Жанр: Любовные романы
Влюбленный воин
...ash; Минерва? Да-да, я помню ваше имя. Оно было указано в письме. Мы и вам
очень рады, Минерва. Ах, я так ждала вас обеих! И теперь ужасно рада, что мы
наконец-то познакомились.
Эллора отступила на несколько шагов, чтобы позволить женщинам, и их
шотландским телохранителям выбраться из повозки. Потом, взяв Коринну под
руку, она повела ее в зал. Внезапно остановившись, хозяйка замка
очаровательно покраснела и пробормотала:
— Какая же я глупая... Заставляю вас слушать свою болтовню, а вы,
вероятно, изнемогаете от усталости.
— Да, я немного устала, — призналась Коринна.
— Конечно, вы устали, дорогая. Иначе и быть не может. — Эллора
повела женщин к лестнице. — Сейчас я покажу вам ваши спальни и пришлю
легкую закуску и воду. А потом, когда вы отдохнете, я вас навещу.
Хотя Коринна была настроена воинственно и собиралась хранить молчание, она
не смогла удержаться от улыбки при столь радушном приеме.
— Ах, спасибо вам, леди Эллора, — проговорила девушка. — Я
так рада...
— Мама, мама!.. — К женщинам ковыляла маленькая девочка с
золотистыми кудряшками, а за ней спешила ее нянька.
Эллора подхватила трехлетнюю дочь на руки и сказала:
— Солейберт, поздоровайся с леди Коринной и леди Минервой.
Малышка расплылась в улыбке и, протянув к Коринне пухлые ручонки, что-то
залепетала.
— О Боже! — рассмеялась Коринна. — Какая же она милая!
— Похоже, вы ей понравились, — сказала Эллора. — Она хочет,
чтобы вы взяли ее на руки.
Взяв малышку на руки, Коринна пощекотала ей животик.
— Ты мне тоже очень нравишься, куколка.
— Может, забрать ее, миледи? — спросила нянька.
— Нет-нет, не надо, — вмешалась Коринна. — Право, она нам не
помешает.
— Вы уверены? — спросила Эллора.
— Да, конечно. — Коринна улыбнулась и принялась приглаживать
кудряшки девочки. — Ты ведь хочешь остаться с тетей Коринной, правда,
мой цветочек?
— Да, хочу! — просияла Солейберт.
Они еще немного поговорили, а потом Эллора повела, дам наверх. Но ни
Коринна, ни Эллора не заметили выражения глубокой скорби на лице Минервы.
В эти дни хозяина замка не было дома, и Эллора с нетерпением ждала его
появления. А в день прибытия лорда Джеймса она зашла в покои дам и радостно
воскликнула:
— О, наконец-то! Наконец-то вернулся мой супруг! Его так долго не было
дома! Я знаю, что ему очень захочется сразу же познакомиться с
родственницами лэрда Бьюкенена! Пойдемте же!
Минерва нахмурилась и сказала:
— Да, его не было здесь несколько недель. Поэтому вам, миледи, следует
встретить мужа без свидетелей.
— Да, верно, Элли, — закивала Коринна. — Мне не хотелось бы
вам мешать.
— У нас будет сколько угодно времени без свидетелей после
полуночи, — сказала Эллора с лукавой улыбкой, и молодые женщины
захихикали. — Да, вы непременно должны встретить его, — продолжала
Эллора. — Это мой приказ, а я — госпожа этого замка, не так ли?
Этим своим заявлением Эллора хотела развеселить Коринну и приободрить, но
девушка почему-то вдруг нахмурилась, а потом погрустнела.
Прошло еще какое-то время, и они услышали, как с грохотом поднимаются ворота
замка. Затем раздался стук копыт, и Эллора, бросившись к выходу, закричала:
— Он приехал! Быстрее в зал!
Коринна невольно поежилась; на нее вдруг нахлынули какие-то странные
предчувствия. Поднявшись на ноги, она заставила себя улыбнуться и спросила:
— Минерва, ты идешь?
— Да, сейчас, — ответила тетка, сидевшая у камина, — Иди, я
догоню тебя, моя девочка, — добавила она и с вздохом погладила
гадальные камни.
Коринна посмотрела на тетю с удивлением.
— Что ж, я пошла, — сказала она. И тоже направилась к выходу.
Минерва посмотрела вслед своей юной племяннице, и по щеке ее скатилась
слезинка. Она видела ярко-синее небо в окне и ослепительное сияние
солнечного летнего дня. Однако совсем не удивилась, когда небо вдруг
прорезала молния, а бревна старого замка содрогнулись от раскатов грома.
— О, мое сокровище... — пробормотала Минерва. — Как же я буду
скорбеть...
Тристан, слушавший рассказ Минервы, невольно вздрогнул; ему почудилось, что
в эти мгновения он видит юную Коринну, спускавшуюся в зал Сикреста, и даже
чувствует солоноватый вкус слезинки, скатившейся по щеке Минервы.
— И что же случилось потом? — спросил он шепотом.
— Случилось самое худшее... — с вздохом ответила Минерва. —
Джеймс и моя Коринна оказались двумя половинками единого целого. Он долгие
годы являлся ей во снах. Она была предназначена для него.
Влюбленные долгие недели пытались бороться с собой, чтобы не предавать
Эллору, — продолжала Минерва. — Но это было настолько тяжело, что
Коринна, в конце концов, заболела. Через несколько месяцев после возвращения
лорда Джеймса Коринна пришла ко мне и сказала, что возвращается в Шотландию,
сказала, что лучше умрет, чем предаст подругу. Я отговаривала ее, но моя
дорогая девочка была слишком упряма.
— Теперь я знаю, что и Хейд всегда верна своей натуре, — с улыбкой
заметил Тристан. — И что же, Коринна отказалась от бегства?
— Нет-нет, она попыталась... — Старуха снова вздохнула. —
Однажды ночью в самый разгар зимы и только в той одежде, что была на ней,
она с мешком сушеной оленины ушла из замка. А Джеймс, когда узнал об этом...
Он словно обезумел. Видишь ли, он тоже изо всех сил старался избегать
Коринны и заглушить любовь в своем сердце из чувства долга перед Эллорой.
Они с Коринной никогда не оставались наедине, но все же Эллора начала что-то
подозревать...
Когда же Коринна бежала, Джеймс бросился в погоню, не сказав жене ни единого
слова. Ему потребовалось два дня, чтобы найти ее. Но она не могла сразу же
пуститься в обратный путь, потому что была едва жива. И Джеймсу пришлось
выхаживать ее почти целую неделю, прежде чем они вернулись в замок. Вот
тогда все и случилось...
— Что именно? — спросил Тристан.
— Видишь ли, Эллора была очень даже не глупа, — продолжала
Минерва. — Когда Коринна с Джеймсом вернулись вместе, она поняла, что
потеряла мужа, что он предпочел ей ее единственную подругу. Это был такой
удар, какой не каждая женщина способна вынести.
Следующей осенью родилась Хейд, и с тех пор все в замке изменилось. Джеймс
считал Коринну такой же полноправной госпожой Сикреста, какой была Эллора, а
Хейд — такой же дочерью, как и Солейберт. Но Эллора так и не простила
Коринну. Думаю, что и моя девочка не простила себя.
— Странно, что Хейд и Солейберт так близки, — в задумчивости
пробормотал Тристан.
— Таковы дети, милорд, — ответила Минерва. — Они не думали о
чувствах матерей, потому что их обеих любили. Солейберт была в восторге от
Хейд. Она была очень одинока до того, как родилась моя фея. А
потом... — На глаза Минервы навернулись слезы. — Потом Джеймс пал
при Гастингсе, а Коринна погибла, когда сюда явились гнусные норманны,
завладевшие Сикрестом. — Минерва с чувством произнесла по-гэльски какое-
то проклятие, затем, немного помолчав, вновь заговорила: — Норманны убили
мою девочку, когда мы совершали ритуал погребения Джеймса. Они убили бы и
крошку Хейд, но сочли ее уже мертвой — в то время она находилась в стране
духов:
— В стране духов?
— Ну, эту историю пока отложим. — Минерва встала с постели
Тристана и, потянувшись, пробормотала: — Мне пора. Скоро проснется Хейд.
— Постой! — крикнул Тристан, когда старуха уже собралась выйти из
комнаты. — Конечно, я многое узнал от тебя сегодня ночью, но как это
может мне помочь?
Минерва пожала плечами.
— Я не могу тебе подсказывать, милорд. У тебя свой путь. Я только
хотела тебе сообщить, что для тебя наступило время ответственности за Хейд.
А думать ты должен сам.
— Ты говоришь, что по решению судьбы мы должны быть вместе и что у нас
нет другого пути? — В голосе Тристана прозвучало сомнение.
— Есть и другой путь, — сказала Минерва, открывая дверь. —
Если один из вас умрет.
И она вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь.
Глава 18
Хейд принялась искать Тристана на следующее утро, вскоре после пробуждения.
После их вчерашней ссоры она поняла, что нуждается в его помощи, чтобы
совершить путешествие в Шотландию. Увидев его во дворе, неподалеку от входа
в зал, девушка замедлила шаги, потом остановилась. Но тут Тристан заметил
ее, и она, собравшись с духом, решительно направилась в его сторону.
Приблизившись, проговорила:
— Милорд, не могли бы вы уделить мне минуту-другую?
— Да, конечно, леди Хейд, — кивнул Тристан. — Я тоже надеялся
поговорить с вами сегодня. Давайте пройдемся немного.
Какое-то время они шли молча, и Хейд было не так-то просто идти в ногу с
этим великаном. Она уже собралась заговорить, но Тристан ее опередил.
— Прошу прощения за мое вчерашнее поведение, — сказал он. — Я не хотел вас напугать.
Хейд остановилась, замерла в изумлении. Она-то думала, что он по-прежнему на
нее злится. И теперь она не знала, что ему ответить.
— Не мое дело учить вас, как управлять своими людьми, — сказала,
наконец, Хейд.
Тристан решительно покачал головой:
— Нет-нет, я был не прав. Я вел себя ужасно.
Хейд посмотрела ему в глаза и увидела в них раскаяние. Раскаяние... и еще
что-то такое, чему она не могла найти названия.
Как же ты могла, как ты
могла?.. — спрашивала себя Хейд. — Почему ты говорила этому
человеку такие обидные слова?
Почувствовав, что теряет решимость, с которой шла на эту встречу, она
сказала:
— Тогда не будем больше вспоминать об этом, хорошо? Я не потому вас
искала.
— Да, не будем вспоминать. — Губы Тристана тронула ласковая
улыбка. — Что ж, Хейд, пойдемте в башню. — Он предложил ей
руку. — А по дороге расскажете мне, зачем вы меня искали.
Хейд нерешительно приняла предложенную руку — и тотчас же пожалела об этом.
Прикосновение Тристана вызвало в ней трепет, и сердце гулко заколотилось.
Забыв, что хотела сказать, она молча шла рядом с Тристаном, а вилланы,
проходившие мимо, с улыбками кивали им:
— Доброе утро, милорд. Доброе утро, миледи. Слыша эти приветствия,
обращенные к ним обоим, Хейд чувствовала, что мысли ее путаются. Люди
приветствовали их так, словно они с Тристаном — жених и невеста.
Нет-нет, не может такого быть! Вильгельм не мог отменить свой декрет! И ей
следует проявить твердость.
Стараясь не замечать улыбки Тристана, Хейд сказала:
— Я хочу попросить вас о милости, милорд.
— Постараюсь сделать все возможное, чтобы услужить вам, миледи.
Хейд сделала глубокий вдох и выпалила:
— Милорд, я хочу отправиться в Шотландию, чтобы поселиться среди
родичей моей матери, в ее клане.
Тристан внезапно остановился, словно окаменел.
— В Шотландию? — переспросил он.
Хейд потупилась и, сделав над собой усилие, проговорила:
— Да, в Шотландию. Так было бы лучше для всех. Но для этого
путешествия... — Она на несколько мгновений умолкла: каждое слово
давалось ей с огромным трудом. — Чтобы совершить это путешествие, я
нуждаюсь в вашей помощи.
Тристан стиснул зубы. Немного помолчав, спросил:
— Значит, вы еще сердитесь на меня? Так сердитесь, что решили бежать?
— Нет-нет! — Она подняла голову, и взгляды их встретились. —
Я даю вам слово, что все забыто, я уже не сержусь. А причины, по которым я
хочу уехать в Шотландию, не имеют ничего общего с нашей вчерашней ссорой.
Скрестив руки на широкой груди, Тристан спросил:
— Так что же это за причины... Хейд вспыхнула и прошептала:
— Вы прекрасно знаете, почему я хочу уехать. — Она осмотрелась,
чтобы удостовериться, что их не подслушивают, и добавила: — И вы сами
знаете, что это наилучший выход.
— Но почему? Почему наилучший? — Он чуть повысил голос: — Я не
могу понять, почему вы хотите отправиться туда, где никогда раньше не жили.
И неужели вы считаете, что тем самым решите все вопросы?
— Прошу вас, говорите потише! — прошептала Хейд в испуге. С трудом
овладев собой, она продолжала: — Если меня не будет в Гринли, когда
Вильгельм примет решение, для всех станет легче сделать правильный выбор.
— Не говорите глупости, — проворчал Тристан. Пристально посмотрев
на нее, он вдруг спросил: — И о каком выборе вы говорите? Похоже, вы забыли,
что кое-кто уже сделал выбор. Ведь у Солейберт есть любовник... К тому же я
поклялся, что не женюсь на ней, — добавил Тристан, понизив голос.
— Ваша клятва не будет иметь значения, если Вильгельм все решит не так,
как вам хочется, — возразила Хейд. — Потому что он — король, а вы
— его вассал.
— Но Вильгельм мой друг, — решительно заявил Тристан. Он провел
ладонью по щеке девушки. — Скажите мне, Хейд, чего вы боитесь?
— Ничего! — Не в силах выдержать его взгляд, она отвела
глаза. — Хотя кое-чего, наверное, боюсь. Неужели вы хотите, чтобы я
ожидала здесь решения Вильгельма до тех пор, пока Найджел не пошлет за мной
и не заставит вернуться в Сикрест? А я ведь уже говорила вам, что ни за что
туда не вернусь.
— Но, Хейд... Хейд, посмотрите же на меня, не отворачивайтесь. Вы что,
действительно считаете, что я способен так легко вас отпустить? —
Внимательно посмотрев ей в глаза, он спросил: — Что вы от меня скрываете? Я
вижу, вы что-то скрываете...
Хейд с вздохом отвела глаза. Было бы намного легче, если бы Тристан перестал
прикасаться к ней, если бы не говорил с ней так ласково. Ей было ужасно
трудно лгать ему, но все же она сказала:
— Нет, я ничего от вас не скрываю. Просто мое пребывание в Гринли очень
опасно. Опасно и для меня, и для вас тоже. — Подняв на него взгляд, она
с мольбой в голосе проговорила: — Ах, ну почему вы меня не понимаете?
— Я понимаю гораздо больше, чем вам кажется, — возразил
Тристан. — А вот вы совершенно не понимаете самого главного: здесь,
рядом со мной, вам нечего опасаться.
— Но я не могу остаться, — прошептала Хейд. — Пожалуйста,
отпустите меня.
Тристан наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Они замерли на несколько
мгновений, потом он отстранился и сказал:
— Что ж, давайте заключим договор. Дайте мне слово, что останетесь в
Гринли, пока Вильгельм не примет решения. А если после этого вы все равно
захотите уехать в Шотландию, то я помогу вам. Согласны, Хейд?
Она долго медлила с ответом. Наконец пробормотала:
— Но ведь глупо оставаться в Гринли, когда Найджел так близко... —
Хейд не сомневалась, что Дональд выполнит свою угрозу, если она откажется
помогать Найджелу. Хотя, с другой стороны, если Вильгельм все-таки отменит
свое решение и Тристан обретет свободу, лорд Найджел уже не будет
представлять опасности. Но что в таком случае произойдет с Берти?
Позаботится ли о ней ее таинственный возлюбленный — или ее вернут обратно в
Сикрест, обреченную на позор и гнев Найджела и Эллоры?
— Хейд, пожалуйста, — Тристан поцеловал ее в уголок рта, — не
покидай меня сейчас.
Она закрыла глаза и, прижавшись к нему, прошептала:
— Тристан, я не... не знаю. Видишь ли, все это слишком... — Она
умолкла, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства.
— Останься хоть ненадолго. — Он снова ее поцеловал. — Останься, а потом посмотрим...
И тут Хейд вдруг почувствовала, что все прежние мысли покинули ее. А тело
словно наполнилось силой из какого-то таинственного древнего источника, и
сила эта придавала ей храбрости и решительности.
Ну чего, же я
боялась? — спрашивала она себя. — Неужели я действительно хотела
оставить Тристана?
Внезапно раздался ужасный грохот, и Хейд, вздрогнув, отпрянула от Тристана.
Но он посмотрел на нее с удивлением и проговорил:
— Это всего лишь Баррет. Он вернулся из Сикреста, чего ты испугалась,
дорогая?
Хейд сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Да-да, конечно, — прошептала она, отводя глаза. — Ты должен
идти.
— Не уйду, пока ты не дашь мне слово, — решительно заявил
Тристан. — Мы ведь с тобой договорились? Ты останешься в Гринли, пока
не вернутся из Лондона мои гонцы?
Хейд молча кивнула.
— Нет, скажи это, — потребовал Тристан.
— Клянусь, что останусь в Гринли до тех пор, пока не будет получен
ответ Вильгельма. А потом ты отправишь меня в Шотландию?
— Да, если ты этого пожелаешь. — Тристан лукаво улыбнулся и
прижался губами к ее лбу. Отстранившись, прошептал: — Приходи сегодня
вечером ко мне в спальню. Придешь?
Хейд уставилась на него в изумлении.
— О чем ты говоришь? Конечно, не приду!
— Не придешь? А у меня кое-что для тебя есть!
— Не сомневаюсь, — пробурчала Хейд. — Поэтому и не приду.
Тристан запрокинул голову и расхохотался. Потом развернулся и направился к
дверям башни.
— Идем, Хейд! — крикнул он, обернувшись. — Клянусь, что не
трону тебя, если ты этого не захочешь.
Беда в том, что именно этого я и захочу, — думала Хейд. — И я
ничего не смогу с собой поделать
.
— Что же ты молчишь?! — крикнул Тристан, подходя к двери. —
Значит, придешь?
— Посмотрим, — ответила Хейд.
— Я буду ждать! — Тристан подмигнул ей и, снова улыбнувшись, исчез
за дверью.
— Входи! — раздался голос Солейберт.
Переступив порог, Хейд вошла к сестре. Берти, сидевшая у окна, даже не
обернулась, и было видно, что ее что-то тяготит; более того, казалось, что
она изрядно похудела.
— Добрый день, сестрица, — сказала Хейд.
Тут Берти, наконец, повернулась к ней и пробормотала:
— Добрый день, Хейд. А я сначала подумала, что это мать.
— Так вот почему ты прячешься в своей комнате, Берти. Скажи, она очень
донимает тебя в последнее время?
— И в последнее время, и всегда.
Хейд внимательно посмотрела на сестру и поняла, что та действительно сильно
похудела.
— Она сводит меня с ума разговорами о свадьбе и моих будущих
обязанностях в качестве леди Гринли, — продолжала Берти.
— Гм... — Хейд устроилась на постели сестры. — Хорошо, что
она хотя бы не заговаривает о целомудрии.
Солейберт вспыхнула, и лицо ее осветилось ослепительной улыбкой.
— Хейд, а я все гадала: когда же ты придешь поговорить об этом? —
Берти рассмеялась и, поднявшись со стула, уселась рядом с ней. — Так
что же ты хочешь знать?
— Хочу знать все! — Хейд тоже рассмеялась.
— Видишь ли, Хейд... — Берти потупилась. — Хейд, я влюблена!
— Я так и знала, — закивала Хейд. — И кто же он?
— Фаро.
Хейд в изумлении раскрыла рот.
— Фаро? Приближенный лорда Тристана?
— Он самый.
— Берти, но как же это случилось?
— Даже не знаю... — Берти откинулась на подушки, и золотистые
кудри ореолом окружили ее лицо. — Да-да, не знаю. Ведь мы с ним очень
разные, не так ли?
— Да, конечно, — пробормотала Хейд. — А ты действительно его
любишь?
— Да, люблю. Хотя совершенно не понимаю, как вес это
произошло... — Берти приподнялась, опершись на локоть, добавила: — Да-
да, все вышло очень странно... Хотя у меня вдруг возникло такое чувство, что
я ждала его всю жизнь, а когда наконец-то увидела, то сразу осознала, что
это именно он.
— Кажется, я тебя понимаю, — пробормотала Хейд. — Но скажи,
он разделяет твои чувства?
— Думаю, что да. — Берти села на кровать и достала из-за выреза
нижней рубашки золотую цепочку с висевшим на ней продолговатым
медальоном. — Вот... Он подарил мне это вчера, перед отъездом.
— О, Берти!.. — Хейд прикоснулась пальцем к подвеске с изящной
гравировкой. — Дорогая, как красиво!..
Берти с улыбкой кивнула:
— Да, очень красиво. Это единственная вещь, сохранившаяся от его
семьи. — Немного помолчав, Берти сказала: — Думаю, он намерен жениться
на мне по возвращении.
— Ты собираешься за него замуж? — Глаза Хейд широко распахнулись.
— Да, конечно, — ответила Берти. — Правда, я не знаю, куда мы
после этого отправимся. Но думаю, что здесь мы не останемся.
— Хейд прижала сестру к груди.
— О, Берти, дорогая! Если ты уедешь, я буду очень тосковать по тебе!
— А я — по тебе, Хейд. Но ты не должна огорчаться. Ведь если я выйду за
Фаро, то лорд Тристан станет по-настоящему свободен, не так ли?
— Берти, я не люблю лорда Тристана, а он, конечно же, не любит меня.
— Неужели? — спросила Берти с лукавой улыбкой. — А как же
твои сны? К тому же ты сама знаешь, что он хочет на тебе жениться.
— Это всего лишь сны, — заявила Хейд. — И он ничего не
говорил мне о браке.
— А мне говорил. — Берти схватила сестру за руку. — Борись за
него, Хейд. Он очень в тебе нуждается. Возможно, даже больше, чем ты в нем!
— Я в нем нисколько не нуждаюсь! — закричала Хейд. — Я
нуждаюсь только в тебе и в Минерве! Но я скоро уеду отсюда, если Господь
услышит мои молитвы.
Берти подняла глаза к потолку и пробормотала:
— Не говори глупости, дорогая. Тристан — твоя вторая половина. Не
отворачивайся от него.
— Ты просто наслушалась нелепых предсказаний Минервы. — Хейд
взглянула на сестру с упреком. — Неужели ты веришь ей?
— Конечно, верю, — ответила Солейберт. Она пристально посмотрела
на сестру. — Скажи, Хейд, ты действительно думаешь о бегстве?
— Да, — кивнула Хейд. — Я отправлюсь в Шотландию, если
Вильгельм не отменит вашу помолвку.
— О Господи, Хейд, о чем ты говоришь? Разве тебе не известна история
бегства твоей матери?!
— Не хочу сейчас об этом слышать. — Хейд поморщилась. —
Особенно от тебя, дорогая. Поведение моего отца и моей матери — позор для
меня! Но я-то непременно отсюда уеду.
Берти внимательно посмотрела на сестру. Пожав плечами, сказала:
— Что ж, в таком случае я рада, что меня при этом не будет. И очень
хорошо, что Тристан не сможет на мне жениться. Хейд, открой ему свое сердце.
— А знаешь?.. У меня идея! — Хейд решила сменить тему. —
Давай спустимся вниз и поздороваемся с теми, кто прибыл из Сикреста.
Возможно, они нам сообщат, что Найджел уже отправился в ад!
Солейберт весело рассмеялась:
— Верно, сестричка, ему в аду самое место. Что ж, пойдем.
Спрыгнув с кровати, сестры вышли из комнаты и направились к лестнице.
Хейд и Минерва, приглашенные Тристаном на пир, как и все прочие обитатели
Гринли, вошли в зал вместе. Длинные столы, установленные на козлах, занимали
почти все пространство; гости же, рассевшиеся на скамьях, весело смеялись и
шутили.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как люди Тристана, остававшиеся в
Сикресте прибыли в Гринли. И все это время Хейд старалась избегать Тристана,
хотя Минерва настоятельно советовала ей изменить свое решение и перебраться
в башню замка.
Заметив Солейб
...Закладка в соц.сетях
