Жанр: Любовные романы
Шопоголик 3. Шопоголик и брачные узы
...отите знать мое мнение, так он легко отделался! - заявляет мама. - А вот
Дженис мне жаль. После того, как они устроили такую прелестную свадьбу! Эта девица всем
им головы задурила.
Мы подруливаем к дому. К моему изумлению, у поворота на подъездную дорожку
припаркованы два белых фургона.
- Это что такое? - удивляюсь я.
- Ничего, - отвечает мама.
- Водопроводчики, - говорит папа.
Но лица у обоих какие-то странные. Глаза у мамы блестят, и, пока мы идем к дверям, она
пару раз косится на папу с заговорщицким видом.
- Ну что, готовы? - как бы между прочим спрашивает папа. Потом вставляет ключ в
замок и распахивает дверь.
- Сюрприз! - хором кричат они, и челюсть моя стукается об землю.
Старых обоев больше нет. Нет и вытертого ковра в холле. Все отделано в светлых тонах,
на полу покрытие из волокон алоэ, повсюду новые светильники. Я озираюсь, не веря своим
глазам. На лестнице мужчина в комбинезоне красит перила, еще двое, забравшись на
стремянку, возятся с люстрой. Везде пахнет краской и новизной. И потраченными деньгами.
- Вы дом перестроили, - слабым голосом бормочу я.
- К свадьбе! - Сияя, мама смотрит на меня.
- Ты же говорила... - Я сглатываю. - Ты говорила, что сделано мало.
- Мы хотели приготовить тебе сюрприз!
- Что скажешь, Бекки? - Папа обводит рукой вокруг. - Нравится? Одобряешь?
Он спрашивает шутливо. Но я-то знаю, как важно для него, чтобы мне понравилось.
Важно для них обоих. Они сделали все это для меня.
- Это... фантастика, - хрипло произношу я. - Просто чудесно.
- А теперь пойдем, посмотришь сад!
Я безмолвно тащусь следом за мамой. Среди клумб копошится команда садовников в
форме.
- Они высадят анютины глазки надписью "Бекки и Люк"! Как раз расцветут в июне. И
еще будет новый пруд - прямо у входа в шатер. Я видела такой по телевизору.
- Звучит... грандиозно.
- А ночью все освещается, так что во время фейерверка...
- Какого фейерверка? - вырывается у меня. Мама смотрит на меня с удивлением.
- Я же тебе посылала факс про фейерверки, Бекки! Только не говори, что ты забыла.
- Нет! Конечно, нет!
В памяти всплывает кипа факсов, полученных от мамы; я виновато запихивала их под
кровать, какие-то бегло просмотрев, а какие-то и вовсе не прочитав.
Что я творю? Почему я не обращала внимания на происходящее?
- Бекки, золотце, ты плохо выглядишь, - качает головой мама. - Наверное, устала
после перелета. Давай-ка выпьем по чашке кофе.
Мы входим в кухню, и меня вновь охватывает паника.
- Бы и кухню заново обставили?
- Нет-нет! - весело откликается мама. - Просто кое-что перекрасили. Прелестно
смотрится, правда? Ладно. Возьми этот чудесный рогалик. Это из новой булочной.
Она протягивает плетенку, но мне и кусок в горло не лезет. Мне плохо. Я понятия не
имела о том, что здесь происходит!
- Бекки? - Мама смотрит на меня. - Что-то не так?
- Нет! - быстро говорю я. - Все... превосходно. И что прикажете делать?
- Знаешь... я, пожалуй, пойду распакую вещи. Разберусь немного.
Когда я закрываю за собой дверь спальни, бледная улыбка все еще лепится к моей
физиономии, а в груди тяжело бухает сердце.
Это не по плану.
Это совсем не по плану. Новые обои? Пруд? Фейерверк? Как получилось, что я ничего не
знаю? Я же должна была догадаться. Это все по моей вине. О господи...
Как я скажу маме с папой, что все это нужно отменить? Как можно такое сделать?
Я не могу.
Но я должна.
Но я не могу. Не могу - и все.
Это моя свадьба, напоминаю я себе, смутно надеясь, что вернется моя нью-йоркская
упертость. Где хочу, там и выхожу замуж.
Но эти слова звучат гак фальшиво, что я морщусь. Может, в самом начале это и было
правдой. До того, как было что-то сделано, до того, как в это вложили силы. Но теперь... теперь
это уже не просто моя свадьба. Это подарок мамы с папой. Это самый большой подарок,
который они сделали мне в жизни, и они вложили в него всю свою заботу и любовь.
И я собираюсь отвергнуть его. Собираюсь сказать: спасибо, дорогие, зря старались.
Где только была моя голова?
Лезу в карман за своими записками, которые накорябала в самолете Б преддверии
разговора с мамой.
Причины, по которым наша свадьба должна состояться в "Плазе"
• Разве тебе не хочется съездить в Нью-Йорк, при том что все расходы будут оплачены?
• "Плаза" - фантастический отель.
• Тебе не придется тратить свои силы.
• Шатер только перевернет вверх дном все в нашем саду.
• Тебе не придется приглашать тетю Сильвиго.
• Получишь бесплатно таблички от "Тиффани"...
Какими убедительными казались эти аргументы, когда я их записывала. А теперь они
смехотворны. Маме с папой ничего не известно о "Плазе". С чего вдруг они захотят лететь в
какой-то расфуфыренный отель, которого и в глаза не видели? Почему они не могут
хозяйничать на свадьбе, о которой всегда мечтали? Я их единственная дочь. Единственный
ребенок.
Господи, что же делать?
Я сижу, устремив взгляд на листок бумаги и пытаясь что-нибудь придумать. Отчаянно
ищу решение, лазейку, через которую можно было бы выбраться, не желая сдаваться, пока есть
хоть малейшая зацепка. Кругами, кругами - и все на одном месте. Кругами, кругами - как
заводной заяц, бьющий в барабан.
- Бекки?
Входит мама, и я в панике комкаю листок и зажимаю в кулаке.
- А, кофе! - бодро восклицаю я. - Как мило.
- Без кофеина, - говорит мама, вручая мне кружку с надписью "Не психуй, устраивая
свадьбу, - пусть психует мама". - Я подумала, что ты сейчас, возможно, пьешь именно из
такой.
- Нет, - с удивлением говорю я. - Но это не имеет значения.
- Как ты? - Мама присаживается рядом со мной, и я переправляю бумажный шарик из
одной ладони в другую. - Устала немного? И наверное, не очень хорошо себя чувствуешь.
- Не то чтобы совсем плохо... - Я вздыхаю несколько тяжелее, чем следовало бы. -
Хотя еда в самолете была та еще.
- Тебе надо поддерживать свои силы! - Мама сжимает мою руку. - А теперь... У меня
кое-что есть для тебя, дорогая! - Она вручает мне листок. - Что скажешь?
Я разворачиваю лист и... столбенею. План дома. Дома с четырьмя спальнями. Дома в
Оксшотте!
- Замечательно, правда? - Мама вся светится. - Ты только посмотри!
- Вы что, переехать хотите?
- Это не для нас, глупышка! Будете жить прямо рядом с нами, за углом! Видишь, здесь
навес - для барбекю, в доме две ванные комнаты...
- Мама, мы живем в Нью-Йорке.
- Это вы сейчас там живете. Но это ненадолго. Вы же не собираетесь остаться там
навеки, правда?
В голосе мамы внезапно слышится беспокойство, и, хотя она и продолжает улыбаться, я
по глазам вижу - она вся напряглась. Я открываю рот, чтобы ответить, и вдруг, к своему
собственному изумлению, спохватываюсь, что мы с Люком так далеко и не загадывали.
То есть я всегда полагала, что однажды мы возвратимся в Англию. Но когда?
- Бекки, вы не планируете поселиться там навсегда? - У мамы вырывается короткий
нервный смешок.
- Не знаю, - смущенно говорю я. - Сама не знаю, что мы будем делать.
- Нельзя же целой семье жить в этой тесной квартирке! Вы захотите вернуться домой! В
прекрасный дом с садом! Особенно теперь!
- Теперь - это почему?
- Так... - Мама делает неопределенный жест рукой.
- Ты о чем? Мама вздыхает.
- Бекки... Я понимаю, что ты немного... стесняешься говорить об этом людям. Но
ничего страшного, дорогая! В наши дни это вполне допустимо. Этим уже нельзя заклеймить!
- Заклеймить? Ты что...
- Единственное, что нам надо знать... - мама выдерживает деликатную паузу, - это на
сколько перешивать платье? К тому дню?
Перешивать платье? Какого... Погодите-ка...
- Мам! Ты что, решила, будто я... того... - Теперь уже я делаю неопределенный взмах
рукой,
- А разве нет? - Мама разочарована.
- Нет! Конечно, нет! С чего ты взяла?
- Ты говорила, что хочешь обсудить с нами что-то важное! - Мама утешается глотком
кофе, - Речь шла не о Люке, не о твоей работе и не об управляющем банка. Сьюзи ждет
ребенка, а вы, девочки, всегда все делали вместе, ну, мы и предположили...
- Так вот, я не беременна. И не подсела на наркотики, предупреждая твой следующий
вопрос.
- Так что ты хотела нам сказать? - Мама отставляет чашку и с тревогой смотрит на
меня. - Что было таким важным, что ты примчалась домой?
В спальне повисает тишина. Мои пальцы покрепче стискивают кружку.
Вот оно. Ключевой момент настал. Нужно сознаться во всем. Рассказать маме о "Плазе".
Если я собираюсь это сделать, сейчас самое время. Пока они не угрохали еще больше денег.
- Это... - Я замолкаю, отхлебываю кофе. - Просто...
Горло сдавливает, меня слегка мутит. Как я скажу маме, что выхожу замуж где-то еще?
Как можно такое сделать?
Закрываю глаза, вызываю в памяти сверкание огней, роскошь, позолоту и бархат отеля
"Плаза". А вот и я, кружусь по бальному залу под взглядами восхищенной толпы.
Но почему-то... это больше не перетягивает чашу весов. И уже не так манит.
Чего я, в конце концов, хочу? Что мне нужно на самом деле?
- Я так и знала! - Мама с ужасом смотрит на меня. - Я так и знала! Вы с Люком
все-таки поссорились, верно?
- Мама...
- Я знала! Несколько раз говорила твоему отцу: сердцем чувствую - Бекки едет домой,
чтобы отменить свадьбу. Он мне твердил, что это чепуха, но мать всегда знает такие вещи. И я
была права, да? Ты хотела отменить свадьбу?
Я словно язык проглотила. Так она догадалась, что я приехала отменить свадьбу. Как?!
- Бекки? С тобой все в порядке? - Мама обнимает меня за плечи. - Дорогая, послушай.
Мы не против. И папа, и я желаем тебе только добра. И если для этого нужно отменить свадьбу,
так мы и поступим. Золотко, нельзя бросаться в замужество очертя голову, если ты не уверена
на все сто процентов. На все сто!
- Но... вы столько сил вложили... - бормочуя. - Потратили столько денег...
- Это неважно! Какое значение имеют деньги! - Мама крепко прижимает меня к
груди. - Бекки, если у тебя есть хоть тень сомнения, мы отменим все прямо сейчас! Мы только
хотим, чтобы ты была счастлива. И ничего больше.
Такое сочувствие... такое понимание... Несколько мгновений я не в силах говорить. Мама
предлагает мне то самое, просить о чем я и приехала. Никаких вопросов, никаких обвинений
или упреков. Лишь любовь и поддержка.
Я смотрю на ее лицо, доброе, родное, и окончательно и бесповоротно понимаю, что это
невозможно.
- Все в порядке, - выдавливаю я наконец. - Мама, мы с Люком не ссорились.
Свадьба... состоится. - Я тру лицо руками. - Знаешь, я выйду на улицу. Подышу.
В саду двое садовников поднимают головы от работы и здороваются. Я слабо улыбаюсь в
ответ. Нет, это уже настоящая паранойя: мне кажется, что моя тайна так велика, что скрыть ее
просто невозможно. Все вокруг наверняка видят, как тайна лезет из меня, как огромной
надписью висит над моей головой:
Я планирую другую свадьбу. А РОДИТЕЛИ - ни сном ни духом.
Да, я в курсе, что влипла. Да, знаю, что я дура. Да пошли вы все, не видите, что ли, в
каком я раздрае?!
- Привет, Бекки!
Подпрыгнув от неожиданности, я оборачиваюсь. У ограды в соседском саду стоит Том и
скорбно смотрит на меня.
- А, Том!
Я пытаюсь скрыть свое потрясение. Черт возьми! Выглядит он плачевно: бледный,
несчастный, выряжен во что-то несусветное. Не то чтобы Том отличался стилем в одежде, но
вместе с Люси какой-никакой лоск он обрел. И волосы так не торчали. Но теперь они снова
засаленные, и одет он в коричневый джемпер, который Дженис подарила ему на Рождество лет
пять назад.
- Мне так жаль, что...
- Чего уж там.
Ссутулившись, Том оглядывает садовников, суетящихся у меня за спиной.
- Как подготовка к свадьбе? Продвигается?
- А... прекрасно. Пока все так, на бумаге. Что-то сделать, что-то проверить... что-то...
уточнить.
Ага, к примеру, на каком континенте выходить замуж. Рехнуться!
- Вспоминаю, как мы готовились к нашей свадьбе. - Том покачивает головой. - Как
будто миллион лет прошло.
- Том... - Я закусываю губу. - Мне очень жаль. Давай сменим...
- Знаешь, что самое худшее? - Том пропускает мои слова мимо ушей.
"Твои волосы", - едва не брякаю я.
- Самое худшее - я думал, что понимаю Люси. Что мы понимаем друг друга. Но все это
время... - Том лезет в карман за платком, сморкается. - Теперь, оглядываясь назад, я вижу,
что к этому все и шло.
- Правда?
- Да. Я не придавал значения мелочам.
- Например? - осторожно спрашиваю я. Как бы только не выдать, до чего мне
любопытно.
- Ну... - Он задумывается на миг. - Например, Люси все твердила, что застрелится,
если ей еще хоть минуту придется провести в Рейгете.
- Ничего себе. - Я несколько ошарашена.
- И та истерика, которую она закатила в мебельном магазине...
- Истерика?
- Принялась вопить: "Мне двадцать семь лет! Мне двадцать семь лет! Какого черта я
здесь делаю?" Ее охранники унимали.
- Ничего не понимаю. Она же любила Рейгет! Вы оба казались такими... -
"Самодовольными" - самое подходящее слово. - Такими счастливыми!
- Счастливыми мы были до тех пор, пока не распаковали все свадебные подарки, -
задумчиво произносит Том. - Но потом... Она как будто огляделась вокруг и поняла... что
отныне это - ее жизнь.
И то, что она увидела, ей не понравилось. Включая меня, надо полагать.
- Том...
- Она стала твердить, что ее тошнит от пригорода, что она хочет пожить настоящей
жизнью, пока молода. А я все думал: дом только что перекрасили, новую оранжерею строим -
не время переезжать... - Взгляд у Тома совсем жалкий. - Послушать ее надо было, верно?
Может, и татуировку стоило сделать.
- Она хотела, чтобы ты сделал татуировку?
- Ей под пару.
Люси Вебстер с татуировкой! Даже смех разбирает. Но я смотрю на несчастное лицо
Тома, и меня охватывает злость. Ладно, за все эти годы не раз случалось, что мы с Томом не
ладили. Но такого он не заслужил. Он такой, какой есть. А если Люси не была с ним счастлива
- какого черта лезла за него замуж?
- Том, ты не должен винить себя, - твердо говорю я. - У Люси, похоже, свои тараканы
в голове.
- Ты думаешь?
- Конечно. Ей повезло с тобой. Она дура, если этого не признает. - Повинуясь порыву,
я перегибаюсь через изгородь и обнимаю его.
- Ты всегда понимала меня, Бекки.
- Что ж, мы достаточно долго знаем друг друга.
- Никто не знает меня так, как ты.
Руки его все еще лежат у меня на плечах, и я отступаю на шаг, якобы для того, чтобы
указать на дом, где мужчина в комбинезоне красит оконную раму.
- Видел, что затеяли мама с папой? Спятить можно.
- Да уж. Я слышал, фейерверк будет. Ты, наверное, на седьмом небе.
- Ага, дождаться не могу, - машинально бормочу я.
Эти слова я произношу каждый раз, когда кто-то упоминает о свадьбе. Но теперь я
смотрю, как меняется мой старый, родной дом - словно красотка, наносящая макияж,
внезапно осознаю, что действительно этого жду.
Жду, когда увижу наш сад весь в воздушных шариках, маму - принаряженную и
счастливую. Когда буду готовиться у себя в спальне, за своим туалетным столиком. Прощаться
с прежней жизнью. Не в безликом номере отеля... а здесь. В доме, где я выросла.
В Нью-Йорке мне такая свадьба казалась нелепой. Мелкой и скучной по сравнению с
блеском "Плазы". Но теперь уже нью-йоркская роскошь становится нереальной. "Плаза"
ускользает, точно экзотический далекий праздник. Ничего не скажешь, это было занятно -
играть роль нью-йоркской невесты-принцессы, пробовать роскошные блюда, обсуждать
шампанское и цветочные украшения ценой в миллион долларов.
Но правда такова: мое место здесь. В этом английском саду, который я знаю всю свою
жизнь.
И что же мне делать?
Неужели я собираюсь...
Невероятно.
Неужели я на самом деле прикидываю, не отменить ли ту пышную свадьбу?
От одного предположения мне становится зябко.
- Бекки? - врывается мамин голос в мои мысли. Мама стоит в дверях кухни. - Бекки!
Тебя к телефону.
- Иду. Кто это?
- Некто по имени Робин. Том, дорогой, привет!
- Робин? - Я озабоченно морщу лоб. - Какой еще Робин?
Не припоминаю никаких Робинов. Разве что Робин Андерсон из "Ежемесячных
инвестиций", но я с ним почти не была знакома...
- Фамилию, боюсь, я не разобрала, - говорит мама. - Но она очень приятная. Сказала,
что звонит из Нью-Йорка...
Робин?!
Меня точно парализует. От страха я буквально примерзаю к ступеням крыльца.
Робин звонит... сюда?
Так не должно быть. Робин не из этого мира, она принадлежит Нью-Йорку.
- Твоя подруга? - невинно спрашивает мама. - Мы так хорошо поболтали о свадьбе...
Земля качается у меня под ногами.
- Что... что она сказала? - лепечу я.
- Ничего особенного. - Мама с удивлением смотрит на меня. - Спросила, какого цвета
будет мое платье... и все время твердила что-то странное про скрипачей. Дорогая, ты ведь не
хотела скрипачей па свадьбе?
- Нет, конечно! - Мой голос звучит чересчур пронзительно. - С чего вдруг мне
понадобятся скрипачи?
- Бекки, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? - Мама вглядывается в мое лицо. -
Давай я ей скажу, что ты перезвонишь.
- Нет! Не говори с ней больше! То есть... все прекрасно. Я возьму трубку.
Кидаюсь в дом; сердце прыгает как сумасшедшее. Что я скажу? Что передумала?
Схватив трубку, я обнаруживаю, что мама вошла следом за мной. О господи. Как
прикажете выкручиваться?
- Привет, Робин! - Невероятным усилием я заставляю свой голос звучать
естественно. - Как дела?
Ладно. Попробуем отвязаться от нее - и побыстрее.
- Привет, Бекки! Как я рада, что мне выпал случай поговорить с вашей матерью! -
восклицает Робин. - Она такая милая. Как бы я хотела поскорее повидать ее!
- Я бы тоже этого хотела, - со всей возможной искренностью говорю я. - Не дождусь,
когда вы... познакомитесь.
- Хотя я удивилась, что она не знает о Венском струнном оркестре. Ай-ай-ай! Маму
следует держать в курсе, Бекки!
- Ну конечно, - бормочу я после паузы. - Просто я была немного занята.
- Могу себе представить, - сочувственно откликается Робин. - А почему бы мне не
отправить ей письмо с подробной информацией? Тогда она будто увидит все воочию! Если вы
дадите мне адрес...
- Нет! - кричу я и прикусываю язык. - То есть... не стоит беспокоиться. Я все
передам. Правда. Не посылайте... ничего. Вообще ничего.
- Даже пару вариантов меню? Уверена, ей было бы приятно взглянуть!
- Нет! Ничего не надо!
Мои пальцы крепко сжимают трубку, на лбу выступает испарина. На маму я и взглянуть
не смею.
- Ну ладно, - произносит Робин наконец. - Вы босс! Так вот, я говорила с Шелдоном
Ллойдом насчет сервировки...
Пока она заливается соловьем, я бросаю взгляд на маму. Она стоит в двух шагах и
наверняка разобрала слово "Плаза". И "свадьба", и "бальный зал"...
- Правильно, - бормочу я, не вникая в то, что говорит Робин. - Звучит прекрасно.
Но... Робин, послушайте. Я приехала домой, чтобы побыть в стороне от всего этого. Не могли
бы вы не звонить сюда больше?
- Разве вы не хотите быть в курсе событий? -удивляется Робин.
- Нет. С этим все в порядке. Вы просто... занимайтесь всем, а я подключусь, когда
приеду на следующей неделе.
- Никаких проблем. Я понимаю. Вам нужен тайм-аут! Бекки, обещаю без крайней
необходимости не беспокоить. Счастливо вам отдохнуть!
- Спасибо. Пока, Робин.
Я кладу трубку, и меня слегка трясет. Слава богу, от этой отделалась.
Но я не чувствую себя в безопасности. Оказывается, у Робин есть номер моих родителей.
Кто знает, что считается крайней необходимостью при подготовке свадьбы? Да что угодно!
Розовый лепесток не на месте оказался. Достаточно ей брякнуть одно неосторожное слово - и
обе сообразят, что происходит. Мама сразу поймет, зачем я приехала и что я хотела сказать.
Нет, я не могу нанести ей такой удар.
Что ж, у меня два выхода: иди заставить маму с папой сию минуту переехать, или...
- Мама, послушай, эта женщина, Робин. Она...
- Да?
- Она... помешанная.
- Помешанная? - Мама во все глаза смотрит на меня. - Ты о чем, родная?
- Она... Она влюблена в Люка!
- О господи!
- Да, и ей чудится, что она выходит за него замуж.
- Замуж? - У мамы вытягивается лицо.
- В отеле "Плаза"! Она даже пыталась... запять там очередь. Под моим именем!
Мои пальцы сплетаются в замысловатые узлы. Я совсем спятила. Мама никогда не
поверит в такую чушь. Ни-ко-гда! Ни за какие миллионы...
- Знаешь! меня это не удивляет, - вздыхает мама. - Я сразу почувствовала, что с ней
что-то не так. Вся эта галиматья со скрипками... И она как одержимая выспрашивала, какого
цвета платье я надену...
- Да-да, точно, она совсем одержимая. Так что в следующий раз просто извинись и сразу
вешай трубку. И, что бы она ни несла, не верь ни слову, как бы правдоподобно это ни звучало.
Обещаешь?
- Конечно, золотко. Как скажешь. - И она бормочет, удаляясь в кухню: - Бедная
женщина. Как таких не пожалеть, Грэм, ты слышал? Эта дама из Америки, которая позвонила
Бекки. Она влюблена в Люка!!
Все, я больше не могу.
Мне срочно надо увидеть Сьюзи.
12
Мы со Сьюзи договорились встретиться на Слоан-сквер и посидеть в тихом кафе. Мне не
сразу удается углядеть Сьюзи из-за орды туристов, но вот толпа рассеивается и я вижу ее -
Сьюзи сидит у фонтана, белокурые волосы нимбом сияют в солнечном свете, а живот просто
немыслимых размеров.
Я уже готова кинуться с воплем "Сьюзи, это настоящий кошмар!" и выложить все, но...
останавливаюсь.
Сьюзи выглядит как ангел. Как сильно беременный ангел.
Или как Дева Мария. Безмятежная, красивая, совершенная.
И я вдруг чувствую себя такой несуразной и глупой. 13 своем репертуаре - собралась,
как обычно, вывалить все на Сьюзи - и подождать, пока она придумает выход. Нет, так нельзя.
Она такая спокойная, такая счастливая. Это все равно что выпить ядовитые отходы в
прекрасное, чистое море.
- Беке! Привет! - Заметив меня, Сьюзи встает, и я получаю новый шок - до чего же
она... большая.
- Сьюзи! - Я спешу к ней и обнимаю ее. - Классно выглядишь!
- И чувствую себя классно, - хвастается Сьюзи. - Как ты? Как свадьба?
- О... Я прекрасно. Вообще все прекрасно. Ладно, пойдем. Выпьем чаю.
Ничего ей не скажу. Вот так. Единственный раз в жизни попробую сама разобраться со
своими проблемами.
Мы отправляемся в "Ориэл" и садимся за столик у окна. Я заказываю горячий шоколад,
но Сьюзи извлекает из сумочки чайный пакетик и протягивает его официанту.
- Листья малины, - объясняет она. - Укрепляет матку. Для родов.
- Верно, - киваю я. - Для родов. Конечно же! По спине пробегают мурашки, и я
торопливо улыбаюсь.
Между нами: не вызывают у меня доверия все эти роды. Вы только посмотрите на размер
живота Сьюзи. Словно там уже подросток. А теперь скажите, как этот подросток собирается
пролезть...
То есть теорию я знаю. Просто... честно говоря, не представляю, как это срабатывает.
- Так когда это должно произойти? - спрашиваю я, точно завороженная глядя на живот
Сьюзи.
- Через четыре недели.
- Оно что... будет еще больше?
- Да! - Сьюзи любовно похлопывает живот. -Думаю, еще немножко подрастет.
- Здорово... - слабым голосом лепечу я, пока официант ставит передо мной чашку с
горячим шоколадом. - А... как Таркин?
- Отлично. Он сейчас на Крэе. Знаешь его остров в Шотландии? Там как раз у овец
потомство, и он решил, что надо поехать помочь. Пока ребенок не родится.
- Конечно. А ты не поехала с ним?
- Это немного рискованно. - Сьюзи задумчиво помешивает свою малиновую бурду. -
Дело в том, что меня овцы интересуют не так сильно, как его. То есть они очень забавные, -
проявляет она солидарность, - но, знаешь, когда их целые тысячи...
- Но он вернется к сроку?
- Да. Он так волнуется! Все занятия посетил.
В голове не укладывается, что через несколько недель у Сьюзи будет малыш. А меня даже
не окажется рядом.
- Можно потрогать? - Я осторожно кладу руку на живот Сьюзи. - Ничего не
чувствую.
- Все нормально, - улыбается Сьюзи. - Спит, наверное.
- Ты уже знаешь, мальчик или девочка?
- Я не стала интересоваться, но думаю, что девочка: меня так и тянет к этим прелестным
платьицам в магазине. А в книгах сказано - тело само подсказывает, что тебе нужно. Так что,
думаю, это знак.
- А как ты ее назовешь?
- Никак не решим. Это так трудно! Накупили книжек, но там все имена такие
дурацкие... - Она отхлебывает чай. - А как бы ты назвала своего ребенка?
- Ой... не знаю! Может, Лорен. Знаешь - Ральф Лорен. - Я задумываюсь на минуту. -
Или Дольче.
- Дольче Клиф-Стюарт, - бормочет Сьюзи. - А мне нравится! Сокращенно можно
называть Долли.
- Или Вера. Вера Вонг.
- Вера? - У Сьюзи расширяются глаза. - Ну нет, я свою дочь Верой не назову.
- Но мы же говорим не о твоем ребенке, мы говорим о моем. Вера Лорен де Брендом.
По-моему, звучит что надо.
- Вера Брендон звучит как персонаж из "Улицы Коронации"! Но Дольче мне нравится. А
если мальчик?
- Харви. Или Берни, - изрекаю я, немного поразмыслив. - Зависит от того, где он
родится - в Лондоне или Нью-Йорке.
Я отрываюсь от шоколада и встречаю серьезный взгляд Сьюзи.
- Беке, ты ведь не собираешься рожать ребенка в Америке?
- Я... пока не решила. Посмотрим. Может, у нас еще сколько лет детей не будет!
- Знаешь, мы очень скучаем по тебе.
- Сьюзи, и ты туда же! - Я выдавливаю смешок. - Сегодня мама на меня уже наседала,
чтобы я перебралась обратно в Оксшотт.
- Но это правда! Тарки на днях сказал, что Лондон без тебя совсем не тот.
- В самом деле? - Может, это нелепо, но я тронута.
- А твоя мама все время выспрашивает, не надумала ли ты навсегда осесть в Нью-Йорке.
Ведь... нет?
- Если честно, то не знаю. Все от Люка зависит... От его работы...
- Он тебе не начальник, - говорит Сьюзи. - Ты тоже имеешь право голоса. Неужели
тебе хочется похоронить себя там?
Черт, как это объяснить?
- Иногда думаю, что хочется. Когда я в Нью-Йорке, он кажется мне самым важным
городом на свете. Работа фантастическая, люди фантастические, и вообще все чудесно. Но
когда я возвращаюсь сюда, то думаю: погодите, это же мой дом. Это мир, которому я
принадлежу. Просто я не знаю, готова ли я уже вернуться домой.
- Возвращайся в Англию и рожай ребенка, - искушает меня Сьюзи. - Вместе будем
мамами!
- Сьюзи, ну куда ты торопишься! Можно подумать, я вот-вот рожу! - И я удираю в
дамскую ком
...Закладка в соц.сетях
