Жанр: Любовные романы
Ангелы
...предела
на огромных грудях. Она гордо несла свои буфера. Казалось, это они вывели ее
погулять. Общеизвестно, что Лос-Анджелес — центр пластической хирургии, но
когда вы видите собственными глазами оживших кукол Барби, в это все равно
трудно поверить.
Эмили со смешком взглянула на Лару, которая с сожалением покачала головой.
— Это фальшивка. На ощупь искусственные груди совершенно не такие, как
настоящие. — Она посмотрела на свою загорелую грудь. — Уж я-то
знаю.
— Слишком много информации, — проворчала Керсти. — Нам
совершенно не хочется это знать.
Ну, тут она, конечно, не права. Лара разве намекала, что она тоже прибегла к
услугам пластического хирурга? Я была заинтригована, но расспрашивать
стеснялась. Это правда, что иногда они взрываются в самолетах? И что если
посветить фонариком снизу, то они становятся зелеными? А в бассейне они
плавают на поверхности, как спасательный круг, и вы не можете погрузить их
под воду ни за какие деньги.
— Сообщи Керсти свои новости, — сказала Лара Эмили.
Эмили вкратце рассказала о предстоящей презентации, и, честно говоря, Керсти
пришла в восторг.
— Класс! — сказала она. — Как раз вовремя. А то мы уже
забеспокоились, что ты торчишь в своей хибаре и превращаешься в законченную
неудачницу.
— Что, прости?
— Мне нравятся твои сандалии, Керсти, — быстро сказала Лара.
— Ой, знаешь, я же купила их еще прошлым летом и специально ни разу не
надевала, — сказала довольная Керсти. — А теперь все хотят себе
такие же, а фигушки! Ладно, девчонки. Мне пора отчаливать. Сегодня ко мне
приходит Трой.
У Эмили был такой вид, словно ее огрели сковородой.
— Что, правда? — вмешалась Лара. — У тебя с Троем?..
— Ага, так я вам и сказала, — воскликнула Керсти, пребывая в
отличном настроении.
Пока Лара провожала Керсти до парковки, Эмили зло прошипела:
— Трой — мой друг. Она познакомилась с ним через Лару. Что, черт
возьми, Лара в ней только находит? А Трой? Прижимистая сучка! Даже за свою
минералку не заплатила! А эта фигня с сандалиями! Прятала их год в шкафу!
Что за ерунда!
— Лара возвращается, — предупредила я.
Но вместо того чтобы заткнуться, Эмили сказала
ага
и накинулась на Лару,
которая высказала достаточно здравое мнение. Она сказала, что Трой — не
собственность Эмили и может тусоваться с кем захочет. Да, с сандалиями
ситуация достаточно странная, но ведь Керсти мало зарабатывает, сидя на
приеме звонков в спортивном зале.
— Давайте выпьем еще, — предложила Лара. И только еще один
составной мартини смыл все следы пребывания Керсти.
— Ты собираешься к Дэну Гонсалесу на вечеринку в понедельник? —
спросила Эмили.
— А я думала, ты не пойдешь!
— Ну, теперь все изменилось. Я могу пойти туда с гордо поднятой
головой. Я на коне. Так ты идешь?
Лара покачала головой.
— Не-а, у меня свиданье.
Тут Эмили взвизгнула.
— Рассказывай! — велела она. — Ты ничего не говорила! Где вы
познакомились?
— В клубе.
Если честно, я слегка смутилась. Не знала что сказать. Если бы девушка
говорила о свидании с мужчиной, то я бы сгорала от любопытства, желая
услышать все детали, но...
— Она милашка, — сказала Лара. — Раньше работала танцовщицей.
— Ух ты, танцовщицей! Классное тело?
— Ага.
И Лара начала описывать девушку так, как это обычно делают мужики. Какая она
симпатичная, как отлично себя ведет и как ей, по-видимому, действительно
нравится Лара...
Я отбросила свое смущение и вместе с Эмили визжала от восторга. Я — светская
дама, подумалось мне.
11
Медленно-медленно я переместила правую ногу по пушистому коврику в ванной.
Мягкие завитки шерсти были бальзамом для моих ноющих ног. Я подтянула левую
ногу и почувствовала касание каждого волоска к своей гиперчувствительной
коже. Так мягко... Так приятно... Потом снова сделала шаг правой ногой.
Сколько я тут стою? Слишком долго. Может, хватит вытираться. Кому-то еще может понадобиться ванная.
Я, спотыкаясь, пошлепала в спальню, чтобы одеться. Одно я знаю точно. Больше
никогда в рот не возьму чертов составной мартини! Очевидно, это дурное
влияние Эмили. Вообще-то я не отношусь к классу так называемых тусовщиц, но
за последние два дня уже дважды напивалась. Никогда раньше я не принимала
душ в солнечных очках. Как это характеризует моих друзей?
Мне бы помалкивать в тряпочку, но я — единственная, кто буквально
распадается на кусочки. Я проснулась в восемь с ощущением, что возвращаюсь
из комы. Привычный ужас перед пробуждениями стал еще острее. И тут я
обнаружила, что Лара и Эмили сидят на кухне, попивают протеиновые коктейли и
болтают как ни в чем не бывало. Вот ведь выносливые твари.
— Ты в порядке? — спросила Эмили обеспокоенно.
— Ага, — ответила я. — Просто что-то глаза не открываются.
Больно очень.
Эмили выдала мне очки — какие-то обезболивающие — и предложила принять душ.
Душ мне не помог, но зато помог коврик в ванной, по крайней мере, мне было
легче, когда я стояла на нем.
Когда я с трудом напяливала на себя одежду, очки свалились. Я нагнулась
поднять их, но перед глазами закружились черные мушки, так что я плюнула и
оставила очки лежать на полу. Потом пошла в гостиную. Звук моих шагов по
деревянному полу был невыносим. Я поискала глазами подушку или одеяло на
диване. Какой-то знак, что тут спала Лара. Но когда я заглянула в комнату
Эмили, то увидела разбросанную по полу одежду Лары. Должно быть, она спала с
Эмили.
Ну не в том смысле
спала
, а просто спала. Ну, вы понимаете.
Я ужасно расстроилась, увидев, что, пока была в душе, приехал Трой. Я с
трудом разлепила больные глаза, чтобы посмотреть на него. Все такой же
невероятно красивый.
— Здорово, Мэгги, — кивнул мне Трой.
— Как дела? — сказала я.
Мне было слишком плохо, чтобы здороваться по-американски. Хотелось прилечь.
Я аккуратно опустилась на диван и прислонилась к подушкам. Но даже когда я
замерла, ощущение, что я лечу куда-то вниз, дальше и дальше, не проходило.
Эмили, Лара и Трой обсуждали презентацию. Откуда-то издалека до меня
доносилось журчание их голосов. Тут я обнаружила, что если медленно
проводить прядью волос по щеке, то боль в скулах притупляется. Снова и снова
я гладила волосами от носа к уху и обратно.
— Эй, Ирландка! — Трой стоял у меня над ухом. — Что это ты
такое творишь со своими волосами?
Я была не в себе, так что, ничуть не смутившись, рассказала ему свою
методику. И еще поделилась впечатлением от стояния на коврике.
— Тебе нужен массаж, — сделал он вывод. — Надо поработать с твоими активными точками.
— Тебе?
— Нет. — Он тихонько засмеялся. — Это должен делать
специалист. Подожди.
Через минуту входная дверь открылась, и внутрь ворвалось ослепительно яркое
солнечное утро.
— Закройте, — взмолилась я.
Это был улыбающийся Джастин в желто-красной гавайской рубашке. Я, честное
слово, думала, что меня стошнит.
Тут раздалось какое-то царапанье по полу, и я поняла, что пришел кто-то еще.
Маленький шотландский терьер гонялся за клубком пыли. Очень милый. Я решила,
что это Дезире.
— Ты как раз вовремя, дружище, — поприветствовал Трой
Джастина. — Этой леди нужна помощь.
— Да? — спросил Джастин своим пронзительным голосом. — А в
чем дело?
Он встал на колени рядом с диваном и театрально начал нащупывать пульс на
моем запястье.
— Похмелье, — пояснила я, стараясь не смотреть на его пеструю
рубашку.
— Это я виновата, — виновато сказала Эмили. Джастин сложил пальцы
и начал разминать руки, как будто и впрямь собрался делать мне массаж.
— Ладно, где у нас болит?
— Везде.
— Хорошо. Будем лечить твое
везде
.
Я боялась, что меня, должно быть, попросят частично раздеться. Но его
интересовали только мои ноги. Это называется рефлексология. Я не слишком
горжусь своими ногами. До этого на сеансах рефлексологии мне было стыдно,
что у меня такая огрубевшая кожа и что второй палец длиннее большого. Это
мешало мне насладиться процессом. Но сейчас мне хотелось умереть. В этом был
один положительный момент — мне было наплевать на состояние своих ног.
А Трой был прав. Джастин специалист.
Он нажимал и массировал с приятной настойчивостью. Боль стала постепенно
затухать, и я, к моему величайшему удивлению, пришла в себя.
Села. Птички пели. Мир был ярок, светел и вполне сносен. Солнце больше не
казалось мерзким желтым гоблином, а снова стало любимым другом. И я даже
смогла взглянуть на рубашку Джастина.
— Ты, — произнесла я в восторге, — ты — просто волшебник. Ты
можешь зарабатывать этим на жизнь. Ты занимался этим до того, как стать
актером?
— Не-а, это всего лишь хобби. Я научился этому, чтобы попытаться
завести себе подружку.
— Сработало?
— Нет.
— Пока нет, хочешь сказать.
— Не-а, я уже сдался. Я не только на работе жирный парень, которого
пускают в расход, но и по жизни. Теперь живу для Дезире. Хотя... —
добавил он весело, — ее я тоже завел, чтобы с кем-то познакомиться.
Думал, смогу шастать вокруг площадок для выгула и присматривать себе
подружку, но из этого тоже ничего не вышло.
— В этом городе невозможно найти любовь, — встряла Эмили. —
Все по уши в работе. И нет мест, где можно знакомиться.
— А бары? Клубы?
Я была уверена, что слышала от своих сестер и подруг в Ирландии миллион
историй о том, как такая-то отправилась в клуб, а с утра проснулась в одной
постели с незнакомым мужиком. Казалось, такое происходит чаще, чем не
происходит, и обычно это заставляло меня задумываться, почему же некоторые
люди все же одиноки.
— В Лос-Анджелесе ты обычно знакомишься с друзьями друзей, — Эмили
многозначительно посмотрела на Троя. Но если она надеялась, что прольет свет
на вчерашнее свидание с Керсти, то ее ждало разочарование.
Трой подошел ко мне:
— Тебе получше?
Я опять растянулась на спине и кивнула.
— Отлично. Готова пробежать десять миль.
— Я бы так шутить не стала, — прозвучал где— то вдалеке голос
Эмили. — Эй, мы работать будем или как?
Они склонились над кухонным столом, как военный совет. Даже Дезире сидела на
стуле и внимательно слушала. Позже я выяснила, что она снималась в паре
фильмов.
Все окна и двери были открыты. Сквозь них в дом проникал новый веселый день.
В полдень Эмили позвонила в ресторан по соседству и заказала поздний
завтрак. Еще через полчаса нам доставили столько еды, что хватило бы на
целую армию.
— Ты что-нибудь будешь? — поинтересовалась Эмили. — Или тебя
вырвет?
— Думаю, я могла бы съесть пару кусочков. — Головная боль прошла,
но похмелье все еще напоминало о себе легкой тошнотой.
Трой принес мне тарелку. Я попыталась сесть, но он остановил меня:
— Не надо.
И попробовал устроить тарелку у меня на груди. Но, учитывая, что там у меня
имелись груди, которые трясутся, как желе, по своей природе, тарелка никак
не приходила в равновесие.
— Может, ты лучше подержишь? — сказал Трой со смущенной
полуулыбкой. — А?
Он сверкнул своими зеленоватыми глазами. Внезапно он перестал казаться смущенным, зато смутилась я.
Когда Трой ушел, я попробовала проглотить пару кусочков и удивилась, что они
не застряли у меня в горле.
Через какое-то время вновь появился Трой:
— Ты закончила?
Не знаю почему, но я подождала чуть-чуть, вглядываясь в его лицо, и лишь
потом сказала:
— Да.
Он взял тарелку с моей груди, при этом умудрился скользнуть краем тарелки по
одному из сосков. Оба соска мгновенно съежились, затвердели и, стремительно
увеличившись в размерах под тканью футболки, нацелились на Троя.
Он посмотрел на них, а потом на меня. Я знала, что должна рассмеяться, но не
могла. Потом я наблюдала, как он ретировался и вернулся к остальным.
Лежа на диване, я стала пролистывать газетку. Я-то думала, что это газета
про шоу-бизнес, типа
Дейли варайти
, но вообще-то оказалось, что это
Лос-
Анджелес таймс
. Но все новости, казалось, были исключительно о мире кино.
Ничего о войнах, жестоких преступлениях или стихийных бедствиях. Только
безобидные статейки про премьеры на выходных и про кассовые сборы за
неделю... Я закрыла глаза...
Эмили экспромтом излагала представление своего сценария, до меня время от
времени доносились замечания.
— Эмили, — нараспев произнес Трой. — Ты меня не убедила...
— ...не сравнивай свой сценарий с фильмом
Убийственные красотки
...
В какой-то момент зазвонил телефон. Надо мной нависла Эмили.
— Ты не спишь? — спросила она. — Тебе звонят из дома.
Что-то в ее голосе меня насторожило, я очень быстро села. Это ведь Гарв, да?
Но вообще-то это был не он, а папа. Я уже собралась предпринять попытку
встать на ноги и пойти в другую комнату, чтобы уединиться, но потом решила
не заморачиваться. Это всего лишь папа. Правда, мне следовало догадаться,
что что-то не так. Папа ненавидит телефоны, он обычно ведет себя так, словно
телефонная трубка испускает ядовитые газы. Так с чего бы ему мне звонить?
Он сообщил, что должен кое-что сказать. При этом он запинался и был
расстроен.
— Хотя, возможно, это не будет для тебя новостью.
— Давай.
Мое сердце учащенно билось, я ожидала, что речь пойдет о Гарве.
— Сегодня вечером мы возвращались домой на машине...
— Сегодня вечером? — Ой, с Ирландией же разница во времени восемь
часов. — Говори.
— И я видел Пола... то есть Гарва... Он был с молодой женщиной...
Казалось, что они... — Папа замолчал. Я затаила дыхание и жалела, что
не унесла телефон в спальню. Сейчас было уже слишком поздно, я оцепенела от
страха. — Казалось, что они поглощены друг другом... — продолжил
папа. — Мама сказала, что мы ничего не добьемся, если расскажем тебе,
но я решил, что тебе надо бы знать об этом.
Он прав. Отчасти. Мне не нравится, когда меня держат за дурочку. И все равно
я знала, да? Хотя подозревать — это совсем не то, что знать наверняка.
— Ты в порядке? — не к месту спросил папа. Я сказала
да
, хотя
сама не знала, что чувствую.
— Ты узнал эту девушку? — Сердцебиение участилось еще сильнее.
— Нет, не узнал.
Я шумно выдохнула. По крайней мере, это не кто-то из моих подруг.
— Мне очень-очень жаль, — грустно сказал папа.
Ну, ты и сволочь, Гарв. Не только меня расстроил, но и моего папу.
— Не беспокойся, это наверняка его кузина.
— Ты думаешь? — Он с готовностью ухватился за эту идею.
— Нет, — вздохнула я. — Но это не имеет никакого значения,
правда.
Ошеломленная, я повесила трубку. Что, черт возьми, значит
поглощены
? Что
они делали? Заглатывали языки друг друга прямо на улице?
Я повернулась и обнаружила немую сцену. Все уставились на меня. Даже Дезире
склонила головку набок и с сочувствием вопросительно смотрела на меня.
— Что произошло? — спросила Эмили.
Я была слишком шокирована, чтобы притворяться и юлить. Их реакция была
моментальной. Они были так добры ко мне. Лара налила мне выпить, Эмили
зажгла сигаретку, Джастин провел массаж активных точек на моих висках, Трой
посоветовал глубоко дышать, а Дезире лизнула в знак утешения.
— Вы уже расстались? — спросила Лара.
— Да, но...
— Знаю.
Да, но...
— понимающе повторила она. — Мы все через это
проходили.
В середине дискуссии снова зазвонил телефон. Эмили сняла трубку. По лицу
видно было, что ей не хочется чего-то делать.
— Это твоя мама.
Я взяла телефон и перенесла его в спальню.
— Маргарет?
— Привет, мамуль, — ответила я и закрыла за собой дверь.
— Это мама.
— Знаю.
И знаю, почему ты звонишь.
— Как там у вас? Все еще солнечно? Да, все еще. И никаких катаклизмов.
— Мне нужно кое-что сказать тебе, и я хочу сразу перейти к делу. Нет
смысла ходить вокруг да около. Если кто-то хочет что-то сказать, то надо
говорить...
— Мам...
— Твой муж Пол, — затараторила она. — Мы проехали мимо него
сегодня в центре города. Он прогуливался по Дэйм-стрит. И был не один... а с
девушкой... Они выглядели такими влюбленными.
Так, уже
влюбленные
. Даже
поглощенные
звучало плохо. Я с трудом
сглотнула. Сволочь, подумала я. Сволочная сволочь.
— Твой папа не хотел говорить тебе. Но ты же — моя дочь, у тебя есть
гордость, ты бы предпочла знать.
Хотя это, наверное, правда, но я все равно рассердилась.
— Мне так жаль. — В ее голосе внезапно послышались слезы. —
Прости, что я не поняла, когда ты сказала, что ушла от него. Если я могу
что— то сделать...
Внезапно я вспомнила, что пару раз мне безумно хотелось позвонить ему. И я
ужасно обрадовалась, что не стала этого делать. Можете представить, а если
бы там была она? Если бы она ответила на телефонный звонок? Это было бы так
унизительно.
— Ты ее узнала?
— Нет.
Когда я вышла из спальни, Трой сказал:
— Мама? Худые вести не лежат на месте. Эмили сжала мои трясущиеся руки,
пытаясь унять дрожь. На меня налетел шквал успокаивающих банальностей. Я
преодолею это. Боль пройдет. Сейчас я чувствую себя ужасно, но постепенно
станет лучше...
Снова зазвонил телефон. Мы переглянулись. Что теперь?
— Элен, — сказала Эмили, передавая мне трубку, и объяснила
остальным: — Это ее сестра.
И снова я в спальне.
— Элен?
Она запиналась, хотя это ей совершенно не свойственно.
— Тебе, наверное, интересно, с чего я вдруг тебе звоню. Отчасти я и
сама не понимаю. Тут у нас кое-что произошло. Мама с папой сказали, что ни
при каких обстоятельствах нельзя говорить тебе, но я считаю, что ты должна
знать. Этот мерзавец, твой муж... Я знаю, что раньше болтала про него
всякое, но сейчас я говорю правду.
— Продолжай.
— Мы сегодня видели его в городе. Он был с бабой и прилип к ней, как
банный лист.
— Как это? — Мне действительно было любопытно, что они там такое
делали.
— Он положил ей руку на талию.
— И все?
— Ну, пониже, на самом деле, — призналась она. — Типа ей на
задницу. Держал за попу, а она хихикала.
Я закрыла глаза. Слишком много информации. Хотя мне хотелось еще больше.
— Какая она?
— Уродка.
— Правда?
— Вообще-то нет, но могу устроить.
— Ради всего святого, Элен, она не виновата.
— Ладно, тогда его. Могу попросить кое-кого, его отделают по полной
программе. Хочешь, это будет моим подарком к твоему дню рождения? Или по
бартеру отдашь мне свою сумочку.
— Не надо.
— Можно сжечь его дом.
— Не надо. Половина моя.
— Ой, да.
— Обещай ничего не делать. Я переживу, клянусь.
— Мне очень жаль, — сказала она искренне. Я была тронута. —
Ты могла хотя бы попросить меня переломать ей ноги.
Через секунду после того, как я повесила трубку, телефон зазвонил опять.
Анна.
Я услышала, как Эмили пояснила компании слушателей:
другая сестра
. В
третий раз за десять минут я заперлась в спальне.
— Привет, Анна, — весело сказала я, готовая услышать, как ей жалко
и неловко. С меня хватит. — Спасибо за звонок. Но я уже знаю о Гарве и
его новой подружке.
— Что?
— Знаю про Гарва и девушку. Мама, папа и Элен независимо друг от друга
позвонили мне и сообщили эту новость. А ты чего столько времени тянула?
— У Гарва новая подружка?! — ужаснулась сестренка.
— Ты не знала?
— Нет.
— Ой. — Думаю, она у нас не отличается умом и
сообразительностью. — А чего тогда звонишь?
Долгая пауза. Слышно было, как она сглотнула.
— Я угробила твою машину.
Еще одна пауза. Вздох.
— Ужасно?
— Что ты имеешь в виду под
ужасно
?
— Ты кого-то сбила насмерть?
— Нет. Я врезалась в стену. Больше никто не пострадал. Смяла передний
бампер, но сзади ни царапинки.
Мне нужно было время переварить все это. Стоило заволноваться, но мне было
плевать, это всего лишь машина.
— Но, Анна, что ты такое делала?
— М-м-м... — Она не знала, что сказать. — Ехала.
Несколько секунд недешевого молчания на обоих континентах. И я спросила:
— Ты пострадала?
Во мне зародилось почти искреннее беспокойство:
— Что-нибудь разбила?
— Да.
— Что?
— Сердце.
Ах да. Шейн. Но как бы я ни любила Анну, сейчас мне ее не утешить, так как у
самой все фигово. Время сказать какую-то банальность. К счастью, у меня в
запасе имелось несколько вариантов, которые говорились мне из-за
вышеозначенных событий.
— Ты там держись. Все наладится, — соврала я. — А машина
застрахована. Ты все уладишь?
— Да-да. Спасибо. Извини. Я больше не буду. Мне так жаль.
— Да все нормально.
Серьезная проблема, на которую следовало бы реагировать иначе, но самое
большее, что я смогла из себя выдавить:
— Анна, ты уже не маленькая, тебе двадцать восемь.
— Знаю, — грустно ответила сестра. — Я знаю.
Новость о Гарве меня подкосила. От этого было никуда не деться. Но остальные
не позволяли мне ему позвонить.
— Нет, пока ты так расстроена, — твердо сказала Эмили.
Я же была взбешена, мне нужны были ответы. Как это произошло? Когда все
испортилось?
— Ты догадываешься, кто эта женщина? — поинтересовалась Лара.
— Да.
— Но ты надеешься, что все перегорит и вы снова будете вместе? —
высказал свое мнение Трой.
— Нет.
Если быть стопроцентно честной, то я и раньше не хваталась за возможность
воссоединения. Но подозревать и знать наверняка — две большие разницы.
Теперь я знала наверняка, и это значило, что я была раздавлена, опустошена,
растеряна. И начала вспоминать детали своего последнего визита в свое бывшее
семейное гнездышко. Я ходила туда, чтобы забрать свои вещи перед поездкой в
Лос-Анджелес. И никаких свидетельств того, что здесь происходили страстные
любовные игрища, не заметила. Да ладно вам, я же предупредила Гарва о своем
приходе, так что у него было время вытереть мороженое, которое они
использовали в качестве интимного артефакта.
— Я сама от него ушла, вы же знаете.
Моя напускная храбрость была неубедительна. Тем более когда я добавила:
— Это просто символическое освобождение.
— А давайте куда-нибудь пойдем! — предложила Эмили, когда увидела,
как жадно я смотрю на телефон.
И мы отправились в кино. Все, кроме Дезире, которая осталась дома. На ее
мордочке было страдающее и мужественное выражение
так и быть, посмотрю этот
фильм, когда он выйдет на видео
.
В Санта-Монике кинотеатров штук сто. Почти как пабов в Ирландии. Я села
между Троем и Джастином, которые стали усиленно пичкать меня всякой жрачкой.
Но я покачала головой, когда Джастин протянул мне ведерко с попкорном,
величиной с урну, и отказалась от бадьи с конфетами
Твиззлерс
,
предложенной Троем.
— Не хочешь? — с удивлением прошептал Трой.
— Нет.
— Дай мне руку.
Я протянула руку, и он аккуратно намотал мне вокруг запястья длинную красную
лакричную конфету.
— На всякий случай. — Его зубы блеснули в темноте кинозала.
Никаких шансов увлечься и забыть о своих неприятностях во время просмотра
фильма у меня не было. Особенно когда оказалось, что это стильный, жестокий
и запутанный триллер, в котором плохие копы и хорошие злодеи наду
...Закладка в соц.сетях
