Жанр: Любовные романы
Мужчины свои и чужие
...аю, этот наряд не под—ходит для работы в приличной конторе.
Везувий внутри Ханны начал извергаться.
— Что вы имеете в виду? — холодно спросила она. — Я надевала
это платье на работу уже несколько раз, и я вовсе не собираюсь сегодня на
свидание. По правде говоря, я надела его по совершенно противоположной
причине. — Тут самообладание окончательно покинуло ее. — Все вы,
про—клятые мужики, одинаковы! — прошипела она.
Глаза Дэвида заметно потеплели.
— Что же это за
противоположная причина
? — заинте—ресовался он.
Но Ханна уже была сыта по горло. Никогда раньше она не позволяла своему
настроению отражаться на ее профессиональной выдержке, но сегодня она забыла
обо всем.
— Я надела это платье, чтобы напомнить себе, что я умная, сильная
женщина, которая не нуждается, чтобы рядом с ней был мужчина! Черт бы их
всех побрал, включая боссов, которые не могут вынести вида женщины в
сексуальном пла—тье! И вообще, — голос ее задрожал, — я с
мужчинами по—кончила. И точка. Вы все ненадежные, подлые лжецы!
Она швырнула поднос на стол, расплескав кофе и рассы—пав печенье.
— Вот твой кофе, чтоб ты им подавился!
Ханна с грохотом захлопнула дверь и направилась прями—ком в женский туалет,
.где простояла несколько минут, при—жавшись лбом к холодному кафелю и
пытаясь прийти в нор—мальное состояние. Извиняться она не будет, нет уж!
Дэвид перешел все границы. Он не имел права делать такие замеча—ния... А
если он считает, что такое право у него есть, ему придется поискать другого
менеджера, потому что она уволь—няется! Жаль только, что она так много
наговорила лишнего. Если Дэвид не полный кретин, он наверняка поймет, что
что-то произошло между ней и Феликсом. Чтоб он тоже про—валился, кстати.
— Не знаю, что ты ему такое сказала, — заметила Джил—лиан, когда
Ханна вернулась в приемную, — но сейчас он в прекрасной форме. Смеется
так громко, что его наверняка на улице слышно.
Ханна посмотрела на стеклянную перегородку и увидела Дэвида, который держал
трубку у уха и громко хохотал.
— Его, как и всех мужиков, надо держать на коротком поводке, —
сказала Ханна мрачно. — Другого они не пони—мают.
Через час Дэвид стоял перед ее столом, держа в руке кейс и перекинув пальто
через руку. Обычно она ему улыбалась, с удовольствием разглядывая его
прекрасно сшитый костюм, который подчеркивал его широкие плечи и удачно
скрывал легкое утолщение в талии от слишком большого количества деловых
обедов. Но сегодня она просто смотрела на него.
— Я хочу предупредить, что в конце недели улетаю в Па—риж на
выходные, — сообщил он.
Ханна глазом не моргнула. Пусть хоть в Катманду едет сушей на хромом
верблюде, ей плевать.
— Я думаю, нам следует кое-что обсудить, поэтому мне жаль, что я
уезжаю, — добавил он, глядя на нее с сожале—нием.
Ханне было абсолютно безразлично, чувствует ли он себя виноватым, хочет ли
извиниться. Пусть переживает. Они все это заслужили.
— Я вернусь во вторник. Может быть, мы тогда сходим пообедать? —
Его лицо вдруг перестало быть непроницае—мым. На нем появилось выражение
надежды... Да, опреде—лённо надежды. /
— Ладно, — сказала она холодно.
Он улыбнулся и неожиданно подмигнул ей.
Нет, он не—исправим!
— сердито
подумала Ханна.
Остаток пятницы пролетел незаметно, как в тумане, но перспектива выходных
без Феликса так угнетала Ханну, что она решила в субботу поработать. Она
понять не могла, поче—му без него чувствовала себя такой пустой. Ведь так
хорошо жила последние полтора года! Почему же сейчас, всего через месяц
после встречи с Феликсом, она уже не в состоянии обойтись без него?
— Я полагала, ты отказалась от работы по субботам, — заметила
Донна, когда Ханна появилась в конторе в восемь , пятнадцать утра.
— Мне кое-что надо сделать, а на неделе все так навали—вается, что не
хватает времени, — ответила Ханна, склонив—шись над булькающей
кофеваркой, чтобы скрыть от Донны темные круги под глазами. Но Донна обычно
все замечала, а Ханна не хотела, чтобы она почувствовала тоску, которая,
ве—роятно, исходила от нее, как радиация от плутония.
Притворно зевнув, чтобы показать, что накануне легла поздно, Ханна взяла
кофе и сумку и направилась к себе в ка—бинет.
— Надо немного прихорошиться, а то всех клиентов рас—пугаю, —
заметила она. — Напомни мне никогда больше не пить слишком много
испанского вина.
— Топила печаль? — мягко спросила Донна.
Ханна остановилась и взглянула на нее. Донна не была сплетницей, просто
обладала интуицией.
— Так заметно? — наконец пробормотала она.
— Вчера ты выглядела убитой. Но ты хорошо это скрыва—ла, —
заторопилась Донна, — никто ничего не заметил. Про—сто у меня есть
опыт, я это выражение лица узнаю сразу, самой досталось. Если хочешь
поговорить, я в твоем распо—ряжении. И я не собираюсь разносить это по
конторе. А не хочешь говорить — не надо. Вчера мне показалось, что тебе
требуется плечо, чтобы выплакаться, но я пойму, если ты предпочтешь держать
свои личные дела в секрете.
Ханна поставила сумку и чашку и упала в кресло.
— Чтобы хранить в тайне личную жизнь, надо ее иметь, — попробовала
она пошутить.
— Может быть, дело в Дэвиде Джеймсе? — мягко спросила Донна.
На мгновение Ханна забыла про все свои несчастья.
— Дэвид? — удивленно повторила она. — С чего ты взя—ла?
Конечно, он вчера вел себя как последняя задница, но потом вроде как
извинился. И вообще, мне сейчас не до него.
— Вот как? А у меня создалось впечатление, что между вами что-то
есть...
Ханна смотрела на нее с отвисшей челюстью.
— Откуда ты это взяла? С ним приятно работать, но меж—ду нами ничего
нет, честное слово! — Она беспомощно огля—делась, пытаясь подобрать
слова, чтобы описать их платонические отношения с Дэвидом. — Он очень
мил и все такое, но... Господи, да ведь он до сих пор влюблен в свою бывшую
жену, разве не так? — добавила она. Донна подняла одну бровь.
— Не знаю, откуда у тебя такие сведения. Едва ли на зем—ле есть еще
пара людей, которые бы так радовались расстава—нию.
Брак, заключенный в
аду
, — так говорил о них один человек, который их хорошо знал.
— А Джиллиан утверждает, что он до сих пор ее любит.
— Джиллиан отчаянно на это надеется, потому что в та—ком случае он не
может влюбиться в кого-то другого. В тебя, например.
На этот раз Ханна громко расхохоталась.
— Смех, да и только.
— Ничего смешного, — возразила Донна. — Если Джил—лиан
узнает, что Дэвид к тебе неравнодушен, она этого про—сто не переживет.
— Ну, внезапная смерть ей не грозит, потому что он ко мне
равнодушен, — пошутила Ханна.
— А я уверена, что нет, — настаивала Донна.
— Да пойми же, у нас чисто деловые отношения! Кроме того, я... влюблена
в другого мужчину. Дэвид его знает, он в курсе, что мы встречаемся.
— И ты из-за этого бойфренда не спишь ночами? Ханна вздохнула с
облегчением — слава богу, они пере—стали говорить о Дэвиде.
— Обожаю душевные травмы, — сказала она печально. — Разбитое
сердце и любовные коллизии — мое хобби. Но об—рати внимание, по крайней мере
я влюблена не в босса. — Ее передернуло. — Представить себе
страшно — быть влюблен—ной в босса! Какой кошмар!
После работы Ханна отправилась в спортзал. Разговор с Донной ей немного
помог, и она надеялась, что после тяже—лых физических упражнений станет еще
легче. Это срабаты—вало с Гарри, сработает и с Феликсом, чтоб ему пусто
было! Но почему-то все время вспоминался Дэвид. Еще несколько дней назад он
признался, что две недели не был в спортзале из-за работы.
— В моем возрасте надо стараться поддерживать фор—му, — вздохнул
он, похлопывая себя по животу. — Ты ведь не поверишь, что я три раза
участвовал в марафоне?
— Ты в отличной форме, — возразила Ханна.
— Пять фунтов лишние как минимум, — сказал он. — Мне следует,
по крайней мере, трижды в неделю ходить в спортзал. Но столько дел
навалилось, хоть ставь тренажер в офисе.
Продолжая крутить педали, Ханна размышляла о Дэвиде. Вряд ли она ему в самом
деле нравится, Донна ошибается. Но тут она вспомнила, с каким выражением
лица он уходил из конторы в пятницу. У него явно поднялось настроение, когда
она стала кричать, что на мужчин вообще нельзя поло—житься. Он понял, что
она имела в виду Феликса, и это его обрадовало. Интересно, о чем он хочет
поговорить с ней во вторник? Кто знает, может, он пытается дать ей понять,
что она его интересует?.. Как все неловко получается! В ее сердце есть место
только для Феликса.
Ханна так устала от занятий, что, подъехав к дому, с тру—дом вытащила сумку
из машины. Ужасно хотелось есть. Она стала припоминать, что найдется в
холодильнике, и прики—дывать, хватит ли у нее сил что-то приготовить, или
придется просто сунуть банку с карри в микроволновку.
И тут она заметила знакомую светловолосую голову. У входной двери весь в
черном стоял Феликс. На лице у него было выражение ребенка, у которого
отняли мячик, и он раз—думывает — заплакать или нет? Он стоял, прислонившись
к кирпичной стене, и смотрел вдоль дороги, будто ожидал, что Ханна приедет с
другой стороны. Таким образом она могла детально рассмотреть его идеальный
профиль.
А ведь имен—но этого он и добивался, — неожиданно для себя
самой поду—мала Ханна. — Поза как раз для камеры. Что же, если он решил
таким образом выкрутиться, его ждет сюрприз
.
— Что тебе надо? — холодно спросила она, остановив—шись в
нескольких шагах от него.
Феликс повернулся к ней, и в его глазах отразилась все—ленская печаль. Он
молчал, только смотрел на нее, причем тоскливый взгляд был таким
красноречивым, что Ханна сразу растаяла. Господи, как же она по нему
скучала. А те—перь он здесь и, похоже, тоже мучился.
Уловив перемену в ее настроении, Феликс сделал шаг вперед и схватил ее в
объятия. При первом же прикоснове—нии Ханна бросила сумку и прильнула к
нему, а он целовал ее волосы и шептал на ухо ласковые слова.
— Я не смог вырваться, милая. Режиссер... — Феликс слегка отстранился,
как будто пытался запечатлеть в памяти ее лицо. — Я думал, ты за тот
вечер никогда меня не про—стишь. Но я должен был прийти — я так скучал, я
хотел тебя видеть, даже если ты меня прогонишь.
Он опустил голову, и у Ханны чуть сердце не разорвалось от жалости.
— Конечно, я прощу тебя, глупый, — сказала она, одно—временно и
смеясь, и плача. — Я тоже скучала. И очень бес—покоилась: ты ведь даже
не позвонил. А я никак не могла с тобой связаться.
— Прости, режиссер задержал меня допоздна, все репети—ровали. Знаешь,
он настоящий изувер, — улыбнулся Фе—ликс. — Пойдем в квартиру, и я
покажу, как я по тебе скучал.
После они долго нежились в постели, причем Феликс придавался своему тайному
пороку — курил, а Ханна смотре—ла на него.
Он даже курит красиво
, —
подумала она, глядя на тонкие пальцы, держащие сигарету, и колечки дыма,
сры—вающиеся с капризно изогнутых губ.
— Все вдруг стали такими противниками курения, — за—метил он,
глубоко затягиваясь. — Я не смею признаться, что все еще курю, иначе
какой-нибудь засранец, занимающийся кастингом, начнет верещать, что от
курения портится кожа и появляются морщины вокруг рта.
— У тебя нет морщин вокруг рта, — возразила Ханна, разглядывая
этот самый рот.
— К счастью. И не сомневайся: при первом же их появле—нии я приму
меры, — пообещал он, ощупывая кожу.
— Да будет тебе! Морщины мужчин красят. Это актрисы должны вечно
оставаться молодыми, а актеры с годами пре—вращаются в Клинта Иствуда. Хотя
ты значительно привле—кательнее.
Феликс поцеловал ее.
— Ты умеешь меня приободрить, дорогая, — промурлы—кал он.
— Так расскажи, что у вас случилось в тот вечер на съе—мочной площадке, — попросила Ханна.
Ей хотелось услышать хоть какое-нибудь объяснение — ведь он мог ей хотя бы
позвонить.
Феликс вздохнул:
— Мы с режиссером разошлись взглядами на героя, кото—рого я играю. Он
считает, что я должен изображать Себастьяна простым парнем, без всяких
изысков, а я думаю, что он далеко не так прост, только притворяется.
Феликс уже рассказывал ей о фильме, в котором дело происходит в Первую
мировую войну, и Ханне было не очень понятно, как патриотически настроенный
молодой офицер, которого послали на бойню в качестве пушечного мяса, может
вдруг превратиться в интеллектуала.
— Себастьян понимает, что происходит, но считает своим долгом
сражаться, хотя и знает, что его обязательно убьют, — настаивал
Феликс. — Им движет долг, а не глу—пость.
— Вы о чем-либо договорились? — осторожно спросила Ханна.
— Даже не знаю. Пожалуй, что нет. — Откинув одеяло, Феликс
выбрался из кровати, затушил сигарету и сразу же за—курил новую. —
Пойми, я не могу играть этого парня как ду—рака, это повредит моей
репутации. Мне начнут предлагать только роли полудурков.
Ханна не знала, что сказать. Она понимала, что Феликсу спорить с режиссером
опасно: тот вполне может выкинуть его из сериала. Феликс не звезда, его
легко заменить.
Неожиданно ей в голову пришла идея.
— А как насчет твоего агента? Может, спросить у нее со—вета? —
предложила она.
— Ну что ж, попробую, — задумчиво сказал Феликс. Ханна оставила
его набирать номер агента в Лондоне и пошла на кухню, чтобы посмотреть, что
Можно сообразить на ужин. Через полчаса Феликс пританцовывая влетел в кухню.
Плохого настроения как не бывало. Он подошел к Ханне и обнял ее.
— Ты волшебница, ты это знаешь?
— Нет, — улыбнулась она. — А что случилось?
— Я позвонил Билли, и она со мной согласилась! Но она попросила сначала
дать директору попробовать свой вари—ант. Пусть убедится, что не прав.
Кстати, он тоже ей звонил и очень меня хвалил. Так что я дам ему шанс. Я уже
ему позво—нил, и он в восторге.
— Позвонил режиссеру на съемочную площадку? — не—винным тоном
спросила Ханна, доставая из буфета два бока—ла. Значит, там есть телефоны.
Если бы Феликс захотел, он бы ей позвонил. Точно так же он мог ей сказать,
что видел Дэвида Джеймса...
Ханна почувствовала, что ее рука, держащая тарелку, дрожит.
Немедленно
прекрати!
— велела она себе.
— Да, и он очень обрадовался. — Феликс не придал зна—чения ее
вопросу. — Пахнет замечательно! Давай поедим, а потом поедем в ночной
клуб
У Лилли
, там сегодня вся банда собирается. Будет здорово. Ты за?
— Разумеется, — машинально ответила Ханна.
Она раньше никогда не бывала в этом ночном клубе. Гарри больше любил ходить
по пабам, так что их ночные вы—лазки заканчивались в
У Райана
на Паркгейт-
стрит, совсем близко от их старой квартиры. Ханна обожала танцевать и с
удовольствием надела свое модное платье без бретелек, пора—довавшись, что
волосы вымыла еще раньше, в спортзале.
Феликс пришел в восторг от платья и заявил, что ей надо завести себе
побольше туалетов такого рода. В такси он так завелся от этого ее наряда,
что едва не заставил водителя повернуть назад, в квартиру. Ханна даже с
беспокойством поду—мала, не принял ли он чего-нибудь. Но этого не могло
быть: ведь он все время находился рядом с ней.
У дверей ночного клуба стояла очередь из людей, жажду—щих попасть туда, где
веселились кинозвезды и манекенщи—цы. Ханна даже подумала, что им туда не
пройти. Но, не—смотря на то что Феликс жил в Дублине всего полтора меся—ца,
вышибалы знали его и встретили с распростертыми объятиями. Уже через пару
минут их провели в помещение, которое блондинистая официантка назвала
библиотекой
, где довольно большая компания людей сидела в креслах, а перед
ними в ведерках со льдом стояло вино и бокалы.
— Феликс, лапочка! — воскликнула стройная рыжая девица в кожаном
платье, вскакивая с дивана и повисая на Фе—ликсе. — Какая
неожиданность!
— Я же сказал, что приду, Кэрол, — ответил он и поцеловал ее в
щеку, положив одну ладонь на тощее бедро.
— Но не сказал, что придешь не один, — мисс Кожаное платье оглядела Ханну с ног до головы.
Ханна сразу угадала в ней соперницу. Но она знала, что следует в таких
случаях делать. Улыбнувшись кошачьей улыб—кой, она шевельнула плечами, и ее
пальто соскользнуло на сиденье. В аметистовом платье, облепившем тело, как
вторая кожа, Ханна могла не бояться соперниц.
— Мы с Феликсом везде ходим вместе, — сообщила она рыжей.
Феликс высвободился из объятий Кэрол и подошел к Ханне.
— Ничего ты себе крошку достал, Феликс, старина, — с одобрением
сказал один из мужчин.
— Я знаю, — протянул Феликс, одной рукой обнимая Ханну за плечи.
Ханна многозначительно улыбнулась Кэрол.
Не связы—вайся со мной
, —
говорила эта улыбка.
Заказали еще шампанского, все курили, и никто не соби—рался танцевать. Они
все явно получали удовольствие от того, что находятся в этой эксклюзивной
части клуба. Ханна пила шампанское и поглядывала на Феликса, который был
чрезвычайно оживленным — ну просто кролик из рекламы батареек
Дюраселл
.
Она тихонько спросила у него, кто есть кто, все ли они актеры? Создавалось
впечатление, что боль—шинство работает вместе с Феликсом в телевизионном
се—риале, но он не мог сказать определенно, чем каждый зани—мается. Впрочем,
Кэрол сообщила всем в радиусе 50 футов, что играет роль медсестры и прошла
специальную тренировку.
— А вы чем занимаетесь? — спросила она, садясь на место Феликса,
который отправился в туалет.
— У меня агентство по продаже недвижимости, — не моргнув глазом,
соврала Ханна.
Такое известие расстроило Кэрол. Очевидно, она рассчи—тывала, что Ханна
обыкновенная потаскушка. Ханна мыс—ленно улыбнулась.
— И как же вы познакомились с Феликсом? — не сдава—лась Кэрол.
Но Ханна смогла постоять за себя.
— Кэрол устроила мне допрос с пристрастием, — сооб—щила она
Феликсу, когда тот вернулся.
— Что ей хотелось знать?
— Все! Начиная с того, чем я зарабатываю на жизнь, и кончая Номером
моей карточки социального страхования.
— И что ты ей сказала? — спросил он лениво, но глаза внезапно
потемнели.
Ханна усмехнулась:
— Что у меня агентство по продаже недвижимости, и мы познакомились,
когда я показывала тебе наш самый дорогой дом с видом на море.
Феликс удовлетворенно улыбнулся.
— Молодец, девочка, — сказал он. — В нашем бизнесе крут все.
Чем больше ты, по их мнению, имеешь, тем больше они тебя хотят. Ты на всех
произвела впечатление. Мы с тобой — хорошая команда, — сказал он и
поцеловал ее в губы.
13
В понедельник у Феликса был выходной, и он уговорил Ханну сделать то, чего
она никогда в жизни не делала: позво—нить на работу и сказаться больной.
— Мы можем весь день провести в постели, — сказал он, покусывая ей
ухо. — Всего-то один день, тем более что в сле—дующие выходные я буду
занят.
Ханна виновато позвонила Джиллиан, соврала, что про—студилась, и снова залезла под одеяло к Феликсу.
Во вторник она явилась в контору, переполненная любовью и уставшая от
акробатических этюдов в постели. Она опоздала на полчаса, чего раньше
никогда не делала, но ей было наплевать. Лицо ее сияло, хотя ей почти совсем
не при—шлось поспать.
— Любовничек прилетел на насест? — спросила Донна, когда Ханна
поставила сумку на пол в приемной и опусти—лась в кресло, вытянув ноги и
разгладив кокетливую черную юбку, которую раньше на работу не надевала.
Ханна хрипловато рассмеялась.
— А что, заметно? Донна ухмыльнулась.
— Так же ясно, как если бы ты держала над головой пла—кат:
Эту женщину
замечательно попользовали!
Этот парень явно положительно влияет на цвет
твоего лица.
— Ханна, — раздался голос Дэвида Джеймса, — не могла бы ты
зайти на минутку?
Она вплыла в его кабинет, не в состоянии скрыть обуревавшую ее радость.
— Ты... изменилась, — сказал Дэвид, когда она села и ле—нивым
жестом провела пальцами по волосам, чего тоже раньше не позволяла себе на
работе.
— Я хорошо провела выходные, — улыбнулась Ханна. — А ты?
— Ну, вообще-то ничего...
По нему нельзя сказать, что он хорошо повеселился
, — решила она.
Дэвид выглядел смущенным, как будто чувствовал себя не в своей тарелке.
— Я что хотел сказать... — начал он, но Ханна перебила его. Она знала,
что он хочет извиниться за слова, сказанные про Феликса, и ей не хотелось,
чтобы он это делал. Она и так была счастлива без меры.
— Дэвид, я знаю, что ты хочешь сказать. Мне тоже очень жаль, что все
так вышло в пятницу. Я была расстроена, пото—му что мы с Феликсом
поссорились, но мне не следовало на тебя кричать. Поверь, мне очень приятно,
что ты обо мне за—ботишься, но в этом нет необходимости, Дэвид. Мы с
Феликсом взрослые люди. Я знаю, он твой друг, но мне бы хотелось не
смешивать мою личную жизнь с работой.
Казалось, Дэвид не может поднять на нее глаза.
— Значит, все наладилось? — мрачно спросил он, внезапно
заинтересовавшись своей электронной почтой.
— Да, — просияла Ханна. Он медленно выдохнул:
— Ну что ж... Я просто хочу, чтобы ты знала: если тебе понадобится
плечо, чтобы прислониться, я в твоем распоря—жении.
— Дэвид, ты настоящий друг, — ласково сказала Ханна.
— Да, — мрачно подтвердил он, — я хороший друг. Ханна,
пританцовывая, вышла из офиса. Жизнь была прекрасна.
Ноябрь перешел в декабрь, и постепенно выработался порядок их встреч. Феликс
появлялся поздно вечером почти каждую пятницу — либо в такси прямо со
съемочной площадки, либо в лимузине с оравой полупьяных артистов, жаждущих,
чтобы Ханна к ним присоединилась. Она больше любила вечера, когда Феликс
приезжал на такси, — тогда он был целиком в ее распоряжении. Выпив
привезенное им шампанское, качество которого зависело от его финансового
состояния на тот момент, они заваливались в постель и шумно занимались
любовью, заставляя бедных соседей Ханны снизу включать телевизор на полную
громкость. Утро они тоже проводили в постели, ели тосты с медом, запивая их
крепким бразильским кофе, который Феликс так любил. А затем отправлялись в
спортзал. Нельзя было сказать, что великолепная фигура дается Феликсу легко;
Ханна никогда еще не встречала мужчину, который бы так заботился о своем
теле. У него было больше всевозможных лосьонов, чем у нее. Но она быстро
привыкла к его чудачествам.
Привыкла Ханна и к тому, что все особы женского пола не сводят с него глаз и
пытаются с ним заговорить. Впрочем, однажды она сорвалась и заявила, что нет
ничего удивитель—ного в таком внимании, раз он носит майки, которые под
стать только стриптизерам. Феликс громко рассмеялся.
— Ревнуешь, лапочка? — беззаботно спросил он. — Пора
привыкнуть. Но ведь женщины всегда бегают з
...Закладка в соц.сетях
