Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
...яна вспомнила, что так ходил ее приемный
отец, когда перебирал лишнего.
— Мисс Гримальди! Я рад, что вы смогли присоединиться к нам. Ваш наряд
просто восхитителен! — Принц, склонив голову, поцеловал руку Татьяны, а
затем и сопровождавшей ее леди Борнмут.
— Ужин ждет нас! Прошу! — Он снова взглянул на Татьяну, которая
молила Бога, чтобы принц не предложил ей руку. К счастью, между ними
вклинилась леди Гертфорд, и Татьяна была спасена.
Ужин тянулся бесконечно долго. Принц-регент много ел, пил еще больше и
говорил за столом один за всех, отпуская такие рискованные шуточки, что
Татьяне было за него стыдно. Он без конца рассказывал о своих героических
подвигах в войне против Наполеона, но все это, как она знала, не имело под
собой никаких оснований. Каждый из сидящих за столом, должно быть, тоже знал
это, однако все молча слушали и усердно кивали головами.
К тому времени как в банкетный зал ввезли пирожные на тележках размером с
кровать, глаза леди Борнмут остекленели, напоминая поданные в виде башни
глазированные про-фитроли.
Татьяна надеялась, что, учитывая состояние принца-регента, танцев не будет.
Действительно, когда ужин закончился, леди и не подумали встать из-за стола
и перейти в гостиную. Мужчины закурили сигары, на столе появились портвейн и
херес.
Неожиданно принц-регент, опрокинув стул, вскочил на ноги и весело
воскликнул:
— А теперь все на лужайку — любоваться фейерверками!
Эта часть вечера привела Татьяну в восторг: взлетающие высоко в небо и
взрывающиеся над морем огоньки, рассыпающиеся разноцветными звездочками,
представляли собой великолепное зрелище. Любуясь фейерверками, она почти
простила принцу его экстравагантные выходки, потому что никогда в жизни не
видела ничего столь чудесного, как эти красные, золотистые и зеленые хвосты
маленьких ракет.
Неожиданно начался дождь. При первых его каплях дамы с визгом бросились в
дом, спасая свои платья и прически. Татьяна задержалась, наблюдая за тем,
как догорают в воздухе последние из этих волшебных искусственных звездочек.
Когда она вновь взглянула в сторону павильона, вокруг никого не было. Она
осталась одна. Ей пришло в голову, что хорошо бы сейчас приказать подать
карету и вернуться домой, но уроки хороших манер, преподанные графиней, не
прошли даром и не позволили ей пойти на такое нарушение этикета. Она должна
была поблагодарить принца-регента перед отъездом.
Татьяна поспешила ко входу, и ливрейный лакей услужливо распахнул перед ней
дверь. В помещении она вдохнула аромат орхидей и вновь ощутила головную
боль. Перед ней было несколько дверей, и лакей указал ей жестом в сторону
одной из них, однако, подойдя, девушка обнаружила, что дверь заперта. Она
оглянулась, но лакея уже и след простыл.
Только этого мне не хватало!
— теряя терпение, пробормотала она и
попробовала открыть другую дверь. Когда и это ей не удалось, она решила
отправить хорошие манеры ко всем чертям, выйти на улицу, потребовать свою
карсту к главному входу и уехать.
Татьяна подергала ручку, и когда очередная дверь не поддалась, она поняла, что ее попросту заперли.
Сама виновата, незачем было задерживаться на газоне и глазеть на
фейерверки!
Татьяна поискала глазами шнур колокольчика и, не найдя,
принялась колотить в дверь кулаками. Из-за раззолоченного дерева доносились
звуки музыки. Может быть, если постучать громче... Она сняла с ноги
туфельку, стукнула в дверь и страшно смутилась, заметив, что отколола
золотой листочек от декоративной гирлянды. А если попробовать улизнуть
иначе? Девушка подбежала к ближайшему окну и попыталась его открыть...
Неожиданно звуки музыки резко усилились. Татьяна оглянулась и увидела в
освещенном проеме открытой двери силуэт грузной фигуры в просторных
панталонах.
— Моя дорогая мисс Гримальди! — воскликнул, шагнув к ней,
улыбающийся принц-регент. — Позвольте узнать, что вы здесь делаете?
Татьяна с облегчением вздохнула, почувствовав глубокую благодарность к нему
за спасение.
— Ах, ваше высочество! Я отстала от всех остальных, и лакей,
проводивший меня сюда, куда-то исчез, а двери оказались запертыми...
— Это естественно — мой персонал обязан беспокоиться о моей
безопасности. — Он взглянул на туфельку, которую его гостья все еще
держала в руке. — Вы сломали каблучок?
— Нет, я стучала им в дверь. Извините, но я нечаянно отколола кусочек
золотого украшения.
— Пустяки! — успокоил ее принц-регент, подходя ближе.
Татьяна вдруг особенно остро почувствовала, что влажное от дождя платье
чересчур отчетливо обрисовывает ее фигуру. Глядя в пол, она надела туфельку
на ногу.
— Я бесконечно благодарна вам за то, что вы оказались поблизости, но
мне не хотелось бы задерживать ваше внимание — ведь вас ждут другие гости.
Он наклонился к ней, и она уловила запах бренди, сладостей и табака.
— Все гости уже разъехались, моя дорогая.
— Но этого не может быть — леди Борнмут должна сопровождать меня!
— Вот как? Странно. Я отправил ее домой в моей собственной карете,
пообещав в дальнейшем прислать приглашения ее дочерям.
У Татьяны екнуло сердце. Значит, леди Борнмут бросила ее ради того, чтобы
прокатиться в карете с королевскими гербами, а впоследствии обеспечить
Сельме и Клотильде возможность побывать здесь...
— Ну, как вам понравился мой павильон, мисс Гримальди? Говорят, он не уступает Дворцу дождей...
— Он даже еще великолепнее! — Татьяна решила, что лесть в данном
случае не помешает.
— Вижу, вы отлично разбираетесь в искусстве. Я, кажется, уже говорил
вам, что у вас очаровательное платье? — Его толстые пальцы коснулись ее
плеча, потом скользнули на грудь. — Сразу виден континентальный стиль.
— Не прикасайтесь ко мне! — резко сказала Татьяна.
— О, мисс Гримальди, вы просто созданы для того, чтобы к вам
прикасаться.
Татьяна попыталась вырваться, но принц-регент, запустив руку в ее волосы, с
неожиданной силой запрокинул ее голову. Она хотела было ударить его коленом,
как сделала это с негодяем, напавшим на нее в парке, но он был готов к
такому маневру и, как только она подняла ногу, без труда оттолкнул ее, а
затем, швырнув Татьяну в кресло, навалился на нее всем телом.
Тяжело дыша, Татьяна лежала под ним, не в состоянии пошевелиться, надеясь
лишь на то, что он случайно упал на нее, потому что пьян и нетвердо держится
на ногах. Ситуация казалась ей скорее комичной, чем угрожающей, и она
рассмеялась бы, если бы могла дышать.
— Дорогая мисс Гримальди, нехорошо противиться страсти монарха
приютившей вас страны. — Она чувствовала на своем лице его горячее
зловонное дыхание. Только бы не потерять сознание! Ей было уже не до смеха.
Мокрые губы прикоснулись к ее губам, и Татьяну едва не вырвало. Потом он
запустил толстые пальцы в вырез платья.
— Какая молодая и упругая грудь! Позвольте мне...
Она ухватилась руками за оба конца его галстука, намереваясь задушить его,
и, ловя ртом воздух, потянула за концы изо всех сил, но хитроумный узел
галстука развязался, и все ее усилия пошли насмарку. Принц-регент хихикнул и
снова навалился на нее.
Татьяна почувствовала, как его бедра трутся о ее тело. Она, конечно,
понимала, что человек в его состоянии не сможет довести до конца акт
насилия, однако понимала и другое: если обстоятельства этого свидания когда-
либо станут достоянием гласности, ее репутация будет погублена. А тут еще
Лукас, который и без того считал ее способной на многое... Разве удастся ей
убедить его, что все происходило против ее воли?
Сама не своя от страха, Татьяна вцепилась ногтями в щеку принца, но он лишь
рассмеялся и одной рукой сжал ее руки над головой.
— Люблю темпераментных девушек, но все хорошо в меру...
И тогда Татьяна плюнула ему в лицо. В ответ Принни злобно взглянул на нее,
утер слюну с подбородка и замахнулся кулаком.
Удар был такой силы, что, казалось, покачнулась комната, и все же почему она
не ощутила боли? Именно в этот момент Лукас Стратмир, успев схватить принца
за шиворот, приподнял его в воздух и швырнул на пол.
— Боже мой! — выдохнул мерзкий сластолюбец, стукнувшись
подбородком о ковер.
Лукас собрался повторить удар, но Татьяна схватила его за руку.
— Не надо, пожалуйста...
— Клянусь, я вытрясу из него душу! — прорычал Лукас.
Принни с трудом поднялся на колени.
— Только попробуй! Я непременно позабочусь о том, чтобы тебя повесили,
и сделаю это с превеликим удовольствием!
— Ах ты, мерзкий жирный боров...
— Лукас, перестань! — воскликнула Татьяна. — Этот слизняк не
стоит твоего гнева.
— Ты права. — Лукас поднял ее с кресла и окинул гневным взглядом
ее измятое платье, растрепанные волосы...
— Послушай, — принц, кряхтя, поднялся на ноги, — меня
заверили, что девчонка сама этого желает!
Лукас угрожающе прищурился:
— Лжешь, негодяй...
— Клянусь, это правда — мне об этом сообщила дама, которая ее
сопровождала.
Татьяна вздрогнула.
— Возможно, так все и было, — шепнула она.
— Вот именно, — подхватил принц. — Ваша знакомая подошла ко
мне, когда мы возвращались с лужайки, и сказала, что вы по мне с ума
сходите! Вот почему, когда я заметил, что вы не вернулись вместе с
остальными, нашел вас здесь, и вы так мило поблагодарили меня за спасение...
— Принни поправил манжеты и сбившийся тюрбан. — Уж не считаете ли вы,
что для того, чтобы завоевывать сердца, мне нужно прибегать к насилию?
Полно! Стоит пальчиком поманить, и любая женщина в моем королевстве бросится
мне на шею!
— Только не я! — решительно заявила Татьяна.
Старый распутник усмехнулся:
— До поры до времени, дорогая. Мое обаяние возрастает с каждой новой
встречей. Надеюсь, вы не обиделись? Считайте, что произошла небольшая
ошибка.
— Ничего, мерзавец, когда-нибудь ты свое получишь, — угрожающе
пробормотал Лукас. — Я от всей души надеюсь увидеть это своими
глазами. — Он накинул на плечи Татьяны свой плащ. — Пойдем
поскорее отсюда.
— Приезжайте в любое время, мисс Гримальди! — весело крикнул принц
им вслед.
Пока они стояли в ожидании кареты, Лукас не проронил ни слова; затем он в
полном молчании усадил ее, сам сел напротив и с каменным лицом уставился в
окно.
— Клянусь, — наконец прервала молчание Татьяна, — я не давала
ему ни малейшего повода. Не могу представить себе, зачем было леди Борнмут
так порочить меня?
— Полагаю, она надеялась сделать из тебя еще одну миссис Биверс! —
резко ответил Лукас.
— А что именно случилось с миссис Биверс?
— То же самое, что почти случилось сегодня вечером с тобой. Только
Принни вдобавок наградил ее еще кое-чем, чтобы помнила. Сифилисом.
— Силы небесные! — Татьяна вздрогнула под его плащом. — Но
какую выгоду может извлечь из этого леди Борнмут?
— Она надеялась устранить хотя бы одно препятствие на пути к замужеству
своих дочерей.
— Неужели женщина может быть такой бессердечной!
Дождь, припустив сильнее, громко застучал по крыше кареты.
— А что ты скажешь о моей матери, которая отправила тебя туда?
Гром ударил с такой силой, что задрожали стекла в окнах кареты, и Татьяна
зажала уши руками.
Лошади, испугавшись, заартачились, и ей показалось, будто что-то большое и
тяжелое свалилось на крышу кареты, потом промелькнуло за окошком и
шлепнулось в дорожную грязь.
Лукас приподнялся на сиденье и крикнул:
— Бронтон!
Ответом ему было молчание.
— Похоже, Бронтона застрелили, — со странным спокойствием сказал
он. — Пожалуйста, не высовывайся.
Ударом ноги Лукас распахнул дверцу.
Снова прозвучал хлопок, потом еще один. Выстрелы были похожи на фейерверк.
Татьяна прижалась лицом к стеклу, но сначала не могла разглядеть ничего,
кроме тьмы и капель дождя на стекле. Потом она увидела Лукаса, склонившегося
над человеком, лежащим на дороге. Время от времени из темноты раздавались
выстрелы; и Лукас отстреливался, а потом потащил тело к карете.
Татьяна открыла дверцу, и Лукас втиснул кучера внутрь.
— Он мертв? — Глаза девушки расширились от ужаса.
— Не знаю.
Выйдя наружу, Лукас направился к лошадям, однако Татьяну его слова ничуть не
успокоили. Господи, разве он сможет и отстреливаться и править лошадьми
одновременно? Сбросив с себя плащ, она перелезла через Бронтона и
выскользнула из кареты.
— Назад, черт бы тебя побрал!
Но она уже вскарабкалась на козлы.
— Брось мне поводья и садись сам!
На мгновение ей показалось, что Лукас начнет спорить, но в этот момент
раздался еще один выстрел, заставивший его дернуться и схватиться рукой за
шею.
Татьяна наклонилась вперед и на ощупь отыскала вожжи.
— Ну же, ради Бога, забирайся скорее! — крикнула она.
Лукас забросил ногу на приступок и прижался спиной к стенке кареты.
— Эге-гей! Пошевеливайтесь, клячи! — Татьяна хлестнула гнедых
вожжами, и они рванули с места как раз в тот момент, когда в ночном воздухе
снова засвистели пули.
Лукас отстреливался наугад. Потом ему пришлось перезарядить пистолет,
действуя одной рукой, и Татьяна услышала, как он застонал от боли.
— Ты ранен? — крикнула она.
— Гони!
— Но я не знаю, куда ехать!
— Туда, где есть люди и свет.
Это означало — в город. От непривычного напряжения у нее заболели плечи, но
она из последних сил сжимала вожжи.
Наконец вдали показались огни газовых фонарей, и Лукас, повернувшись,
взобрался на козлы и уселся рядом с ней.
— Сколько их было? — прерывающимся голосом спросила Татьяна.
— Не знаю, не разглядел. Но по крайней мере одного я уложил.
— Это разбойники?
Лукас покачал головой:
— Они поджидали именно эту карету.
Судя по топоту копыт сзади, их пытались догнать, и Лукас снова выстрелил. В
темноте испуганно заржала лошадь. Гнедые шарахнулись в сторону, перестав
слушаться.
— Гони! — крикнул он.
— Пытаюсь! Эге-гей! Пошевеливайтесь!
Карета опасно наклонилась на повороте, едва не налетев на каменное
ограждение. От ветра и дождя пряди волос упали Татьяне на глаза, но она не
осмеливалась ни на секунду выпустить вожжи. Лошади неслись как безумные. Еще
несколько сотен ярдов — и они выскочат на пирс.
— Ты сумеешь заставить их свернуть? — спросил Лукас, взглянув
вперед.
— Сумею. — Она напрягла все свои силы, и гнедые, подчиняясь,
замедлили бег.
Лукас с одобрением взглянул на нее.
— Теперь можно не спешить? — спросила Татьяна, когда они оказались
на освещенной фонарями улице.
— Еще рано. Гони прямиком к отелю
Савой
— там есть швейцар у входа и
наемные экипажи. Они не осмелятся сунуться туда.
— Но кто все-таки это был? — начала она и вдруг замолчала, увидев
при свете фонаря кровь на его воротнике. — Боже мой, Лукас! Ты ранен?
— Пустяковая царапина.
От волнения Татьяна выпустила из рук вожжи, и он подхватил их свободной
рукой.
— Держись. Не подводи меня.
Когда карета остановилась перед входом в
Савой
, улица позади них была
пуста, и они решили продолжить путь.
На Креснт-стрит было темно, но едва они подъехали к дому номер десять, в
окнах верхнего этажа зажегся свет. Сми-терс открыл дверь в тот момент, когда
Лукас спрыгнул с козел кареты.
— Сэр! Мы не ждали...
— Заткнись и позаботься о Бронтоне. В него стреляли.
— Стреляли? — Дворецкий словно прирос к месту, и Татьяна с
удовлетворением увидела, как Лукас хлопнул рукой по его надменной
физиономии.
— Да, стреляли, болван ты этакий! Пошли кого-нибудь за доктором
Трэвисом, да поживее! И пусть Джем хорошенько накормит лошадей — они сегодня
показали, на что способны... — Повернувшись к Татьяне, он снял ее с подножки
и замер, не убирая рук. — И ты тоже. — Он наклонился к ней и
только было хотел прикоснуться губами к ее губам, как в вестибюле появилась
графиня.
— Лукас! Татьяна! Господи, дитя мое, что ты сделала со своим платьем?
Лукас поклонился ей, и Татьяна в ужасе увидела, как по его шее стекает
струйка крови, смешиваясь с дождевой водой, капающей с темных волос.
— Полюбуйся, мама, результатами твоей затеи. — Лукас пошатнулся, и
Татьяна протянула руки, чтобы поддержать его. — Я бы с удовольствием
выпил кларета, — сказал он заплетающимся языком.
— Силы небесные! — срывающимся голосом воскликнула Далси. —
Кажется, это кровь!
— Он хочет выпить. — Татьяна помогла Лукасу переступить через
порог. — Какой диван вы не боитесь испортить?
Далси не медлила ни минуты.
— Какой угодно, — сказала она и взяла сына за руку. —
Надеюсь, ты не убил Принни?
— Нет, о чем очень жалею. — С этими словами Лукас рухнул на ковер
у ног матери.
Глава 18
Доктор Трэвис, прибывший с достойной восхищения быстротой, в первую очередь,
по настоянию Лукаса, осмотрел Бронтона, у которого пуля застряла в плече.
Только после того, как пулю извлекли, Лукас позволил заняться своей раной.
— Царапина, — подтвердил доктор, делая перевязку, — но вы
потеряли много крови. Рекомендую крепкий бульон и, если потребуется,
лауданум...
— Надеюсь, не потребуется.
— Вам повезло, — строго сказал доктор, — отклонись пуля на
один дюйм, и она задела бы позвоночник. — Он не спеша собрал свои
инструменты. — Два огнестрельных ранения. Придется сообщить об этом
констеблю.
— На нас напали разбойники, — попыталась объяснить Татьяна.
— В Брайтоне нет разбойников, — непререкаемым тоном заявил доктор.
— Но сегодня они были. Вы спрашивали Бронтона, кучера?
— Он считает, что в него ударила молния.
Лукас рассмеялся.
— Может быть, всех нас поразила молния? Так и запишите в вашем отчете.
— Меня удивляет ваш юмор, сэр, — сдержанно заметил доктор. —
После того как вы заглянули смерти в глаза, можно бы было ожидать, что вы
станете...
— Более серьезным?
Татьяна, не сдержавшись, фыркнула, и Трэвис нахмурился:
— А что касается вас, молодая леди, то, если не ошибаюсь, вы находитесь
на грани истерики. Я вернусь утром; надеюсь, к тому времени вы оба придете в
себя.
Видя, что Лукас готов сказать в ответ что-то резкое, Татьяна поспешила
вмешаться:
— Мы сделаем все, как вы говорите.
— Надеюсь. Нельзя допускать, чтобы в людей стреляли на набережной
Брайтона.
Когда он ушел, графиня накинула на плечи Татьяны шаль.
— Тебе следовало бы пойти и переодеться, дорогая, — сказала она.
— Сначала расскажи, мама, о чем ты думала, посылая ее туда в
сопровождении леди Борнмут?
— Мы поговорим об этом утром, после того как вы отдохнете.
— Мы поговорим об этом сейчас! — Судя по тону, Лукас был настроен
очень решительно.
— Я... я была нездорова. Спроси Тернер. Надеюсь, тебе понравился
павильон, дорогая девочка, и...
— Принц-регент попытался изнасиловать ее, — мрачно перебил Лукас.
— Принни? — воскликнула графиня. — Нет, не верю! Он —
никогда! Разве что ему дали повод думать...
— Леди Борнмут шепнула этому негодяю, что Татьяна горит желанием
прыгнуть к нему в постель.
Далси застыла на месте.
— Антея? Какая мерзавка! Но, Лукас, не думаешь же ты, что это я
подучила ее?
— Нет, разумеется, эта выдумка — плод ее больного воображения. Но ты
отправила Татьяну в логово льва — одну и без защиты!
Глаза Далси, так похожие на глаза сына, на мгновение остановились на
Татьяне; потом она отвела взгляд в сторону.
— Я лишь хотела, чтобы она вращалась в самом изысканном обществе. Там
масса достойных мужчин, с отличными манерами... О Господи! Он тебе ничего не
сделал, дорогая?
— Не успел, — проворчал Лукас. — Слава Богу, я вовремя
оказался там.
— Да, но как вам это удалось? — с любопытством спросила Татьяна.
— Благодари за это Каррутерс — она послала записку к лорду Рашфорду.
Беру назад все свои высказывания про непригодность этой девушки — она
настоящее сокровище, которым следует дорожить. Но сейчас речь не об этом.
Мама, ты еще не объяснила мне, что заставило тебя выбрать в качестве
сопровождающей дамы именно леди Борнмут?
Графиня молчала.
— Позволь подумать. Неужели... сто фунтов?
— Лукас! Если ты считаешь меня такой корыстной...
— Две сотни?
— Ты меня шокируешь своими инсинуациями.
— Не может быть, чтобы пять сотен?
— Что плохого в том, что я устроила приглашение для своей хорошей
приятельницы? — не выдержала Далси. — Неужели обязательно из-за
этого оскорблять меня?
— Тысяча? — удивленно воскликнул Лукас.
— Я не оказалась бы в таком критическом положении, если бы ты не был
так прижимист!
— И все карточные долги. — Лукас бросил испепеляющий взгляд на
графиню. — На этот раз после игры в карты у Паркеров прошлым вечером.
Далси опустила глаза.
— В этом нет ничего необычного... все так делают. — Она протянула
руку Татьяне. — Но поверь, я и понятия не имела, что она устроит такую
мерзость!
— Скажи спасибо, что я не раскроил ему череп. — Лукас
поморщился. — Не увиливай, отвечай: Принни получает свою долю?
— Как ты мог такое подумать!
— Так получает?
— У него тоже есть расходы, — сердито заявила графиня. — Как
у всех нас.
— Вас послушать, так и Иуду можно считать благородным человеком...
Графиня возмущенно фыркнула и подхватила юбки.
— Я не намерена оставаться здесь и выслушивать оскорбления от человека,
который затеял перестрелку на набережной Брайтона.
— Правильно, — согласился Лукас. — Тем более что у тебя мало
времени. Предстоит еще уложить вещи.
— Уложить вещи? — не поняв, переспросила графиня.
— Да. Завтра вы покидаете эту клоаку. Рано утром.
Далси схватилась за сердце.
— Уехать? Но куда?
— Конечно, в Сомерли-Хаус.
— Мы не можем уехать сейчас, в самый разгар сезона!
— Считай это наказанием за свою жадность, мама.
Графиня попробовала применить обходной маневр.
— Можешь наказывать меня, если тебе так хочется, — надменно
заявила она, — но не заставляй страдать Татьяну. Она трудилась в поте
лица ради успеха, и ты не можешь лишить ее справедливой награды. Если она
возвратится в Дорсет, то потеряет целый месяц, не говоря уже о том, сколько
времени нам потребуется, чтобы приготовиться к лондонскому сезону в таком
захолустье.
— О Лондоне тоже забудь, по крайней мере на эту зиму.
— Забыть о Лондоне? — Далси схватилась за голову. — И все из-
за незначительной ошибки в оценке ситуации?
— На днях кто-то пытался напасть на Татьяну в парке. Сегодня
предприняли новую попытку. Эти люди думали, что ты находишься в карете
вместе с ней.
Татьяна внимательно слушала, стараясь уловить ход его мысли.
— Вы полагаете, что между этими нападениями есть связь? — спросила
она.
— Трудно было бы думать иначе.
— Но зачем кому-то потребовалось причинять вред Татьяне? — в смятении воскликнула графиня.
— Именно это я и намерен выяснить. Не следовало мне уезжать из России,
не узнав побольше о том, что за сокровище доверил Казимир моему попечению.
— Значит, ты едешь в Россию? Но это невозможно! Именно тогда, когда у
меня появилась надежда устроить твое счастье!&nb
...Закладка в соц.сетях
