Жанр: Любовные романы
Влюбленный воин
...ошо, м-миледи, — пробормотал шериф. — Я,
разумеется, скажу ему. Да-да, скажу...
Хейд молча кивнула и, подхватив свою корзину, направилась в сторону
кладовых.
Тристан с вздохом откинулся на спинку кресла. Он уже две ночи не спал, и
последние события ужасно его утомили. К тому же его терзало чувство вины, и
поэтому он отправил шерифа за Хейд. Теперь-то он понимал: его слова и его
поведение минувшей ночью, во время их путешествия, очень обидели девушку.
Но черт бы ее побрал! Как она могла связать себя обещанием с таким чудищем,
как Дональд?! А ведь он, Тристан, обещал вернуться за ней и защитить ее...
Ночью, в конюшне, между ними возникла такая нежность, будто они были двумя
половинками одного целого, наконец-то нашедшими друг друга и соединившимися.
Но все же она даже тогда не осмелилась доверить ему свои печали.
Накануне вечером, еще в аллее Сикреста, он почему-то вдруг решил пройтись по
деревне — ему словно кто-то нашептывал на ухо, что Хейд зовет его. Когда же
он увидел Найджела, пытавшегося овладеть девушкой, его охватила ярость
воина, заставившая броситься на негодяя. Он выхватил меч, чтобы тут же
прикончить его, и лишь усилием воли сдержался, а потом...
Потом, когда она лишилась чувств, Найджел сказал ему, что Хейд — невеста
кузнеца Дональда, две недели назад напавшего на его замок. И очень может
быть, что эта рыжеволосая красавица в сговоре с лордом Найджелом, намеренно
поселившим ее в доме своего врага. Но с какой целью? Может быть, она
должна...
Размышления Тристана были прерваны шерифом Барретом, вошедшим в зал своей
обычной медвежьей поступью.
— Милорд... — Шериф отвесил низкий поклон. — Милорд, я
выполнил ваше поручение.
— Вижу, Баррет. Но где же она?
— Она... гм... — Баррет опустил глаза. — Она не придет.
— Что?..
— Простите, милорд, но она... — Шериф откашлялся и продолжил: —
Видите ли, леди Хейд сказала, что ей надо забрать припасы и что для нее это
важнее, чем разговор с вами... гм... — Баррет снова откашлялся. —
То есть сейчас важнее.
— Да ты шутишь! — воскликнул Тристан. В висках у него гулко
застучало, будто по голове протопал целый отряд воинов с оружием.
— Нет, милорд. И еще она сказала, что пока еще не вышла замуж за
простолюдина. Поэтому с ней следует обращаться как с леди.
— Так и сказала?
— Да, так и сказала.
Тристан надолго задумался, потом спросил:
— Значит, сейчас она забирает припасы из повозок?
— Да, милорд.
Тристан медленно поднялся и прошел мимо Баррета. Его тяжелые шаги эхом
разносились по залу. Распахнув массивные дубовые двери, он пошел в сторону
кладовых. Ему нетрудно было разглядеть Хейд в толпе вилланов, обступивших
повозки. Ее ярко-рыжие косы сверкали в лучах утреннего солнца, и, глядя на
нее, стоявшие с ней рядом люди радостно улыбались.
Хейд не замечала приближения Тристана и вскрикнула лишь в тот момент, когда
он схватил ее за руку и потащил к замку.
— Отпусти меня! — кричала девушка и молотила его кулачками.
— Заткнись, девка! — прорычал Тристан и пошел еще быстрее,
вынуждая Хейд спотыкаться. — Мне придется тебя, как следует проучить,
чтобы впредь знала, что должна подчиняться моим приказам.
Тристан поволок девушку вверх по ступенькам. Увидев слуг, в ярости заорал:
— Вон отсюда!
Все слуги тотчас же оставили свои дела и в ужасе выскочили за дверь.
Тристан, с грохотом захлопнул дверь за последним из них и, взглянув на
девушку, проговорил:
— У тебя совсем немного времени для того, чтобы объяснить свое
поведение, прежде чем мой гнев перевесит мое милосердие.
— Мне нечего тебе объяснять, — заявила Хейд и сделала шаг к двери.
Тристан преградил ей дорогу.
— Ты забыла, что я здесь хозяин. И ты будешь делать то, что я прикажу.
Но для начала расскажи, как именно твой любовник собирался меня убить?
Глава 11
Хейд в изумлении уставилась на Тристана:
— Что ты сказал?
— Ты прекрасно слышала, что я сказал.
— Да, слышала. И мне кажется, что ты пьян. Потому что только пьяный может болтать такой вздор.
— Ты посмела назвать меня глупцом?! — Ноздри Тристана раздувались
от гнева.
— Ты сам исключил любое другое объяснение! — Отчаяние придавало
Хейд храбрости. — Если бы я хотела убить тебя, то могла бы сделать это
в конюшне.
— Ага! — воскликнул Тристан. — Значит, ты знала, кто я!
— Нет, не знала. Я только хочу сказать, что твои подозрения
смехотворны.
— А зачем тебе понадобились эти фривольные игры в конюшне? — с
усмешкой проговорил Тристан.
— Фривольные игры?! — Хейд побледнела. — В ту ночь я вовсе не
приглашала тебя. Ты сам предложил помощь.
— Потому что решил, что ты в беде. Ведь ты тогда плакала. Но скажи, что
ты делала ночью в конюшне?
— Я могла бы задать тебе точно такой же вопрос, лорд Тристан, —
заявила Хейд, подбочениваясь. — Зачем ты туда прокрался в одежде
простолюдина?
— Не твое дело.
— В таком случае и тебя не касается, почему я искала там уединения и
утешения. В одиночестве. Я была там одна, — добавила Хейд. — Ты
дважды обозвал меня девкой и шлюхой, и с меня довольно! Я ухожу!
Хейд сделала попытку проскользнуть мимо него, но он снова преградил ей
дорогу.
— Ты мне так и не ответила. — Тристан сжал плечи девушки.
— Я не услышала вопроса, достойного моего ответа.
Он еще крепче сжал ее плечи, и по всему телу Хейд пробежали мурашки.
— Я здесь лорд, и ты обязана мне подчиняться. Не тебе судить, достойны
мои вопросы ответов или нет.
Хейд молча отвела глаза. С каждой минутой слова Тристана ранили ее все
больнее. Как он мог узнать о планах Найджела? Насколько пострадает
Солейберт, если ему станет, известна правда? И что будет с ней, с Хейд, если
Тристан узнает о том, что она обещала помочь Найджелу?
— Значит, ты не хочешь мне помочь? — спросил Тристан неожиданно.
Хейд молчала, и он, едва сдерживая гнев, проговорил: — Что ж, очень хорошо.
Возможно, тебе будет приятнее говорить в обществе твоего жениха.
И снова он потащил ее к ступенькам; однако на сей раз ступени вели не вверх,
а вниз.
— Куда ты меня тащишь?.. — в страхе пролепетала Хейд.
— К твоему возлюбленному! — в ярости прорычал Тристан, спускаясь
по узкой лестнице.
Лестница становилась все уже и все темнее. К тому же здесь было гораздо
холоднее, чем наверху. Время от времени на стенах появлялись укрепленные в
каменных держателях факелы, и их пламя затевало безумную пляску, когда
Тристан, крепко сжимая руку девушки, проходил мимо.
Внезапно Хейд увидела впереди более яркий свет, а затем услышала крики:
— Эй, Баррет! Баррет, будь ты проклят, если не принесешь мне
поесть! — Послышался звон металла, а затем снова раздался хриплый крик:
— Эй, Баррет!..
Вскоре, миновав дубовую дверь с тяжелыми засовами, Тристан с Хейд оказались
перед холодной стеной с небольшим оконцем, забранным решеткой. Рядом с
оконцем находилась еще одна дверь. А за решеткой, в углу темницы, сидел,
сгорбившись, кузнец Дональд, похожий на огромную жабу. Хейд в ужасе
отшатнулась от него, но Тристан твердой рукой задержал ее.
— Я привел к тебе гостью, Дональд, — сказал он, с презрением глядя
на кузнеца.
Дональд в изумлении таращился на девушку. Наконец, задыхаясь, произнес:
— Хейд?.. А лорд Найджел тоже здесь?
Не в силах вымолвить ни слова, девушка покачала головой и на мгновение
зажмурилась; у нее ужасно кружилась голова от одуряющей вони, заполнявшей
темницу.
— Найджел ради тебя не явится сюда, — проворчал Тристан. — Я
просто подумал, что ты насладишься обществом своей невесты. — Он кивком
указал на Хейд.
— О, это очень забавно, милорд, — с ухмылкой сказал Дональд. Потом
в ярости закричал: — Да, конечно, теперь-то мы можем пожениться! Теперь,
когда я стал калекой и узником! — Он помахал правой рукой,
заканчивавшейся ниже локтя забинтованным обрубком. — А почему бы тебе в
следующий раз не принести мне в подарок кошель монет?! Я к тебе обращаюсь,
ублюдок!
— О Боже, — прошептала Хейд, прикрыв рот ладонью. Забыв о
гордости, она с мольбой взглянула на Тристана: — Пожалуйста, прошу тебя,
уведи меня отсюда.
Тристан холодно посмотрел на нее, и в голосе его прозвучало наигранное
удивление:
— Неужели ты не хочешь побыть с человеком, который должен стать твоим
мужем?
Хейд покачала головой:
— Нет, пожалуйста, милорд... Не делайте этого. — Она
почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. — Милорд, я не
выдержу...
Дональд вдруг ринулся к стене и с диким ревом принялся молотить по ней
кулаками.
Хейд в ужасе вскрикнула и попятилась, оказавшись за широкой спиной Тристана.
А Дональд орал:
— Заткнись, сука! Заткнись! Найджел прислал тебя сюда для меня. Ты
моя! — Он посмотрел на Тристана, и лицо его исказилось жуткой
гримасой. — Оставь ее у меня!
— Я не принимаю от тебя приказаний, мерзавец, — сквозь зубы
процедил Тристан. — Дай мне нужные сведения, и тогда я, возможно, тебя
отпущу.
— Мне нечего тебе сказать, негодяй! — прохрипел Дональд. — Ее
обещал мне лорд Найджел, и она будет моей!
— Вот и хорошо, — ответил Тристан, усмехаясь. Хейд приготовилась
отбиваться всеми силами, если только ее попытаются втолкнуть в темницу к
Дональду. Но, к ее величайшему удивлению, Тристан отвернулся от решетки и
бросил через плечо:
— Тебе следовало бы помнить: Найджел — в Сикресте. И ты сгниешь здесь
еще до того, как он придет за тобой.
Взяв девушку за руку, Тристан зашагал по коридору.
— Эй, Хейд, — вопил Дональд, — ты моя! Ты моя, моя прекрасная
леди! Ведь у нас есть соглашение!..
Какое-то время Тристан тащил девушку вверх по лестнице. Когда же голос
Дональда затих в отдалении, он остановился у одного из факелов и внимательно
посмотрел в залитое слезами лицо Хейд.
Она всхлипнула и пробормотала:
— Пожалуйста, милорд... Милорд, вы не должны его выпускать. Дональд,
он...
— Значит, ты не по своей воле согласилась обручиться с ним? —
перебил Тристан.
— Нет, не по своей. — Хейд покачала головой. — Просто у меня
не было выбора, и я...
— Но почему, Хейд? Почему Найджел хотел выдать тебя за простолюдина,
когда брак с дворянином был бы для него выгоднее?
— Потому что лорд Найджел решил... Я не хочу возвращаться в
Сикрест, — прошептала Хейд, утирая слезы.
— Успокойся, Хейд, успокойся. Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, ты
должна мне все подробно объяснить. Скажи, какая опасность грозит тебе в
Сикресте.
— Ты не сможешь помочь мне, — пробормотала девушка с вздохом.
— Не смогу. — Тристан медленно поднял руку и утер слезинку с ее
щеки. Потом вдруг наклонился и нежно поцеловал ее.
Хейд снова вздохнула.
— Не надо проявлять ко мне доброту, Тристан. И помогать мне не надо. Но
я очень беспокоюсь за сестру...
— А я беспокоюсь не за твою сестру, а за тебя.
Тут он опять поцеловал ее, и на сей раз поцелуй длился гораздо дольше. Веки
Хейд затрепетали, глаза закрылись, и одинокая слезинка, скользнувшая по ее
щеке, заплутала между их слившимися в поцелуе губами. Наконец, прервав
поцелуй, Тристан тихо сказал:
— Хейд, нам надо поговорить. Нам надо многое обсудить.
— Да!.. — выдохнула она, все еще наслаждаясь его поцелуем.
Внезапно глаза ее открылись, и она поспешно проговорила: — То есть, нет,
конечно. Возможно, потом, когда ты будешь женат...
— Тихо... — Тристан приложил палец к ее губам. — Наше с
Солейберт обручение не продлится долго. Я собираюсь подать королю петицию и
просить о расторжении помолвки.
Хейд в отчаянии покачала головой, но Тристан вновь заговорил:
— Не возражай, милая. Мы вместе распутаем эту паутину. Но не
сейчас. — Он обнял девушку за плечи и снова повел ее вверх по лестнице.
Когда, же они оказались в зале, сказал: — Баррет отведет тебя к Минерве.
Тебе надо лечь в постель и отдохнуть, как следует. А когда отдохнешь,
найдешь меня здесь, в зале. Тогда и поговорим. Сделаешь, как я прошу?
Хейд долго молчала. Наконец, кивнув, прошептала:
— Да, хорошо.
Ей ужасно хотелось рассказать Тристану обо всем, в первую очередь о планах
Найджела. Но она молчала, потому что боялась за Берти, за ее будущее.
И все же ее неудержимо влекло к Тристану, и казалось, что его широкая грудь
излучает тепло — словно солнце. Потребность прикоснуться к нему была
непреодолимой, и Хейд, протянув руку, прижала ладонь к его груди, прямо
напротив сердца.
— Ты не исчезнешь снова, когда я проснусь? — спросила она
неожиданно.
— Нет. — Он ласково ей улыбнулся. — Я не покину тебя,
дорогая.
И к восторгу Хейд, он опять склонил к ней голову и в очередной раз ее
поцеловал.
В следующее мгновение руки Хейд обвили его шею, и она привлекла его к себе.
Вкус ее губ был для него, как влага для умирающего от жажды, ион все пил,
пил и пил... Сжимая Хейд в объятиях, Тристан чувствовал, что одиночество,
терзавшее его много лет, исчезает, а вместо него приходит чудесное ощущение
счастья. Он прижимал к себе Хейд все крепче, и в какой-то момент ему
почудилось, что они слились воедино, стали одним целым.
Внезапно послышался какой-то странный звук — словно кто-то вздохнул или
всхлипнул. Тотчас же отстранившись друг от друга, они повернулись к двери.
У входа в зал стояла леди Эллора, и ее темный силуэт резко контрастировал с
залитым солнцем двором замка за ее спиной.
А из-за плеча Эллоры выглядывала Солейберт.
— Хейд?.. — Берти вышла из-за спины матери; глаза девушки были
широко раскрыты, и казалось, что она вот-вот расплачется. — Хейд, что
это значит?
— Видишь ли, Берти, я... мы... — Хейд умолкла, и щеки ее залились
румянцем.
— Я же тебе говорила, дочь. — Эллора шагнула к Солейберт. — Я
тебя предупреждала, что у нее такая натура — брать то, что ей не
принадлежит! Она и в самом деле шлюха!
— Леди Эллора, — Тристан в ярости взглянул на гостью, — прошу
вас умерить свой пыл и воздержаться от клеветы, пока вы в моем доме.
— Да, успокойся, матушка, — сказала Солейберт. — Мы с сестрой
сами обо всем поговорим. — Берти подошла к Хейд и взяла ее за
руку. — Скажи мне правду, дорогая. Лорд Тристан принуждал тебя?..
— Нет, Берти, — потупившись, прошептала Хейд, но казалось, что ее
шепот прозвучал оглушительно. — Все, что ты видела, это было по
обоюдному согласию.
— Да-да, конечно! — закричала Эллора. — Я же всегда тебя
предупреждала...
— Матушка, если не можешь помолчать, лучше выйди! — резко
проговорила Солейберт: — Твои замечания никому не нужны!
— Дочь, не смей так говорить со мной! Это твои промахи привели к тому,
что...
— Берти не сделала ничего дурного, Эллора, — перебила Хейд.
— Мне не требуется твоя помощь, — холодно осадила Солейберт
сестру. — Я собственными глазами видела, как ты защищаешь мои интересы.
— Все, хватит! — закричал Тристан. Он повернулся к Хейд: — Прошу
вас уйти, леди Хейд. А я пока все объясню леди Эллоре и леди...
— Милорд, пожалуйста!.. — взмолилась Хейд. — Пожалуйста,
позвольте мне поговорить с Берти.
— Я уверена, что моя дочь больше не захочет слушать твою ложь, —
заявила Эллора, с презрением глядя на Хейд.
Тристан вскинул руку, призывая женщин к тишине:
— Да помолчите же! Сейчас не время обсуждать серьезные дела.
Успокойтесь сначала.
Приблизившись к двери, Тристан выглянул во двор. Увидев шерифа, стоявшего у
башни, подозвал его:
— Баррет, проводи леди Хейд к Минерве и пусть отдыхает, пока я не пошлю
за ней.
— Да, милорд, — кивнул Баррет. — Прошу меня простить, что я
не успел вас предупредить об их приезде. — Он махнул своей огромной
ручищей в сторону зала.
— Твоей вины в том нет, — сказал Тристан. — Так уж
получилось. Впрочем, я уверен, что подобное больше не повторится.
— Да, милорд, разумеется. — Шериф предложил Хейд руку. —
Пойдемте, миледи. Ох, да вы едва держитесь на ногах...
Какое-то время Тристан смотрел вслед удалявшейся Хейд. Теперь, когда он
узнал, что она не по доброй воле связала свою судьбу с другим, он испытывал
огромное облегчение. А ведь всего несколько часов назад он был в отчаянии и
прилагал невероятные усилия, пытаясь сохранять надежду на лучшее и ясность
мысли.
Ему ужасно хотелось отослать Эллору вместе с ее дочерью обратно к сэру
Найджелу, но он прекрасно понимал: чтобы обеспечить свое будущее в Гринли,
следует соблюдать осторожность и держать себя в руках.
Тристан закрыл двери зала и повернулся к женщинам. Их взгляды, направленные
на него, походили на смертоносные кинжалы, и он понял, что ему предстоит
величайшая битва в жизни.
Окруженная неусыпными заботами Минервы, Хейд впала сначала в дремоту, а
потом, крепко уснула. И ей приснился сон.
Она увидела себя в незнакомом зале, заполненном танцующими людьми в
роскошной яркой одежде. Пары кружились и проплывали мимо, мелькали, смеялись
и улыбались, по-видимому, очень довольные. Какое-то время Хейд как бы издали
наблюдала за ними, а потом начала различать лица танцующих.
Тут были Найджел и Эллора, Джон и Мэри, снова ожидающая ребенка, Дональд с
трупом своей жены, улыбавшейся, несмотря на следы побоев на лице. И были ее,
Хейд, отец с матерью, окруженные призрачным сиянием. Увидев странную парочку
— Минерву и Баррета, — Хейд невольно улыбнулась. Когда же мимо проплыли
в танце Тристан и Солейберт, сердце ее дрогнуло. Но сестра с лордом
Тристаном стремительно куда-то исчезли, и она тотчас же забыла о них. Музыка
же звучала все громче, и ей очень хотелось присоединиться к танцующим,
присоединиться к веселью.
Но в какой-то момент она вдруг поняла, что улыбки на лицах танцующих не
более чем свирепый оскал. А чудесная, как ей поначалу казалось, музыка
превратилась в ужасный скрип и скрежет, так что хотелось покрепче зажать
уши.
— Прекратите! — закричала Хейд. — Уберите эту музыку!
Она рванулась к музыкантам, стоявшим у стены, и вдруг ударилась о стену
темницы. Да, каким-то образом оказалось, что она в темнице. Хейд бросилась к
зарешеченному окну и вцепилась в железные прутья с такой силой, что изранила
пальцы в кровь.
— Уберите музыку! Она их убивает! — кричала Хейд. Теперь зал
находился по ту сторону зарешеченного окна.
— Нельзя отменить то, что нам неподвластно! — раздался мелодичный
мужской голос.
Хейд окинула взглядом танцующих, чтобы найти среди них говорившего. И в
следующее мгновение она увидела его в дальнем конце зала на высоком помосте.
Это был Фаро, темнокожий спутник Тристана. Его белые одежды источали сияние,
и Хейд почему-то нисколько не сомневалась в том, что именно его голос она
слышала, хотя губы Фаро не шевелились.
— Глупо бороться с неизбежным, — продолжал смуглый
чужеземец. — В таких случаях лучше смириться.
— Неужели ты не видишь, что происходит?! — закричала Хейд. —
Ведь они все умрут!
— Ты ошибаешься, — с невозмутимым видом возразил Фаро. Он махнул
рукой, в сторону кружившейся в танце толпы. — Неужели не видишь? Они
уже и так мертвы!
— Все равно пусть остановятся! Заставь их остановиться! —
закричала Хейд, дергая за прутья решетки.
Тут Тристан и Солейберт снова промчались мимо нее с неподвижными, точно
маски, лицами.
— Но ведь они танцуют для тебя, — сказал Фаро. — Пока ты
будешь на них смотреть, они будут танцевать.
— Но я не могу отсюда уйти! — в отчаянии закричала Хейд. — Я
в темнице!
— Ошибаешься, — с мягкой улыбкой возразил Фаро. — Если ты
посмотришь, что у тебя за спиной...
Хейд обернулась и замерла в изумлении. Там, где всего несколько мгновений
назад находилась стена, теперь раскинулся широкий луг, ярко освещенный
солнцем. А вдали виднелся хорошо знакомый ей холм. Снова обратив взгляд к
залу, она увидела, что почти все танцоры теперь лежали на полу, и было
очевидно, что они мертвые.
Хейд медленно попятилась от зарешеченного окна, и музыка стихла. Она все
дальше отходила от окна, и фигура Фаро становилась все меньше. Но голос его
звучал все так же отчетливо.
— Вот урок для нас всех, — говорил Фаро. — Тебе надо сделать
выбор. Но ты должна знать: твой выбор отразится на судьбе других людей.
Внезапно Хейд ощутила под босыми ногами прохладную мягкую траву.
— Ты танцуешь или нет? — прозвучал чей-то голос совсем рядом.
Хейд подняла голову и осмотрелась. Но на лугу, кроме нее, никого не было.
Она снова повернулась лицом к залу, но оказалось, что и зал, и ее каменная
клетка исчезли, а на их месте возникли невысокие холмы и лужайки.
Хейд в изумлении осматривалась, но нигде не видела ни птиц, ни жужжащих
пчел. Не видела ни одного дома и ни одного дерева. Она даже солнца на небе
не увидела, хотя был ясный, безоблачный день. И здесь царила какая-то
странная гнетущая тишина, которая казалась оглушительной.
— Эй, кто-нибудь! — крикнула Хейд.
Но ее крик не раскатился по широкому лугу, а тотчас же вернулся к ней и
ударил эхом в лицо, будто она крикнула в пустую чашу. Хейд вздрогнула и,
приложив руки ко рту, снова закричала:
— Эй, есть здесь кто-нибудь?!
Но на сей раз голос ее прозвучал совсем тихо, словно она не кричала, а
шептала. Хейд в ужасе вздрогнула, и сердце ее бешено забилось, а голова
закружилась, и все поплыло перед глазами.
Почувствовав, что ноги ее подгибаются, она опустилась на траву и обхватила
колени дрожащими руками. В следующее мгновение она поняла, что совсем не
может дышать и вот-вот задохнется. Судорожно хватая ртом воздух, она
пыталась закричать, но не могла издать ни звука.
И никто не приходил ей на помощь.
Отправив Хейд отдыхать и вернувшись к Эллоре и Солейберт, Тристан вдруг
понял, что ужасно устал и не сможет сейчас говорить о делах. Поэтому он
ограничился тем, что предложил матери и дочери свое гостеприимство, и
сказал, что им следует отдохнуть после долгой дороги. Женщины выразительно
переглянулись, однако не стали возражать и, последовав за слугами,
отправились на отдых, каждая в свою комнату.
С облегчением вздохнув, Тристан вышел во двор и тотчас же увидел Фаро,
мрачного как грозовая туча.
— В чем дело, Фар? — спросил Тристан, приблизившись к другу. — Тебя что-то тревожит?
Фаро пожал плечами, потом проворчал:
— Да, пожалуй. Мне не нравится, что ты предаешь леди, милорд.
— Ты говоришь о леди Солейберт?
— Да, о ней. — Ноздри Фаро раздувались, и было очевидно, что он с
трудом сдерживает гнев. — Она видела тебя с другой. С той, ради которой
ты готов отказаться от ее руки.
— Да как ты сме... — Тристан в смущении умолк. Он понял, что будет
лучше, если все объяснить другу. — Да, Фар, ты прав. У меня нет ни
малейшего желания связывать свою судьбу с леди Солейберт. Я намерен
обратиться к Вильгельму с петицией. Хочу, чтобы он освободил меня от этой
навязанной мне помолвки.
— Ты желаешь другую, — отрывисто проговорил Фаро. — Ту, что являлась к тебе во снах.
Тристан с удивлением взглянул на друга:
— Фар, я тебя не понимаю. Ты
...Закладка в соц.сетях
