Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
...h; запротестовала горничная — крепкая коренастая девица с
курчавыми рыжими волосами.
Татьяна пожала плечами:
— Но мы будем не на улице, а в кондитерской и никуда не уйдем, пока ты
не вернешься.
— Разве что если... — Горничная повернулась и быстро помчалась по
направлению к дому.
— Тебе с ней очень повезло, — тихо сказала Сюзанна, когда они
вошли в кондитерскую. — Наша Тессерли обычно глаз с меня не спускает.
— Я очень тщательно выбирала горничную. — Татьяна лукаво
улыбнулась, заметив, что старший официант слегка нахмурился при виде двух
молодых леди, которых никто не сопровождал. Тем не менее он проводил их к
столику в дальнем углу. — Для меня самое главное — чтобы горничная не
осмеливалась мне перечить. Ну, как идут дела с мистером Паркером?
— Не знаю, что и сказать. Правда, вчера вечером у леди Пендлтон он
пригласил меня на танец, но если бы ты там присутствовала, он бы этого не
сделал.
— Что за вздор! — воскликнула Татьяна. — Мистер Паркер — один
из немногих здравомыслящих людей, которых я здесь встречала. Он понимает,
что для того, чтобы возникла духовная близость, нужно нечто большее, чем
шапочное знакомство. Он пригласил тебя на вальс?
Сюзанна кивнула.
— В таком случае тебе не о чем беспокоиться. Мужчины не приглашают на
вальс девушку, которую считают неуклюжим ребенком.
Татьяна сделала глоток шоколада.
— Можно спросить тебя кое о чем, Сью? Это касается моего кузена Лукаса.
Что тебе о нем известно?
Сюзанна удивленно взглянула на подругу.
— Да ничего особенно. Он всегда был со мной очень вежлив. — Она
задумалась. — Не только вежлив, но скорее сердечен. Нет, не то.
Пожалуй, лучше сказать — любезен.
— Да, ведет он себя безупречно, — сдержанно согласилась
Татьяна. — Скажи, ты не находишь, что он... почти всегда печален?
— Пожалуй.
— Случайно, не знаешь почему?
Сюзанна беззаботно пожала плечами:
— Наверное, таким уродился.
— А ты не слышала о каком-нибудь скандале в его прошлом?
— Господи, Тэт! Ты его кузина и ничего не знаешь?
— Нет. — Татьяна насторожилась. — Ни он, ни графиня никогда
не говорили со мной о таких вещах. Тем не менее мне было бы интересно
узнать, почему Лукас кажется таким несчастным.
Сюзанна деликатно промокнула салфеткой уголки губ.
— Не забудь, что он по сравнению с нами принадлежит к другому
поколению. Мне было пять лет, когда ему уже исполнилось двадцать. Из
обрывков разговоров, которые мне удалось подслушать, я поняла, что в свое
время твой кузен пользовался в свете большим успехом. Вчера леди Паркер
сказала, что он был лучшим танцором в Англии. Но, насколько я поняла, он уже
лет десять, а то и больше не бывал ни в Брайтоне, ни в Лондоне.
— Так оно и есть. Но почему, вот что мне хотелось узнать.
— Возможно, Лукас просто не очень любит женщин, — задумчиво
произнесла Сюзанна. — В таком возрасте — и до сих пор не женат! Если ты
думаешь, что был какой-то скандал, я могу спросить у мамы.
— Лучше не надо, она еще подумает, что ты к нему неравнодушна.
Обе девушки дружно рассмеялись, и Татьяна решила на этом прекратить
расспросы.
Наверняка где-то есть человек, который захочет поговорить об этом, —
подумала она, откусывая кусочек орехового печенья. — Надо лишь найти
такого человека
.
Глава 10
Эти мысли не давали Татьяне покоя, пока она одевалась, готовясь отправиться
на раут к леди Борнмут. От титулованных дворян из числа ее поклонников
помощи ждать не приходилось, потому что они по возрасту не могли относиться
к близким друзьям Лукаса Стратмира. Сплетница — вот кто ей нужен, старая
сплетница. Прежде чем начинать сражение, необходимо получше вооружиться.
— Что вы на это скажете, мисс? — спросила Каррутерс, разглядывая
прическу, только что с большим усердием сооруженную ею на голове Татьяны.
— Очень мило, но я, пожалуй, спрошу мнения Тернер. Пожалуйста, позови
ее ко мне, а потом сходи и узнай, готовы ли мои перчатки.
— Слушаюсь, мисс! — Каррутерс, ничуть не обидевшись, побежала
выполнять поручение.
— Силы небесные! — воскликнула Тернер входя и тут же схватилась за
щетки. — Удивляюсь, как вы терпите эту девчонку! Вы бы только слышали,
что сказал о ней Смитерс, когда она появилась здесь с вашими покупками,
бросив вас бог знает где без сопровождения.
— Это я во всем виновата. У нее было столько пакетов в руках... —
Татьяна одарила Тернер обаятельной улыбкой. — Спасибо, что исправили
мою прическу. Ах, если бы у вас была сестра-близнец, которая смогла бы стать
моей горничной!
Джиллиан Иннисфорд. Незнакомое имя, случайно услышанное ею от Тернер в связи
с именем Лукаса, неотступно вертелось в голове Татьяны, пока она здоровалась
с леди Борнмут и двумя ее дочерями, Сельмой и Клоти, а затем благосклонно
выслушивала цветистые комплименты своих поклонников. Кто она такая? И
почему, говоря о ней, Тернер скорчила такую гримасу?
Когда дамы перешли в малую гостиную, Татьяна уселась рядом с Сюзанной,
игравшей на фортепьяно, и стала обдумывать возможные варианты. Здесь
присутствовала леди Шелтон, которая всегда не прочь поболтать, но
чрезвычайно глупа — такая едва ли стала бы выдавать чьи-либо секреты. Может
быть, леди Паркер, мать будущего жениха Сюзанны? Пожалуй, нет. Татьяне
совсем не хотелось бросать тень на подругу своими расспросами.
Она окинула взглядом комнату и кивнула Далси, а затем, приветливо
улыбнувшись хозяйке, незаметно подсунула под золоченую ножку стула краешек
подола своего платья и, перевертывая ноты для Сюзанны, слегка приподнялась.
Ее усилия были вознаграждены резким звуком разрывающейся ткани.
— Боже мой!
Леди Борнмут тут же вскочила на ноги.
— Что-то случилось, мисс Гримальди?
— Ах, я такая нескладная! Вот, разорвала платье!
Татьяна услышала, как захихикала Сельма, и это, разумеется, лишь укрепило ее
решимость.
— У вас есть булавки? — озабоченно спросила ее хозяйка.
— Боюсь, что булавками здесь не поможешь, — печально произнесла
девушка, показывая прореху.
— Ничего, моя Бертрам зашьет это в мгновение ока. Сельма, Клоти, почему
бы вам не проводить наверх мисс Гримальди?
— Ах, мама, только не сейчас — джентльмены вот-вот присоединятся к нам.
Леди Борнмут бросила на дочерей недовольный взгляд.
— Я сама провожу вас наверх, мисс Гримальди.
— Мне бы очень не хотелось обременять вас...
— Вздор! Клоти совершенно права: скоро сюда придут джентльмены.
По расчетливому взгляду черных глаз хозяйки Татьяна без труда смогла
прочесть ее мысли:
Если я задержу девчонку, по которой с ума сходит весь
город, то это будет только на руку Клоти. К тому же мне, возможно, удастся
разузнать что-нибудь полезное для Сельмы
.
Леди Борнмут решительно взяла Татьяну под руку.
— Не беспокойтесь, мы вернемся еще до окончания первого танца.
Наверху Бертрам тотчас принялась пришивать оторванный подол, но Татьяна не
спешила, выжидая удобный момент.
Когда подол был подшит, хозяйка раута отпустила горничную и остановилась
перед зеркалом, поправляя шаль.
— Ужасные холода стоят этим летом, мисс Гримальди, вы не находите?
— Вы правы, — согласилась Татьяна. — Но вашим дочерям погода,
видимо, идет на пользу — я никогда еще не видела их более оживленными и
привлекательными, чем сегодня.
Леди Борнмут не могла скрыть удивления.
— Вы так думаете?
— Абсолютно уверена. Эта безупречная английская кожа... — Татьяна
словно нечаянно прикоснулась к своей щеке. — Вы и понятия не имеете,
как мы все ей завидуем!
— Что ж, ни одну из них не назовешь красавицей, однако...
— Позвольте не согласиться с вами! Я многое дала бы, чтобы иметь глаза,
как у Сельмы, — в них такая глубина! Именно это говорил мне на днях мой
кузен Лукас.
— Вот как? Это и неудивительно. Лорд Борнмут, упокой Господь его душу,
всегда говорил, что влюбился в мои глаза, а Сельма как две капли воды похожа
на меня.
— И как только ее до сих пор не поймал в сети какой-нибудь удачливый
джентльмен? — продолжала Татьяна, поправляя перед зеркалом прическу.
— Для меня это тоже странно, — призналась леди Борнмут. —
Иногда мне кажется, что она выросла слишком разборчивой. Было время, когда я
возлагала надежды на капитана Роули, но... он переключился на другой объект.
— Вы имеете в виду капитана Джеймса Роули? — переспросила Татьяна,
сделав вид, что с трудом вспоминает имя. — Такого нескладного
долговязого парня? Мне кажется, что он ее недостоин.
— Да, он всего лишь второй сын... Но Сельма уже не молоденькая девочка.
— На континенте, — заявила Татьяна, поправляя на шейке изумруды
графини, — девушка считается созревшей для замужества только по
достижении двадцати трех лет.
— Неужели? — ЛеДи Борнмут прищурилась. — Вы, кажется,
упоминали, что граф восторгался глазами Сельмы? Как вы думаете, не
собирается ли ваш кузен жениться?
— Конечно! Что еще могло заставить его вернуться в общество после столь
долгого перерыва? Графине пришлось приложить немало усилий, но в конце
концов она убедила сына, что не следует из-за одной-единственной ошибки
портить себе жизнь.
— Она тысячу раз права, — согласилась леди Борнмут. — Никто
из нас никогда не верил, что Лукас может быть в чем-то виноват, тем более
после ее вызывающего поведения во всей этой истории.
— Вы имеете в виду Джиллиан Иннисфорд? — переспросила Татьяна,
делая вид, будто ей обо всем известно.
— Кого же еще? Воспитание всегда необходимо, про нее же с самого начала
можно было сказать: она абсолютно невоспитанна. Знаете, когда он впервые
встретил ее, она работала в игорном доме!
Татьяна изобразила изумление:
— Я об этом никогда не слышала!
— Уверяю вас, это так — мне говорил об этом сам лорд Борнмут. Конечно,
он не являлся завсегдатаем заведения, но до него доходили слухи. Нельзя
отрицать, что она была красива, однако красота не вечна... С другой стороны,
не могу не сказать, что как только пройдет первое цветение юности, тут-то и
становится ясно, что за человек перед тобой.
Татьяна улыбнулась:
— Почти то же говорил мой кузен Лукас о вашей дочери.
— В самом деле? — Леди Борнмут усадила Татьяну в кресло, горя
желанием продолжить разговор, и, вдохновленная первым успехом, девушка
сделала еще один выстрел наудачу:
— Значит, вы не стали бы возражать против внимания кузена Лукаса к
Сельме?
— Вы имеете в виду — из-за убийства?
Татьяна вздрогнула, но постаралась скрыть свое замешательство.
— Кажется, на чулке спустилась петля, — сказала она, наклонившись
и проведя по ноге ногтем.
— Не беспокойтесь, совсем незаметно, — утешила ее леди Борнмут и
тут же вернулась к прерванной теме: — Уверена, многих девушек это отпугнуло
бы, но я надеюсь, что моя Сельма проявит больше здравомыслия. Его все-таки
оправдали, хотя в то время скандал был грандиозный.
— Графиня не раз рассказывала мне об этом, — солгала Татьяна,
сдерживая участившееся дыхание. — Трагедия причинила ей немалые
страдания.
— Еще бы! Что делал ваш кузен в поместье лорда Иннисфорда на рассвете,
если это была не дуэль? Однако тогда почему не присутствовали ни доктора, ни
секунданты? Даже огромные деньги Сомерли не смогли замять этот скандал.
Адмирал не захотел этого делать!
— Конечно, не захотел, — услужливо поддакнула Татьяна.
— Вы же понимаете — это выглядело слишком подозрительно: все в свете
знают, что Лукас Стратмир по уши влюблен в эту вульгарную особу. Она выходит
замуж за лорда Иннисфорда, а через три месяца ее супруга находят в саду с
пулей в затылке!
— Слишком подозрительно, вы правы.
— Если не сказать больше! Ситуация отнюдь не улучшилась, когда Лукас
так стремительно уехал в Россию. Это было похоже на бегство. Кстати, судя по
всему, особенно по ее дальнейшему поведению, эта особа отнюдь не возражала
бы, если бы он пожелал продолжить с ней близкие отношения. Конечно, сначала
некоторые сочувствовали ей как молодой безутешной вдове, но никто из нас,
людей, имеющих вес в обществе, не стал бы ее принимать у себя.
Молодая безутешная вдова
. Татьяна приготовилась сделать еще один —
последний — ход:
— Судя по всему, вы весьма здравомыслящий человек, леди Борнмут. Что,
по-вашему, произошло на самом деле?
Почтенная дама задумчиво проговорила:
— Я знаю лишь, что заключение, сделанное коронером, гласило:
непреднамеренное убийство.
— Вы очень проницательны, — смиренно сказала Татьяна, хотя в душе
не поверила ни единому слову. Еще удивительнее показалось ей то, что эта
женщина была готова с распростертыми объятиями встретить Лукаса Стратмира в
качестве претендента на руку своей дочери — ведь он совершил убийство!
Неужели мать может быть такой бессердечной? — Но ли пора ли нам
спуститься вниз, к гостям?
— Теперь я понимаю, почему вы являетесь для графини таким
утешением, — сказала с одобрением леди Борнмут, когда они шли к
лестнице. — Пожалуйста, будьте откровенны: есть ли у моей Сельмы шанс с
вашим кузеном?
— Клянусь жизнью, — заверила ее Татьяна, сложив пальцы крестиком.
Лукас не сопровождал мать и кузину к леди Борнмут; когда они вернулись
домой, он сидел в Голубой гостиной с книгой в руках.
— Надеюсь, хорошо провели время? — спросил он, поздоровавшись.
— Не то слово! Налей мне, хересу, Татьяна. Большой бокал. —
Графиня упала на диван. — Эта женщина суетилась вокруг меня, как будто
я впала в старческое слабоумие... Мне кажется, Лукас, что она надеется
женить тебя на своей невзрачной дочери.
— А у нее есть дочь? — без малейшего интереса спросил Лукас.
— Даже две, причем обе не блещут ни красотой, ни умом. Спасибо,
дорогая. — Далси приняла из рук Татьяны стакан. — А что до
компании... престарелые вояки, самодовольные отпрыски древних родов,
жеманные девицы — разумеется, все с безупречной родословной, и ни одной
индивидуальности, ни одной личности! Вот почему я так не люблю брайтонское
общество.
— А вы что думаете о рауте, кузина? — спросил Лукас, не отрываясь
от книги.
Татьяна исподтишка взглянула на него. Как это она раньше не замечала, что он
опасен?
— По-моему, там было много... поучительного.
— Вот как? Вы научились какому-нибудь новому танцу?
— Скорее еще одному варианту того, который я уже прежде умела
танцевать.
Лукас поднял бокал с кларетом. Какие у него красивые руки! Татьяна без труда
представила себе его палец на спусковом крючке пистолета, готового
выстрелить.
— Значит, вечер не потрачен впустую?
— Нет. — Девушка отвернулась, собираясь налить себе хереса. —
Вам тоже вина? — спросила она у графини.
— О нет, нет, я иду спать. Должна сказать, что это нудное сборище людей
имеет одно положительное свойство — оно заставляет красоту блистать еще
ярче. Ты представляешь, Лукас, за ужином Татьяна сидела между генералом
Нэшем и этим болваном Эндрю Борнмутом. Можешь себе представить что-нибудь
более отвратительное — старый зануда и молодой идиот...
Лукас молча поднял глаза на Татьяну.
— Я едва не рассмеялась, когда ты так ловко оторвала подшивку на
подоле, — с улыбкой продолжала графиня. — Наверное, надеялась
отдохнуть несколько минут наверху — а тут Антея лично вызвалась сопровождать
тебя! Именно тогда я и начала подозревать, что она хочет что-то у тебя
выпытать.
— Кажется, она считает, что ее старшая дочь была бы вашему сыну
подходящей парой, — негромко произнесла Татьяна.
— Эта глупая Сельма? Мне следовало бы догадаться! Бедный Лукас. Ну, по
крайней мере мне нечего бояться, что ты попадешься в один из капканов,
которые, несомненно, постарается расставить Антея.
— Не попадусь. — Лукас так резко захлопнул книгу, что Татьяна
вздрогнула. — Как вам кажется, дорогая кузина, подходящая я кандидатура
на роль мужа Сельмы? — Голос его приобрел бархатные баритональные
нотки, отозвавшиеся дрожью где-то внутри ее тела.
Она быстро овладела собой и ответила обычным насмешливым тоном, к которому
он привык:
— О, я думаю, очень подойдет. С ее лошадиной физиономией она вполне
может сойти за лошадь, которую вы с таким усердием выбираете.
Далси издала сдавленный смешок и тут же прикрыла рот рукой.
— Татьяна! Как ты можешь!
— Должно быть, на меня плохо повлиял нынешний вечер. — Девушка
предложила графине руку и была благодарна, что та не отказалась опереться на
нее. — А теперь, ради Бога, пойдемте спать.
Каррутерс расчесывала волосы хозяйки, когда в дверь постучали. Татьяна не
успела остановить горничную, и та, открыв дверь, онемела от удивления,
увидев на пороге не графиню, а хозяина.
— О, милорд, — пролепетала она и оглянулась на Татьяну, сидевшую в
ночной сорочке, — прошу прощения...
— Пойди и принеси хозяйке теплого молока, — холодно сказал Лукас.
Каррутерс присела в поклоне, потом бросилась исполнять приказание.
Он закрыл дверь.
— В том, что горничная глупа, есть один недостаток: она сломя голову
бросается выполнять ваши приказания, но, как видите, с не меньшим усердием
готова выполнять и мои.
Татьяна встала и потянулась за пеньюаром.
— Вы не имеете права...
— Бросьте. Я видел вас в бриджах и в расстегнутой рубахе — вы в грош не
ставите приличия, и я это знаю. Не понимаю только, что за игру вы затеяли и
с какой целью.
Татьяна накинула пеньюар на обнаженные плечи.
— Мне казалось, что игру затеяла ваша мать.
— Не спорю, но вы ведь тоже не просто послушное орудие в ее руках.
Интересно, играют ли в Мишакове в шахматы? В Санкт-Петербурге я нередко
проводил вечера за шахматной доской. Кажется, вы намерены объявить мне шах,
мисс Гримальди; видимо, леди Борнмут рассказала вам что-то такое, из-за чего
вы стали меня бояться.
— Я вовсе не боюсь вас, — усмехнувшись, заявила Татьяна. — С
какой стати бояться того, кто убивает людей, стреляя в спину?
— Мне нередко приходилось стрелять и в лицо.
Такого поворота она не ожидала. Куда исчез этот любитель бренди, увлеченный
своими розами? Перед ней был другой человек, сумевший выбраться из
охваченной войной России с немой, растрепанной и неряшливо одетой девчонкой
на руках. Она его недооценила.
— Рискну снова показаться вам невоспитанным, но, должен сказать,
временами я искренне сожалею, что встретил вас.
Не странно ли, — подумала Татьяна, — что временами я чувствую
абсолютно то же самое?
Концерт был великолепен: квартет струнных инструментов и новый итальянский
тенор, по которому с ума сходило все высшее общество, превзошли все
ожидания. Однако Татьяне было не до музыки.
Сюзанна поднялась с кресла и как-то странно посмотрела на свою подругу.
— Мама зарезервировала для нас столик в
Лонгчемп
. Я подумала, что мы
могли бы прогуляться по парку...
— С удовольствием. Сегодня такой чудесный день.
Девушки присоединились к толпе, выходящей с концерта. Миссис Катберт и ее
младшая дочь Сара шли впереди.
— Может быть, мы встретим мистера Паркера, — робко заметила
Сюзанна.
— Графиня еще не получила от него ответа на приглашение. Я имею в виду
четырнадцатое.
— Он уехал в Лондон по каким-то скучным делам, и я сомневаюсь, что ему
удастся вернуться вовремя.
— Как ты думаешь, чем занимаются мужчины, когда уезжают по делам?
— Наверное, играют и пьют, как за карточным столом. — Сюзанна
неожиданно сжала локоть Татьяны. — Ох, силы небесные! Ты только
взгляни!
По дорожке к ним приближалось удивительное создание — прежде Татьяне не
приходилось видеть ничего подобного. На женщине были платье и короткий плащ
в коричневую полоску; шляпка в форме кивера прикрывала копну рыжевато-
каштановых кудряшек. Она держала на поводке пару борзых, а следом за ней,
неся ее шлейф, шествовали два мальчика в ливреях горчичного цвета. Рядом шел
высокий седовласый мужчина, он держал над своей спутницей раскрытый зонт.
— Гордая, как будто она член королевской семьи, — пробормотала
Сюзанна.
Татьяна незаметно разглядывала женщину — было в ней что-то смутно знакомое,
хотя она могла бы поклясться, что никогда прежде ее не видела.
Поравнявшись с матерью Сюзанны, та вежливо произнесла:
— Как поживаете?
Однако миссис Катберт, высоко подняв голову, прошествовала мимо, не удостоив ее даже кивком головы.
— Боже мой, — прошептала Сюзанна, вцепившись в руку
Татьяны. — Глазам своим не верю! Чтобы мама, кроткая, как овечка, так
резко кого-нибудь поставила на место! Я даже не подозревала, что она
способна столь демонстративно нагрубить! Интересно, кто эта дама?
Татьяна, забыв о приличиях, оглянулась. Эти блестящие волосы цвета бронзы...
Толпа гуляющих повлекла их дальше. Миссис Катберт встретилась на дорожке с
миссис Бельстэрс, и дамы тут же заговорили вполголоса.
Она может гулять где
хочет, — услышала Татьяна слова одной из них, — но ни в одном
приличном доме ее не примут, тем более сейчас, когда в городе находится
Сомерли!
Джиллиан Иннисфорд. Должно быть, это она!
— Пойдемте, — капризно потребовала Сара. — Я хочу выпить чаю.
Щеки Татьяны порозовели.
— Сара права, идите.
— Я не пойду без тебя, — заявила Сюзанна.
Татьяна оглянулась через плечо, но дама с бронзовыми волосами уже скрылась
вдали.
— Хорошо, если ты так настаиваешь. — Она взяла подругу под руку и
быстро направилась по дорожке к выходу.
— Я приеду в
Лонгчемп
в наемном экипаже! — крикнула матери
Сюзанна. — Послушай, зачем ты так бежишь? — обратилась она к
Татьяне.
— Видишь, там впереди идет один джентльмен. Я очень хочу с ним
познакомиться.
Сюзанна охнула от неожиданности, ее серые глаза удивленно округлились.
— И кто же он?
— Мне не хотелось бы называть его имя, пока я не буду убеждена, что он тоже интересуется мной.
— Ах ты, негодница! Я открыла тебе душу, рассказала о Паркере...
Шляпка в виде кивера виднелась уже у ворот парка.
— Сюзанна! Я тебя умоляю!
— Но ты не можешь знакомиться с ним, если тебя никто не сопровождает!
Что он о тебе подумает?
— Я скажу, что потерялась в толпе. Он наверняка предложит проводить
меня домой.
Сюзанна улыбнулась:
— Какая ты смелая! Я бы на твоем месте побоялась быть такой
настойчивой!
Татьяна торопливо поцеловала подругу.
— Возвращайся, а я попробую то, что задумала.
— Поклянись, что потом расскажешь мне обо всем!
— Клянусь! — Татьяна торопливо двинулась к выходу.
Когда девушка подошла к воротам, кивера нигде не было видно, и она
остановилась, переведя дыхание.
— Хотите наемный экипаж, мисс? — спросил поджидавший пассажиров
извозчик.
— Даже и не знаю... — пробормотала Татьяна, сделав шаг в его
сторону. — Я потеряла в толпе... свою тетушку. — Она не могла бы с
уверенностью сказать, сколько лет Джиллиан Иннисфорд, но для тетушки
достаточно. — Леди с волосами бронзового цвета, с парой борзых на
поводке. С ней еще был джентльмен...
— Вы чуть-чуть опоздали, — сказал извозчик. — Она только
...Закладка в соц.сетях
