Жанр: Любовные романы
Влюбленный воин
...ландец же остался стоять у входа, рядом с гобеленом и
завернутой в него Хейд.
— Ох, девочка, — прошептал он. — Мне жаль, что все так
получилось. Но если бы я не получил деньги за эту работу, то моя семья
умерла бы от голода. — Торговец провел ладонью по редеющим волосам и
пробурчал себе под нос: — Ни с кем нельзя обращаться подобным образом.
Особенно с такой хорошенькой девушкой. — Ему уже не раз приходило в
голову, что он, возможно, напрасно взялся за эту работу. Потому что люди, от
которых бежала девушка, наверное, хорошо бы ему заплатили, если бы он привез
ее обратно. К тому же намерения проклятого лорда Найджела — теперь он уже не
сомневался в этом — были самыми гнусными. Вот если бы погрузить ее сейчас в
повозку и побыстрее отсюда уехать...
Тут послышались шаги, и в зале тотчас же появился кузнец Дональд.
— Что стоишь? — проскрежетал этот тролль в образе человека. —
Пошли быстрее!
Шотландец понял, что у него нет выбора. Взявшись за свой конец гобелена, он
последовал за Дональдом через лабиринт узких переходов и таких же узких
лестниц. Наконец неуклюжий кузнец распахнул ногой какую-то дверь, и они
вместе со своей ношей вошли в небольшую комнатку и предстали перед
злокозненным лордом Найджелом и прекрасно одетой пожилой леди. Когда же они
опустили свою ношу на пол, Найджел, к ужасу торговца, приблизился к гобелену
и с силой пнул его ногой, обутой в тяжелый сапог.
Затем гобелен развернули, и хозяин замка, повернувшись к своей гостье, с
улыбкой проговорил:
— Миледи, позвольте представить вам Хейд из Сикреста.
Баронесса побледнела.
— Так это и есть та самая Хейд, ради которой мой сын рискует всем?
— Да, это то, что от нее осталось, — со смехом ответил
Дональд. — Глупая девчонка пыталась сбежать, но только еще сильнее
затянула узлы на веревках. Видите, какие у нее сейчас руки?
Найджел покосился на баронессу и, заметив ужас на ее лице, тотчас же
помрачнел и проговорил:
— Уложите ее вон на ту кровать. — Он указал на узкую походную
кровать у стены. Когда кузнец с торговцем исполнили его приказ, он крикнул:
— А теперь немедленно убирайтесь! Оба. Твоя работа, Дональд, окончена. Когда
ты мне понадобишься, я пошлю за тобой.
Кузнец вспыхнул, сообразив, что допустил оплошность, — конечно же, ему
не следовало отвечать на вопрос дамы в присутствии хозяина. Прежде чем
выскользнуть бочком из комнаты, он низко поклонился гостье.
Но шотландец по-прежнему стоял перед лордом, переминаясь с ноги на ногу.
— Ты что, оглох, болван? — спросил Найджел.
— Ээ... Прошу прощения, милорд. Мне нужна моя монета, мое
вознаграждение.
Найджел со вздохом извлек из-за пояса небольшой, но увесистый кошель и
бросил его торговцу.
— А теперь убирайся отсюда!
Когда торговец удалился, лорд захлопнул дверь и вопросительно взглянул на
баронессу.
Уже стемнело, когда торговец выехал за пределы Сикреста. Участие в этом
грязном деле оставило горечь в его сердце, и ему хотелось как можно быстрее
отъехать подальше от замка и от безумного лорда Найджела. Кошель же у него
за поясом, словно обжигал его и будоражил совесть, пробуждал чувство вины.
Проехав какое-то время, шотландец решил наконец-то сделать передышку и
разбить лагерь. Он быстро развел костер и приготовил себе скромный ужин.
Затем, усевшись у костра, вытащил из-за пояса кошель, чтобы пересчитать
неправедно заработанные деньги.
Сначала ему показалось, что
вознаграждение
, извлеченное из кошеля,
искажено неверным светом костра и бликами. Когда же он поднес свои трофеи
ближе к пламени, ему открылась ужасная правда: оказалось, что он отправил на
смерть молодую женщину ради двух мелких монет и горсти сломанных колец от
кольчуги.
Минуту-другую шотландец молча таращился на монеты и кольца. Затем в отчаянии
и ярости завопил, призывая месть своих предков на голову проклятого лорда из
Сикреста. А потом ярость сменилась раскаянием и страхом. Возможно, в замке
Гринли к девушке относились не лучше, чем в Сикресте, но он хорошо знал
могущественного лэрда Бьюкенена. Конечно, ему едва ли удастся вовремя
добраться до клана девушки, чтобы спасти ее, но все же следовало попытаться.
Да, он немедленно отправится в Шотландию и сообщит обо всем родичам
пленницы. А лорд Найджел заплатит за все!
Торговец очень надеялся, что его не убьют за участие в похищении девицы,
однако в глубине души сознавал, что заслуживает смерти.
Баронесса Крейн склонилась над безжизненным телом Хейд и заглянула ей в
лицо.
— О Господи! — воскликнула она.
— Девица ведь не умерла? — спросил лорд Найджел с беспокойством в
голосе.
— Нет, но боюсь, что очень скоро это случится, — ответила
баронесса. Выпрямившись, она пристально посмотрела на Найджела. —
Надеюсь, милорд, что в мое отсутствие вы лучше позаботитесь о ней, если
захотите, чтобы она дожила до прибытия Тристана.
— Да, конечно, миледи. — Найджел энергично закивал. — Теперь-
то я понимаю, что мне не следовало поручать столь важное дело такому
болвану, как этот шотландец. Да и кузнец Дональд не отличается умом.
Баронесса снова взглянула на Хейд.
— Если вы надеетесь заманить в Сикрест моего сына, нам следует
действовать быстро. Пошлите за моими служанками. Они сумеют обеспечить этой
девушке хоть какой-то уход. Вы ведь понимаете, что она должна выглядеть
здоровой, а ее состояние не должно вызывать подозрений?
— Как пожелаете, миледи. — Найджел поклонился баронессе и
направился к двери. У порога обернулся и в смущении пробормотал: — Поверьте,
я не ожидал, что эти двое до такой степени глупы. — Внезапно заметив,
что баронесса склонилась над Хейд с маленьким кинжалом в руке, он
воскликнул: — Миледи, что вы собираетесь делать?!
Женевьева Крейн весело рассмеялась:
— Не бойтесь, милорд. — Она захватила длинную прядь вьющихся волос
Хейд и отрезала ее лезвием. Выпрямившись, пояснила: — Я уверена, что мой сын
потребует доказательств того, что девушка действительно находится в
Сикресте. Потому что он едва ли поверит мне на слово.
Найджел с облегчением вздохнул и рассмеялся.
— О, миледи, вы удивляете меня своим хитроумием и проницательностью. Не
хотел бы я оказаться вашим врагом.
— Вы мне льстите, милорд. — Женевьева ослепительно улыбнулась
Найджелу.
Когда же дверь за ним закрылась, она с вздохом опустилась на узкую кровать
рядом с Хейд.
— О Господи! — прошептала баронесса и осторожно прикоснулась
ладонью к ее лицу. — Держись, дорогая. Я приведу к тебе Тристана, чего
бы мне это ни стоило.
Какое-то время Женевьева пристально смотрела на лежавшую перед ней девушку.
Баронессу душили слезы, и она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь
овладеть собой. Потом снова склонилась над Хейд и принялась растирать ее
посиневшие руки, чтобы восстановить кровообращение.
Внезапно послышался жалобный стон, и баронесса тихо сказала:
— Да, знаю, дорогая, что это больно. Потерпи немного.
Потянувшись к ногам Хейд, Женевьева сняла с нее башмаки и стала массировать
щиколотки.
— Я сделала много ошибок в жизни, дорогая Хейд, — бормотала
баронесса. — Даже то, что я сделала с наилучшими намерениями, в конце
концов, обернулось трагедией. И возможно, это мой последний шанс исправить
свои ошибки.
Женевьева отбросила волосы с бледного лица Хейд.
— Очень может быть, что он никогда меня не простит, и если так, то мне
придется с этим жить до самой смерти. Но сейчас я приложу все силы, чтобы
дать ему то, чего он жаждет больше всего на свете, — тебя, дорогая.
Хейд шевельнулась и со стоном прошептала:
— Тристан...
— Да, моя дорогая. Я приведу к тебе Тристана. Глаза Женевьевы
наполнились слезами, и она заморгала, стараясь смахнуть их.
— Спаси меня, Тристан. Я умираю... — шептала девушка.
— Нет-нет, милая, ты не должна так говорить, — зашептала в ответ
Женевьева. — Ты не умираешь, ты не умрешь.
Однако баронесса прекрасно знала: если не оказать девушке помощь немедленно,
то она и в самом деле может умереть. Сердце женщины разрывалось от жалости к
этой рыжеволосой красавице и болело за сына. Легонько сжав руку Хейд, она
проговорила:
— Крепись, дорогая. Все будет хорошо.
Тут дверь отворилась, и в комнату вошли Роуз и Тилли — камеристки баронессы.
Приблизившись к кровати и увидев Хейд, молодые женщины вздрогнули и
переглянулись.
— Знаю, дорогие, это что выглядит ужасно, — сказала
баронесса. — Но вы должны проявить мужество и сделать все возможное,
чтобы спасти ее. — Глаза Женевьевы снова увлажнились, и она, бросив
взгляд на Хейд, шепотом добавила: — Для меня очень важно, чтобы бедняжка
выжила.
Дав строжайшие указания своим служанкам относительно ухода за Хейд,
Женевьева отправилась на поиски Найджела. Обнаружив его в зале, она
приблизилась к нему и с невозмутимым видом проговорила:
— Все в порядке, милорд. Девушка спит. За ней ухаживают мои служанки, и
вас сейчас никто не потревожит.
— Очень хорошо, — кивнул Найджел. — Я навещу ее попозже.
Женевьева внимательно посмотрела на него и, опустившись на стул, сказала:
— Я не уверена, что это было бы разумно, милорд. Наверное, девушка к
тому времени уже проснется. Увидев вас, она может встревожиться. И тогда,
возможно, попытается бежать.
С минуту Найджел сидел молча, в задумчивости поглаживая бородку. Потом вдруг
взглянул на баронессу, прищурившись, и тихо сказал:
— Простите мне мою дерзость, миледи, но разве я могу быть уверен, что
вы не задумали какую-то хитроумную интригу против меня? Ведь я же не знаю,
какие у вас планы...
По-прежнему невозмутимая, Женевьева медленно поднялась со стула и, глядя на
Найджела сверху вниз, проговорила:
— Если я правильно вас поняла, то никто, кроме двух ваших безмозглых
слуг, не знает о похищении Хейд.
Найджел вздрогнул и пробормотал:
— Нет, миледи, но...
— Похоже, вы мне не доверяете, — перебила баронесса. — И если
так, то ответьте: почему я явилась к вам, почему вызвалась помогать вам?
Неужели вы не понимаете, что я очень рискую?
— Но, миледи...
— Прошу выслушать меня до конца, — снова перебила
баронесса. — Так вот, моя плоть и кровь, мой сын, которого я не видела
более десяти, лет, унизил и отверг меня в присутствии короля. И после этого
вы смеете утверждать, что не знаете, каковы мои планы?
Женевьева умолкла, переводя дух, потом вновь, заговорила:
— Если вы так платите мне за мою доброту, лорд Найджел, то, в конце
концов, вы проиграете. И конец ваш будет жалким! — С презрением,
взглянув на Найджела, Женевьева повернулась и направилась к лестнице.
Найджел вскочил со стула и прокричал:
— Куда вы, миледи?!
— Я немедленно отправляюсь в Хартмур! — бросила дама через плечо.
Баронесса уже поднялась на несколько ступенек, когда Найджел догнал ее.
— Пожалуйста, миледи, остановитесь! Тысяча извинений! Мне не следовало
задавать вам дерзких вопросов, Пожалуйста, простите меня. Не могу выразить,
как я вам благодарен за помощь. — Найджел робко дотронулся до руки
Женевьевы. — Миледи, прошу вас остаться и закончить дело.
Женевьева с трудом удержалась от вздоха облегчения. Окинув Найджела холодным
взглядом, она коротко кивнула:
— Хорошо, я останусь. Но впредь вы не будете задавать мне таких
вопросов. Договорились?
— Да-да, конечно, — закивал Найджел.
— В таком случае я сейчас пойду готовиться к отъезду.
— Но, миледи, я думал...
— Я еду в Гринли! — заявила Женевьева.
— Сейчас, миледи? Но уже почти ночь. В такое время путешествовать
небезопасно, и я... — Найджел улыбнулся. — Миледи, прошу вас
поужинать со мной, а утром, как следует, отдохнув, вы отправитесь в Гринли.
Женевьева сделала вид, что колеблется. Потом отрицательно покачала головой:
— Нет, мне надо застать сына врасплох. Он уже должен был вернуться из
Лондона, потому что уехал раньше меня. Его ошеломит отсутствие Хейд. Поэтому
я должна действовать быстро.
— Когда вы вернетесь?
— Если не получите от меня вестей, то считайте, что дня через три.
Возможно, через четыре. — Женевьева сделала вид, что задумалась, потом
пробормотала: — Да, наверное, так будет лучше всего. Наверное, мне удастся
уговорить его.
— И вы привезете с собой Д'Аржана?
На сей раз, улыбка баронессы была вполне искренней.
— Конечно, привезу. Клянусь, что привезу сюда своего сына.
Вскоре баронесса Крейн мчалась в Гринли в сопровождении всей своей свиты,
если не считать двух служанок, оставшихся ухаживать за Хейд. Подозвав одного
из своих стражей, баронесса передала ему записку:
— Немедленно поезжай в Хартмур и доставь это письмо барону. К утру оно
должно быть у него в руках.
Не задавая вопросов, воин взял пергамент и, развернув своего коня, поскакал
на запад. Женевьева с вздохом посмотрела ему вслед и прошептала:
— Поспеши же, Николас, поспеши. Твой брат нуждается в нашей помощи,
пусть даже он не знает об этом.
Глава 27
Тристан вошел в большой зал Гринли еще до рассвета. Дорога ужасно утомила
его, но все же он испытывал огромное облегчение. Наконец-то он снова дома,
увидит Хейд!
Тристан был полон новых надежд, и ему не терпелось поделиться с Хейд
хорошими новостями и рассказать о встрече с Вильгельмом. Правда, встреча с
Женевьевой была не очень-то приятной, но он старался не думать о ней,
старался не думать об этой женщине. Действительно, зачем расстраиваться из-
за мелочей?
Но кое-что его по-настоящему тревожило... Он потерял лучшего друга и не
знал, увидит ли его когда-нибудь!
То и дело вздыхая, Тристан пересек тускло освещенный зал. На нем лежала
неприятнейшая обязанность, он должен был сообщить леди Солейберт об отъезде
Фаро.
Но сначала надо хоть немного отдохнуть
, — думал Тристан,
направляясь к лестнице. Он на мгновение задержался у двери, ведущей к
темницам, но тут же сообразил, что не стоит тревожить Хейд — ведь в это
время она наверняка уже спала.
Тристан уже шагнул на нижнюю ступеньку лестницы, когда его окликнули:
— Милорд!
Он остановился и, обернувшись, стал всматриваться в полутьму зала. Наконец
различил Баррета, сидевшего за столом. Пламя камина отбрасывало жутковатые
блики на его заросшее густейшей бородой лицо, и сейчас шериф имел еще более
устрашающий вид, чем обычно. В руке великан сжимал огромную кружку, к
которой, очевидно, старательно прикладывался.
— Баррет, почему ты на ногах так поздно? Не потому ли, что ждешь моего
возвращения?
Шериф кивнул, однако промолчал.
Тристан хмыкнул и начал вглядываться в лицо Баррета. Тот явно не был пьян,
хотя, конечно же, ему не следовало сидеть по ночам с кружкой в руке.
Надо
будет завтра поговорить с ним об этом
, — решил Тристан. Улыбнувшись,
он сказал:
— Что ж, вот я и вернулся, мой добрый шериф. Прошу тебя, иди спать.
Баррет покачал головой, и тут Тристан вдруг заметил в его глазах тревогу и
страх.
— Баррет, что случилось?!
— Милорд, леди Хейд бежала.
Тристану показалось, что ноги его налились свинцом. Уставившись на шерифа,
он спросил:
— Неужели ты выпустил ее вопреки моему распоряжению?
— Нет, милорд. Она бежала с помощью Хэма и бродячего торговца.
Тристан долго молчал, наконец, спросил:
— Тебе известно, куда она направилась?
— Да, известно. Она оставила записку Минерве, а леди Берти знала о том,
что ее сестра задумала побег. Она отправилась в Шотландию, искать клан своей
матери.
Тристан пересек зал и подошел к столу, за которым сидел шериф. Баррет тут же
достал вторую кружку и, наполнив ее из кувшина, стоявшего рядом с ним на
скамье, протянул лорду. Тристан сделал большой глоток, затем вопросительно
взглянул на Баррета. Тот откашлялся и проговорил:
— Я не последовал за ней, милорд, потому что боялся оставить Гринли без
защиты. Ведь ни вас, ни Фаро здесь не было... Вы, случайно, не узнали, что с
ним случилось?
— Он вернулся к себе, — ответил Тристан. — Вернулся на
родину. А ты, Баррет, поступил правильно, что не оставил Гринли.
Тристан вдруг задумался и помрачнел, вспомнив свою последнюю ночь в Лондоне.
В ту ночь ему долго не удавалось заснуть, а когда он наконец-то задремал,
его почти тотчас же разбудил кошмарный сон. Проснувшись, он подпрыгнул на
кровати.
Спаси меня, Тристан. Я умираю
, — все еще звучало у него в
ушах.
Он пытался забыть о кошмаре, считая этот сон всего лишь игрой воображения,
однако забыть, не удавалось — сон то и дело вспоминался ему во время
обратного пути. И вот теперь стало ясно: это был вещий сон.
Взглянув на Баррета, Тристан заявил:
— Хейд в опасности.
— Вы уверены, милорд?
Внезапно из сумрака появилась какая-то тень, через несколько мгновений к ним
приблизилась Минерва.
— И я тоже в этом уверена, — сказала старуха. Баррет в изумлении
уставился на старую целительницу. Тристан же спросил:
— И ты ее видела?
— Нет. — Минерва покачала головой. — Руны ничего мне не
открыли. Руны молчали. Но этой ночью я почувствовала опасность. Предыдущей —
тоже. Значит, ты видел ее во сне?
Тристан кивнул:
— Да, во сне. Но может быть, уже поздно? Минерва положила руку ему на
плечо.
— Думаю, что не поздно. Если бы было поздно, она не смогла бы...
пробиться к тебе. Но ей сейчас очень плохо, и она очень слаба.
— Так что же будем делать, милорд? — спросил Баррет.
— Отправимся в Шотландию, — решительно заявил Тристан. —
Подними всех воинов — и немедленно подготовьтесь к путешествию.
Баррет кивнул, потом спросил:
— А я тоже отправлюсь с вами?
— Да, ты тоже, — ответил Тристан. — И пусть Найджел разрушит
весь замок, если ему так захочется. Сейчас имеет значение только Хейд.
Поспеши же, Баррет!
— Слушаюсь, милорд. — Шериф быстро направился к двери.
Минерва же опустилась на скамью и в задумчивости пробормотала:
— Лорд Тристан, у меня такое чувство, что она вовсе не в Шот...
Внезапно дверь зала распахнулась, и перед ними снова появился Баррет,
державший за плечи какую-то светловолосую женщину.
— В чем дело? — пробормотал Тристан, вскакивая на ноги.
— Отпусти меня, безмозглое животное! — кричала женщина. — Я
должна немедленно увидеть сына! Я знаю, что он здесь!
— О чем ты говоришь? Мать лорда давным-давно умерла, — проворчал
шериф. Взглянув на Тристана, он сообщил: — Я обнаружил ее за дверью, милорд,
А за стенами замка у нее не менее двух десятков воинов.
При этих словах Баррета женщина прекратила борьбу с ним и осмотрелась.
— Тристан! — закричала она со слезами в голосе. — О, слава
Богу!..
— Отпусти ее, Баррет! — сказал Тристан. Лицо его было лишено
всякого выражения, но уголок рта чуть подергивался.
— Но, милорд... — Баррет колебался. — Вы действительно
хотите, чтобы я отпустил ее?
Тристан молча кивнул, потом обратился к Женевьеве:
— Только оставайся на месте, матушка. — Он выставил перед собой
ладонь. — Не приближайся ко мне. Неужели ты не понимаешь, что тебе не
следовало являться сюда! У меня нет ни времени, ни желания слушать твою
ложь!
По щекам Женевьевы катились слезы. Всхлипывая, она проговорила:
— Тристан, но ты должен меня выслушать. У меня известия о Хейд.
В следующее мгновение Тристан подбежал к матери и схватил ее за руки.
— Что ты знаешь? И как ты узнала про Хейд?
— Я ее видела!
— Святая Корра! — воскликнула Минерва.
— Ты лжешь! — Тристан оттолкнул от себя баронессу. — Ты
лжешь! — повторил он, глядя на нее с ненавистью. — Хейд бежала в
Шотландию, поэтому...
— Нет-нет, — перебила Женевьева, приблизившись к сыну. — Она
томится в заключении! В Сикресте! — Баронесса сделала еще несколько
шагов.
— Нет, не подходи ко мне! — заорал Тристан. — Оставайся там,
где стоишь! Не смей ко мне приближаться! — Повернувшись к Баррету, он
сказал: — Лучше запри ее в темнице, а потом отправь лучников к стенам и
прикажи им убить всех, кто ее дожидается.
Тристан направился к лестнице. Уже поднимаясь по ступеням, бросил через
плечо:
— Баррет, выполняй!
— Нет, Тристан! — в отчаянии закричала Женевьева. — Ведь она
умрет, если ты не послушаешь меня! Посмотри на меня! Прошу тебя! —
Баронесса сунула руку за пояс и вытащила локон ярко-рыжих волос, перетянутых
кожаным шнурком. — Вот, посмотри!
Тристан поднимался по ступням, не обращая внимания на призывы матери. Но его остановил крик Минервы:
— Милорд, она говорит правду!
Баррет вырвал локон из руки баронессы и принялся разглядывать его. Потом
прокричал:
— Милорд, похоже, локон и впрямь принадлежит леди Хейд!
Когда Тристан вновь заговорил, всем стало ясно, что его недаром прозвали
Молотом Вильгельма — в голосе его таилась смертельная угроза.
— Что ты с ней сделала, сука? — спросил он, спустившись на
несколько ступенек.
— Клянусь, ничего! — воскликнула Женевьева. — Ее похитил
торговец, которого подослал лорд Найджел из Сикреста. Он хочет таким образом
заманить тебя к себе в замок.
— Торговец? — переспросил Баррет, покосившись на своего господина.
Тристан направился к матери, но Женевьева, казалось, не замечала его
пылавших глаз, не замечала его руки, сжимавшей рукоять меча.
— Он намерен убить тебя, как только ты появишься в Сикресте. Он хочет
захватить Гринли, — продолжала Женевьева.
— Откуда тебе это известно, если ты не состоишь в заговоре с ним? Это
похоже на ловушку.
— Он действительно думает, что я с ним в заговоре. Я убедила его в
этом. — Повернувшись к Баррету, Женевьева вырвала рыжий локон из его
руки. — Вот, видишь? Я специально отрезала волосы — чтобы показать
тебе, чтобы убедить тебя... Тристан! Найджел доверяет мне. Он думает, что я
вернусь с тобой в Сикрест через три дня, и он сможет убить тебя и завладеть
твоей возлюбленной. Но если мы сейчас поспешим, то сможем приехать туда с
твоими людьми и моей свитой гораздо раньше, чем он нас ожидает.
Тристан молча приближался к матери, но казалось, он не слышал ее. Баронесса
же тем временем продолжала:
— Хейд в ужасном состоянии, Тристан. Я оставила при ней двух своих
служанок, чтобы они за ней ухаживали, но боюсь, у нас слишком мало
времени... — Женевьева сжала руку сына. — Тристан, пожалуйста!.. Я
знаю, что очень виновата перед тобой, возможно, настолько, что прощение
исключено. Но сейчас ты должен мне поверить. А потом, когда Хейд
благополучно вернется к нам, я все тебе объясню. Я ей обещала, что приведу
тебя к ней, когда она в беспамятстве звала тебя.
На щеке Тристана задергался мускул. Пристально глядя в залитое слезами лицо
матери, он спросил:
— Почему ты оказалась в Сикресте? У тебя ведь там нет знакомых...
— Меня послал Вильгельм, чтобы найти подтверждение твоим
подозрениям, — ответила Женевьева шепотом. — Он подумал, что это
поможет мне... хоть как-то перед тобой оправдаться, загладить свою вину
перед тобой. Теперь я знаю о планах Найджела. Он сам мне все рассказал, и я
смогу подтвердить его вину.
Тристан в смятении покосился на Минерву и Баррета; он никак не мог собраться
с мыслями.
— А вы что скажете? — пробормотал он.
— Я нутром чувствую, что Хейд не добралась до Шотландии, —
ответила Минерва. — И этот локон очень похож на ее волосы.
Баррет тут же закивал:
— Да-д
...Закладка в соц.сетях
