Жанр: Любовные романы
Ангелы
... с папой я ни разу не осмелилась), то присутствующие за
столом сразу же с радостью начинали один за другим понимающе приподнимать
брови. Если я съедала какую-нибудь несвежую мидию и потом проводила два
ужасных дня, лежа в обнимку с унитазом, мои родственнички уже начинали
вязать детские башмачки. Из-за их ожиданий я ощущала панику и возмущение. Я
никогда не выходила из себя, пока не стало понятно: они останутся довольны,
только если я буду производить потомство, словно пироги печь, — одного
за другим.
— Они не могут ничего с собой поделать, — сказал Гарв. — И
ты, и я создали семью раньше остальных детей в наших семьях. Относись к
этому с юмором.
— И все будет нормально? — спросила я взволнованно, представив,
как мои дорогие свекор и свекровь держат меня силой и пипеткой впрыскивают
мне сперму своего сыночка.
— Все будет нормально, — заверил он меня.
— Все-все?
— Все-все.
— Все-превсе?
Знаете, иногда надо правильно задать вопрос.
— Все-превсе.
Я ему поверила. И была уверена, что дети — это нечто из моего далекого
будущего. Тебе хочется внезапно присесть в общественном месте, а изнутри
тебя пинает и толкает твой дорогой малыш. Все эти перемены, связанные с
беременностью, были мне приятны, я ими реально наслаждалась все эти годы.
Только вот беременности были не мои. Я смотрела, как это происходит с
другими женщинами, но не видела причин, почему этого не может произойти со
мной.
Вскоре после свадьбы мы переехали в Чикаго. Внезапно мне пришлось учиться по
вечерам, мы много, подолгу пропадали на работе, пытаясь зацепиться и начать
подниматься по карьерной лестнице. О детях не могло быть и речи. У нас едва
хватило бы времени и сил зачать несчастного малыша, не говоря уж о том,
чтобы о нем заботиться.
Потом из Лондона до нас дошли ошеломительные вести. Клер беременна! С одной
стороны, это было благословение, так как мама обретет долгожданного внука и
перестанет давить на меня. Но я чувствовала, что меня это задевает.
Получалось, что Клер протягивает родителям руку, чтобы вытянуть их из болота
отчаяния. Но ведь это я должна была пролить бальзам на их души. И вот вдруг
сестрицу начинает тошнить день и ночь, и она сбрасывает меня с моего
пьедестала, лишив звания
Самой лучшей доченьки
Клер в нашей семье была самой заядлой тусовщицей и завсегдатаем ночных
клубов. Как же она решилась завести ребенка? Я задала ей этот вопрос и
надеялась услышать в ответ, что ее муж Джеймс решил таким образом получить
налоговые льготы. Он такой козел, скажу я вам. Это было крупной удачей, что
он завел интрижку на стороне и бросил сестру. Но она смогла придумать лишь
одно объяснение:
Я чувствую, что так надо
. Мне понравилось, как это
звучало. Если уж
так надо
для Клер, никогда не отличавшейся высокой
нравственностью, то определенно придет и время, когда для меня это тоже
будет
надо
.
За несколько дней до родов Клер я оказалась на один день в Лондоне по делам
фирмы. Я не видела ее уже несколько месяцев, пока жила в Чикаго. Когда мы
встретились в метро, я едва узнала ее. У нее был просто ненормально огромный
живот. Бесспорно, Клер была самая беременная женщина, которую я только
знала. И она гордилась своим положением, была возбуждена и хотела вовлечь
меня в процесс. Как только мы оказались у нее дома, она радостно велела мне:
— Посмотри, какие мы огромные!
Я была в восторге, что она счастлива. Но, глядя на ее большущий живот,
покрытый сеточкой голубых вен, я чувствовала тошноту от мысли, что внутри
нее сидит маленький человечек. Но еще хуже мне стало, когда я подумала, что
ему еще и наружу выбраться надо, причем через отверстие, которое для него
слишком мало.
Я поняла, что размышляю, о чем только думала Мать-Природа. Беременность и
роды, без сомнения — самая плохая ее идея. Биологический эквивалент
безвыходного положения.
Однако один из плюсов в совместном времяпрепровождении с беременной женщиной
— то, что у нее квартира забита съестным. Полна сладостей. Старые жестяные
коробки из-под бисквитов оказались просто пещерой Али-Бабы, набитой
шоколадными батончиками, а в морозилке были тонны мороженого.
Устроившись рядом с жестяной коробкой, мы наелись до упаду (это заняло какое-
то время). После этого мы уже были готовы разлечься на ее кровати и
посмотреть телик. Но прежде Клер сняла майку. Почему бы и нет? Ведь она же у
себя дома. Почему она должна стесняться раздеться в моем присутствии? Ну, вы
понимаете, я же ее сестра. И мне пришлось тянуть шею, чтобы посмотреть на
экран, потому что она загораживала его своим животом. Более того, если бы
это была передача с субтитрами, то я вообще не понимала бы, что там
происходит. Я старалась не смотреть на ее огромный живот, который вырастал
из тела сестры, как священная австралийская гора Айерс-Рок.
— Не стоило мне есть предпоследний батончик
Баунти
. У малышки
икота, — ласково сказала Клер. И правда. Ее живот стал подергиваться в
ритмичных судорогах. — Хочешь потрогать? — спросила сестра.
Если бы она спросила, не хочу ли я засунуть руку в блендер, то я, наверное,
отнеслась бы к вопросу с тем же — нет, вру, — с большим энтузиазмом. Но
я не могла придумать, как отказаться, не обидев ее.
Я дала ей руку и позволила производить с ней манипуляции. Клер устроила мою
ладонь у себя на животе. Рука задрожала, и эта дрожь отдалась куда-то в
голову. Я ничего не могла с собой поделать. Уж лучше бы мне дали индюшачьи
потроха.
Клер передвинула мою руку, и она легла на что-то твердое.
— Чувствуешь? Это ее головка, — сказала она. Я с трудом сдержала
рыдания.
Потом, словно мне и без того не было так плохо, Клер заметила невзначай:
— Она может появиться в любую минуту.
На лбу у меня выступила испарина.
Господи, — молилась я, — только
не сегодня, пожалуйста, Боженька, пусть она родится не сегодня!
Клер всегда считала себя страшно
неудачливой
(это ее слова) и всегда
утверждала, что, как только отойдут воды, ей сразу придется колоть героин в
качестве анестезии. Но когда я робко спросила, сколько линий обороны она
предусмотрела, чтобы справиться с родовой болью, — петидин? эпидуралка?
героин? — она только покачала головой и сказала:
— Ничего.
Должно быть, ужас отпечатался на моем лице, поскольку она залилась смехом и
объяснила:
— Рождение этого ребенка — самое волнующее, что было в моей жизни. Так
что я хочу участвовать от и до.
Мне стало ясно, что она избрала самый ужасный путь. Но это странным образом
меня утешило. Если уж кто-то типа Клер намеревается рожать естественным
путем, без обезболивания, то есть надежда и для трусишек вроде меня.
Тем не менее на следующее утро я проснулась и оделась за час до того, как
мне нужно было выходить. И даже вся прелесть жестянок с бисквитами не могла
заставить меня остаться. Клер бродила по квартире, зевая и ворча себе под
нос:
— Господи, да я сейчас лопну.
В конце концов она неуклюже плюхнулась на сиденье машины, чтобы отвезти меня
к метро. Из-за облегчения у меня поехала крыша. Задолго до того, как машина
остановилась, я распахнула дверцу и ногой дотронулась до дороги, аж искры
из-под каблуков полетели.
Пулей вылетев наружу, я выпалила:
— Спасибо тебе за шоколад и удачно справиться с мучительными болями во
время родов!
Вообще-то это у меня случайно вылетело. Попробовала снова:
— М-м-м, удачных родов!
Через два дня Клер родила. Как я ее ни пытала, она не признавалась, что было
уж так больно. Примерно тогда я поняла, что существует некая конспирация.
Всякий раз, когда я пыталась выведать у какой-нибудь мамаши подробности о
родах и о купировании боли, они на контакт не шли. Вместо этого мечтательно
сообщали:
— Ну, больновато было, я думаю. Но потом появляется ребенок, я имею в
виду, ТВОЙ ребенок. Ты даешь миру новую жизнь, это чудесно!
Я ожидала, что с течением времени мои страхи поутихнут и я перерасту их.
Поэтому сказала себе, что заведу ребенка, когда мне исполнится тридцать.
Подозреваю, отчасти это связано вот с чем: мне казалось, тридцать лет — это
еще очень не скоро и никогда не наступит.
21
— Кризис в Санта-Монике продолжается вот уже два дня...
Я проснулась как обычно, резко дернувшись, от звуков голоса Эмили,
говорившей с собой.
— Условия жизни в домике ужасны. Боевой дух заложников упал...
Как я понимаю, Морт Рассел с контрактом под мышкой ночью все-таки не
приезжал.
Но вскоре после моего пробуждения кто-то позвонил. И этот кто-то рассмешил
Эмили. Она хихикала и накручивала волосы на палец весь разговор. Оказалось,
это Лу, с которым она познакомилась на вечеринке свиданий вслепую, где ей в
пару сначала подобрали парня, собирающего органы для трансплантации.
— Сегодня вечером пойду с ним на свидание, — сказала она, повесив
наконец трубку. — Целых две недели он не звонил и не давал о себе
знать, но мне плевать! Я встречусь с ним, пересплю и больше никогда о нем не
услышу. И это, — произнесла она с удовлетворением, — поможет мне
отвлечься от того, что Морт Рассел не звонит, собака!
Я выглянула в окно.
— На что ты уставилась? — спросила Эмили.
— На Кертиса. Он опять застрял. — Я не отрывала глаз от
окна. — Они зовут нас на помощь.
— Господи боже мой!
После того как мы помогли вытащить Кертиса (на этот раз он вылезал из
машины, а не наоборот), мы вернулись домой. Я уже практически спланировала,
что проведу утро шляясь по торговым центрам Санта-Моники. Мои коленки все
еще смешно выглядели в сочетании с джинсовой юбкой. И тут я заметила, что
Эмили выгребла из-под раковины охапку чистящих средств и натянула резиновые
перчатки. Уборка! Раз уж я живу тут бесплатно, придется помогать. Или, по
крайней мере, я должна предложить помощь в надежде на отрицательный ответ с
ее стороны. Но, к моему разочарованию, Эмили сказала:
— Если ты не возражаешь, то неплохо было бы помыть полы!
Ладно, это будет для меня хорошей зарядкой. Я наполнила ведро водой, налила
туда чистящее средство. Эмили вздохнула:
— Какое счастье, что Кончита придет в понедельник! Хочу перед ее
приходом чуток прибраться.
— А кто такая Кончита?
— Моя домработница. Приходит раз в две недели. И ужасно бесится, если
тут грязно.
Не стоит ломать голову над этим кажущимся алогизмом. Я не знаю ни одного
человека, который не убирал бы перед приходом домработницы. Я начала возить
шваброй по деревянному полу и даже вспотела, что меня порадовало. И тут
входная дверь открылась и вошел Трой.
— Прямо на мой чистый пол, — заворчала я.
— Ой! Извини! — Он тихонько засмеялся, видно было, что у него
срочное дело. — Угадай, что я тебе скажу!
— Что? — выглянула из кухни Эмили.
— Кэмерон Майерс!
Для справки: Кэмерон Майерс — популярный сердцеед. Молодой и красивый.
— И что с ним?
— Как вы знаете, я вчера встречался с продюсером по имени Рики. Ну,
сижу я у него дома, и тут приходит Кэмерон Майерс! Оказалось, что Рики — его
старый друг. Дальше — лучше. Я сказал Кэмерону, как меня зовут, а он и
говорит:
А не ты ли снимал Свободное падение?
— Трой пояснил для меня: —
А это, Ирландка, мой первый фильм! И он назвал его обалденным!
Эмили обезумела от радости, и я постаралась не отстать от нее, но Трой
утихомирил нас:
— Это еще не все. Сегодня у него день рождения. Он снимает пентхаус в
отеле Фримэн
, чтобы вечерком потусоваться со своими родными. А вот и
действительно хорошая новость: он пригласил меня прийти. И я могу привести с
собой пару!
Я замерла от предвкушения. Почувствовала, как мои плечи напряглись, и все
тело устремилось навстречу Трою...
— Ну что, Эмили! Ты могла бы познакомиться там с нужными людьми.
Извини, Ирландка. — Он беспомощно пожал плечами. — Я могу взять с
собой только одну девушку.
Ощущение провала было очень острым. Но неожиданно удача повернулась ко мне
лицом. Эмили покачала головой:
— Я не могу пойти. У меня свидание.
— Свидание? — Трой уставился на нее, а потом обнажил свои
великолепные зубы в удивительной улыбке. — И кто же этот парень, ради
которого ты отвергла приглашение пойти на вечеринку к самому Кэмерону
Майерсу?
— Да так, ничего особенного. Просто я устала от всего этого киношного
мира.
Трой вопросительно посмотрел на нее, а Эмили опустила уголки губ, словно
извиняясь за свой отказ.
— Может, я не достаточно упорная, чтобы жить в этом городе.
Пару секунд мы молчали, а потом Трой сказал:
— Возможно, тебе просто надо денек отдохнуть.
— Спасибо, — устало сказала она, но в голосе слышалось
облегчение. — Почему бы тебе не взять с собой Мэгги?
— А ты пошла бы со мной? — спросил он удивленно, даже робко, чем в
свою очередь удивил и тронул меня.
— Да.
— То есть ты пойдешь со мной один на один?
Если ты снова будешь водить пальцем по моим ногам, то да. Хотя, конечно,
вслух я этого не сказала.
— Эмили не предупредила тебя обо мне? — теперь он шутил и
флиртовал. — Я — очень противный мальчик.
— Я рискну.
Господи, ну почему я так напряжена?
— Отлично.
— А какой он, Кэмерон Майерс? — спросила я.
— М-м-м... — Трой задумался. Его взгляд блуждал по потолку, пока
он обдумывал, что же ответить. — Дай-ка подумать. Какой же из себя
Кэмерон Майерс?
Он еще помолчал, подыскивая подходящее слово, а потом решился:
— Коротенький! Я заеду за тобой в восемь часов!
Как только дверь за ним закрылась, все мои надежды и страхи уместились в
одной фразе:
— Мне нужно привести в порядок голову!
Но я не знаю адрес салона Дино. Да и позволить себе поход туда не могу.
— Иди к Резе. У нее салон на углу, — посоветовала Эмили. —
Она тупа, как пробка, но в безвыходном положении и она сгодится.
Я помчалась на другой конец улицы, где между кофейней
Старбакс
и магазином
техники для видеонаблюдения примостилась маленькая парикмахерская. Салон был
пуст. В нем находилась лишь роскошная дама экзотической внешности и
неопределенного возраста. Тупица Реза? Ее иссиня-черные волосы падали
облаком до лопаток. Куча золотых цепочек свисала на ее полную, но обвисшую
грудь. Когда я спросила, можно ли к ней на стрижку, она взглянула на меня,
словно я нанесла ей смертельную обиду:
— Ну...
— Нет? — Я ослышалась?
— Не
нет
, а
ну
!
— Гм... Отлично...
— Я — Реза, — заявила она.
— А я — Мэгги.
Я объяснила, что мне хочется гладкие, пышные и блестящие волосы. Реза
поджала свои черничные губы и заметила (с необычным акцентом):
— У тебя плохие волосы. Толстые...
Она начала размахивать руками, пытаясь вспомнить нужное слово.
— Густые? — предложила я.
— Конечно! — издала она победный вопль. — Очень плохо. Самый
плохой тип. Очень тяжело сделать такой плохой волос блестящим. Но я сильная!
Отлично.
Она так тщательно вымыла мне волосы, что даже удивительно, как не разодрала
своими ногтями голову в кровь.
— Сильные руки, — зловеще улыбнулась она и продолжила калечить
меня, энергично орудуя полотенцем.
Когда она на полную скорость включила фен, то почему-то у меня возникли
ассоциации с лесорубом, который собирается спилить дерево бензопилой. Тем
временем Реза спросила, где же я родилась, что у меня такие отвратные
волосы.
— В Ирландии.
— Иллинойс?
— Нет, Ирландия. Это такая страна в Европе.
— Европа, — протянула она пренебрежительно. С тем же успехом она
могла сказать
тьфу!
.
— А ты откуда?
— Из Ирана. Только я не какая-то чертова персиянка. Мы — бахаи. Мы не
лезем в чертову политику. И всех любим. Нет! — заорала она на
появившуюся в дверях девицу. — Сегодня не принимаем! Все занято!
Обиженная девушка удалилась, а Реза как ни в чем не бывало повернулась ко
мне:
— Мы тут ко всем относимся с уважением. Богатые ли, бедные, черные,
белые. Держи прямо свою дурацкую башку. Какие же у тебя отвратные волосы.
В течение следующих тридцати минут мне приходилось несколько раз прижимать
ухо вплотную к плечу, пока Реза тянула и рывками дергала мои несчастные
кудри. В конце концов у меня возникло ощущение, словно мне по шее съездили
бейсбольной битой. Тут Реза выключила фен и развернула меня к зеркалу:
— Смотри! — Она не могла скрыть гордости. — Хорошо. Я
сильная!
Волосы лежали прекрасно. Кроме челки. Не знаю, как ей это удалось, но челка
была абсолютно круглой, словно ее накрутили на сосиску в тесте. Но я решила,
что не имеет смысла говорить об этом, Реза во всем обвинила бы мои
отвратительные, толстые волосы...
— Хорошо, — вздохнула я, протягивая кредитную карточку
Виза
, от
которой Реза с презрением отказалась.
— Чертовы кредитки, — заворчала она. — Только наличка.
Затем она что-то пробурчала про
чертовых налоговых инспекторов
. Я
протянула ей несколько банкнот и ушла.
Всю дорогу домой я прижимала челку ко лбу. И тут, к несчастью, меня заметил
Итан, который высунулся из окна и завопил:
— Эй, Мэгги, какая у тебя странная челочка! Через несколько секунд они
втроем уже выскочили на улицу и осматривали меня.
— Ты похожа на Джоан Кроуфорд! — постановил Кертис.
— А твоя борода напоминает сахарную вату, только я из вежливости тебе
об этом не сообщаю, — ответила я.
Я даже не успела ужаснуться своей глупости, как они заржали, как кони. А у
Луиса уже родился план, как мне помочь.
— Надо разгладить тебе волосы и зафиксировать. Пойдем в дом.
Одна из особенностей моей жизни после Гарва: я, казалось, не в силах была
противостоять чему-то, что мне не хотелось делать. Так что я поняла, что иду
вместе с ними в их темную вонючую берлогу. И позволяю Луису натянуть мне на
башку колготки таким образом, чтобы пояс зафиксировал мою челку.
Единственный положительный момент — колготки были новые, только что из
упаковки. Итан объяснил мне, что они хранят дома колготки на случай, если
кому-то из них повезет подцепить девушку.
— Не снимай их до самого выхода из дома, — посоветовал Луис.
Я поблагодарила эту троицу. А что еще мне оставалось делать? И пошла в таком
виде домой. Колготки, как уши, мотались у меня за спиной. Когда я вошла,
Эмили оторвалась от ноутбука и заметила:
— Господи, да у Резы совсем крыша поехала!
От Морта Рассела все еще ни слова. Эмили поставила крест на свой новый
сценарий. Она тихонько бормотала что-то себе под нос, слонялась по дому,
полировала зеркала, делала маникюр. Время от времени она кружила вокруг
телефона и визжала:
— Звони, чертов ублюдок! Звони! Звони! Звони! И снова начинала что-то
бормотать себе под нос. Тем временем я мучилась, прикидывая, что же мне
надеть на вечеринку, и размышляла, не пробежаться ли рысью по Санта-Монике и
не попробовать ли что-то найти. Но я слишком хорошо знала первый закон
шоппинга, поэтому надежд не было.
— Может, новую вышитую джинсовую юбку? — предложила Эмили.
— Не могу, у меня в ней смешные коленки.
— Нет.
— Да.
— Померь и покажись мне.
— Идем в мою комнату.
Через двадцать девять секунд озадаченная Эмили вынуждена была согласиться:
— И правда. Не пойму, в чем дело. Обычно у тебя отличные коленки.
Она принялась копаться в моем чемодане. Рассматривала мою одежду и
комментировала.
— Какая миленькая юбочка. У меня как раз есть розовенькая
футболочка, — тут она замолчала и охнула: — Господи, какая прелесть!
Я посмотрела, о чем это она. Эмили обнаружила бирюзовые сандалии и вытащила
их из-под груды носочков.
— Великолепные. И новенькие. Даже ценник не снят. Почему же ты ни разу
их не надевала?
— Просто ждала подходящего момента.
— Думаю, это может быть сегодняшний вечер.
— О нет! — Я сглотнула. — Только не сегодня.
Она пристально посмотрела на меня. Пришлось объяснить:
— Каблук высокий и колодка неудобная. А я сегодня вечером хочу
расслабиться.
Не уверена, что Эмили мне поверила, но она отстала.
Вопреки законам физики, этот день тянулся бесконечно и в то же время
пролетел стрелой. Каждая секунда длилась долго, но вдруг оказалось, что уже
половина шестого. Слишком поздно, чтобы ждать новостей. Эмили пообщалась с
Дэвидом. Он сообщил, что
Хотхауз
, очевидно, отнесся к сценарию со всей
серьезностью, так что задержка означает лишь, что Морт обсуждает текст со
своим начальством. Но Эмили это не убедило.
— Он не проявляет должной активности, — с горечью сказала
она. — Я видела, что происходит, когда агент раскручивает сценарий. Он
звонит исполнительному директору и так распаляет его, что тот уже к обеду
раскошеливается на два лимона баксов, даже не видя текста.
— Не верю.
— Богом клянусь. Я могу привести тебе целых четыре примера, когда
киностудия платила огромные деньги, не прочтя ни слова. Агент давал им час
на размышление под видом упреждающего предложения. И они соглашаются на
любую цену в ужасе, что возможность уплывет к кому-то другому.
— Но что, если это плохой сценарий.
— Часто так и бывает. Но когда кинокомпания обнаруживает, что за пару
миллионов долларов приобрела фигню на постном масле, уже поздно. Сценарист
уже жарится на солнышке где-нибудь на Карибах и обдумывает новый проект.
— Это абсурд.
— Мы живем в городе абсурда. Как бы то ни было, можно попытаться хорошо
провести выходные, — благоразумно заметила Эмили. Потом спрятала лицо в
ладонях и хрипло выкрикнула: — Черт возьми, я не могу этого вынести!!!
Она посмотрела на меня с легкой улыбкой.
— Извини, расслабилась на минутку. Где там моя косметичка? Иди-ка сюда,
я тебя накрашу!
— Но тебе же нужно подготовиться к своему свиданию!
— Да ладно, накрасить два лица не сложнее, чем одно. Ты же не каждый
день ходишь на дни рождения к кинозвездам в пентхаус самого потрясающего
отеля Лос-Анджелеса.
Когда она так сказала...
— Слушай, ты уверена, что не хочешь сама пойти?
— Абсолютно. У меня отличный шанс заняться сексом сегодня ночью. Лучше
синица в руках. А ты-то уверена, что хочешь пойти? Что-то ты не очень
взволнована.
Она была права. Поход на вечеринку к Кэмеронy — это просто воплощение мечты.
Но я не ликовала так, как должна была бы. Как ликовала бы раньше. Мне было
стыдно. За последнее время я всего лишь раз испытала почти настоящий
восторг. Во время презентации Эмили. И теперь начала сомневаться, не
ошиблась ли я тогда.
— Просто думаю, сейчас я не способна веселиться. Любые, даже самые
блестящие идеи кажутся мне скучными.
— Ты в депрессии. Вся эта ситуация тяжело ударила по тебе. Это
неудивительно.
— Я с нетерпением ожидаю лишь одного — отправиться на свидание с
Троем, — призналась я.
— Хорошо, что он тебя пригласил, — согласилась Эмили. — А то
ведь мог попросить и Керсти.
— Эту сучку! — воскликнула я. — Не успела рассказать тебе,
что она ляпнула на вечеринке...
Я пересказала наш разговор с Керсти, пока Эмили проделывала свои обычные
фокусы с косметикой, заколками и прочей ерундой. В конце концов я напялила
то же черное платье, которое надевала уже на вечеринку к Дэну Гонсалесу.
Больше у меня ничего приличного не было. Эмили добавила в качестве
аксессуара шифоновый шарфик на шею и сказала, что я выгляжу в духе моделей
Роя Халстона. Наступил момент истины. Мы наконец сняли у меня с башки
колготки. Челка была плоской, как полотно. Я в долгу перед этими парнями.
В половине восьмого с треском распахнулась дверь. Благоухающая и сияющая,
она задержалась на выходе и повернулась ко мне:
— Только на случай, если ты думаешь... о
...Закладка в соц.сетях
