Жанр: Любовные романы
Влюбленный воин
...чили послание от Найджела? Он... Он что, недоволен мной?
— Я уверен, что скоро мы узнаем, насколько он доволен вами, миледи. А
до тех пор... — Тристан приблизился к Эллоре и процедил сквозь зубы: —
А до тех пор вам нет доверия... Эй, Баррет!..
— Да, милорд...
— Немедленно запри леди Эллору. И держи ее взаперти, пока я не пошлю за
ней...
— Но почему, милорд?! — пролепетала Эллора. — В чем я
виновата?
Тут вмешалась Хейд, снова спустившаяся в зал.
— Тристан, не делай этого! — закричала она. — Эллора ничего
не знает!
— Помолчи, Хейд, — проворчал Тристан, даже не взглянув на нее. — Лучше придержи язык.
— Но я не могу этого допустить. — Она встала между Тристаном и
Эллорой. — Ты к ней несправедлив.
— Это не твоя забота! — в ярости закричал Тристан. —
Немедленно отправляйся к себе!
— Выходит, эта шлюха уже отравила ложью ваш слух?! — Эллора с
ненавистью взглянула на Хейд. — Она клевещет! Ей нельзя доверять!
— Баррет, уведи ее! — Тристан поморщился и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Баррет осторожно взял Эллору за локоть.
— Пойдемте со мной, миледи.
— Убери руку, болван! — закричала Эллора, пытаясь отстранить
огромную ручищу шерифа.
— Это все я!.. — внезапно прокричала Хейд, и все уставились на нее
в изумлении. — Да, это я!..
— Замолчи, Хейд, — сказал Тристан.
— Но это несправедливо! — кричала она. — Это меня направил
сюда Найджел шпионить за тобой, Тристан! Меня, понимаешь?!
— Леди Хейд, о чем вы?.. — пробормотал Баррет. Не обращая внимания
на шерифа, Хейд продолжала:
— И я никогда не была помолвлена с Дональдом. Наша помолвка — просто
хитрость. Чтобы проникнуть в Гринли, понятно? Но поверь, Тристан, это было
до того, как я тебя узнала. Я приняла лживые слова Найджела за правду,
поэтому очень боялась за Берти. Я считала, что должна спасти ее, считала,
что у меня нет выбора.
— Ты заключила договор с моим мужем? — прошипела Эллора. — Ты
хотела расстроить брак Солейберт?
— Хейд, помолчи! Не говори больше ничего! — раздался резкий голос
Тристана.
Но Хейд уже не могла остановиться. Повернувшись к Эллоре, она продолжала:
— Нет, не расстроить ее брак, а защитить ее! Я люблю Берти!
— Ты любишь только себя! — в ярости завопила Эллора. — Ты
такая же шлюха, как твоя мать! И я надеюсь, что вы обе сгорите в аду!
Тут словно какая-то неведомая сила вырвала Эллору из рук Баррета и швырнула
ее на каменный пол. И тотчас же зазвенел голос Минервы, стоявшей у двери:
— Не смей порочить Коринну! — Старуха подошла к лежавшей на полу
Эллоре. — Может, желаешь услышать, какой выбор предоставил Хейд твой
муженек?
— Нет, Минерва! Это не важно! — снова вмешалась Хейд.
— Я с тобой не согласна, моя фея, — заявила Минерва с
усмешкой. — Возможно, Эллоре следует кое-что узнать о своем муже. Ведь
если бы ты, моя милая, отказалась помогать Найджелу в его предательских
планах, то он потребовал бы, чтобы ты легла с ним в постель.
— Ты лжешь! — прошептала Эллора.
— Нет, не лгу! — Минерва пристально смотрела на Эллору, и,
казалось, ее взгляд прожигал леди насквозь.
— Довольно! — закричал Тристан. — Уведи ее, Баррет! Я же
приказал!
— Но почему? — Хейд повернулась к Тристану: — Ведь я сказала тебе
правду! Именно я сообщила Дональду о твоих гонцах к Вильгельму! В темницу
следует заключить меня, а не Эллору!
— Очень хорошо, — кивнул Тристан. — Баррет, уведи также и
леди Хейд. Но запри их в разных темницах, чтобы они не убили друг друга.
— Милорд, но как же?.. — Баррет в недоумении уставился на
Тристана.
— Выполняй, шериф!
Баррет кивнул и поднял Эллору с пола. Хейд же сама протянула шерифу руку.
Прежде чем скрыться за дверью, она обернулась и проговорила:
— Мне очень жаль, Тристан. Я пыталась тебе объяснить...
Когда они ушли, Минерва повернулась к Тристану и, кивнув на пергамент в его
руке, спросила:
— Уже знаешь ответ?
— Нет, не успел прочесть. — Он вздохнул и пробормотал: — Но Хейд
ни в чем не виновата, верно?
Минерва печально усмехнулась в ответ.
— Нет, конечно, не виновата. Сообщишь, что ответил король?
— Да, разумеется.
— Тогда я пойду. — Уходя, Минерва бросила взгляд на дверь под
аркой, ведущую в подземелье. Сокрушенно покачав головой, старуха вышла из
зала.
Тристан подошел к столу и с вздохом опустился на стул. Сломав печать
Вильгельма на пергаменте, он развернул листок и принялся читать.
Приветствую тебя, лорд Тристан! Я получил твою петицию,
касающуюся твоего желания расторгнуть помолвку с леди Солейберт. Должен
сообщить тебе, что послание лорда Найджела из Сикреста опередило твое. Он
сообщил мне о твоем поведении по отношению к людям из Гринли и об отказе от
его падчерицы, а также о твоем нежелании признать в нем равного тебе по
положению. Мы хорошо знаем, друг друга, лорд Тристан, и мы вместе с тобой
сражались множество раз. Я считаю тебя другом и верным вассалом, и я всегда
питал к тебе величайшее уважение. Именно по этой причине и с величайшим
огорчением я отказываюсь удовлетворить твою просьбу. Ты должен знать, что
главная моя цель — объединение всех английских лордов. Потому и тебе
надлежит стремиться к тому же. Поэтому запомни: мое желание создать союз
между Сикрестом и Гринли остается нерушимым.
И если ты не представишь убедительных доводов в пользу того, чтобы
расторгнуть помолвку, то мое решение не изменится. Ослушание же навлечет на
тебя мой гнев и наказание, хотя мне это будет чрезвычайно
неприятно. Я так понимаю, что леди Хейд сейчас находится в Гринли. Пока ты не
связал себя брачными узами, это вполне приемлемо, но после свадьбы она
вернется к своему опекуну в Сикрест. Выполни свой долг, как того требует
твоя честь. Если ты последуешь моему совету, недовольство твоих людей
уляжется, а твоя честь будет восстановлена в моих глазах. Вильгельм. — Черт возьми! — Тристан ударил кулаком по столу. — Черт бы
побрал этого Найджела!
Ответ Вильгельма был предельно ясен:
Выполняй мой приказ, иначе отберу у
тебя Гринли
. Но еще больше, чем приказ Вильгельма, злила гнусная ложь
Найджела. Этот негодяй опередил его и настроил короля так, как ему было
выгодно. Более того, Найджел намеревался в ближайшее время заполучить Хейд.
Мысль о том, что его пылкая фея может оказаться в постели этого мерзавца, а
потом начнет разбухать, когда будет носить младенца, вызывала у Тристана
тошноту. И ужасала.
Однако слово Вильгельма было окончательным, и опасность потерять Хейд
казалась очень даже реальной. К тому же исчез его верный друг Фаро...
Тристан резким движением отшвырнул письмо Вильгельма на середину стола.
Затем откинулся на спинку стула и глубоко задумался.
Как же остановить
Найджела? Как помешать ему?
— спрашивал он себя.
Внезапно, дверь отворилась, и в зале появился Баррет. Приблизившись к столу,
он сообщил:
— Обе леди надежно заперты, милорд. Чем еще я могу быть вам полезен?
Тристан почувствовал, что шериф очень не одобряет его поступок, и от этого
его уважение к Баррету только возросло.
— Сядь, Баррет. — Тристан указал на соседний стул. Какое-то время
он размышлял, потом спросил: — Ты уже слышал об исчезновении Фаро?
— Да. — Баррет кивнул косматой головой. — Все говорят об
этом.
Тристан снова задумался, потом вновь заговорил:
— Видишь ли, Баррет, я знаю Фаро Такана более десяти лет. Он мне как
брат. И я уверен, что он не покинул наших людей, не оставив мне послания с
объяснением своих намерений.
— И что же, по-вашему, случилось? — спросил великан.
— По правде говоря, ума не приложу. Я мог бы обвинить Найджела, потому
что вижу в нем источник многих моих бед. Но в данном случае, мне кажется,
причина совсем другая.
— Да, верно, — кивнул шериф. Похищение Фаро едва ли принесло бы
пользу этому трусу.
Тристан взглянул на пергамент, лежавший на столе, и в задумчивости
пробормотал:
— Возможно, исчезновение Фаро как-то связано с ответом короля.
Баррет почесал в затылке и спросил:
— Вильгельм был не очень благосклонен к вашей просьбе, милорд?
— Как мы и опасались, — ответил Тристан с вздохом. — Найджел
опутал его своей ложью и откровенной клеветой, чтобы обеспечить не только
мое падение, но и возвращение леди Хейд в Сикрест.
— Вы этого не допустите, милорд, — решительно заявил
Баррет. — А Вильгельм... Он должен прислушаться к голосу разума.
— И прислушается! — воскликнул Тристан. — Вильгельм тверд в
своем решении, но он непременно его изменит, когда получит доказательства
бесчинств Найджела.
— Если так, то он мудрый король, — заметил шериф. — Но что же делать сейчас, милорд?
— Я должен ехать в Лондон, чтобы встретиться с Вильгельмом
лично, — заявил Тристан. — Возможно, мне удастся узнать что-нибудь
о Фаро.
— Конечно, милорд. Когда мы выезжаем? — Нет, мой добрый шериф. Я
поеду один.
— Но это слишком опасное путешествие, милорд, чтобы совершить его в
одиночку. По пути в Лондон вам придется проехать мимо Сикреста.
— Да, верно, — кивнул Тристан. — Но один я смогу ехать
быстрее и буду меньше привлекать к себе внимание. К тому же ты мне нужен
здесь. Раз нет Фаро, вся тяжесть ответственности за Гринли ложится на тебя.
— Я не подведу тебя, милорд, — торжественно заявил Баррет. —
За время твоего отсутствия никто не проникнет за эти стены.
— И никто не должен уехать отсюда, — добавил Тристан. — Я не
знаю, кого использовала Эллора в качестве посланцев в Сикрест, но мы не
можем рисковать, пока это не выяснится. Сохранить в тайне мое отсутствие
будет едва ли возможно, и я уверен: как только предательница узнает, что я
отправился к Вильгельму, она непременно сообщит об этом Найджелу.
— Да, милорд, понимаю. Я попытаюсь пресечь слухи, насколько это
возможно. — Баррет умолк и снова почесал в затылке — казалось, не
решался задать следующий вопрос. Наконец все-таки спросил: — А что делать с
узницами, милорд?
— До моего возвращения они должны оставаться под стражей. И
единственные, кто будет иметь право доступа к ним, — это Минерва, леди
Солейберт и ты сам, конечно.
— Значит, это правда? — Баррет помрачнел. — Леди Хейд
действительно предала нас?
— Она так считает, — ответил Тристан с усмешкой. — Но,
конечно же, она ничем нам не навредила. Найджел все равно уже знал, что я
собираюсь отправить гонцов к Вильгельму. Не знал только время, то есть когда
именно я их отправлю.
Баррет вздохнул с облегчением.
— О, милорд, она ведь очень переживает... Думает, что только из-за нее
Найджел узнал о ваших планах.
— Я давно уже догадывался о замыслах Найджела, — проговорил
Тристан. — Но пусть Хейд пока считает себя виноватой. Найджел придет в
ярость, когда узнает, что больше не сможет получать от нее сведения обо мне.
И потому ее заключение обеспечит ее безопасность.
— А леди Эллора, милорд?.. Тристан помрачнел и тихо проговорил:
— Вину леди Эллоры доказать не так уж трудно. Но я пока не уверен, что
мне это потребуется. Видишь ли, совершенно случайно мне в руки попало ее
послание Найджелу. Не знаю, правда, сколько ее писем прошло мимо меня и
какие сведения они содержали.
Баррет кивнул и задумался. Потом вдруг выпалил:
— Скажи мне, милорд, что Гринли выживет. Я слишком долго смотрел на то,
что происходило в Сикресте, и я не смогу вынести мысли о том...
— Успокойся, мой добрый шериф. — Тристан хлопнул Баррета по
плечу. — Я прекрасно знаю, что делаю. Поверь, все будет хорошо. —
Оба поднялись на ноги, и Тристан добавил: — А сейчас приготовь мне двух
лошадей и дай немного припасов на дорогу. Я отправлюсь с наступлением
темноты, и буду скакать всю ночь.
— Да, милорд, — кивнул шериф.
Баррет тут же удалился, а Тристан направился к лестнице. На мгновение он
задержался у двери, ведущей вниз, в темницы. Но потом, поспешно
отвернувшись, стал подниматься по ступеням.
Глава 21
Сидя в углу в холодном и сыром подземелье, Хейд то и дело вздыхала.
Временами ей казалось, что она обречена, провести здесь остаток жизни.
— Надеюсь, теперь ты довольна собой. Так тебе и надо, — послышался
вдруг женский голос; причем Хейд показалось, что это был голос Эллоры.
— Ах, наверное, мне почудилось, — пробормотала она, снова
вздохнув.
— Нет, не почудилось! Ты получила то, чего заслуживаешь, шлюха! —
Теперь голос Эллоры звучал совершенно отчетливо, и Хейд поняла, что та
подошла к отверстию в стене, забранному решеткой.
— Да, я знала, что окажусь здесь, — ответила Хейд.
— Наглая сука! — заорала Эллора.
— Замолчи, пожалуйста.
— Замолчать?! Что, неприятно слушать?! Вот и замечательно! В таком
случае я буду говорить без умолку. Так о чем же нам поговорить?..
Хейд услышала, как леди Эллора постукивает ногтем о металлическую решетку. А
потом снова раздался ее голос:
— Может быть, хочешь услышать, шлюха, как тебе удалось сделать
Солейберт несчастной? Или предпочитаешь проговорить о своих притязаниях на
моего мужа и лорда Тристана? Похоже, ты не очень-то разборчива, когда речь
заходит о мужчинах, верно? Тебе все равно — лишь бы мужчина!
— Замолчи!
— О, я могла бы рассказать, как твоя потаскушка-мать бросалась на моего
мужа, после того как я приютила у себя в доме ее и эту старую шотландскую
ведьму.
— Неужто тебе понравилось, как обошлась с тобой эта
старая шотландская
ведьма
совсем недавно?! — Хейд повысила голос. — Ведь тебя
предупреждали, чтобы ты не распускала язык!
— И что же ты собираешься предпринять? — Эллора громко
рассмеялась. — Плохо ты знаешь свою мать. Эта шлюха тотчас раздвинула
ноги, как только ей встретился настоящий лорд!..
Гнев Хейд достиг предела. Наконец, не выдержав, она вскинула руку и
пристально взглянула на решетку, из-за которой раздавался голос Эллоры. И
тотчас же раздался отчаянный крик — и леди умолкла. А потом послышался ее
стон:
— О, проклятая ведьма...
— Замолчи, — пробурчала Хейд. — Я больше не стану терпеть...
Эллора тут же умолкла, а Хейд задумалась. Известие об исчезновении Фаро
ужасно огорчило Солейберт — она была в отчаянии и не знала, что предпринять.
Хейд понимала, что надо как-то успокоить и приободрить сестру. И, конечно
же, им следовало серьезно поговорить и составить план действий. Но как же
они сейчас встретятся?.. И даже если бы Берти допустили к ней в темницу, то,
как поговорить таким образом, чтобы Эллора их не услышала? Ведь было
совершенно ясно: Солейберт, любившая Фаро, ни за что не захочет сохранить
помолвку с Тристаном, пусть даже ее возлюбленный внезапно исчез. Но что
такое воля женщины против воли короля?
Глаза Хейд наполнились слезами, и она, закрыв лицо ладонями, мысленно
воскликнула:
Ах, что делать?! Как утешить Берти?!
Вспомнив о Тристане, Хейд тихонько всхлипнула, стараясь подавить рыдания. О,
почему же у нее такая судьба? Почему все женщины из рода Бьюкененов
обречены, губить любимых мужчин?
— Святая Корра, — прошептала Хейд, поднимая голову, — я люблю
его.
— Хейд, что с тобой? — послышался вдруг голос Эллоры, и на сей
раз, он звучал вовсе не враждебно. — Хейд, ты больна?
— Нет, Эллора. Со мной все в порядке, — ответила девушка, стараясь
говорить как можно спокойнее.
— Но ты разговариваешь сама с собой. — Эллора презрительно
фыркнула. — Я не хочу находиться рядом с безумной женщиной.
Хейд промолчала, и Эллора вновь заговорила:
— Знаешь, я хочу спросить у тебя кое-что. Скажи, ты ответишь мне
честно?
— Я не стану тебе лгать, Эллора. — Хейд утерла слезы и добавила: —
А если я не смогу ответить правдиво на твой вопрос, то не стану отвечать
вовсе.
Казалось, такой ответ удовлетворил Эллору, и она спросила:
— Если мой муж и в самом деле предлагал то, о чем ты говоришь, если он
так желает тебя, то почему же он отослал тебя в Гринли? Ведь ему было бы
гораздо удобнее развлекаться с тобой сейчас, когда нас с Солейберт нет с ним
рядом, не так ли?
— А ты разве не слышала моих объяснений в зале? Твой муж, Эллора,
предоставил мне право выбора. Похоже, его алчность превосходит похоть.
— Значит, он хочет, чтобы ты помогла ему захватить Гринли?
— Да, хочет, — ответила Хейд с вздохом.
Эллора немного помолчала, потом задала очередной вопрос.
— А как же Найджел намерен поступить с Солейберт, если Тристан окажется
в немилости или если с ним... что-нибудь случится?
Хейд снова смахнула слезы.
— Он сказал, что Берти еще достаточно молодая и сможет вторично выйти
замуж.
Эллора разразилась грязной бранью, и девушка невольно отшатнулась от
решетки, отделявшей ее от соседней темницы. Наконец леди успокоилась и с
некоторой укоризной, как показалось Хейд, проговорила:
— Но почему же ты не легла с ним?
Хейд в возмущении вскочила на ноги. Вплотную приблизившись к решетке, чтобы
видеть лицо собеседницы, она закричала:
— Ты хотела бы, чтобы я и впрямь стала шлюхой?! Да я бы скорее приняла
смерть!
— О, перестань! Пора тебе повзрослеть! — прокричала в ответ
Эллора. — Я давно уже поняла, что жизнь не очень-то веселая штука. И
нам часто приходится поступать вопреки своей воле. Да, нам приходится
выполнять не слишком приятные обязанности.
— Ты считаешь, что насилие Найджела надо мной — всего лишь неприятная
для меня обязанность?
— Совершенно верно, Хейд, Это спасло бы Солейберт от участи, подобной
моей! — Грудь Эллоры бурно вздымалась. — И если бы ты
действительно любила ее, то именно так и поступила бы.
— Вот что, Эллора, — Хейд пристально смотрела на
собеседницу. — Поверь, я искренне сожалею о той боли, что моя мать
причинила тебе. Воспоминания об этом постоянно вызывают у меня стыд. Но я не
должна всю жизнь выплачивать долг за этот проступок, которого не совершала.
Я очень люблю Солейберт, и выбор, сделанный мною, не противоречит ее
интересам.
— Говоришь, не противоречит? — переспросила Эллора. — В таком
случае ты ужасно глупа. Да и чего ты боялась? Найджел не наградил бы тебя
младенцем. Его семя мертво.
Ошеломленная словами Эллоры, Хейд пробормотала:
— Но он сказал... Он сказал... Эллора громко рассмеялась:
— Я прекрасно знаю, что он говорит. Это льет бальзам на его душу.
Думаешь, я слепа и не замечаю, что он укладывает в постель всех молоденьких
служанок? Но ведь ни одна из них не оказалась в тягости за восемь лет.
Именно поэтому я и не родила второго ребенка. Так что самое худшее, чего ты
могла бы ожидать от него, — это потеря невинности. Но поверь, потеря
невинности — не самое тяжкое бремя.
— Тебе ничего не известно о моем бремени, — проговорила Хейд в
раздражении.
— А тебе — о моем! — крикнула Эллора, когда Хейд уже отошла от
решетки.
Усевшись в углу своей темницы, Хейд горестно вздохнула. Ее угнетало чувство
вины. Увы, какой бы выбор она ни сделала, в любом случае оказывалось, что
она виновата.
Хейд не знала, сколько времени она просидела, тяжко вздыхая, но в какой-то
момент ей вдруг почудилось, что она слышит чьи-то шаги. Приподнявшись, она
прислушалась и теперь уже отчетливо услышала шаги, а затем — голоса Берти и
Баррета.
Несколько мгновений спустя в двери звякнул ключ, и дверь распахнулась —
перед Хейд стоял шериф с факелом в руке, а рядом с ним — Берти. В другой
руке Баррет держал две небольшие жаровни, а Солейберт принесла с собой какой-
то узелок. Хейд сразу же заметила, что глаза у сестры заплаканные и
припухшие, хотя та и пыталась это скрыть.
— Добрый вечер, леди! — загремел Баррет. — Мы принесли вам
провизию!
— Что все это значит? — послышался голос Эллоры. — Мне тоже
нужна еда.
— Потерпите, я все вам принесу, леди Эллора, — ответил Баррет
вполне миролюбиво. Он поставил жаровни на пол и указал на узел в руках
Берти. — Вот, леди Хейд... Ведь вы, наверное, проголодались...
Хейд всхлипнула и бросилась к сестре, но та стояла словно изваяние.
— Берти, дорогая, что с тобой? — прошептала Хейд, заглядывая ей в
лицо. — Берти, что же ты молчишь?
Солейберт вздохнула и пробормотала:
— Ах, какая же я дура. — Губы ее задрожали. — Как я могла
вообразить хоть на минуту, что он вернется?
Тут Баррет вышел и направился к леди Эллоре. А Хейд привлекла сестру к себе
и проговорила:
— Дорогая, я уверена, что Фаро вовсе не собирался покидать тебя. Просто
так получилось... Что-то его задержало, когда он направлялся к тебе.
Возможно, что задержавшие его люди обратятся к лорду Тристану и потребуют
выкупа.
— Ах, всех, кого я люблю, у меня отнимают. — Берти отстранилась и
всхлипнула, утирая слезы. Взяв свой узелок, она принялась развязывать его.
Вытащив из узла одеяло, чистое платье и гребень, она внимательно посмотрела
на сестру и, покосившись на зарешеченное оконце, шепотом сказала: — Король
Вильгельм отказался удовлетворить просьбу лорда Тристана.
Хейд побледнела и прислонилась к стене, чтобы не упасть. Берти же снова
заговорила:
— Думаешь бежать, если тебя освободят? Хейд утвердительно кивнула:
— Да, бежать. В Шотландию, если удастся. Я не останусь в Гринли, не
хочу все усложнять. Ведь теперь ясно, что король неблагосклонен к нам. А в
Сикрест я ни за что не вернусь. — Немного помолчав, она продолжала: —
Видишь ли, Берти, Найджел отправил меня сюда для того, чтобы...
— Я уже знаю, — перебила Солейберт. — Баррет мне все
рассказал, хотя я давно уже кое-что подозревала...
— Мне жаль, Берти, — прошептала Хейд. — Я никогда не
собиралась тебе лгать, а мои намерения...
— Я и об этом знаю, — вновь перебила Солейберт.
Она ласково улыбнулась сестре, и Хейд вздохнула с облегчением; она поняла,
что Берти нисколько на нее не сердится.
— А лорд Тристан отправился в Лондон, — продолжала Берти. — И
он твердо решил узнать, что случилось с Фаро. Но если он вернется без
известий о нем, то я поеду вместе с тобой, Хейд. Я ни за что не останусь в
Гринли и не выйду замуж за человека, которого не люблю, что бы ни приказал
мне король Вильгельм. Мое сердце принадлежит Фаро, и оно всегда будет
принадлежать ему. Дорогая, ты ведь меня понимаешь?
Глаза Хейд наполнились слезами, но она закивала:
— Да, Берти, конечно. Тогда решено. И нам с тобой надо побыстрее
составить план, пока Тристан в отъезде. — Тут послышалось лязганье
ключа. Баррет уже покидал леди Эллору, и Хейд поспешно добавила: — Пришли ко
мне Минерву, хорошо?
Берти с вздохом покачала головой:
— Нет-нет, дорогая, Минерва подозревает, что ты хочешь бежать, и
попытается тебе помешать. Мы должны составить план и держать его в тайне,
пока не придет время действовать. Минерва же или отправится
...Закладка в соц.сетях
