Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
... что
уехала в экипаже в направлении Хай-стрит.
— Вы не могли бы поехать следом? У меня были другие планы, но теперь
мне придется... — Татьяна достала носовой платочек и промокнула глаза.
У извозчика оказалось доброе сердце, и он помог Татьяне сесть в экипаж, при
этом ободряюще похлопав ее по плечу.
— Не тревожьтесь, мисс. Я доставлю вас в целости и сохранности к вашей
тетушке.
Экипаж тронулся, и через несколько минут извозчик сообщил, что видит впереди
тех, кого они преследовали. Вскоре он остановился перед входом в
Савой
—
самый роскошный отель во всем Брайтоне. Татьяна рассыпалась в благодарностях
и дала щедрые чаевые, внимательно наблюдая при этом, как леди, ее собаки,
лакеи и элегантный джентльмен выходят из экипажа.
— Вы спасли мне жизнь, — искренне сказала она извозчику.
— Рад служить, — ответил тот, а затем, прикоснувшись рукой к
шляпе, уехал.
Татьяна торопливо вошла в холл отеля. После уличного шума и суеты здесь было
особенно прохладно и тихо. Она оглянулась вокруг, еще не зная, что делать
дальше.
Молодой человек в униформе подошел к ней и приветливо улыбнулся:
— Могу я чем-нибудь помочь вам, мисс?
— Думаю, да. На улице я только что увидела приятельницу моей матери, но
никак не могу вспомнить ее имя. Она вошла сюда — очень высокая женщина, на
ней шляпка в форме кивера, и еще у нее две собаки...
— Должно быть, это леди Иннисфорд, мисс.
— Ну конечно! Джиллиан Иннисфорд! Вы очень любезны, что помогли мне
вспомнить. Она остановилась здесь?
— Да, мисс, приехала нынче утром.
Значит, Лукас еще не знает. Однако слухи очень быстро достигнут ушей графини
— в этом не было сомнений. Нельзя терять ни минуты!
— Мне не хотелось бы беспокоить ее — она не одна, — нерешительно
произнесла Татьяна. — Может быть, лучше послать ей записку?
— Как скажете, мисс. Перо и бумагу найдете в ящике стола.
Девушка поблагодарила служащего кивком и ослепительной улыбкой и уселась к
столу, лихорадочно соображая, что ей следует написать. Она уже взялась за
перо, как вдруг за ее спиной раздался знакомый голос:
— Татьяна!
Боже милостивый! Это графиня. И Лукас с ней! Татьяна повернулась, и перо
оказалось на полу.
— Не ожидала увидеть тебя здесь. — Далси радостно бросилась к ней.
Татьяна опустила глаза и взглянула на бумагу, на которой, слава Богу, не
успела написать ни строчки. — У меня большая радость! — как ни в
чем не бывало продолжала графиня. — Лукас согласился на покупку
столика!
— Ах, столика...
— В магазине Крискома! Помнишь, я тебе говорила?
— Помню. — Татьяна действительно вспомнила о разговоре, а также о
том, что магазин Крискома находится в двухстах ярдах отсюда.
— Я решила выпить чаю и отпраздновать это событие; а теперь и ты можешь
присоединиться к нам!
— Чаю? Здесь? — Взгляд Татьяны непроизвольно метнулся к лестнице.
— Вас это чем-то не устраивает, мисс Гримальди? — спросил Лукас,
прищурившись.
— Нет-нет, что вы! Просто на концерте у меня неожиданно началась
мигрень...
— И чтобы облегчить боль, вы через весь город приехали в
Савой
?
Черт бы побрал его проницательный взгляд!
—
Савой
? Так называется это место? — озабоченно спросила Татьяна
и, вскочив на ноги, покачнулась.
— Боже мой, Лукас!
Он поймал ее, не дав рухнуть на пол. Не открывая глаз, Татьяна заставила
себя обмякнуть в его руках, потом почувствовала запах нюхательной соли и
поняла, что графиня поднесла к ее носу свой флакончик.
— Положи ее сюда, — скомандовала Далси, и Татьяна, почувствовав,
как ее опустили в кресло, чуть слышно застонала.
— Я хочу домой...
— Разумеется, дорогая.
— Я хочу домой сейчас же!
— Ну что ж, возможно, так будет лучше, — согласилась
графиня. — Лукас, помоги кузине добраться до экипажа.
Сильные руки снова подняли ее, но теперь Татьяна даже не осмелилась
взглянуть на него.
Лукас вынес ее из отеля и жестом велел кучеру подогнать карету к входу.
Оказавшись внутри, Татьяна с облегчением откинулась на спинку сиденья.
Графиня уселась рядом с ней, обмахивая ее лоб и похлопывая по рукам.
— Я всегда говорила, что посещать концерты в парке — настоящее
безумие, — сказала она, поднося к носу девушки нюхательную соль. —
Такое скопление людей на солнцепеке!
Татьяна чуть приоткрыла глаза. Слава Богу, Лукас тоже усаживается в карету.
Пока все идет хорошо.
— Какой ужас, у нас дома нет порошков от головной боли! —
неожиданно воскликнула графиня. — Будь умницей, Лукас, сбегай в
ближайшую аптеку, она рядом.
— Мне ничего не нужно... — начала Татьяна и чуть не потеряла сознание,
заметив сквозь окошко кареты пару красивых борзых, выскочивших из дверей
Савоя
.
Лукас выпрыгнул из кареты, но неожиданно снова с поразительной скоростью
забрался обратно и с грохотом захлопнул дверцу.
— А как же порошки, Лукас? — с упреком спросила графиня.
— Мне не нужны порошки, — спокойно сказала Татьяна и решительно опустила шторку на окошке.
— Но здесь душно как в аду! Тебе нужен свежий воздух!
— Извините, миледи, мне почему-то ужасно холодно.
— Господи, только этого не хватало! — еще больше встревожилась
Далси. — Уж не начинается ли у тебя лихорадка? Это было бы ужасно, ведь
до четырнадцатого осталось совсем мало времени! Мы должны срочно пригласить
доктора Трэвиса. Домой, Бронтон! — крикнула она кучеру, и карета
помчалась.
Татьяна снова закрыла глаза. И зачем только она, поддавшись импульсу,
последовала за леди Иннисфорд? Что он теперь ей сделает? Убьет? Вышвырнет на
улицу? И что ей тогда делать? Всем, что у нее есть, она обязана ему и
графине, и если они лишат ее своего попечения, что тогда будет с ней? Лукас
влиятелен, и что бы он о ней ни рассказал, ему обязательно поверят.
Всю дорогу Татьяна просидела в молчании, а когда они приехали домой, Лукас,
ни слова не говоря, поднялся по лестнице в свои апартаменты.
— Миледи, мне не нужен доктор, я совсем поправилась. — Татьяна,
попыталась успокоить графиню.
— Но ты плохо выглядишь, дорогая, и ужасно бледна...
— Ничего страшного, я просто хочу прилечь.
Однако вместо того, чтобы лечь в постель, Татьяна забралась в кресло,
стоявшее у окна спальни, и стала смотреть на крыши Брайтона, за которыми
вдали виднелось море. Итак, думала она печально, все это великолепие, балы,
рауты, наряды и толпы молодых поклонников, комплименты, от которых кружилась
голова, и букеты — все это было всего-навсего промежуточным эпизодом,
приятной интерлюдией. Хорошо еще, что она не влюбилась. Какой бы способ ни
выбрал Лукас для наказания, сердце ее не будет разбито. Он, разумеется,
вернется в Дорсет, к своим розам: она дала ему хороший предлог для того,
чтобы положить конец их затее, а ведь он так долго его искал!
В дверь громко постучали.
— Кто? — спросила она тихо.
— А как вы думаете, черт побери? — Лукас Стратмир вошел в комнату
и захлопнул за собой дверь с таким грохотом, что задребезжали оконные
стекла.
На нем был костюм для верховой езды, и его глаза, похожие на штормовое море,
метали молнии.
Неожиданно Татьяне изменили силы, и она с трудом заставила себя встать.
— Я предупреждал вас о том, чтобы вы не играли со мной в игры, не так
ли?
Она, чуть помедлив, кивнула.
— Однако вы ведете себя легкомысленно. Вы знали, что Джиллиан находится
в Брайтоне. Отрицать это не имеет смысла. Любопытно было узнать, о чем вы
собирались сообщить ей в записке? Наверное, хотели предложить объединить
усилия, чтобы отомстить мне? — Он нанес точно рассчитанный удар, и у
нее перехватило дыхание.
— Я только сегодня узнала, что она здесь — когда увидела ее в парке!
Лукас наконец сумел овладеть собой.
— Какая жалость, что вы не поделились новостью с теми, кого она
касается больше всего. Я могу понять все, что бы вы ни надумали сделать со
мной, но как вам не стыдно устраивать заговор против моей матери, от которой
вы видели только доброту и заботу?
— Я не устраивала заговор! — воскликнула Татьяна, покраснев до
корней волос.
— Вот как? Разве не вы выведали у Тернер подробности моего прошлого?
— Как вам не стыдно шпионить!
— Когда-то это было моим ремеслом, а теперь осталась только привычка.
— Я не знаю, какой вы человек, так как видела, что вы устроили в
Мишакове. Думаете, я забыла? Кровавая бойня, запах горелой плоти...
— Ты из-за этого ненавидишь меня, Татьяна? Считаешь, что я в этом
виноват?
— Кто же еще? — воскликнула девушка. — Если бы вы туда не
явились, Петр и все другие были бы живы до сих пор, а Мишаково было бы цело.
— Сядь! — приказал Лукас, и Татьяна испуганно опустилась в
кресло. — Послушай, если ты хотела узнать, зачем я приехал в Мишаково,
то почему не спросила меня?
Она стиснула губы и сидела молча.
— Черт бы побрал твое коварство! — заорал он. — Продолжай в
том же духе, взращивай свою злобу всю оставшуюся жизнь. Я уезжаю туда, где
человек еще может найти покой, где его не будут на каждом шагу терзать
своими выходками несмышленые девчонки!
Значит, в Дорсет, к своим розам. Пусть едет, скатертью дорога!
Татьяна позволила ему дойти до порога и только потом окликнула.
— Ладно. Скажите в таком случае, зачем вы туда явились?
— Вот это уже лучше. Если ты вежливо задаешь вопрос, то я на него отвечу: я дал обещание другу.
— Какому другу? Дяде Ивану?
— Разве ты помнишь его? — удивленно спросил Лукас.
— Конечно. В Мишакове редко появлялись посторонние люди.
— Какой он был?
— Коренастый. Смуглый. Вот здесь у него был шрам... — Татьяна
прикоснулась к подбородку. — И еще он был сильный. — Она чуть
покраснела, вспомнив, какие сильные руки у Лукаса. — И он был очень
добр ко мне — ни разу не ударил. Еще он покупал мне сладости. Я помню, как
тосковала, когда дядя Иван перестал приезжать.
Поразительно, она и вправду описала Казимира!
— А Георгий, твой приемный отец, он что, бил тебя?
— Сперва редко, но начал бить чаще, когда дядя Иван перестал приезжать.
Он был... моим отцом?
— Не думаю. Тебе хотелось бы этого?
Татьяна кивнула, и Лукас увидел в глубине ее глаз отблеск пожара, спалившего
дотла ее деревню.
Девушка выпрямилась в кресле.
— Итак, он послал вас ко мне. Зачем? Чтобы отвезти мне конфет?
— Я не знаю, — откровенно признался Лукас и рассказал ей о клятве,
которую взял с него Казимир, и о записке, прочесть которую можно было только
в случае его смерти и в которой было написано всего два слова: Мишаково и ее
имя.
Она еще шире раскрыла глаза.
— И вы поехали? Проделали такой дальний путь до России из-за двух слов
на клочке бумаги?
— Я дал обещание, — высокомерно сказал Лукас. — Казимир был
не из тех людей, которые могут попросить о таком необычном одолжении без
веской причины. А то, что произошло, когда я приехал, только доказывает,
насколько прав он был.
— Вы знаете, что за люди сожгли деревню? — Татьяна невольно
поежилась.
— Нет, не знаю. По их виду невозможно было определить, кто они, но эти
ребята давно за мной следили. Я заметил их в почтовом дилижансе,
направлявшемся в Липовск, но мог бы поклясться жизнью, что до деревни они за
мной не следовали. — Лукас закрыл глаза, вспоминая бесконечное
заснеженное пространство...
— Они выслеживали вас?
— Следили за мной, чтобы добраться до тебя.
— Вздор! Зачем, черт возьми, я могла бы им понадобиться?
— В том-то и вопрос! Казимир — то есть дядя Иван — никогда ничего не
рассказывал тебе о твоих родителях?
— Не припомню. А вот Георгий и Вера — они, должно быть, знали.
— Мне они ничего не сказали. Похоже, этот Георгий был очень скрытным
человеком.
Татьяна фыркнула:
— Вернее сказать — себе на уме...
— Возможно. Но даже если они и знали что-нибудь, теперь уж ничего не
скажут.
Ясные глаза Татьяны затуманились.
— Но если те люди пришли из-за меня, если они выслеживали вас из-за
меня... нет, это невозможно! Я никто, а вы сами говорили, что были шпионом.
— К тому времени я не был в России пять лет и никогда прежде не бывал в
ваших краях. Это связано только с тобой и с Казимиром.
Татьяна сжалась в кресле.
— Если несчастья произошли из-за меня, значит, я во всем виновата — и в
том, что сожгли деревню, и в гибели Георгия, Веры... и в смерти
Петра. — Она закрыла глаза.
— Не понимаю, зачем ты берешь вину на себя, если ничего не знаешь?
— Признайтесь, что вы приехали сюда не для того, чтобы присмотреть себе
лошадь, а потому, что думаете, будто мне угрожает опасность.
— Это маловероятно. С тех пор как мы приехали в Англию, ничего не
произошло, даже тогда, когда вы с Далси уехали в Котсуолд. Тем не менее
Казимир почему-то решил отдать тебя на мое попечение.
— Боже милосердный! И все это время я считала вас виноватым, — Ты
имела на то основания. Наверное, мне не следовало приезжать туда, и ты жила
бы счастливо до сих пор.
Татьяна неуверенно посмотрела на него.
— Вы думаете... я была бы счастлива с Петром?
Помедлив, он покачал головой:
— Не знаю. Мне кажется что ты предназначена для чего-то большего.
Она ответила ему столь же правдиво:
— Такой счастливой, как сейчас, я никогда не чувствовала себя в
Мишакове.
— Даже в объятиях Петра?
— Даже в объятиях Петра. — Сделав это признание, Татьяна вдруг
расплакалась. Она плакала потому, что только теперь поняла, как все
произошло. Она предала память о Петре, но была рада хотя бы тому, что все в
конце концов обернулось таким образом. — Петр... он был хорошим
парнем. — Она шмыгнула носом, поискала платок и воспользовалась наконец
большим белым платком, который предложил ей Лукас.
— Совсем как Фредди Уитлз?
Татьяна кивнула и рассмеялась.
— Совсем как Фредди. Здоровый, сильный, добрый... и полный дуралей.
— Однако Георгий говорил мне, что Петр был самым завидным женихом в
Мишакове.
— Посмотрели бы вы на остальных... — Лицо ее вдруг посерьезнело. —
Насчет леди Иннисфорд — простите меня. Вы правы, у меня была мысль...
— Тайно сговориться. Только не с ней! Уж поверь моему слову — она бы
съела тебя живьем.
— А мне казалось, что вы в нее влюблены, — тихо сказала Татьяна.
— Был, — кратко ответил он.
Она хотела расспросить Лукаса подробнее, но в этот момент за его спиной
распахнулась дверь.
— Ах, Татьяна, дорогая! Знаю, что ты плохо чувствуешь себя, но я в
отчаянии, потому что Марианна только что сообщила мне ужасную
новость! — Глаза графини покраснели от слез, она тяжело дышала. —
И надо же было этому случиться как раз тогда, когда Принни дал согласие
присутствовать четырнадцатого! Все пропало! И... — Тут она заметила своего
сына, стоявшего у двери в костюме для верховой езды, и неуверенно взглянула
на Татьяну. — Прошу прощения... я помешала?
— Конечно, нет, мама, — заверил ее Лукас. — И поделись скорее
новостью, которая привела тебя в такое волнение.
— Новость? Да это сущий пустяк!
Лукас прислонился к стене, явно забавляясь смущением Далси.
— Вот как? Почему же ты тогда плакала? Мне невыносимо видеть тебя такой
расстроенной. Умоляю, скажи, что это за новость?
И тут выяснилось, что глаза графини, как и глаза ее сына, обладали способностью вспыхивать от гнева.
— Ах ты, скверный мальчишка! Ладно, слушай: Джиллиан Иннисфорд приехала
в Брайтон! — Далси окинула взглядом его костюм. — Но, как видно,
тебе об этом уже известно, поскольку ты одет так, словно собираешься как
можно скорее трусливо умчаться домой, в Дорсет.
— Хочу предупредить, — холодно произнес Лукас, — что я уезжаю
к капитану Роули играть в карты. Надеюсь отлично провести там время, как я
уже сказал кузине. Женщины на эту вечеринку не допускаются. — Он
поклонился обеим дамам. — Приятного вам вечера. Меня не ждите, я буду
поздно.
Круто повернувшись, Лукас вышел из комнаты. Графиня ошеломленно смотрела ему
вслед.
— Играть в карты! — воскликнула она. — Он не занимался этим
почти двенадцать лет! И это при том, что ему известно о ее приезде. —
Совершенно сбитая с толку, Далси покачала головой.
Чувствуя искреннее раскаяние из-за того, что несправедливо недооценила этого
человека, Татьяна вздохнула:
— Правильно говорят, что чудеса если уж начнутся, то потом никогда не
кончаются.
Глава 13
К рауту, который графиня устраивала четырнадцатого июля, Татьяна подбирала
наряд с особым старанием. На ней было надето длинное узкое платье из шелка
цвета морской волны, расшитого серебром, с таким глубоким декольте, какое
позволяли приличия, а шею украшали аметисты Далси. Волосы ее были собраны на
затылке и уложены в серебряную сетку, отделанную бусинками. Морской воздух
Брайтона исключал всякие попытки завить волосы, однако Тернер, которая
придирчиво осмотрела результаты работы Каррутерс, была удовлетворена.
— Вы безупречны, как всегда, мисс, — заявила она улыбаясь. —
Все как следует, и ничего лишнего. Не в пример тем, которые вечно стараются
позолотить даже лепестки лилии.
Ага, подумала Татьяна, значит, горничная слышала о приезде Джиллиан
Иннисфорд в Брайтон. Теперь, Наверное, уже все знали об этом. После
памятного разговора у нее в спальне Татьяна начала понимать опасность
сплетен для такого человека, как Лукас Стратмир. То, что он рассказал ей о
причине своего появления в Мишакове, в корне изменило ее мнение о нем — не
мог холодный и бессердечный человек, каким она привыкла его считать, поехать
за тридевять земель для того лишь, чтобы выполнить обещание, данное
погибшему другу. Впредь она решила быть с ним подобрее — если, конечно, он
ей это позволит.
Но в данный момент ее сердце учащенно билось при мысли о том, что она
наконец увидит Принни — принца-регента, обожаемого Далси.
Гостиные на первом этаже заранее освободили от лишней мебели, чтобы можно
было справиться с ожидаемым наплывом гостей.
Слегка отодвинув друг от друга парные вазы севрского фарфора, стоявшие на
каминной полке в Голубой гостиной, Татьяна хотела уже выйти из комнаты, но,
услышав осторожные шаги за спиной, оглянулась и увидела Смитерса, который
шел за ней следом и переделывал все, что с самыми добрыми намерениями
сделала она.
— Вам не нравится, как я поставила вазы? — спросила она с
подчеркнутой вежливостью.
Пойманный на месте, Смитерс обиженно надулся и ушел из комнаты. Татьяна
вышла следом за ним и не спеша направилась по коридору, как вдруг
столкнулась с Лукасом.
Он был в смокинге и выглядел очень торжественно.
В этот момент послышался удар дверного молотка — это приехала Сюзанна с
матерью и сестрами.
— Знаю, что мы явились непозволительно рано, — сказала миссис
Катберт вышедшей навстречу графине, — но я подумала, что вам может
понадобиться помощь. Не правда ли, трудно принимать гостей в доме, который,
по сути, не является твоим собственным? — Они принялись обсуждать, как
лучше всего поставить диван и кресла, а Сюзанна тем временем отвела Татьяну
в сторону.
— Ты слышала? — торопливо зашептала она. — Сногсшибательная
новость! Скоро объявят о помолвке Элайзы Буттон с лордом Меллзом! А я знаю
наверняка, что она была неравнодушна к капитану Шиллингтону с тех самых пор,
как впервые стала выезжать в свет в прошлом году.
— В таком случае почему она соглашается на брак с лордом Меллзом?
— Ах, Тэт! — рассмеялась Сюзанна. — Не она. Согласилась ее
мать. У лорда Меллза доход составляет пятнадцать тысяч в год. Между прочим,
сегодня здесь будет Клиффорд! Он сказал капитану Роули, который сказал
Уильяму Шелтону, который сказал своей матери, которая сказала моей маме, а
она сказала мне — она, а не самая близкая подруга.
Татьяна почувствовала себя виноватой и покраснела. Это правда, она не
сообщила Сюзанне о том, что ее поклонник принял приглашение. Однако Сюзанна
тут же рассмеялась и слегка ударила ее своим веером.
— Глупышка, я пошутила — это ничего не изменило бы. Я все равно
извелась от ожидания.
Их прервало прибытие новых гостей. Все они вскоре были приглашены за стол,
где не без помощи графини Лукас оказался рядом с Сельмой Борнмут. Леди
Борнмут, наблюдавшая за ними с противоположного конца стола, довольно сияла.
Судя по всему, графиня была озадачена неожиданным вниманием сына к соседке,
и Татьяна не раз видела, как она с недоумением смотрит на эту парочку.
Только к третьей перемене блюд девушка осознала, что и сама уделяет необычно
большое внимание своему кузену.
Потом начали прибывать гости, приглашенные на танцы и игру в карты. У
Татьяны не было отбоя от партнеров, а Лукас, как только закончился второй
танец, удалился к карточным столам.
Сказав, что ей нужно подышать свежим воздухом, Татьяна попросила капитана
Роули проводить ее и тут увидела Лукаса: его визави за карточным столом
оказалась леди Борнмут. Трудно сказать, чем было вызвано торжествующее
выражение ее лица — тем ли, что ей везло в пикет, или тем, что ее дочери,
кажется, удалось подцепить жениха.
Не успела Татьяна подойти к входной двери, как вокруг началась какая-то
суета и появился высокий мужчина в расшитом золотом жилете, алом сюртуке и
просторных брюках. Его окружало несколько важных персон.
— Прошу вас, без церемоний, — с важным видом произнес принц-регент
— судя по всему, это был именно он — и махнул украшенной перстнями
рукой. — Продолжайте!
Музыканты заиграли снова. Танцы продолжались, но теперь каждый ощущал
присутствие в зале членов королевской семьи.
Татьяна быстро вернулась в зал. Проносясь в танце вместе с Фредди мимо
принца, она исподволь разглядывала его. Он оказался несколько крупнее, чем
она ожидала, величественная осанка заставляла забывать об излишней полноте,
а его изящные манеры были выше всяких похвал. Принц расцеловал Далси в обе
щеки с такой непринужденностью, как ее не целовал даже собственный сын.
— На нем потрясающий сюртук, — завистливо прошегь тал Фредди.
— Да, он образец элегантности! А что за джентльмены прибыли вместе с
ним?
— Это герцоги, его братья. Далси очень повезло, что удалось залучить
сюда все это созвездие. Вот тот, в клетчатом жилете, должно быть, Эдолфес,
герцог Кембриджский. Интересно, как называется узел, которым завязан его
галстук? А тот — Фредерик, он вполне приличный человек и хороший вояка, но
совершенно безнадежен в вопросах моды. Зато на него, говорят, можно
положиться. А там Эрнест, герцог Камберлендский, у него повязка на глазу.
Татьяна внимательно посмотрела на последнего из названных джентльменов, он
оглядывал толпу гостей с презрительной усмешкой, волнистые волосы, более
светлые, чем у братьев, были зачесаны назад, открывая высокий гордый лоб.
— Выглядит устрашающе, — тихо сказала она Фредди.
— Кто?
— Камберленд. Что случилось с его глазом?
— Потерял на дуэли, — коротко ответил Фредди, которому было не по
душе внимание его партнерши к другому мужчине. — Его считают позором
семьи.
— Почему? — осторожно спросила Татьяна.
— Он убивает, — сказал Фредди будничным тоном и в подтверждение
своих слов кивнул головой. — Так все говорят. Этот человек заколол
кинжалом своего камердинера.
— За что же это? — удивилась она.
— Такие вещи не
...Закладка в соц.сетях
