Мужчины свои и чужие

страница №17

...а актерами. Сама знаешь, слава
притягивает.
Странно, но он предпочитал, чтобы Ханна одевалась для спортзала
консервативно. Он любил, когда кто-то восхища—ется им, и отказывал в этом
удовольствии Ханне. Однажды она надела свой блестящий обтягивающий костюм из
лайкры и пурпурные легинсы, и к ней пристал какой-то культурист, который был
выше Феликса на пару дюймов. Феликсу это не понравилось.
— Не хочу, чтобы вокруг тебя толпились посторонние мужчины, —
заметил он и как бы между прочим добавил, что ему больше по душе, когда она
надевает шорты и футболку.
Когда Ханна, смеясь, поведала об этом Эмме по телефо—ну, та нашла это
странным.
— Получается, то, что позволено Юпитеру, не позволено быку, —
сказала она. — Он может одеваться так, чтобы про—изводить впечатление,
а ты нет?
Ханна сразу же пожалела, что разговорилась. Она хотела дать понять Эмме, что
Феликс от нее без ума, раз так ее рев—нует, но Эмма поняла все неправильно и
практически назва—ла Феликса эгоистом. Да уж кому говорить, только не Эмме,
которая не сможет возразить собственному отцу, даже если от этого будет
зависеть ее жизнь.
В эти счастливые дни единственное, что омрачало жизнь Ханны, были ее
отношения с Дэвидом. Эти отношения вдруг стали холодными и формальными, и
она никак не могла взять в толк, в чем провинилась. Разумеется, он был
вежлив и приветлив, но не больше. Они уже не пили кофе с шоко—ладным
печеньем, а совещания в его кабинете стали корот—кими и сугубо деловыми.
Ханна пыталась убедить себя, что у него какие-то непри—ятности, не связанные
с ней, но не могла избавиться от подозрения, что Донна права, что она
нравится Дэвиду, а к работе это не имеет никакого отношения.
Обстановка еще больше напряглась, когда Феликс однажды появился у конторы во
взятом взаймы Порше. Со свойственной ему беспечностью он бросил машину
прямо у входной двери, вошел и сразу же столкнулся с Дэвидом, ко—торый
провожал клиента.
— Привет, Феликс, — коротко поздоровался он, когда клиент
удалился. Куда только подевалась та обходитель—ность, с которой он обращался
с клиентом! Ханна нервно на—блюдала за событиями, выйдя в приемную.
— Привет, старина! — Феликс хлопнул Дэвида по плечу, явно не
замечая его холодности. — Я приехал за Ханной.
— Прости, Дэвид, но мне сегодня нужно уйти немного пораньше, —
пробормотала Ханна. Черт бы побрал Феликса, который приехал раньше времени!
Дэвид натянуто улыбнулся.
— Не смею вас задерживать, — сказал он. — Ты уж при—смотри за
моей лучшей служащей, Феликс.
— В чем дело? — поинтересовался Феликс, когда они сели в машину.
— Да ни в чем, голова у него болит, — соврала Ханна. Ревнивому
Феликсу совершенно не нужно было знать о ее подозрениях, что босс в нее
влюблен.
Ханна тряхнула головой, чтобы самой избавиться от этой мысли. С чего она это
взяла, в конце концов?! У нее просто разыгралось воображение.
— Слава богу, что ты пришла! — В порядке исключения Джиллиан явно была рада видеть Ханну.
— В чем дело? Что случилось? — встревожилась Ханна.
— Дочка Донны попала в больницу, тяжелый приступ астмы, — сказала
Джиллиан.
— Господи, бедняжка Донна, бедная Таня! — вздохнула Ханна.
Донна часто жаловалась ей на болезнь семилетней доче—ри. Но в больницу она
не попадала уже очень давно. Донна надеялась, что с возрастом девочке станет
легче, но, похоже, ее надежды не оправдались.
— ...У нее назначены три встречи на утро, и нет никого, кто мог бы ее
заменить! — в панике бормотала Джиллиан, разглядывая книгу, куда
заносились сведения о всех встречах с клиентами.
— Кто-нибудь должен быть, — нетерпеливо сказала Ханна. — Это
еще не конец света, Джиллиан. Дай мне книгу.
Она быстро прикинула, кто из других агентов может под—менить Донну, и через
три минуты две из трех проблем были решены. Но никто не мог поехать на
встречу в девять сорок пять в Киллини. Ханна этот дом знала — довольно
безобраз—ное сооружение, принадлежащее паре, желающей купить дом в
Драмкондре. Им во что бы то ни стало надо было продать дом, в противном
случае они не смогли бы внести первый взнос за новый. Донне пара нравилась,
и Ханне не хотелось отменять встречу. А Дэвида, как назло, не было на месте,
по—советоваться не с кем...
Ханна резко захлопнула книгу.
— Я сама встречусь с клиентами Донны в девять сорок пять, —
заявила она Джиллиан, у которой отвисла челюсть.
По дороге Ханна позвонила Донне на мобильный и оста—вила сообщение:
— Я очень расстроилась, узнав о случившемся, Донна. Позвони, если что-
то нужно. И не волнуйся о работе. Только бы Таня поскорее выздоровела. Мы
все думаем о тебе.

Когда она подъехала, у дома уже стоял сверкающий но—венький БМВ. Ханна,
сознавая, что ее старенькая маши—на — не самое идеальное средство
передвижения для преус—певающего агента по торговле недвижимостью, поставила
ее подальше. Сама она выглядела наилучшим образом — кос—тюм вишневого цвета
и сапоги на высоких каблуках очень подходили для этого нового вида работы.
Клиенты нетерпеливо топтались у двери, и, когда Ханна подошла к ним, женщина
многозначительно взглянула на часы. Дениз Паркер, прекрасно одетая блондинка
с умелым макияжем, очевидно, считала себя неотразимой и любила де—лать вид,
что очень ценит свое время. Ее муж Колин, мужчи—на с менее броской
внешностью и волосами песочного цвета, тоже выказывал нетерпение.
— Рада вас видеть, — улыбнулась Ханна, пожимая им руки. — Я —
Ханна Кэмпбелл. Обычно я сама не занимаюсь показом домов, но мисс Нельсон
сегодня никак не могла приехать, а нам очень не хотелось отменять нашу
встречу. Вот я и предложила ее заменить.
Она, в сущности, не врала, просто изобразила из себя более значимую персону,
чем на самом деле, желая произвес—ти впечатление на Паркеров. И ей это
удалось.
— Благодарю вас, — вежливо сказала Дениз.
Клиенты начали бродить по дому, и Дениз то и дело про—водила пальцем по
стенам, чтобы определить, что представ—ляют собой темные пятна — сырость или
грязь. Колин смор—щил нос при виде обшарпанного камина, изъяны которого не
могли скрыть даже вьющиеся растения, свисающие из ваз.
Ханна, приготовившись к тому, что они будут ходить по дому не спеша, села на
диван и раскрыла журнал, который .взяла с собой. В инструкции по продаже
недвижимости спе—циально указывалось, что агент должен выглядеть так, будто
у него полно времени именно для этих клиентов. Пусть они чувствуют себя
особенными, пусть считают, что ваша важ—нейшая задача — найти для них
удобный дом, — говорилось в книге. Еще Ханна вспомнила свой разговор с
Донной о психологической стороне показа недвижимости.
— Некоторые агенты хвалят все подряд, уверяя клиентов, что они сделают
идеальную покупку, — объясняла Донна.
Я поступаю иначе. Я всегда говорю, на что придется потра—титься, чтобы все
было нормально. Клиенты обычно хотят знать, что именно придется переделать,
и радуются, если это не касается трех самых дорогих вещей в доме — проводки,
окон и отопления. Честность мне помогает.
Честность! — подумала Ханна нервно. — Пожалуй, сто—ит
попробовать.
Когда Паркеры наконец вернулись в комнату, Ханна изо всех сил притворилась
удивленной, что они все осмотрели так быстро.
— Здесь многое можно сделать, правда? — спокойно за—метила
она. — Разумеется, я бы убрала этот жуткий камин. Только представьте
себе, как будет выглядеть комната с но—вым камином из черной шиферной
плитки!
Паркеры удивленно уставились на камин, не веря своим ушам: агент указала на
имеющийся в доме недостаток.
— Нет, вы абсолютно правы, — улыбнулась Дениз.
Я как раз говорила Колину, что камин необходимо будет за—менить.
Ханна одобрительно кивнула и начала собирать бумаги.
— Я не сомневалась, что у вас хороший вкус. Вообще мне любопытно было
бы посмотреть, что вы сумеете сделать с этим домом. К тому же — район
замечательный.
— Верно, — подал голос Колин, у которого был уже не такой
недовольный вид.
— Пойду проверю, все ли окна наверху закрыты, — сказала Ханна,
чтобы дать им возможность побыть одним. Когда она спустилась по лестнице,
они ждали ее в холле с улыбка—ми на лице.
— Мы решили купить этот дом! — торжественно заявила Дениз. —
Так и представляю себе гостиную в серых и зеле—ных тонах — и черный камин.
Мы просто должны его ку—пить!
— Я очень рада, — улыбнулась Ханна и попросила у них чек в
качестве первого взноса.
Через десять минут БМВ умчался по тихой улице, и Ханна позволила себе
взвизгнуть от восторга. У нее получи—лось! Она сумела! Жаль только, что она
получила этот уни—кальный шанс проявить себя из-за болезни маленькой
девочки.
Ханна достала из сумки мобильник и позвонила в конто—ру Джиллиан, чтобы
узнать, нет ли вестей от Донны.
— Нет, — расстроенно сказала Джиллиан. — Звонил мис—тер
Джеймс и велел сказать тебе, что это была дельная мысль — самой показать дом
клиентам.
Ханна ухмыльнулась. Джиллиан явно с удовольствием сообщила Дэвиду, что она
слишком много на себя взяла, на—деясь, что ей крепко достанется. Однако все
вышло по-дру—гому. Есть из-за чего расстроиться.
— Спасибо, что доложила боссу о моем поступке, — спо—койно сказала
Ханна. — Я скоро вернусь.

Вечером позвонил Феликс, что само по себе было особой радостью, и Ханна
поделилась с ним своим поразительным успехом.
— Донна никак не могла поверить, что я продала дом этой паре. Она
звонила, чтобы сказать, что Таню завтра вы—писывают...
— Все это чудесно, дорогая, — перебил ее Феликс, — но у меня
всего минута. Хочу предупредить, что в эти выходные меня не будет —
съемочную площадку переносят на послед—ние две недели, чтобы управиться до
Рождества.
— Вот как... — Ханна не смогла скрыть разочарования. Она планировала
специальный ленч с Лиони, Эммой и Пи—том. Ее подругам до смерти хотелось
взглянуть на потрясаю—щего Феликса, да и Эмма уже давно обещала привести
Пита.
— В другой раз, — нетерпеливо сказал Феликс.
Когда он повесил трубку, Ханна долго огорченно смотре—ла на телефон. Любить
актера — все равно что любить жена—того, — подумала она. — Ты
никогда не можешь себе позво—лить что-то задумывать наперед.

14

Анна-Мари провела рукой по цветастому материалу — бледно-голубому с синими и
желтыми цветочками, как раз в ее вкусе.
— Прелестно, — заметила она с отсутствующим видом, и Эмма с
тревогой посмотрела на нее.
Они находились в отделе тканей уже минут десять, и это было первое слово,
сказанное матерью за все время. Обычно поход в магазин за занавесками
вызывал у нее приступ вдох—новения: она приходила в экстаз при мысли о
переделке еще одной комнаты в доме. Пит клялся, что Эммины родители
переделывают весь дом сверху донизу каждые два года.
Только на сей раз не Анна-Мари предложила сменить за—навески. Это сделал ее
муж.
— Ты пойдешь со мной купить ткань на занавески, Эм—ма? —
взмолилась мать.
Эмме и в голову не пришло отказаться. Еще полдня в субботу псу под хвост!
— раздраженно подумала она: они с Питом собирались в этот день начать
покупать рождествен—ские подарки. Сейчас Эмма покорно стояла рядом с матерью
и думала, что, если они быстро управятся, она, возможно, ус—пеет забежать в
соседний магазин и поискать там что-нибудь для Пита. Какой-нибудь славный
свитер или модную рубаш—ку. Конечно, обойдется недешево, но Пит достоин
самого лучшего. Он очень много работает последнее время, потому что ему
платят за сверхурочные. Эмма не рассказала ему о бестактных замечаниях отца
по поводу денег, которые он дал им взаймы, но Пит, по-видимому, сам
догадался и старался сделать все возможное, чтобы поскорее расплатиться.
— Где твой отец? — неожиданно спросила мать.
— Что?
— Твой отец. Где он? Я его не вижу.
Эмма непонимающе смотрела на мать. Что она такое го—ворит?
Глаза Анны-Мари наполнились страхом, она суетливо оглядывалась и часто
моргала.
— Папы тут нет, — медленно сказала Эмма, с ужасом на—блюдая, как у
матери затряслись губы и потекли слезы.
— Он должен быть здесь... Он был здесь, ты мне лжешь! Анна-Мари
постепенно повышала голос; и Эмма поняла, что она в панике, быстро взяла
мать за руку. Она хотела ее успокоить, напомнить, что отец в этот день
работал, но мать вырвала руку, проявив недюжинную силу, и побежала прочь с
криком:
— Джимми, где ты?
Эмма побежала следом и снова поймала мать за руку. Они оказались около
стенда с подушками, и Анна-Мари, схватив одну из них, принялась бить ею
Эмму.
— Отстань от меня! Отстань от меня! Где мой муж? Эмма видела, что с
матерью творится что-то ужасное.
Она не узнавала Эмму, и выражение лица у нее было, как у маньяка.
— Мам, мам, все в порядке. Это я, Эмма. Перестань меня бить. Мы найдем
папу, обещаю... — бормотала Эмма, пыта—ясь уклониться от ударов.
Начали собираться любопытные. Подошла продавщица.
— Что случилось? — спросила она. — Вам нужна по—мощь, мэм?
Неожиданно Анна-Мари перестала колотить Эмму и с удивлением посмотрела на
подушку, как будто не помнила, каким образом она оказалась в ее руке.
— Эмма? — прошептала она.
— Я здесь, мамочка, я здесь! — Эмма ласково обняла мать. —
Все хорошо. Мы найдем папу. — Одной рукой она взяла у нее подушку и
положила ее на место. — Извините, — сказала она продавщице. —
Не понимаю, что произошло... Она что-то спутала...
Девушка взглянула на Анну-Мари, лицо которой было уже совершенно нормальным,
потом на Эмму и пожала пле—чами. Эмма почувствовала, что мучительно
краснеет. Все на—верняка решили, что две женщины, которые абсолютно не умеют
себя вести, поругалась и устроили безобразную драку в магазине.

Мать похлопала Эмму по щеке и принялась разглядывать подушки, которые только
что использовала в качестве ору—жия.
— Мило, — с довольным видом сказала она и потянулась к одной из
них.
— Пойдем, мама, — взмолилась Эмма, боясь, что все на—чнется
сначала.
Она привела мать в кафе, купила ей кофе и печенье и, положив в чашку ложку
сахара, пододвинула кофе к Анне-Мари. Не сказав ни слова по поводу того, что
сама в состоя—нии положить сахар в кофе, Анна-Мари поднесла чашку к губам и
жадно выпила кофе. Эмма с тревогой наблюдала за ней.
— Пойдем смотреть обои? — спросила мать абсолютно нормальным
голосом.
— Не знаю, мам... — растерялась Эмма. — У меня голова
разболелась, — соврала она. Все что угодно, только никаких больше
магазинов.
— Мы пойдем домой? — радостно, как ребенок, спросила мать.
Эмма кивнула. Говорить она не могла. Ужасно было ви—деть мать,
превратившуюся в незнакомое существо. Пока Анна-Мари пила кофе, Эмма
перебирала в уме возможные причины случившегося. И каждый раз приходила к
одному и тому же выводу: болезнь Альцгеймера. Другого объяснения не
находилось.
Несмотря на то, что в кафе было очень тепло, даже жарко, Эмма почувствовала
озноб. Ее мать больна. Очень больна. Что же им теперь делать?
— Кирстен! — с облегчением воскликнула Эмма. Так приятно было
слышать ее голос — нормальный голос. — Я не знаю, что делать. Ты
никогда не поверишь, что произошло...
— Только, пожалуйста, побыстрее, — перебила сестра. — Мне
через полчаса к маникюрше. Мы сегодня идем на вече—ринку, а я сломала ноготь
о банку с кока-колой.
Эмма тяжело вздохнула. Какое бы несчастье ни произо—шло в семье, у Кирстен
найдутся более неотложные дела.
— Тебе не захочется идти на вечеринку, когда я расскажу, что случилось
с мамой, — предупредила Эмма и сбивчиво рассказала о том, что произошло
в магазине.
— Не смеши меня! — заявила Кирстен, когда Эмма за—кончила свое
повествование. — Ничего с мамой не происхо—дит. Ты все выдумываешь.
Сама знаешь, как она беспокоится, когда отца нет рядом. Тогда у нее все
превращается в катас—трофу.
— Да нет же! — возразила Эмма. — Ты не видела ее, Кирстен.
Она... вела себя как сумасшедшая, била меня по—душкой и оглушительно орала.
Это было ужасно! Но мне ка—жется, я знаю, в чем дело. Это болезнь
Альцгеймера. Госпо—ди, даже слово это произносить страшно.
На другом конце трубки молчали.
— Не может быть, что ты говоришь серьезно, — наконец сказала
Кирстен.
— Тут не до шуток. Разве можно такое придумать? — воз—мутилась
Эмма.
— Но сейчас ведь с ней все нормально, правда? Все про—шло, так что
нечего беспокоиться. Ты паникуешь без всяких оснований.
— Кирстен! — взорвалась Эма. — Ты что, меня не слы—шишь? Мама
не знала, кто я такая. Она вообще последнее время вела себя странно. Она не
помнит, как называются вещи. На прошлой неделе она звонила мне, чтобы
пожало—ваться на сломавшуюся стиральную машину, и не могла вспомнить нужное
слово. Я и сама долго повторяла себе, что с ней все в порядке, но я не могу
больше закрывать глаза. Я видела это сама — она больна, Кирстен, и мы должны
ре—шить, что делать. Я пока ничего не сказала отцу. Завезла маму, вернулась
домой и вот звоню тебе. Мы вместе должны решить, что делать.
Услышав презрительное фырканье, Эмма поняла, что Кирстен не собирается
ничего делать.
— Чушь все это! Мы все что-то забываем. Я постоянно не могу вспомнить,
как кого зовут. Я уверена, с мамой все в по—рядке. Ты что же, думаешь, я бы
не поняла, если бы моя мать заболела?
— Я не пытаюсь с тобой соревноваться, Кирстен, — ска—зала
Эмма. — Это не игра — кто первый поставит верный диагноз, кто лучшая
дочь. Надо что-то делать. Возможно, папа ничего не замечает, но мы должны
принять какие-то меры.
— Флаг тебе в руки — и вперед! Я ничего не собираюсь предпринимать. А
сейчас я прощаюсь, мне надо бежать. — И Кирстен повесила трубку.
Эмма в изумлении смотрела на телефон. Она знала, Кирстен не любит проблемы.
В свое время она не удосужи—лась сказать родителям, что ее на время
исключили из школы за курение, и сделала это только тогда, когда пришло
письмо от директора. Но отрицать, что мать больна, хотя это совер—шенно
очевидно... по меньшей мере странно.

15

Почти половину собак в районе поразил особый собачий кашель. Лиони казалось,
что она закричит, если услышит еще раз эти звуки и увидит удивленный и
жалобный взгляд бедного животного. Большинство владельцев сразу же тащи—ли
своих питомцев к ветеринару, но находились и такие, которые считали, что
позаботиться о здоровье животного — все равно что ради потехи порвать
пятидесятифунтовую купюру. Они платили за профилактические прививки, когда
собака была щенком, и с той поры не появлялись на пороге лечеб—ницы.
Последний случай был особенно тяжелым. Лиони понять не могла, как хозяин .мог так запустить болезнь.
— Она никогда не болеет, — объяснял мужчина, прине—сший спаниеля,
который был практически в агонии: глаза красные, маленькое тельце сотрясают
болезненные спаз—мы. — Моя предыдущая собака, тоже никогда не болела.
Очень странно, если ты так за ними присматрива—ешь, — подумала Лиони.
Эта маленькая собачка явно боле—ла уже давно, а проклятый сукин сын не
удосужился показать ее ветеринару. И дело тут не в деньгах — мужчина тряс
клю—чами от Сааба, а через руку его была перекинута прекрас—ная дубленка.
Лиони ужасно хотелось сказать, что она о нем думает, но...
— Лиони, — подала голос Анджи, которая умела четко распознавать
признаки бешенства у своей подруги, — не по—держишь Флосси, пока я ее
послушаю?
Бедняжка Флосси дружески помахала пушистым хвос—том.
— Ты красивая девочка, — ласково сказала Лиони. — Надо
немного потерпеть, и ты поправишься. Вот умница.
Хозяин стоял со скучающим видом, прислонившись к стене. Для него вся эта
затея была пустой тратой его драго—ценного времени. Он даже умудрился один
раз вздохнуть и посмотреть на часы.
Лиони и Анджи встретились взглядами над черно-белой спинкой Флосси. Глаза
Анджи были так же прищурены, как и глаза Лиони.
Когда осмотр закончился, Анджи повернулась к хозяину.
— Боюсь, что ваша собака серьезно больна, — сказала она ледяным
тоном. — Честно сказать, меня удивляет, что вы не привезли ее раньше.
Большинство людей приезжают при первых же признаках, а ваша собака болеет по
меньшей мере две недели.
Мужчина пожал плечами:
— Ну, вы понимаете, Рождество и все такое... Лиони больше не могла
сдерживаться.
— Зачем тогда вы вообще завели собаку? — резко спросила
она. — Посмотрите, какая она у вас худая! Вы давно у нее глистов гнали?
Анджи сердито посмотрела на нее. Они не должны были так разговаривать с
клиентами: разозленные хозяева могут потом никогда не появиться на пороге
лечебницы.
— Как часто следует обращаться к ветеринару, решать вам самим, —
официальным тоном сказала Анджи. — Но чтобы все было ясно: мы обязаны
уведомить власти, что за собакой нет надлежащего ухода.
Хозяин Флосси оторопел.
— Как это — нет ухода? — пробормотал он. — Дети ее обожают, я
вовсе не считал, что пренебрегаю ею.
— Не сомневаюсь в этом, — перебила Анджи. — Но соба—ке
понадобится курс антибиотиков, и мне хотелось бы, чтобы вы привезли ее через
неделю, чтобы я могла выгнать глистов. Это возможно?
— Разумеется, разумеется!
Схватив Флосси в охапку, он направился к двери, и Лиони с радостью поняла,
что собака его любит. Значит, он, по крайней мере, не бьет бедняжку.
— Слушай, ну какого хрена такие люди не заводят себе золотых
рыбок? — сказала она, протирая стол дезинфици—рующей жидкостью. Лиони
редко ругалась, только если очень злилась. — Можно кидать в аквариум
несколько кро—шек в неделю, а потом забывать о них напрочь.
— Рыбки тоже требуют хорошего ухода, — возразила Анджи.
— Да? Ну может быть. Я не люблю рыбок, разве что на тарелке под белым
соусом, — ответила Лиони.
— Успокойся, — сказала ей Анджи. — У тебя сегодня просто
плохой день. Иди домой, выпей большой бокал вина и забудь обо всем. Вот
начнется революция, мы поставим всех этих дерьмовых хозяев к стенке и
расстреляем.
Лиони с трудом улыбнулась:
— Чур, я нажму на курок.
Они закрыли лечебницу, и Лиони поехала домой, подо—зревая, что и там ее
ничего хорошего не ждет. Дом перестал быть прибежищем, как раньше, потому
что Эбби и Мел по—стоянно ссорились. Лиони вздохнула. Еще месяц назад
труд—но было представить себе, что Эбби с кем-то ссорится. Обычно ругались
Мел и Дэнни, которые не могли ничего по—делить, а Эбби всегда старалась всех
помирить. Но последние несколько недель она перестала ладить со своей
сестрой, и их скандалы было трудно выдержать. Вчера, например, они дико
орали в ванной комнате, потому что Мел посмела на—деть блестящую футболку,
купленную Эбби специально для рождественских танцулек.

Лиони привыкла, что Мел верещит, как четырехлетний ребенок. Но ее поразили
к...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• ...
• 38
• 39
• 40

Закладка в соц.сетях