Жанр: Любовные романы
Безрассудная леди
... радовалась возможности побыть в одиночестве.
Напряжение от постоянного пребывания в многолюдном городе заставило ее с
некоторым удивлением вспомнить о том, что в Мишакове приходилось встречаться
за день не более чем с десятком людей, а в зимние месяцы — и того меньше. А
ведь ей предстояло жить в Лондоне — городе, несравненно более многолюдном,
чем Брайтон. Хотя и там, конечно, есть парки, рощицы и поросшие вереском
поляны, где можно послушать тишину, полюбоваться зелеными просторами и
почувствовать покой в своей душе.
Становилось жарко. Куда, черт возьми, подевалась эта Каррутерс? Татьяна
вышла из-под деревьев и огляделась. Никого. Сюзанна и ее поклонник скрылись
за поворотом.
От непривычного безлюдья ей стало не по себе. Татьяна не знала, то ли
догонять Сюзанну, то ли возвратиться назад.
Избаловалась, голубушка, —
подумала она. — На пять минут осталась одна среди деревьев — и вся
превратилась в комок нервов, а ведь когда-то могла часами бродить по
совершенно безлюдным местам в полном одиночестве
.
Неожиданно за ее спиной в зарослях кустарника хрустнула ветка. Татьяна резко
обернулась.
— Каррутерс! — с надеждой крикнула она, понимая, что служанка ни
за что не осмелилась бы сойти с дорожки.
Снова хрустнула ветка — громко, как пистолетный выстрел, даже барсук не мог
бы произвести такого шума. Затем из зарослей к ней бросился мужчина. Татьяна
заметила капюшон, надвинутый на лицо, и что-то блеснувшее в его руке.
Она инстинктивно согнула колено и изо всех сил ударила нападавшего в пах.
Тот охнул и пошатнулся. Не дожидаясь, когда бандит придет в себя, Татьяна
бросилась к выходу из парка.
Когда-то она отлично бегала, но тогда ее движения не сковывались многими
ярдами ткани, изящными туфельками на ремешках и шляпкой, украшенной цветами.
Она сорвала с головы шляпку и отшвырнула ее, потом сбросила с ног туфельки.
Татьяна сбросила бы и юбки, да вот только руки ее были заняты. Черт бы
побрал этот проклятый корсет! Легкие были не в состоянии вдохнуть достаточно
воздуха.
Она оглянулась и увидела, что напавший на нее чужак, пошатываясь, гонится за
ней. Подумав, что он, вероятно, хочет отобрать у нее кошелек, Татьяна
бросила его через плечо как можно дальше, но он даже не замедлил движения.
Беги и не останавливайся!
— приказала она себе. Впереди должна быть
беседка, дальше газон, за которым начинались цветники, — там кто-нибудь
ей обязательно поможет.
На повороте к беседке Татьяна заметила двух пожилых дам, которые при виде ее
открыли рты от изумления.
Помогите!
— крикнула она. За ее спиной совсем
близко слышалось тяжелое дыхание бегущего человека. На лбу у нее выступила
испарина. Будь проклят этот корсет, который не позволяет ей дышать. Не
хватает только лотерять сознание.
Вдруг синее небо, деревья — все закружилось...
— Татьяна! — Сильные, надежные руки подхватили ее. Она
почувствовала запах лошадей и кожи — бодрящий, как первый снегопад...
— Лукас?
— Все в порядке. Ты со мной. Не разговаривай, отдышись сначала.
— Там... за мной гонится мужчина...
— Уже нет. Он убежал.
— Он... он...
— Не пора ли успокоиться? — бесцеремонно прервал ее Лукас.
Татьяна заплакала.
Он хлопнул ее по щеке. От неожиданности она замолчала и испуганно уставилась
на него своими зелеными глазами.
— Ну вот так-то лучше. — Лукас вытащил из жилетного кармана фляжку
и заставил девушку сделать глоток. Бренди обожгло ей горло, зато у нее
восстановилось дыхание.
— А теперь расскажи, что случилось.
— Я гуляла с Сюзанной, потом мы встретили мистера Паркера, и они пошли
вперед, а я стала ждать Каррутерс. Ждала, ждала, а она так и не появилась...
— Каррутерс прибежала домой и была очень встревожена. Кажется, она
остановилась, чтобы поглазеть на фокусника, и потеряла вас. Я же
предупреждал, что не следует брать в горничные такую растяпу.
— Она не виновата! Откуда ей было знать, что на меня нападут?
— Если бы у нее была хоть капля здравого смысла, то она бы догадалась.
— Так за мной гнался вор?
Рука, державшая ее, сжалась крепче.
— Тебя это удивляет?
— Когда я бросила ему кошелек, он даже не остановился, чтобы поднять
его!
— Ты, кажется, ударила его? Как тебе это удалось?
— Я... — Она не могла заставить себя произнести это, поэтому
продемонстрировала наглядно. — Вот так. Когда он подбежал ко мне, я
ударила его изо всех сил.
Лукас отнюдь не счел это неприличным и громко рассмеялся.
— Это вовсе не смешно. Если ему не был нужен мой кошелек, то что тогда?
— Ума не приложу. — Лицо Лукаса помрачнело.
Опираясь на его руку, Татьяна приподняла юбки, чтобы осмотреть чулки.
— Испорчены, — сказала она. — Жаль, совершенно новая пара.
— А где твои туфли?
— Валяются где-то на дорожке вместе с моей шляпкой. Вы, наверное,
захотите поискать ее — она обошлась вам в четырнадцать фунтов!
— Неужели ты думаешь, что меня это волнует... — Он замолчал. Из беседки
по направлению к ним шла женщина в платье из прозрачного шелка — ее рыжевато-
каштановые волосы были зачесаны назад и прикрыты кокетливой шляпкой из
фазаньих перьев. Ведя на поводке двух борзых, она опиралась на руку высокого
седовласого джентльмена в сюртуке безупречного покроя и бриджах.
— Взгляни-ка туда, Джиллиан! — воскликнул джентльмен. — Никак
это Стратмир со своей маленькой итальянской кузиной?
Леди Иннисфорд неумолимо приближалась к ним, и Татьяна поспешила
отвернуться, смущенная своим видом: без шляпки, без туфель, платье в
беспорядке, лицо блестит от пота.
— Нам надо вернуться и отыскать мои туфли и кошелек, а заодно найти
Сюзанну, — быстро сказала она. — Сюзанна, наверное, с ума сходит
от беспокойства.
Лукас удивленно вскинул брови.
— Ты готова снова вернуться в эти заросли?
— Колени при мне, так что всегда сумею защититься.
Он взял ее за руку.
— Пожалуй, ты права. — Лукас рассмеялся и под неприязненными
взглядами, исподволь бросаемыми на них леди Иннисфорд, повел ее по дорожке.
Глава 16
Поднявшись в свою комнату, Татьяна увидела Каррутерс. Несчастная служанка
была сама не своя от страха.
— Теперь вы прогоните меня, — в полном унынии бормотала она,
помогая хозяйке снимать одежду.
— Полно, дуреха, никто тебя не прогонит. Приготовь-ка мне лучше ванну.
— Все равно я потеряла место, — мрачно твердила Каррутерс. —
Хозяин сам сказал мне это.
— А я говорю — нет! Каждый может совершить ошибку. В следующий раз ты
будешь внимательнее, не так ли?
Девушка с готовностью закивала головой.
— Иди и приготовь мне ванну, да поторапливайся, не то я передумаю.
Каррутерс с непривычной скоростью выбежала из комнаты и вскоре доложила о
том, что все готово.
Ванна действовала благотворно. Татьяна долго нежилась в пахнущей розами
воде, пока не сообразила, что чуть не пропустила время ужина. Какие у них
планы на сегодняшний вечер? Кажется, Далси что-то говорила относительно
театра. Девушка поморщилась. Ей не хотелось поддерживать разговор с толпой
скучных поклонников, к тому же у нее все еще болели ноги и ребра. Господи, а
если бы Лукас не подоспел вовремя? Она вздрогнула, вспомнив блеснувшее в
руке нападавшего оружие.
Графиня удивила ее, явившись к ней в сопровождении Смитерса с ужином на
подносе.
— Лукас уже уведомил меня о том, что произошло в парке, — объявила
она. — Учитывая все обстоятельства, тебе лучше провести спокойный вечер
у себя в комнате. А теперь ты сама расскажи, что случилось, дорогая.
Татьяна взглянула на Смитерса — ей хотелось, чтобы он ушел, но слуга,
повернувшись спиной, не спеша снимал крышки с блюд.
— Вор, миледи. Он набросился на меня, выскочив из кустов.
— Силы небесные! В Риджентс-паркс, средь бела дня! Он не ударил тебя,
дорогая? Может быть, послать за доктором Трэвисом?
— Нет. Этот человек всего лишь напугал меня.
— Ну что ж, если ты уверена... я, пожалуй, предложу твое место в ложе
леди Паркер — кажется, она сегодня ничем не занята.
— Это хорошее решение, — сказала Татьяна. — И если
представится возможность, похвалите Сюзанну как достойную партию для ее
сына.
Далси задумчиво склонила голову.
— Раз у них к тому идет дело, то я, разумеется, сделаю все возможное.
Обожаю заниматься сватовством, несмотря на то что мои усилия в отношении
собственного сына потерпели полное фиаско. И все-таки мне кажется, что он
постепенно приходит в нормальное состояние. Сегодня, судя по всему, он опять
уезжает куда-то играть в карты. Утром я видела на его письменном столе какое-
то письмо из
Уайтса
и была бы очень рада, если бы он возобновил свое
членство в этом клубе.
Графиня подошла к Татьяне и поцеловала в щеку.
— Тебе следует хорошо выспаться, дорогая. Завтра утром мы должны быть у
портнихи — у нас примерка твоего платья для ужина у Принни.
Стоявший все это время поодаль Смитерс откашлялся.
— Будут еще какие-нибудь приказания, мисс?
— Никаких. — Татьяна даже не повернула головы. — Поднос
отнесет вниз Каррутерс.
Он поморгал глазами.
— Мне показалось, что Каррутерс больше здесь не работает.
— Значит, ты ошибся.
— Слушаюсь мисс!
Смитерс, недовольно бурча что-то себе под нос, вышел, а Татьяна спокойно и с
аппетитом поужинала лососиной, печеным картофелем
дюшес
и зеленым салатом.
Спать ей не хотелось, и она — в халате и шлепанцах — спустилась в Желтую
гостиную, чтобы поискать на полках книгу для чтения на ночь.
Двери были открыты. В настенных бра горели свечи в ожидании возвращения
графини. Татьяна не спеша разглядывала книги и наконец остановилась на
толстом, многообещающем романе мисс Эджуорт.
— Так вот каков ваш выбор... — раздался позади голос, заставивший ее
вздрогнуть. Оглянувшись, она увидела в полутемном углу комнаты Лукаса
Стратмира, сидевшего за шахматной доской, рядом с которой стояла початая
бутылка.
— Следовало бы предупредить, что вы находитесь здесь! — Татьяна
смутилась, представив, что он давно сидит здесь и исподтишка наблюдает за
ней.
Лукас рассмеялся и поманил ее пальцем.
— Ну-ка показывайте, что там у вас в руке? О, весьма забавное
сочинение... А почему вы отвергли
Гордость и предрассудки
?
— Она... очень длинная. Но мне понравилась концовка, — храбро
добавила Татьяна. — Хотя мистер Дарси и мисс Беннет были надолго
разлучены всякими обстоятельствами, он вопреки всем препятствиям поступил
так, как положено настоящему джентльмену.
— Это возможно лишь в романс. В жизни ни один мужчина с пятнадцатью
тысячами дохода в год не женится на девушке, семья которой покрыла себя
позором.
Татьяна покраснела, но, к ее счастью, благодаря полумраку, стоявшему в
комнате, Лукас ничего не заметил.
— Деньги для вас превыше всего, не так ли? Имея многие тысячи, вы
считаете каждый пенс...
— Неужели я кажусь таким скаредным?
— Кажетесь, но... я ведь не все знаю. Ваша матушка рассказала мне нынче
утром об убийстве лорда Иннисфорда, — тихо сказала Татьяна.
В полутьме было трудно разглядеть выражение его глаз.
— Вот как? Надеюсь, она рассказала также, какую роль во всем этом
сыграл ее драгоценный Принни? — Татьяна кивнула. — В таком случае
вы, наверное, стали считать меня еще большим грубияном, чем до сих пор.
— Напротив, ваше поведение в этом деле было безупречным.
— Мне следовало бы тогда всех их разоблачить, — с горечью сказал
Лукас.
— Боюсь, вы едва смогли бы чего-нибудь этим добиться, зато угодили бы в
тюрьму, а так вам удалось по крайней мере спасти репутацию леди Иннисфорд.
— Не уверен, стоило ли это делать, — Далси не раз говорила о ней
самые нелестные вещи... Теперь я и сам вижу, что за спутников она себе
выбирает.
— Она поступила бы разумнее, если бы предпочла вас лорду Иннисфорду.
Лукас вздохнул:
— В то время я даже и не мечтал об этом.
— Вы были тогда очень молоды, — сказала Татьяна.
— Старше, чем вы сейчас. Однако вам не вскружили голову все эти
разодетые в пух и прах франты, которые вас окружают. Интересно, каким вы
представляете себе своего мужа?
— Я должна любить его... больше, чем любила Петра.
— Вы думаете, это возможно?
Она отвела взгляд.
— По крайней мере я надеюсь на это.
— Видите, какая между нами большая разница. Я, например, не могу себе
представить, чтобы страсть, которую я некогда испытывал к Джиллиан,
сочеталась хотя бы в какой-то степени со здравым смыслом. — Он
поморщился. — Разве что речь пойдет о такой девице, как Сельма Борнмут.
— Она не подоходит вам. Но есть и другие девушки. — Татьяна
опустила глаза.
— Что правда, то правда. Каждый сезон в свете появляются плоды нового
урожая. Однако мне почему-то кажется, что они все на одно лицо. — Лукас
нахмурился и взглянул на шахматную доску. — Мисс Гримальди, играете ли
вы в эту дьявольскую игру?
— Играю, но плохо.
— Тем не менее скажите, что вы думаете о затруднительном положении, в
котором оказалась белая королева?
Татьяна подошла к нему и окинула взглядом фигуры на доске.
— Но это вы ее поставили в тяжелое положение.
— Я хотел ее защитить.
— Придется пожертвовать пешкой.
— Вы попали в самую точку. Моя беда в том, что в шахматах, да и в
жизни, я больше не могу рисковать — даже простой пешкой. Именно по этой
причине я не поехал нынче вечером играть в карты к майору Торнтону и остался
дома. Поразмыслив, я побоялся, что ставки могут оказаться слишком высоки.
— Тем не менее вы пошли на большой риск, поехав в Россию разыскивать
меня.
— Вот именно. И к чему это меня привело?
Татьяна скорчила недовольную гримасу.
— Да уж. Даже в Брайтон приехали, хотя знали, что дадите пищу для
разговоров.
— Я ожидал, что выйдет гораздо хуже, — откровенно признался
он. — Вы были правы — в Англии в наши дни деньги и титул оправдывают
все, что угодно. А вы, наверное, не сомневались в том, что станете сенсацией
сезона? Что заставило вас так настойчиво стремиться к цели?
— Наверное, — медленно сказала Татьяна, — у меня просто не
было выбора.
Лукас снова рассмеялся, на сей раз не так громко.
— В этом вы правы. А теперь мне надо подумать. — Лукас взглянул на
шахматную доску. — Попробую последовать вашему совету, — сказал
он, делая ход черным слоном и теряя оказавшуюся под угрозой пешку. — И
какое преимущество это дает мне?
— Ходите ладьей, вот так...
— Боже мой, вы ее ставите под удар!
— Вовсе нет. Король отвечает таким образом...
— А потом? — Он, замолчав, улыбнулся. — Понимаю. Белый
конь...
— И шах черному королю.
— Все это благодаря потере единственной пешки! — Лукас взглянул на
нее. — Однако вы обманули меня, кузина, так как на самом деле отлично
играете в шахматы. — Он выдвинул ногой стоявший напротив стул. —
Садитесь и давайте играть.
— Не думаю, что это хорошая идея... — Татьяна с опаской взглянула на
дверь, ожидая увидеть Смитерса или вернувшуюся графиню, и плотнее сдвинула
полы пеньюара. — Я почти раздета.
— Что за жизнь без капельки риска? — воскликнул Лукас и, заметив,
что Татьяна по-прежнему пребывает в нерешительности, добавил: — Ну,
пожалуйста!
— Ладно. Только одну игру, и только если вы включите лампы...
Около половины третьего ночи, когда возвратилась графиня, они все еще играли
и не сразу заметили ее появление. Две головы — темноволосая и светловолосая
— склонились над черно-белой шахматной доской.
Лукас рассмеялся над ее попыткой взять назад ход, в результате которого
оказывался под угрозой ее король.
— Вы уже убрали руку!
— С каких это пор мы так строго придерживаемся правил? — спросила
Татьяна, и в этот момент Далси кашлянула.
— Вижу, моя дорогая, ты совершенно оправилась после вчерашних ужасных
событий?
Две головы одновременно отпрянули друг от друга.
— После событий? О да, миледи, вполне.
— К тому же спокойная партия в шахматы... — начал Лукас.
— Тебе не следует забывать о состоянии кузины. Ты знаешь, сколько
сейчас времени?
— Нет, — признался Лукас. — Полагаю, еще не слишком поздно,
поскольку ты только что возвратилась домой.
Щеки графини порозовели.
— Мы засиделись за карточным столом у Паркеров. И вообще я не вижу
необходимости докладывать тебе, когда и почему ухожу или прихожу.
— Полагаю, что и мне нет необходимости давать тебе отчет в том, почему
я засиделся за шахматной доской.
Татьяна чувствовала себя крайне неловко, присутствуя при этой перепалке в
пеньюаре и с распущенными волосами.
— Я спустилась вниз, чтобы взять книгу, а кузен Лукас... но нет, это не
имеет значения. Вы абсолютно правы, мне не следовало здесь оставаться.
— Не следовало. Однако во всем виноват мой сын — я уверена, это он
убедил тебя остаться.
Лукас откинулся на спинку стула, и Татьяна поспешила предупредить
надвигавшуюся бурю.
— По правде говоря, я не заметила, как пролетело время, — сказала
она, притворно зевнув. — Лучше мне поскорее лечь в постель.
— Может, закончим партию? — спросил Лукас.
— Нет, я устала.
— Тогда я оставлю фигуры на доске, доиграем в другой раз.
Татьяна поспешила уйти к себе. Уже поднимаясь по лестнице, она слышала, как
громко захлопнулась за ней дверь, потом раздался голос графини, и следом что-
то сердито сказал Лукас. Она понятия не имела, из-за чего они ссорятся —
ведь это была всего лишь партия в шахматы! А если она находилась там в
неподобающем виде, то разве это имеет значение, раз они члены одной семьи?
Забравшись под одеяло, Татьяна долго крутилась с боку на бок, а когда в
конце концов заснула, ей приснились шахматы на бесконечном черно-белом поле.
На следующий день они отправились к мадам Деку, что, как обычно, было
сопряжено с бесконечной суетой и сомнениями относительно рукавов, лифа и
длины юбок. Далси, казалось, задалась целью одеть Татьяну в самые дорогие
ткани, наотрез отказываясь от муслина и даже Дамаска и отдавая предпочтение
парче и легким шелкам. Татьяну, у которой все еще болела голова, очень
смущала мысль о том, что они тратят так много денег ради посещения
павильона, которое Лукас категорически не одобрял.
— Почему вы так уверены, миледи, что кузен вообще позволит мне пойти
туда с вами? — спросила она. — Мне показалось, что...
— Я сама разберусь со своим сыном! — Графиня сверкнула глазами.
В итоге Татьяна почувствовала большое облегчение, когда утром того дня, на
который был назначен ужин у принца-регента, Далси не спустилась к завтраку и
прислала сказать, что ей нездоровится.
Поднявшись по лестнице и войдя к ней, девушка увидела, что графиня все еще
лежит в постели — бледная, с полотенцем, обмотанным вокруг головы.
— Во всем виноват этот мерзкий рыбный суп у леди Молтингли, —
простонала Далси. — Она может сколько угодно превозносить мастерство
своего повара, но я бы такого ни минуты не стала держать на своей кухне!
— Ужасно сожалею, — сказала Татьяна. — Я попрошу прислать
бульон и потом почитаю вам. Вышло продолжение
Чайлд Гарольда
— мы будем
знакомиться с ним и проведем с вами спокойный, тихий день.
Лукас, который тоже пришел навестить графиню, удивленно поднял брови.
— Разве не сегодня вечером вы должны были отправиться в павильон?
— Я уже послала записку с извинениями, — удрученным тоном сообщила
Далси.
— Ничего страшного, — утешила ее Татьяна, — побываем там как-
нибудь в другой раз.
Графиня весь день не вставала с постели. Шторы в спальне были опущены, слуги
ходили на цыпочках и говорили шепотом. В шесть часов Лукас снова зашел к ней
и сообщил, что едет к лорду Рашфорду посмотреть лошадь.
Не успел он уехать, как графиня тут же пришла в себя.
— Скорее, дитя мое, — шепотом распорядилась она, — одевайся,
не то можешь опоздать в павильон!
— В павильон? О, миледи, неужели вы все это время притворялись?
— Ну разумеется! Кем возомнил себя Лукас, чтобы указывать мне?
Татьяна пришла в ужас.
— Послушайте, если он узнает, то страшно рассердится!
— Не узнает! — решительно заявила графиня. — Лорд Рашфорд
живет в Ричмонде, и поскольку скоро начнется дождь, Лукас, несомненно,
заночует у него. Однако я на всякий случай останусь дома.
— О нет, только не это! Я не смогу поехать туда одна!
— Разумеется, не сможешь, но я все организовала заранее. Леди Борнмут с
радостью согласилась занять мое место.
— Леди Борнмут?
Татьяна не верила своим ушам.
— Именно. Она давно мечтала увидеть внутреннее убранство павильона.
Вот уж в чем можно не сомневаться
, — подумала Татьяна.
— Но такая замена непременно вызовет вопросы — леди Борнмут, кажется,
не входит в число ближайших друзей принца-регента!..
— Об этом можно не беспокоиться. Принни сам выразил желание пригласить
тебя.
Когда Татьяна и леди Борнмут вошли в павильон, сомнения девушки уступили
место удивлению. Вестибюль был выдержан в изумрудно-зеленых, как кожа
ящерицы, тонах, коридоры — в синих, и повсюду были выставлены для обозрения
драгоценный фарфор, изделия из перегородчатой эмали и другие шедевры. В
каждом уголке, в каждой нише стояли вазы с роскошными розами, пионами,
лилиями. Но больше всего здесь было орхидей, наполнявших воздух своим
странным ароматом.
Наконец их привели в просторную комнату, отделанную красным лаком, мебель в
которой была изготовлена из бамбука. Около десятка гостей уже пили
шампанское; никого из них Татьяна не знала.
— Это лорд Гренвилл, — прошептала леди Борнмут. — С ним леди
Гертфорд, а там — леди Кэмпбелл. Графиня была права: здесь собралось самое
избранное общество! Ах, если бы Сельма могла насладиться столь приятным
знакомством!
Татьяна в новом сапфирово-синем платье, обрисовывающем каждый изгиб ее тела,
готова была согласиться с ней, лишь бы ее оставили в покое. То ли от
ослепительной роскоши этого огромного дворца, то ли оттого, что Лукас явно
не одобрил бы эту затею, у нее снова разболелась голова. Она отказалась от
предложенного шампанского, но леди Борнмут, толкнув ее локтем в бок,
шепнула:
— Возьмите! Кто мы такие, чтобы отказываться от прохладительных
напитков? Ах, смотрите, смотрите! Это герцогиня Йоркская! Какие на ней
великолепные драгоценности!
Никто официально не представлял гостей друг другу; хозяина же нигде не было
видно. Зато к Татьяне один за другим стали подходить джентльмены с дерзкими
глазами, которые представлялись сами.
— Значит, вы и есть маленькая кузина нашей Далси? — пробормотал,
взяв ее за локоть, один из них.
Пока Татьяна лихорадочно соображала, как бы ей незаметно высвободиться из
его хватки, слуга в шелковой ливрее ударил в бронзовый гонг. Звук был
настолько оглушительный, что она вздрогнула, забыв о том, что собиралась
сделать.
— Его королевское высочество. — Человек, стоявший рядом с ней, склонился в низком поклоне.
Татьяна присела в глубоком реверансе. Уголком глаза она увидела принца-
регента: на нем было что-то вроде золотого халата поверх просторных панталон
из переливчатого синего шелка и алой сорочки. Голову принца украшал
усыпанный блестками тюрбан; он шел несколько неуверенной походкой. Только
когда он направился к ней, Тать
...Закладка в соц.сетях
