага!
- Дорожный костюм, - мечтательным тоном произносит Кэролайн. - Мы поехали
восточным экспрессом в Венецию, а потом обследовали пещеры Постойна . Знаете эти места?
- Вы должны надеть это! - От возбуждения у меня срывается голос. - Вы будете такая
эффектная! И это так романтично - облачиться в свой дорожный костюм.
- Пожалуй, это будет занятно. - Кэролайн прикладывает к себе костюм, и от вида ее
красных, задубелых рук меня, как всегда, пробирает дрожь. - Все еще впору, да? Еще где-то
здесь должна быть шляпа... - Она откладывает костюм и шарит в шкафу.
- Вы, наверное, очень рады за Сьюзи, - говорю я, разглядывая эмалевое зеркальце.
- Таркин замечательный мальчик. - Обернувшись, Кэролайн постукивает пальцем по
своему носу-клюву. - И очень хорошо оснащенный.
Действительно, Таркин числится пятнадцатым, иди что-то около того, из самых богатых
людей в стране. Но удивительно, что это отметила мать Сьюзи.
- Ну да... - бормочу я. - Хотя я не думаю, что Сьюзи нуждается в деньгах...
- Я не о деньгах. - Кэролайн многозначительно улыбается - и до меня наконец
доходит.
- Ой! - Кажется, я отчаянно краснею. - Точно. Понятно.
- У Клиф-Стюартов все мужчины такие. Они этим славятся. Ни единого развода в
роду, - прибавляет Кэролайн, водружая на голову зеленую фетровую шляпу.
Ничего себе. Теперь я взгляну на Таркина совсем иными глазами.
Некоторое время уходит на то, чтобы отговорить Кэролайн от зеленой фетровой шляпы в
пользу элегантной черной. Когда же я иду по коридору обратно в комнату Сьюзи, из холла
внизу доносятся знакомые голоса.
- Это всем известно. Ящур был вызван почтовыми голубями.
- Голубями? Ты хочешь сказать, что эпидемия, опустошившая скотные дворы по всей
Европе, была вызвана несколькими безвредными пичугами?
- Безвредными? Грэхем, это же паразиты!
Мама с папой! Я кидаюсь к перилам. Вот они, стоят у очага! Папа в своем обычном
костюме, с цилиндром под мышкой, и мама в темно-синем жакете, цветастой юбке и
ярко-красных туфлях, не совсем совпадающих по оттенку с красной шляпой.
- Мама?
- Бекки!
- Мама! Папа! - Я сбегаю по ступенькам и заключаю их в объятия, вдыхая знакомые
запахи талька "Ярдли" и одеколона "Твид".
Поездка становится все более волнующей. Я не виделась с родителями с тех пор, как они
навещали меня в Нью-Йорке четыре месяца назад. Да и тогда они задержались всего на три дня,
прежде чем отправиться во Флориду.
- Мам, ты выглядишь потрясающе! Ты что-то сделала с волосами?
- Морин их немного высветлила. - У мамы польщенный вид. - И я заскочила к
Дженис, соседке, чтобы она меня накрасила. Знаешь, она ведь закончила профессиональные
курсы макияжа. Она настоящий специалист!
- Я... заметила... - слабым голосом произношу я, глядя на устрашающие полосы румян
и маскировочного карандаша на маминых щеках. Может, удастся их стереть как бы ненароком.
- А Люк здесь? - Мама озирается, точно белка, высматривающая орех.
- Где-то тут, - говорю я и замечаю, как родители обмениваются взглядами.
- Тут, значит? - У мамы вырывается нервный смешок. - Вы, конечно, прилетели на
одном самолете?
- Мам, не беспокойся. Он здесь. Правда.
По маминому лицу не скажешь, что она безоговорочно мне поверила, но не стоит ее за это
винить. Дело в том, что на последней свадьбе, куда мы были приглашены, произошла
маленькая неприятность. Люк не появился, и я была в таком отчаянии, что прибегла к... гм...
Ладно. Это была просто маленькая невинная хитрость. Он ведь действительно мог быть
там - болтаться где-нибудь поблизости. Если бы не тот дурацкий групповой снимок, никто бы
ничего и не узнал.
- Миссис Блумвуд! Здравствуйте! Это Люк. Господи, спасибо тебе.
- Люк! - Мама, у которой явно гора свалилась с плеч, заливается пронзительным
смехом. - Вы здесь! Грэхем, он здесь!
- Конечно, здесь! - Папа выразительно закатывает глаза. - А где, по-твоему, ему быть?
На Луне?
- Как поживаете, миссис Блумвуд? - с улыбкой спрашивает Люк, целуя маму в щеку.
- Люк, вы должны называть меня Джейн. Я же вас просила.
Мама вся розовая от счастья. Она цепляется за руку Люка так, словно боится, как бы он не
улетучился в облачке дыма. Люк чуть заметно улыбается мне, и я смеюсь в ответ. Так долго
ждала я этого дня - и вот он наконец настал. Это как Рождество. Даже лучше, чем Рождество.
Через распахнутые двери я вижу, как по заснеженной дорожке тянутся гости в костюмах и в
стильных головных уборах. Издали доносится перезвон церковных колоколов,
- А где румяная невеста? - спрашивает папа.
- Я здесь! - раздается голос Сьюзи.
Мы разом вскидываем головы. Сьюзи плавно спускается по ступеням, держа в руках
букет из роз и веточек плюща.
- Сьюзи! - Мама зажимает рот рукой. - Какое платье! Ох... Бекки! Ты должна
посмотреть... - Она оборачивается ко мне - и только тут она замечает мой собственный
наряд. - Бекки... Ты ведь замерзнешь!
- Не замерзну. В церкви будут топить.
- Чудесно, правда? - спрашивает Сьюзи. - Такое необычное.
- Да это же футболка! - Мама с недовольной миной дергает рукав. - А это что за
обтрепанный край? Даже не подшит как следует!
- Так и должно быть, - втолковываю я. - Оно уникально.
- Уникально? Разве ты не должна выглядеть так же, как остальные?
- Никаких остальных не будет, - объясняет Сьюзи. - Единственная, кого бы я еще
пригласила, - это Фенни, сестра Таркина. Но она сказала, что если еще раз будет подружкой
невесты, то лишится всех шансов выйти замуж. Знаете эту примету? Трижды быть подружкой
невесты... А Фенни чуть ли не девяносто три раза была! А сейчас она положила глаз на
какого-то парня, работающего в Сити, и не хочет рисковать.
Наступает короткая пауза. Я прямо вижу, как напряженно работает мамин мозг.
Пожалуйста, только не...
- Бекки, лапочка, сколько раз ты была подружкой невесты? - интересуется мама чуть
более небрежно, чем следовало бы. - Свадьба дядюшки Малколма и тети Сильвии... Все,
по-моему?
- Еще Руги и Пол, - напоминаю я.
- Ты не была там подружкой невесты, - немедленно возражает мама. - Ты... несла
букет. Стало быть, дважды, считая сегодняшний день. Да, дважды.
- Усек, Люк? - ухмыляется папа. - Дважды.
Ну и что это за родители?
- В любом случае у Бекки есть еще добрых десять лет, прежде чем придет пора
беспокоиться о таких вещах, - как бы между делом замечает Люк.
- Что? - Мама напрягается, переводит взгляд с Люка на меня и обратно. - Что вы
такое говорите?
- Бекки хочет подождать как минимум лет десять, прежде чем выйти замуж, - сообщает
Люк. - Разве не так, Бекки?
Воцаряется потрясенное молчание.
- Гм... - Я откашливаюсь и пытаюсь изобразить беззаботную улыбку, хотя чувствую,
как пылает мое лицо. - Именно... так.
- Правда? - Сьюзи смотрит на меня широко распахнутыми глазами. - Я не знала! Но
почему?
- Это чтобы я могла... исследовать свой потенциал, - лепечу я, стараясь не смотреть на
маму. - И... узнать себя.
- Узнать себя? - В голосе мамы звучат пронзительные нотки. - Почему тебе для этого
понадобилось десять лет? Я бы тебе за десять минут все растолковала!
- Но, Бекс, сколько же тебе будет через десять лет? - спрашивает Сьюзи, наморщив
лоб.
- Вовсе не обязательно именно десять... - бормочу я, слегка смешавшись. - Может, и
восьми хватит.
- Восьми? - Мама, кажется, вот-вот заплачет.
- Люк, - с беспокойством произносит Сьюзи, - а ты об этом знал?
- Мы однажды обсуждали эту тему, - говорит Люк с легкой улыбкой.
- Но я не понимаю, - упорствует Сьюзи. - А как насчет...
- Времени? - дипломатично перебивает Люк. - Ты права. Пожалуй, нам уже пора
идти. Знаете, что уже пять минут второго?
- Пять минут? - паникует Сьюзи. - В самом деле? Но я же не готова! Бекс, где твои
цветы?
- Кажется, в твоей комнате. Я их куда-то положила...
- Ладно, тащи их! А где папа? О черт, сигаретку бы...
- Сьюзи, тебе нельзя курить! - кричу я в ужасе. - Это плохо для... - И вовремя
умолкаю.
- Для платья? - приходит на выручку Люк.
- Да. Она может... уронить на него пепел.
К тому времени, как мне удается разыскать цветы в ванной Сьюзи, подновить помаду и
снова спуститься вниз, в холле остается только Люк.
- Твои родители уже вышли, - говорит он. - Сьюзи сказала, что и нам пора; сама она
поедет с отцом в экипаже. А я для тебя вот что нашел, - добавляет Люк, протягивая жакет из
овечьей шерсти. - Твоя мать права, идти в таком виде нельзя.
- В самом деле? - волнуюсь я. - Что, так плохо выглядит?
- Выглядит замечательно. - На его губах играет улыбка. - Но вдруг после службы
разойдется шов?
- Чертов Дэнни, - качаю я головой. - Знала же, что лучше выбрать Донну Каран.
Воздух тих и недвижен, когда мы с Люком идем по усыпанной гравием дорожке к крытой
аллее; светит бледное солнце. Перезвон колоколов переходит в сольную мелодию, вокруг ни
души - только торопливо снует единственный официант. Остальные, должно быть, уже в
церкви.
- Извини, если я недавно затронул больную тему, - произносит Люк.
- Больную? - Я приподнимаю бровь. - Ах, эту? Никакая она не больная!
- Твоя мать, кажется, расстроилась...
- Мама? Если честно, то ей плевать. Она вообще... шутила!
- Шутила?
- Ну да, - говорю я злобно. - Шутила.
- Ясно. - Люк поддерживает меня под руку, когда я спотыкаюсь на циновке из
кокосовых волокон. - Значит, ты намерена выждать восемь лет, прежде чем выйти замуж.
- Безусловно, - киваю я. - Как минимум восемь.
Некоторое время мы шагаем молча. Издалека доносится перестук копыт по гравию -
видимо, это выехал экипаж Сьюзи.
- Или, может быть, шесть, - небрежно добавляю я. - Или, скажем, пять. Это от
многого зависит.
И снова воцаряется долгое молчание, нарушаемое только мягким, ритмичным шорохом
наших шагов по аллее. Странное напряжение нарастает, и я не отваживаюсь взглянуть на Люка.
Кашляю, тру нос и стараюсь придумать реплику о погоде.
Мы уже у церковных ворот. Люк разворачивается ко мне, и обычного насмешливого
выражения нет на его лице.
- Серьезно, Бекки, - произносит он. - Ты и вправду хочешь ждать пять лет?
- Я... Я не знаю, - говорю я в растерянности и даже слышу, как глухо бьется мое
сердце. - А ты?
Боже. Боже. Вдруг он собирается... Может, он готов...
- А! Подружка невесты! - Из-под портика выскакивает викарий, и мы с Люком
подпрыгиваем на месте. - Для прохода между рядами все готово?
- Думаю... готово, - бормочу я, кожей ощущая взгляд Люка. - Да.
- Хорошо! Вам лучше войти внутрь, - добавляет викарий, обращаясь к Люку. - Вы же
не хотите пропустить самое главное?
- Нет, - отвечает Люк после паузы. - Не хочу. Он быстро целует меня в плечо и, не
произнеся больше ни слова, уходит в церковь, а я растерянно смотрю ему вслед.
Мы сейчас говорили... Что, Люк действительно собирался...
Тут раздается стук копыт, и я стряхиваю с себя задумчивость. Экипаж Сьюзи, точно из
волшебной сказки, катит по дороге. Фата развевается по ветру, Сьюзи лучезарно улыбается
прохожим... Никогда еще мне не доводилось видеть ее такой прекрасной.
Честно, я вовсе не собиралась плакать. Я даже придумала способ, как этого избежать:
решила задом наперед прочитать французский алфавит. Но даже помогая Сьюзи расправить
шлейф, я чувствую, что в носу свербит. А когда звучит органная музыка и мы медленно идем
по переполненной церкви, мне через каждые два такта приходится шмыгать - в унисон с
органом. Сьюзи крепко держится за руку отца, ее шлейф скользит по древним каменным
плитам. Я иду сзади, стараясь не цокать каблуками, и молюсь, чтобы никто не заметил, как на
моем платье расходятся швы.
Мы выходим вперед - там уже стоит жених с шафером. Таркин высокий, костлявый,
физиономией похожий на какого-то лесного зверька, но надо признать: в костюме
шотландского горца он смотрится весьма эффектно. И на Сьюзи он взирает с таким
восхищением и любовью, что у меня опять глаза застилают слезы. Таркин на миг
оборачивается, встречается со мной взглядом и нервно ухмыляется - я смущенно улыбаюсь в
ответ. Честно говоря, теперь всегда буду вспоминать, что мне сказала Кэролайн.
Викарий заводит свою речь, и я расслабляюсь. Буду вслушиваться в каждое из этих
хорошо знакомых слов - как будто начинается любимый фильм, где два моих лучших друга
исполняют главные роли.
- Берешь ли ты, Сьюзен, в мужья этого мужчину? - У викария густые, кустистые брови,
и он шевелит ими при каждом вопросе, словно боится услышать в ответ "нет". - Будешь ли ты
любить его, беречь, чтить и оставаться с ним в болезни и в радости, и, презрев всех остальных,
хранить верность ему одному до скончания ваших дней?
Пауза - и Сьюзи произносит:
- Да вот бы и подружкам невесты полагалось что-нибудь сказать. Что-нибудь краткое.
Типа "да" или "буду".
Наступает тот момент, когда жених и невеста должны взяться за руки. Сьюз передает мне
букет, и я пользуюсь случаем, чтобы обернуться и окинуть быстрым взглядом всех
собравшихся. Народу собралось столько, что многим приходится стоять. Массивные мужчины
в килтах и женщины в костюмах из бархата; а вот и Фенни с оравой своих лондонских
приятелей. А вон мама, льнет к папе, прижимая платок к глазам. Она поднимает голову и видит
меня; я улыбаюсь - но мама в ответ только всхлипывает.
Хватит глазеть по сторонам - Сьюзи и Таркин уже преклоняют колени, и викарий сурово
декламирует:
- Что Бог соединил, то человек да не разрушит.
Я кошусь на Сьюзи. Она смотрит на Таркина, она буквально растворяется в нем. Теперь
она принадлежит ему. И, к своему удивлению, я вдруг ощущаю какую-то пустоту в сердце.
Сьюзи замужем. Все изменилось.
Минул год с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк, и каждый миг этой жизни был мне
дорог. Все верно. Но на уровне подсознания я знала: пойди что-нибудь не так, и я всегда смогу
вернуться в Фулхэм и зажить прежней жизнью вместе со Сьюзи. А теперь... А теперь не смогу.
Сьюзи я больше не нужна. У нее есть кое-кто другой, тот, кто отныне будет неизменно
занимать первое место в ее жизни. Я смотрю, как викарий опускает руки на головы Сьюз и
Таркина, благословляя их, - и у меня слегка сдавливает горло от воспоминаний. О том, как я
состряпала отвратительное карри, чтобы сэкономить деньги, и Сьюзи твердила, какое оно
получилось восхитительное, хотя во рту у нее горело. И о том, как Сьюзи пыталась соблазнить
менеджера из банка, чтобы уладить дело с моим превышением кредита. Каждый раз, когда я
влипала в передрягу, она приходила на помощь.
А теперь всему конец.
Внезапно я понимаю, что мне срочно требуется утешение. Оборачиваюсь и пробегаю
взглядом по лицам гостей, высматривая Люка. Найти его удается не сразу, и, хотя я продолжаю
уверенно улыбаться, в душе нарастает нелепая паника - так ребенок осознает, что других
детей разобрали по домам, а он один остался в школе.
Наконец я его вижу. Люк стоит за колонной, высокий, смуглый, крепкий, взгляд прикован
ко мне. Ко мне, и ни к кому иному. Я чувствую, как ко мне возвращаются силы. Вот и меня
забрали - все в порядке.
Под звон колоколов мы выходим в церковный двор. Люди, собравшиеся снаружи, на
дороге, встречают нас приветственными криками.
- Поздравляю! - восклицаю я, стискивая Сьюзи в объятиях. - И тебя тоже, Таркин!
По отношению к Таркину я всегда испытываю легкую неловкость. Но теперь я смотрю на
него как на супруга Сьюзи - и неловкость исчезает.
- Вы будете по-настоящему счастливы, я знаю, - с теплотой произношу я и целую
Таркина в щеку; мы оба хохочем, когда в нас швыряют конфетти. Гости высыпают из церкви,
как леденцы из банки, они болтают, смеются, перекликаются. Они толпятся вокруг Сьюзи и
Таркина, целуя и обнимая их, обмениваются рукопожатиями, и я отодвигаюсь в сторону, гадая,
где же Люк.
Церковный двор заполняется, и я невольно разглядываю родню Сьюзи. Ее бабушка
медленной, царственной поступью выходит из церкви, опираясь на палку; ее сопровождает
деловитый молодой человек в костюме. Худенькая бледная девушка с большими глазами, в
черной шляпе необъятных размеров, держит на руках мопса и курит в режиме нон-стоп. Целая
армия почти неразличимых братцев в килтах стоит у церковных ворот, и я припоминаю, как
Сьюзи рассказывала о своей тетушке, наплодившей шестерых сыновей, прежде чем
разродиться девочками-двойняшками.
- Вот, надень это, - неожиданно раздается над ухом голос Люка. Я оборачиваюсь. Он
протягивает мне шерстяной жакет. - Мерзнешь, наверное.
- Не беспокойся. Все отлично!
- Бекки, снег идет, - твердо говорит Люк и набрасывает жакет мне на плечи. -
По-моему, свадьба удалась.
- Да. - Я осторожно посматриваю на него, гадая, как бы вернуть разговор к той теме,
что мы обсуждали до венчания.
Но Люк смотрит на Сьюзи и Таркина, фотографирующихся под сенью дуба. Сьюзи
улыбается во весь рот, зато у Таркина такое выражение лица, будто он грудью бросился на
амбразуру.
- Славный парень, - замечает Люк, кивая на Таркина. - Странный, но славный.
- Да. Точно... Люк...
- Пунша не желаете? - возле нас возникает официант с подносом. - Или шампанского?
- Пунша, - с признательностью говорю я. - Спасибо.
Делаю несколько глотков и прикрываю глаза. По телу разливается тепло. Хорошо бы оно
добралось до ног - они, надо признаться, совсем замерзли.
- Подружка невесты! - внезапно вопит Сьюзи. - Где Бекс! Мы должны
сфотографироваться!
- Здесь! - кричу я, открывая глаза и сбрасывая с плеч жакет. - Люк, подержи мой
стакан.
Торопливо продираюсь через толпу и присоединяюсь к Сьюзи и Таркину. Это же надо -
теперь, когда все эти люди смотрят на меня, холод совсем не чувствуется. Я улыбаюсь своей
самой лучезарной улыбкой, изящно прижимаю к груди букет, по указанию фотографа беру
Сьюзи под руку и между щелчками камеры машу букетом маме с папой, которые
проталкиваются вперед.
- Мы скоро пойдем обратно в дом, - говорит миссис Гиринг, приближаясь, чтобы
поцеловать Сьюзи. - Люди мерзнут... Остальные снимки можно сделать там.
- Хорошо, - соглашается Сьюзи. - Только еще немного пофотографируемся вместе с
Бекс.
- Отличная мысль, - поддерживает ее Таркин и с явным облегчением удирает к своему
отцу.
Тот - копия Таркина, разве что лет на сорок постарше. Фотограф несколько раз щелкает
нас со Сьюзи, соревнующихся по части лучезарности улыбок, и прерывается, чтобы
перезарядить камеру. Сьюзи берет у официанта стакан с пуншем, а я тайком проверяю, не
разошлось ли сзади платье.
- Бекс, послушай, - шепчет Сьюзи и с серьезным видом смотрит на меня. Она стоит так
близко, что можно различить каждую блестку в ее тенях для век. - Я должна тебя кое о чем
спросить. Ты же не собираешься и в самом деле ждать десять лет, чтобы выйти замуж, правда?
- Ну... нет, - признаюсь я. - Не собираюсь.
- И ты думаешь, что это именно Люк? Только честно. Между нами.
Молчание длится долго. Слышно, как кто-то бубнит сзади: "Конечно, дом у нас вполне
современный. В тысяча восемьсот пятьдесят третьем, кажется, построили..."
- Да, - небрежно произношу я, чувствуя, как густо розовеют щеки. - Да, думаю, это
он.
Еще несколько мгновений Сьюзи внимательно всматривается в мое лицо - и, кажется,
принимает какое-то решение.
- Точно, - говорит она, ставя свой стакан на поднос. - Так что мне пора бросать букет.
- Что? Сьюзи, не говори глупостей! Его еще нельзя бросать!
- Нет, можно! Я могу его бросить, когда мне вздумается.
- Но ты должна это сделать, только когда будешь уезжать на медовый месяц!
- Плевать! - упрямится Сьюзи. - Не собираюсь больше ждать, Брошу сейчас.
- Но это же делается в конце!
- Кто тут невеста? Ты или я? Если дожидаться самого конца, это будет совсем
неинтересно! А теперь встань-ка вот здесь. - Сьюзи повелительным жестом указывает на
холмик заиндевевшей травы. - И положи свои цветы. Будешь держать что-нибудь в руках -
ничего не поймаешь. - Она повышает голос: - Тарки? Я сейчас брошу букет, идет?
- Идет, - беззаботно откликается Таркин. - Хорошая идея.
- Давай, Бекс!
- Мне не хочется его ловить, - ворчу я, - глупо это.
Но других подружек у невесты нет, так что приходится сложить цветы на травку и встать
на холмик, как велели.
- Я хочу, чтобы это засняли, - обращается Сьюзи к фотографу. - А где Люк?
Получается немного странно: я стою на кочке в полном одиночестве, а в меня собираются
швырнуть букетом. Все разбредаются кто куда. Вдруг я замечаю, что Таркин с шафером
обходят людей и что-то им нашептывают на ухо, - и вот уже все поворачиваются и
выжидате
...Закладка в соц.сетях
