Жанр: Любовные романы
Ангелы
...церемонные типы проверяли вашу личность. Мексиканцы парковали вашу
машину. В ветвях деревьев мерцали и перемигивались китайские фонарики. В
самом доме красивые и говорливые люди циркулировали по просторным комнатам с
высокими потолками, уставленным уймой огромных ваз с композициями из лилий.
Мерцание света, подносы с шампанским и — к моему разочарованию — с
минералкой. А ведь это была голливудская вечеринка. Я ожидала увидеть
наркотики, шлюх и шумное веселье. И не готова была отказаться от картин,
нарисованных моим воображением. Разумеется, та шоколадная принцесса, которая
поинтересовалась местоположением туалета, на самом деле спешила понюхать
кокаину. А вот та подозрительно красивая испанка просто обязана быть
проституткой.
Эмили пошла засвидетельствовать свое почтение Дэну Гонсалесу, хозяину, а я
стояла, потягивая шампусик и хищно высматривая признаки разврата.
— Привет. — Ко мне подошел крепкий моложавый мужчина в рубашке с
воротником-стойкой, кончики которого были загнуты вниз, как крылышки. —
Я — Гарри Фрешер, исполнительный продюсер.
— Я — Мэгги Гар... То есть Уолш.
А тут, однако, все действительно дружелюбные!
— Чем занимаешься, Мэгги?
— Пока что у меня простой.
Потом, даже быстрее, чем я поняла, что происходит, он сказал:
— Приятно было познакомиться. Повернулся и был таков.
Что?
Я обязана была иметь работу. Ему не интересно было поболтать со мной, ведь я
не могла быть полезна. Осознание этого факта повергло меня в шок. Я была
подавлена. Вечеринка, черт побери. Скорее уж омерзительные неформальные
переговоры с целью завести полезные знакомства. А дальше народ кинется
обмениваться визитками. Ой, держите меня! Они уже ими обмениваются, и Эмили
О'Киффи в том числе. Вон она в самой гуще событий, сверкающая, уверенная в
себе, ведет полезные беседы и подходит к полезным людям.
Признаков Шэя Делани нигде не было. Должно быть, он не в городе.
— Привет. Я — Леон Франчетти. Изумительно красивый парень
материализовался передо мной, протягивая руку.
— Мэгги Уолш.
— Чем занимаешься, Мэгги?
— Я — парикмахер для животных. — Я не могла снова рисковать и
допустить, чтобы ко мне снова отнеслись пренебрежительно, а эта профессия
первой пришла мне в голову. — А ты?
— Я — актер.
Признаюсь, я была под впечатлением. Не так, конечно, как если бы была в
нормальном состоянии, но все же.
— Класс.
— Да, мои дела идут в гору. Очаровательная улыбка любимца
женщин, — я хотела даже спросить, где он снимался, но он меня опередил:
— Я только что закончил съемки для пилотного выпуска для телекомпании
Эй-би-си
. Осенью уже выйдет на экраны. Мне досталась отличная роль, есть
куда расти... Я мог действительно проявить себя...
— Отли...
— А до этого я снимался в фильме
Калейдоскоп
.
Снова гипнотическая улыбка.
— Да? — Я смотрела этот фильм, но его не запомнила.
— Ну, роль небольшая, но меня заметили.
Он снова сверкнул дьявольски красивой улыбкой. Как ни странно, она уже не
подействовала на меня, как предыдущие.
— А еще я снимался в рекламе ресторана
Дом с пирогами
.
А где та
полочка, где я возьму пирожок?
— Он надул нижнюю губу, отчего вид у него
стал очень печальным, а потом продолжил, широко улыбаясь: —
Разумеется, в
Доме с пирогами", тупица!
Это, оказывается, коронная фраза из дурацкой рекламы.
— В Калифорнии эту рекламу не крутили, а вот на Среднем Западе она была
очень популярна. Даже политики ее цитировали. Где вы будете через десять
лет?
— В Доме с пирогами", тупица
.
И вот тут-то я и поняла, что мое участие в этом разговоре совершенно не
нужно. Меня спасла Эмили, но через пару минут на меня напало следующее
ходячее резюме, которое представило мне подробный рассказ о своей актерской
карьере от истоков и до дня сегодняшнего. А мне задали лишь один-
единственный вопрос: работаю ли я в киноиндустрии.
Наконец от меня отстали. Я стояла в одиночестве и осматривала комнату. Лоск
как-то пообтерся. Люди двигались, говорили и улыбались, словно акулы в
бассейне. Эмили сказала правду. В этом городе невозможно найти настоящую
любовь. Все слишком поглощены работой. В моей душе опять зияла пустота, и
уже ничто не могло отвлечь меня от мыслей о Гарве. Депрессия снова принялась
кружить надо мной.
И тут мое сердце затрепетало при виде старого друга. Трой. С его длинным
лицом и суровым ртом. Ну ладно, уели. Да, я его знаю только с пятницы, но по
сравнению с толпой этих занудных самовлюбленных типов Трой был мне просто
лучшим другом.
— Здорово! — воскликнул Трой. Он был так же рад меня видеть, как я
его. — Развлекаешься?
— Не-а.
Он развернул к себе мое запястье.
— Ясно. Чрезвычайная ситуация все-таки произошла?
Я кивнула:
— Я ему позвонила. Но его не было дома. Спасибо за лакричную полоску.
— Конфетку, — поправил он меня. — Помогла?
— Абсолютно точно. Я бы и еще штучек двадцать проглотила.
— Буддисты говорят, что в мире все мимолетно. Это утешает. Но, конечно,
не так, как рафинад. Так, значит, тебе тут не особо весело?
— Не особо, — с жаром подтвердила я. — Куча актеришек
завалила меня монологами. Какие-то самовлюбленные кретины!
— Актер — жестокая профессия. Каждый день тебе говорят, что твой голос
звучит не так. Что твое лицо уже больше никуда не годится. Твое
эго
получает столько тычков и ударов, что единственный способ выжить — раздуть
его до невероятных размеров.
— Понимаю. — На секунду я смирилась, но тут напомнила о себе
другая обида. — Ты только послушай, что со мной случилось, как только я
пришла.
Я изложила историю про мужика, который отвалил сразу, услышав, что у меня
нет работы.
— Там, откуда я родом, — усмехнулась я, — люди не
интересуются тобой только из-за твоей работы.
— Нет, они интересуются тобой только из-за твоей внешности, — сухо
заметил Трой.
Я помолчала.
— Ну да, это так. — Я признала поражение. — Кстати, я не
видела, чтобы тут хоть кто-то нюхал кокаин. А еще голливудская вечеринка
называется. Как ты думаешь, она может быть шлюхой? — Я указала на
молоденькую испаночку.
— Это дочка Дэна Гонсалеса.
Я почувствовала, как на моем лице появилось выражение крайнего
разочарования. Трой засмеялся тихим и мягким смехом.
— На такого рода вечеринках ты не найдешь наркотиков и всяких
сомнительных развлечений. Они же здесь на работе. Но если ты хочешь, я как-
нибудь ночью вывезу тебя в свет и покажу другую сторону жизни Лос-Анджелеса.
— Спасибо, — равнодушно откликнулась я. Сердце учащенно забилось,
загрохотало где-то прямо у горла, а потом яркий румянец брызнул на щеки, и я
разозлилась на себя за это.
Когда мы с Эмили ехали домой, меня странным образом загипнотизировало
движение транспорта. Машины ехали в пять рядов, с одинаковой скоростью и
сохраняя одинаковую дистанцию. С боковых магистралей на главную въезжали
новички. Они занимали свое место с балетной грацией, сразу подстраиваясь под
ритм. В то же время другие машины аккуратно съезжали с главной дороги и
уносились по боковым, пока не исчезали из виду. Беспрестанное движение,
беспрестанное изящество. Мне показалось это красивым.
Что со мной такое? Любуюсь потоком автотранспорта. И нахожу красивыми
длинноносых мужиков, вытесанных из каменной глыбы.
Я пребывала в смятении. Давно уже я не находила привлекательным никого,
кроме Гарва. При этом меня не мог не беспокоить мой, мягко говоря,
странноватый выбор.
15
Небольшой кризис. Дэвид Кроу не сможет провести презентацию Эмили.
— Кое-что случилось, — с горечью процитировала Эмили. —
Вернее,
кое-кто
. Более важный, чем я.
Но
люди
Морта Рассела хотели, чтобы все шло по плану.
— И Дэвид сказал, чтобы я взяла с собой свою ассистентку.
— Какую ассистентку?
— Тебя!
— Меня?
— В этом городе ничего просто так не делается, — скорбно заметила
Эмили. — Ты будешь расплачиваться за этот салат
Цезарь
в
Клаб-Хаузе
до конца дней своих.
— Но, Эмили, от меня мало будет толку. Я ничего не смыслю в
презентациях.
— Тебе и не надо. Ты просто должна мне подмигивать и смеяться над
смешными отрывками. Можешь для пущей важности взять в руки папочку.
— Но... Но что мне надеть? Я не привезла ни одного костюма. Мне нужно
что-то купить.
— Третья стрит-бульвар всего в пяти минутах, поехали!
Я покорно согласилась, словно шоппинг был наказанием, и пару часов провела
гуляя по нормальным магазинам, где продавцы рады были меня видеть, в отличие
от нахальных сучек на Родео-драйв. Но общеизвестно, что первый закон
шоппинга гласит: если вы срочно ищете что-то конкретное, то у вас нет
никаких шансов это найти. В магазинах имелось всего несколько костюмов,
которые объединяла одна общая черта — в них я была похожа на тюремную
надзирательницу. Скрепя сердце я пошла на компромисс: купила вышитую
джинсовую юбку и белую жилетку.
И тут я наткнулась на универмаг
Блуминдейл
. Я знаю, что это немодно, но
мне нравятся универмаги. Они намного лучше, чем эти крошечные супербутики, в
которых, прежде чем зайти, нужно звонить в манерный звоночек. Там обычно
имеется всего одиннадцать наименований товара, которые можно осмотреть и
забраковать за две с половиной секунды, но вам приходится торчать со словами
Ой, очень миленько
, чтобы не оскорбить лучшие чувства продавщицы. А она не
отходит от вас дальше чем на двадцать пять сантиметров и чирикает о том, как
шелк был вручную выделан в далеком Непале, окрашен с помощью природных
красителей и так далее, и тому подобное. Это безумно мучительно, и обычно
все дело кончается тем, что я покупаю что-нибудь только ради того, чтобы
поскорее освободиться.
А вот что мне нравится в универмагах — вы можете ходить там свободно. Кроме
случайных женщин, пытающихся опрыскать вас духами, вас никто не беспокоит.
Наверное, в этом есть какой-то смысл. И уже через несколько секунд я
распахнула кошелек и с радостью стала обладательницей еще одной редкости —
геля для лица, который должен был сделать мою кожу сияющей. Потом произошло
краткое помутнение рассудка. Я чуть было не купила Гарву какой-то набор от
Клиник
, поскольку мое внимание привлек бесплатный подарок, к нему
прилагавшийся. Но тут, к счастью, я вспомнила, что я его ненавижу. В смысле,
Гарва.
В итоге в отделе костюмов я тоже ничего не нашла. Все остальные покупки
улучшили мне настроение секунд на сорок, но когда я добралась до дома, то
меня мучили чувство вины (мне нельзя транжирить деньги, пока я не нашла
новую работу) и страх (настроение у Эмили менялось достаточно быстро).
Я робко рассказала ей о том, что на меня костюмов не было. Тут она принялась
сопеть так, словно разминалась, перед тем как набрать полные легкие воздуха
и наорать на меня. Я быстро спросила:
— А может, я возьму у кого-нибудь костюм поносить?
— У кого, мать твою?! У Джека-Потрошителя? У пасхального
кролика? — В бешенстве она осмотрела меня, а потом заметно
успокоилась. — Погоди-ка, а ведь у тебя такой же размер, как у Лары.
Ну, кроме разве что объема груди.
— Она правда сделала операцию по увеличению бюста?
— Она же была актрисой, — сказала Эмили так, словно это все
объясняло. — Ладно, не могла бы ты ей звякнуть и попросить что-нибудь
тебе одолжить?
— Ну, я же с ней сегодня увижусь. Она сегодня везет меня на стрижку,
забыла?
— Да? — Эмили слегка удивилась. — А когда это вы решили?
Я задумалась. Это было утром. Солнечным утром. Но это не слишком полезная
информация — тут все время солнечно. Постойте, у Лары был выходной...
— В субботу, ты помнишь?
— Ой, правда, извини...
В шесть часов Лара запихнула меня в свой серебристый пикап и повезла в салон
к Дино.
— О, дорогая, сделаем тебя еще красивее, чем ты сейчас.
Мы мчались по бульвару Санта-Моника, и я спросила, чтобы сделать Ларе
приятно:
— Как прошло твое свидание вчера?
— Хорошо, — радостно ответила она. — Еще рано делать какие-то
выводы, но она — забавная девушка, и нам хорошо вместе. Она обещала
позвонить мне. И лучше ей сдержать обещание.
Лара припарковала свой грузовичок, заняв пространство, которого хватило бы
на три нормальные машины, и проводила меня в белоснежный салон в греческом
стиле. Много ваз и колонны, увитые плющом.
— Дино! — позвала Лара.
Дино был рослым молодым человеком с невероятных размеров бакенбардами, в
обтягивающей цветастой одежде. Под кожей перекатывались налитые мускулы.
Гей? Необязательно.
— Прекрасная мисс Лара!
Лара подтолкнула меня к нему со словами:
— Это Мэгги. Правда, у нее потрясное лицо?
— О да, — медленно произнес Дино с интересом.
Он протянул ладонь параллельно моей щеке, показывая, что видит во мне
огромный потенциал. Во мне зашевелилась надежда. Меня изменят к лучшему.
— Эй, я еще не рассказал тебе свои новости, — сообщил Дино Ларе
таким тоном, что в воздухе запахло сенсацией. Я решила, что он как минимум
выиграл в государственной лотерее. Оказалось, что он приобрел скребок для
языка. — Не представляю, как я до сих пор обходился без него. Теперь у
меня наисвежайшее дыхание.
И тут он что было сил выдохнул Ларе прямо в лицо, чтобы продемонстрировать
преимущества своей покупки.
— Свежее, — с важным видом согласилась Лара.
— Тебе тоже нужно купить такой, это изменит твою жизнь, — заверил
Дино.
Когда он сказал об этом скребке, я вспомнила, что видела рекламу. Но я
всегда относила его к категории всякой чепухи, типа вагинальных
дезодорантов. Может, я была не права?
— Садись сюда, в кресло для особых гостей. Здесь освещение
лучше, — велел мне Дино.
Потом он нахмурился и стал сосредоточенно теребить мои волосы. То
приподнимал их до уровня подбородка, то разделял на прямой пробор, то
зачесывал назад челку...
Рядом со мной Лара наблюдала за этими манипуляциями в зеркало.
— У нее прекрасная линия подбородка, — заметил Дино с бесстрастием
профессионала. — Улет!
Но это не так. У меня посредственный подбородок, я это знаю.
— Взгляни в эти глаза, — велел Дино.
Я взглянула. Ну, мои глаза, ничего примечательного. Но они были
необыкновенного цвета. По крайней мере, Лара так сказала. Слушая все
комплименты, которыми осыпала меня эта парочка, вы бы поклялись, что я —
красотка.
— Думаю, мы здесь сделаем довольно коротко, — решил Дино. — У
тебя отличная форма головы. Ты можешь себе это позволить.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что не должна.
Это из-за Гарва, понимаете ли.
Несмотря на распространенное мнение, он вообще-то был довольно покладистый.
В большинстве случаев. Но относительно некоторых вещей он даже в переговоры
не вступал.
1. Он ни в какую не соглашался купить одеяла с электроподогревом. Уж
лучше умереть от холода. Он утверждал, что если лежать под таким одеялом
слишком долго, то (цитирую)
поджаришься, как тост
.
2. Он ненавидел, когда я ходила подравнивать волосы. Мои походы в
парикмахерскую действовали на него угнетающе. Даже если я просто посушила
голову феном, он осматривал меня дома и уверял, что меня обкорнали на
десять сантиметров. Стрижка стала для него ночным кошмаром. Не важно,
сколько раз я объясняла ему, что такое секущиеся концы и как они ужасны.
Хотя его любовь к длинным волосам частенько раздражала меня, я ему
потакала. Ведь у меня никогда не было времени пойти в спортзал, и мои
мышцы были в отвратительной форме, но он ни разу на это не пожаловался.
Правда, когда Дино стал прикидывать разные формы причесок, я внезапно
поняла, что теперь свободна и могу делать со своими волосами все, что душа
пожелает. Даже налысо побриться, если захочу.
— Только не слишком коротко.
— С твоим лицом ты можешь себе это позволить.
— Но с моими волосами — не могу. Если они короче семи сантиметров, то
закручиваются в отвратительные кудряшки. Я сразу становлюсь похожа на
цветную капусту.
Я столько разных причесок перепробовала за эти годы:
фокстрот
,
боб
,
под
горшок
, под Рейчел из сериала
Друзья
. Но я постоянно жила под гнетом
страха, что у меня будет ужасный венчик из кудряшек, который в народе
именуется
ирландской мамочкой
.
— Слышу-слышу, — сказал Дино, щелкая такими огромными стальными
ножницами, что они едва не царапали землю.
— Помой сначала ей голову, — прошептала Лара.
— Не учи ученого.
Черные клочки мокрых волос падали на белоснежный кафель, вес моей шевелюры
заметно уменьшался. Это было странное ощущение. Уже десять лет я ничего не
делала со своей головой, только подравнивала кончики. Время от времени меня
охватывало беспокойство, потому что я забывала, как сильно изменилась моя
жизнь. Гарв убил бы меня. Но тут я вспомнила, что он меня не убьет. Не
сможет.
— Как твоя свиданка с танцовщицей? — спросил Дино Лару. —
Изложи мне последние известия.
И они защебетали о своем, словно старушка Мэгги исчезла вовсе. Потом меня
сушили, водя феном во всех направлениях. И только после этого наконец
повернули лицом к зеркалу, откуда на меня смотрела новая Мэгги, с гладкими,
блестящими волосами. Если сравнивать с предыдущей версией, то та Мэгги была
трогательной недотепой, довольно скучной. Но это было уже так давно.
Наконец я нашла слова:
— Я совсем другая. Моложе.
— Хорошая стрижка так же хорошо омолаживает, как подтяжка, —
заметил Дино.
Ага, и стоит примерно столько же. А стоила она просто до фига — сто двадцать
баксов плюс двадцать на чай. Дома я бы за такие деньги подстриглась четыре
раза. Еще и на коробку шоколадных конфет хватило бы, чтобы на обратной
дороге полакомиться. Но если тут так принято...
Когда мы уходили, Дино сказал:
— Знаешь, у тебя превосходные брови, только надо придать им форму... Ты
понимаешь, о чем я думаю? — обратился он к Ларе.
— Аннушка! — воскликнули они вместе.
— Кто?
— Мастер по бровям. Работает со звездами, — объяснил Дино.
По уже знакомому сценарию Лара держала наготове карманный компьютер и начала
названивать по мобильному.
— Мадам Аннушка? У моей подруги кризис с бровями. — Она посмотрела
на меня. — Это срочно, мадам Аннушка.
Почему-то я даже не смогла на нее обидеться. Лара беспокойно начала
расхаживать по комнате, потом спросила:
— В субботу, в пять тридцать?
Она повернулась ко мне:
— Нормально.
Я кивнула. Почему бы и нет?
Следующая остановка в Лариной квартире в районе Венеция, выбираем одежду для
презентации. Район мне очень понравился. Что-то было суровое, но
очаровательное в этих маленьких дощатых домиках с облезшей краской,
потайными маленькими улочками, ответвляющимися от главной дороги,
нависающими над двориками пыльными деревьями, сквозь ветви которых
пробивался загадочный свет, словно мы в подводном мире.
Квартира Лары занимала полностью верхний этаж большого деревянного дома. Из
ее окна слышны были плеск и шорох океана.
— Шкаф у меня вон там.
Она прошла в спальню, я прямо за ней.
Я взглянула на ее кровать, и на память мне пришли названия порнофильмов.
Горячие лесбийские штучки
.
Леди, которые занимались оральным сексом
.
Городские лизуньи
.
Я ничего не могла с собой поделать. Это была первая лесбийская спальня в
моей жизни. С трудом представляю себе, что у кого-то могла быть другая
реакция.
Радостная и ничего не подозревающая Лара начала вынимать из шкафа одежду и
раскладывать на кровати. Никаких низкопробных хлопчатобумажных тряпок и в
помине не было.
— Вот брючный костюм. А как тебе эта юбка с пиджаком? Дай-ка я тебе
покажу, с какой юбкой это комплектуется. Померь вот это... — то и дело
советовала она. — Или вон то.
Когда я поддалась на уговоры и решилась что— то примерить, она деликатно
вышла из комнаты, дав мне спокойно переодеться.
Потом Лара доставила меня, или подбросила, если вам так больше нравится, с
охапкой якобы деловых тряпок в Санта-Монику. Наступал вечер. Темнело. Когда
мы ехали по авеню, усаженной пальмами, их силуэты темнели на фоне
затухающего неба, и, глядя на них, я снова подумала, какие они высокие и
худенькие. Иногда говорят, что люди похожи на своих собак. Ну, а жители Лос-
Анджелеса похожи на свои растения.
Подбегая к дому, я заглянула в окно Майка и Шармэн. К моему величайшему
изумлению, там было полно людей. Они сидели с закрытыми глазами в окружении
мерцающих свечей. На самом деле, они были так неподвижны, что я даже
засомневалась, дышат ли они. Меня охватила странная дрожь. Может, я
присутствую на массовом ритуальном самоубийстве, какие практиковались в
секте Джима Джонса
Народный храм
?
Пока меня не было, у Эмили приключились три приступа предпрезентационной
истерики, и она перемерила все вещи из своего гардероба. Тряпки были
разбросаны на кровати, на полу, на стульях, висели на телевизоре, а она
ползала на четвереньках и в неистовстве перебирала их.
— Мне нечего завтра надеть! — Она даже не взглянула на меня.
— А те прелестные вещички, которые ты приобрела в субботу?
Она покачала головой:
— Я их ненавижу. Типичное не то.
И только тут она заметила мою стрижку.
— Господи Иисусе, да я тебя с трудом узнала. Ты такая красавица!
— Слушай. В соседнем доме происходит что— то странное.
— Полицейский рейд?
— Нет, у соседей с другой стороны. Их там куча, и все без движения. Они
словно умерли. Может, вызвать девять-один-один?
— Они медитируют, — пояснила Эмили. — Каждую неделю во
вторник вечером. Кстати, звонила твоя маман.
— Беспокоилась, как я тут, и настаивала, чтобы я ехала домой?
— Беспокоилась, как ты тут, и сообщила, что, если будет хоть еще один
дождливый день, она свихнется и закончит свои дни в психушке.
— И ничего про мое возвращение домой?
— Ничего.
— Хорошо.
— Лара одолжила тебе костюм на завтра?
— Ага. — Я подняла блузку с пола. — Давай я помогу тебе все
повесить обратно.
— Давай, — вздохнула Эмили, взяв в руки кучу вешалок. — У
Лары отличная квартира, правда?
— Угу. — Я снова вспомнила названия тех порнофильмов и призналась:
— Знаешь, Лара — первая лесбиянка из всех моих знакомых. По крайней мере, из
тех, о чьей сексуальной ориентации я знаю.
— И моя тоже.
— Интересно... — Я запнулась и замолчала.
— Чем они занимаются в постели?
— Нет. Вообще-то да.
— Ну, думаю, всякие искусственные члены. Оральный секс. Господи, я сама
никогда не смогла бы, — с отвращением сказала Эмили. — Все равно
что облизывать скумбрию.
Я повесила еще пару вещичек и сказала:
— Но ведь мы все бисексуальны, так ученые говорят.
Эмили замерла с плечиками в руках и бросила на меня грозный взгляд.
— Нет, — твердо сказала она. — Даже и не думай.
Когда появились настоящие кролики, то Гарв даже не стал притворяться, что
это подарок для меня. Я слышала, что другие мужики так делают. Покупают
котеночка или щеночка, о котором сами уже давно мечтали, и дарят его своей
девушке. Это ужасно оскорбительно. Мало того что бедняжке приходится жить
под одной крышей с нежеланным животным, так еще нужно и кормить этот комочек
меха, и убирать за ним.
Как-то вечером Гарв пришел с работы с коробкой, выстланной соломой, и
водрузил ее на стол.
— Мэгги, глянь, — прошептал
...Закладка в соц.сетях
