Жанр: Любовные романы
Влюбленный воин
...таки решил быть с моей сестрой, — думала Хейд,
чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — Долгие годы я грезила о нем
— и все впустую! Что ж, случилось то, что случилось, и с этим ничего не
поделаешь.
Тут Берти вдруг внимательно посмотрела на нее и с беспокойством в голосе
проговорила:
— Хейд, да что же с тобой такое? Может, ты больна? Солейберт потянулась
к сестре, но та отпрянула от нее и, судорожно сглотнув, пробормотала:
— Да, я неважно себя чувствую. Что-то голова разболелась.
— О Боже, все произошло так внезапно!.. — Берти снова расплылась в
улыбке. Взглянув на сестру, сказала: — А тебе, наверное, лучше прилечь.
Ложись — и голова пройдет.
— Нет-нет... — Хейд с ужасом посмотрела на кровать. — Я не
стану... туда ложиться.
— Хейд, что на тебя нашло? — нахмурилась Берти. — Там все
чисто. В этом не было никакой грязи. Это был акт любви. Я надеялась, что ты
порадуешься за меня!
Хейд не могла больше удерживаться от слез.
— Я... О, Берти... — Она шмыгнула носом. — Просто я думала...
— Что ты думала, дорогая? — Берти снова потянулась к
сестре. — Иди сюда. Сядь на стул и расскажи мне все. Поверь, я смогу
все уладить, что бы с тобой ни случилось. — Отыскав носовой платок в
ближайшем сундуке, она протянула его сестре. — Вот возьми... Осуши
глазки и позволь мне помочь тебе. Так что же с тобой случилось?
Хейд снова шмыгнула носом и высморкалась. Потом сказала:
— Хорошо, Берти, я расскажу Тебе всю правду. — Она сделала
глубокий вдох. — Когда мы с тобой были девочками, я каждую ночь видела
странные сны. Помнишь, Берти?
— Да, конечно. — Солейберт кивнула. — Ты часто рассказывала о
своих снах. Тебе снился великий воин, который скачет на огромном коне, чтобы
спасти тебя от смерти. И он снился тебе почти ночь за ночью. Это было так
романтично, и я ужасно тебе завидовала... Но ты о нем не упоминала с тех
пор, как сны прекратились, — добавила Берти с улыбкой.
— Они не прекратились. — Хейд тихонько всхлипнула. — Просто я
перестала говорить о нем. Минерва постоянно досаждала мне вопросами,
бесконечно говорила о моих родителях и о том, что они были половинками
одного целого. Она твердила, что и моя судьба такая же, как у родителей. А я
не хотела походить на мать.
— Но почему? — спросила Берти. — Я обожала Коринну.
— Она была прелюбодейка! — выкрикнула Хейд. — Позарилась на
чужого мужа и родила ему незаконного ребенка!
Солейберт с удивлением посмотрела на сестру:
— Но, Хейд, я все-таки не понимаю, какое отношение это имеет
к... — Берти умолкла, пытаясь найти нужные слова. — Ну... вот к
этому. — Она указала на простыни в углу.
— О, Берти!.. — Хейд снова всхлипнула и громко
высморкалась. — Дело в том, что воин, которого я столько лет видела во
сне... Он твой...
— Ну, продолжай же...
— Это был лорд Тристан, — прошептала Хейд потупившись.
Солейберт в изумлении уставилась на сестру:
— Хейд, ты уверена?
— Да, конечно. Но ты не должна опасаться того, что я могу поступить так же, как моя мать. Я...
— Успокойся, Хейд. — Берти весело рассмеялась. — Дело в том,
что я вовсе...
Тут дверь спальни с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Тристан.
Остановившись у порога, он в упор посмотрел на Хейд. Та тихонько вскрикнула
и крепко зажмурилась.
— В чем дело, лорд Тристан? — послышался из-за его спины голос
Эллоры. — Вы не имеете права вламываться в комнату моей дочери, когда
при ней никого нет!
Тристан что-то проворчал себе под нос и, протянув руку, захлопнул дверь
прямо перед носом Эллоры. Затем для верности запер дверь еще и на засов.
Солейберт громко вскрикнула, наконец-то осознав, что оказалась перед лордом
Тристаном в нижнем белье. Она бросилась к сундуку за своим утренним нарядом,
но Тристан даже не взглянул на нее — он по-прежнему смотрел на Хейд. Та наконец-
то открыла глаза — и тотчас же почувствовала, что ее влечет к этому мужчине
неудержимо. Устыдившись этого, она опустила глаза, и лицо ее залилось
краской.
Тут Тристан откашлялся и повернулся к Берти; казалось, он только сейчас ее
заметил. Поклонившись своей невесте, он проговорил:
— Примите мои извинения, леди Солейберт.
— В чем дело, милорд? — спросила Берти вполне миролюбиво.
— Я должен серьезно поговорить с леди Хейд, — ответил
Тристан. — Наедине, — добавил он, немного смутившись.
— Да, конечно, — кивнула Солейберт; она уже надела свое утреннее
платье. — Я сейчас попытаюсь успокоить мать, и у вас будет... некоторое
уединение.
— Искренне благодарен, — ответил Тристан с легким поклоном.
— Берти, нет! — в испуге закричала Хейд. Она потянулась к
сестре. — Пожалуйста, останься!
— Не огорчайся, дорогая, — сказала Берти, направляясь к двери.
Сняв засов, она с лукавой улыбкой добавила: — В отличие от матушки я не
считаю, что тебе нужна опека.
Хейд застонала, когда Солейберт плотно затворила за собой дверь. Тотчас же
поднявшись на ноги, она на несколько шагов отступила от Тристана. Но он
мгновенно приблизился к ней и заключил в страстные объятия.
— Где ты была? — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Я искал тебя повсюду.
Прижавшись к его широкой груди, Хейд вздохнула с облегчением. У нее возникло
ощущение, что тяжкий груз, давивший на сердце, внезапно исчез. В крепких
объятиях Тристана она чувствовала себя в полной безопасности, и сейчас ей
ужасно хотелось рассказать ему о встрече с Дональдом и о его угрозах.
Но тут она вдруг вспомнила, где находится. И вспомнила о том, что недавно,
незадолго до ее прихода, произошло в этой комнате. С силой, оттолкнув
Тристана, она прошептала:
— Как ты смеешь?!
А звук пощечины от ее руки походил на щелканье бича.
Глава 14
Они стояли друг против друга в напряженном молчании. Лицо Тристана словно
окаменело, и только на щеке подергивался мускул — это было единственным
признаком того, что перед ней стоит человек из плоти и крови, а не статуя.
Наконец, нарушив молчание, Тристан спросил: — Так что же случилось, женщина?
Что дало тебе право ударить меня? — Он медленно прошелся по комнате.
Не в силах сдержать себя, Хейд в ярости прокричала:
— Неужели ты думаешь, что Берти мне не рассказала?! Я все знаю,
Тристан!
— Не понимаю, о чем ты... — На лбу его обозначились
морщины. — Перестань изъясняться загадками, Хейд, и объяснись. Меня
ждут серьезные дела.
— О, значит, у великого лорда есть дела более серьезные, чем его
честь?!
— О чем ты?.. Я ничего не понимаю...
Хейд бросилась в угол комнаты и, схватив узел с постельным бельем, швырнула
его к ногам Тристана.
— Вот, видишь?! Неужели твои чувства столь нестойки, а память настолько
слаба?! Может, ты полагаешь, что мы с Берти будем пользоваться твоим
вниманием одновременно и делить тебя?! — Хейд в ярости топнула
ногой. — Ты высокомерный негодяй, вот ты кто!
— Хейд, я никак не связан с твоей сестрой. Хотя, конечно же, должен
жениться на ней по приказу Вильгельма.
— Да, должен! И ты на ней женишься! — Хейд закрыла глаза, чтобы
Тристан не заметил, что они полны слез. — Женишься, даже если для этого
мне придется наложить на тебя чары и насильно притащить к алтарю!
Тристан приблизился к ней почти вплотную и, пристально глядя ей в глаза,
проговорил:
— Я женюсь только на той девице, на которой пожелаю. И никто, даже
король, не заставит меня поступить иначе.
— А ты совсем не такой, каким я тебя считала, — прошептала Хейд, и
по щеке ее скатилась горячая слеза. Всхлипнув, она отвернулась и
пробормотала: — А если у нее родится ребенок? Неужели ты настолько
безжалостен, что бросишь и мать, и младенца, если сочтешь, что они тебе не
подходят?
— О чем ты, Хейд?! — Тристан положил руку ей на плечо.
— Не прикасайся ко мне! — Она отстранила его руку. Но он крепко
схватил ее обеими руками и, вперившись в нее взглядом, заявил:
— Ответь мне на один вопрос, тогда я тебя отпущу. Согласна?
Хейд молча кивнула и перестала сопротивляться.
— Твоя сестра сказала тебе, что это я был с ней прошедшей ночью?
— Вот доказательство, Тристан. — Она взглянула на простыни в углу.
— Но это был не я.
— Ты лжешь! — выкрикнула Хейд, высвобождаясь и отступая на
шаг. — Берти никого больше не знает в Гринли. И моя сестра не шлюха!
Хейд попятилась к стене, но Тристан тут же снова к ней приблизился. Упершись
в стену обеими руками, он спросил:
— Твоя сестра назвала мое имя? Или нет? Отвечай же, Хейд.
Она с вздохом зажмурилась; ей вдруг почудилось, что все вертится и вращается
у нее перед глазами. Когда же Хейд снова взглянула на Тристана, она увидела,
что он смотрит на нее с едва заметной улыбкой.
— Так как же? — спросил он.
— Но больше некому... — пробормотала Хейд.
— Ошибаешься, дорогая. — Тристан положил руки ей на плечи. —
Поверь, я к ней не заходил.
— Но если не ты с ней был, то кто же?..
— Полагаю, что об этом тебе должна сказать твоя сестра. — Он взял
ее лицо в ладони и, нежно поцеловав, продолжал: — Слушай меня внимательно,
дорогая. Мне не нужна леди Солейберт. Мне нужна только ты, Хейд.
У нее перехватило дыхание. Ах, как долго она ждала этих слов! Неужели у нее
теперь не хватит сил от него отказаться?
— Нет-нет, Тристан, — пробормотала Хейд, задыхаясь. — Ведь
Вильгельм заставит тебя жениться на Берти.
— Дорогая, еще раз повторяю: я женюсь только на той женщине, на которой
пожелаю. И только тогда, когда мне будет угодно. К тому же Солейберт
наставила мне рога. Разве не так?
Глаза Хейд широко распахнулись, теперь она уже не сомневалась: Тристан
говорил правду. Но как же Берти могла?..
Тристан же прижался лбом ко лбу девушки и с вздохом проговорил:
— Да, есть еще не очень-то приятные новости. Дональд бежал.
Хейд отстранилась и кивнула:
— Да, я знаю.
— Но ты не беспокойся, Хейд, — продолжал Тристан. — Дональд
не тронет тебя. — Он прошелся по комнате, затем, повернувшись к
девушке, вновь заговорил: — Я сегодня же отправлю письмо Вильгельму. И до
тех пор, пока он не ответит, ты должна оставаться в Гринли.
— Но почему? — спросила Хейд. Если Тристан не разрешит ей покидать
Гринли; она не сможет встретиться с посланцем Найджела, и тогда... Она
содрогнулась при мысли о том, какие последствия это может повлечь. —
Ведь я не имею никакого отношения к твоей помолвке.
— Нет, имеешь, — возразил Тристан. — Обдумав все как следует,
я понял: само твое присутствие здесь может расстроить планы Найджела.
— Не понимаю, каким образом, — пробормотала Хейд.
— Ведь ты девушка благородного происхождения. К тому же ты имеешь
отношение к Сикресту, так как являешься сводной сестрой Солейберт. И если я
захочу жениться не на ней, а на тебе, то Вильгельму будет все равно, а вот
Найджелу...
— Он хочет заполучить Гринли, — перебила Хейд. — И если
Вильгельм отберет у тебя земли, то он, скорее всего, передаст их Найджелу. А
Найджел к тому же является опекуном Берти. И даже если твой брак с ней
состоится, то он все равно получит Гринли в случае твоей смерти.
— Да, конечно, — кивнул Тристан. — Но он ничего не получит в
случае моей кончины, если я женюсь на тебе, а не на твоей сестре. Теперь
понимаешь?
— Так вот почему меня выдворили из замка, когда ты приехал в
Сикрест, — пробормотала Хейд. — Найджел хотел, чтобы ты ничего обо
мне не узнал. Чтобы даже не знал, что я существую!
— Именно поэтому ты и не должна покидать эти стены, — подхватил
Тристан.
— Но с Минервой я буду в безопасности.
— Нет-нет. — Тристан подошел к ней и, взяв за руку, поднес ладошку
к губам. — Тебе надо перенести свои вещи сюда, в замок. Здесь я смогу
лучше защитить тебя.
— Я не могу жить в замке, милорд, — возразила Хейд. — Ведь
Эллора...
— К черту Эллору! — закричал Тристан. — Я здесь господин! И я
хочу, чтобы ты была рядом со мной.
Он привлек Хейд к себе и впился поцелуем в ее губы. Затем, чуть
отстранившись, спросил:
— Сделаешь, как я говорю?
— В таком случае нам придется держаться подальше друг от друга, —
прошептала она потупившись.
— Почему ты так говоришь? — Он снова привлек ее к себе. — Мы ведь ничем не рискуем...
Хейд решительно отстранилась и отступила на несколько шагов.
— Нет, Тристан. Если Эллора что-нибудь заподозрит, она может сообщить
Найджелу или даже самому Вильгельму. Лучше дождаться благословения
короля. — Она направилась к двери, но у порога остановилась и,
обернувшись, добавила: — Эллора очень хочет, чтобы ты женился на Берти, И
она сделает все возможное, чтобы добиться своего.
— Значит, нам следует соблюдать осторожность, вот и все. — Тристан
обольстительно улыбнулся, и Хейд тотчас же почувствовала, что ее неудержимо
влечет к нему, словно какая-то неведомая сила притягивала ее к этому
мужчине. — Дорогая, так ты придешь ко мне этой ночью?
— Нет-нет, — прошептала Хейд. Потом заговорила громче — на случай,
если за дверью кто-то подслушивал их: — Я соберу свои вещи, милорд, как Вы
приказали. — Решительно отворив дверь, она вышла из комнаты.
Тристан улыбнулся и направился к окну. Он хочет дождаться, когда Хейд выйдет
во двор. И, конечно же, он твердо решил, что заманит ее в свою постель. Если
не этой ночью, то в ближайшее время.
Внезапно дверь за его спиной отворилась, и, обернувшись, он увидел
Солейберт.
— Милорд, все в порядке? — спросила она. Тристан пожал плечами.
— Да, в порядке. Насколько это возможно в данной ситуации, леди
Солейберт. — Язвительно улыбнувшись, он добавил: — Судя по всему, вы
неплохо провели свою первую ночь в Гринли.
Берти зарделась и отвела глаза. Но все же не смогла скрыть улыбки.
— Да, милорд, неплохо. По правде говоря — чудесно. Тристан приблизился
к двери и выглянул в коридор.
— Матушка сейчас обследует кухню, милорд, — сказала Берти. —
Так что можете говорить свободно.
Тристан откашлялся и провел ладонью по волосам.
— Скажите, леди Солейберт, почему вы не объяснили сестре, что этой ночью не я был вашим гостем?
— Я как раз собиралась ей все рассказать, но в этот момент пришли вы с
матушкой. — Девушка вздохнула и добавила: — Хотя мне не очень-то
хочется, чтобы она узнала...
— Да, я вас понимаю, — кивнул Тристан. — Мне кажется, вы
весьма благоразумная молодая леди.
— А вы хотите жениться на Хейд? — неожиданно спросила Берти.
— Если она примет меня в качестве мужа, — ответил Тристан с
усмешкой.
— Конечно, примет. — Берти положила руку ему на плечо. —
Милорд, она не откажет вам. Ведь она ждет вас всю жизнь.
— Что ж, леди Солейберт... — Тристан похлопал ее по руке. —
Выходит, нам придется играть этот фарс, пока мы не сможем сделать следующий
шаг? — Он заглянул в ее сиявшие счастьем карие глаза. — Но что
будет с вами? У вас есть какие-то планы?
Берти подошла к окну и выглянула во двор. Обернувшись, ответила:
— Нет у меня никаких планов. У меня ведь прежде никогда не было
любовника... — Густо покраснев, она продолжала: — И все же я чувствую,
что в этом нет ничего грязного и постыдного, милорд. Потому что я... —
Берти вздохнула и пробормотала: — Боюсь, что уже люблю его.
— Чего же тут бояться? — Тристан тоже подошел к окну.
— Видите ли, милорд, я сердцем чувствую, что он честный человек, но я
совершенно ничего о нем не знаю. Ночью мы о многом говорили, и я рассказала
ему такое, чего не говорила даже Хейд, но... — Берти снова
вздохнула. — Но он не захотел рассказать о своем доме и о своей семье.
По правде говоря, миледи, я тоже о нем знаю не так уж много. Мать его была
египтянкой, отец — придворным в одном из маленьких княжеств в Индии. Фар и
его мать бежали оттуда, когда он был еще маленьким мальчиком.
— Так вот почему у него такое странное имя... — пробормотала
Берти. — А его отца убили? — Да, злодейски убили. А мать заболела
лихорадкой после приезда в Париж и умерла. Вскоре после этого я и встретил
его.
— И с тех пор вы вместе? — спросила Берти.
— Да, с тех пор, — кивнул Тристан. — Но это не значит, что он
откровенничал со мной и рассказывал о своем прошлом. В его родной стране
случилось что-то такое, о чем он не хочет говорить, как бы его к этому ни
вынуждали.
— Должно быть, случилось что-то ужасное... — сказала Берти с
вздохом. — Возможно, когда-нибудь он позволит мне разделить с ним это
бремя.
— Возможно, когда-нибудь позволит, — согласился Тристан.
Он направился к двери, но Берти удержала его:
— У меня есть к вам вопрос, милорд. Я хочу его вам задать, если вы
задержитесь еще на минуту.
— Да, разумеется, — ответил Тристан, обернувшись.
— Скажите, милорд, если бы вы не встретили мою сестру, вы женились бы
на мне?
— Нет.
— Но почему?
— Если бы оказалось, что таким образом я породнюсь с Найджелом, я бы не
женился и на самой королеве.
Солейберт невольно рассмеялась:
— Благодарю за откровенность, милорд.
Молча кивнув в ответ, Тристан вышел из комнаты и, спустившись вниз, вошел в
зал — там его уже ожидали Фаро и шериф.
— Слушай внимательно, Баррет, — сразу же заговорил Тристан. —
Выбери по своему усмотрению пятерых воинов, и пусть они сегодня же
отправляются в Лондон вместе с Фаро, И еще двадцать человек отправь с
повозками в Сикрест. А также отправь кого-нибудь за арендатором Джоном.
— Да, милорд, — кивнул Баррет и тут же отправился выполнять распоряжения своего господина.
— Подожди, Баррет! — окликнул его Тристан. Приблизившись к шерифу,
он тихо сказал: — Никто, кроме нас троих, не должен знать, что леди Хейд и
леди Солейберт станут свидетельницами всего, что происходит в башне.
Особенно, — он понизил голос до шепота, — леди Эллора. Я ей не
доверяю. Ясно?
Баррет молча кивнул, и Тристан добавил:
— А если услышишь разговоры о моей помолвке с леди Солейберт, то ты
должен говорить, что все в порядке и что свадьба состоится.
— Как скажете, милорд.
Шериф вышел из зала, и Тристан тут же повернулся к Фаро:
— Есть пергамент, Фар?
Фаро извлек из своего широкого рукава несколько листков. Тристан взял их и
подошел к столу, где уже находились перо и чернила. Усевшись, он принялся
писать. Закончив и запечатав два послания, он заткнул их за пояс и,
откинувшись на спинку стула, взглянул на своего друга и помощника.
— Фар, не обсудить ли нам таинственные происшествия в спальне леди
Солейберт?
— Я бы предпочел их не обсуждать, мой господин.
— Я в этом не сомневался, — усмехнулся Тристан. — Полагаю,
что впредь тебе следует соблюдать осторожность. Твое свидание чуть не стоило
мне разрыва с Хейд. К тому же Эллора не должна ничего узнать.
— Леди матушка видит только то, что хочет видеть, — заметил
Фаро. — Я уверен, что нам удастся хранить тайну столько, сколько
потребуется...
Загадочное заявление Фаро вызвало удивление Тристана, но он не успел его
расспросить, потому что дверь в этот момент отворилась, и в зал вошли Баррет
с Джоном.
— Я пришел, милорд. — Джон поклонился Тристану и почтительно
кивнул Фаро. — Чем могу служить, милорд?
— Видишь ли, Джон, мои люди едут в Сикрест, чтобы забрать остатки того,
что принадлежит мне. Ты ведь хорошо знаешь деревню?
— Конечно, милорд, — кивнул арендатор.
— Вот и хорошо. — Тристан повернулся к Фаро: — Садись за стол и
пиши. Перепиши имена всех, кто прежде жил в Гринли. — Он встал, а Фаро
занял его место.
Тристан же обошел стол и, приблизившись к Баррету, отвел его в сторону.
Понизив голос, проговорил:
— Так вот, мой славный шериф... Я хотел бы, чтобы ты сопровождал моих
людей в Сикрест и прихватил с собой список, который сейчас составляет Фаро.
— Конечно, милорд. — Гигант пытался говорить шепотом, но у него
это не очень-то получалось. — Что прикажете там делать?
— Собери всех тех, кто будет включен в список. Если женщины не захотят
уезжать... — Тристан сделал паузу. — Тогда приказываю тебе,
забрать их детей и вещи. А женщины могут оставаться, если им так захочется.
— Но, милорд!.. — Глаза шерифа округлились. — Вы хотите,
чтобы я наблюдал, как будут хватать, и увозить малышей?
Тристан ответил коротким и решительным кивком:
— Совершенно верно, Баррет. Ведь речь идет только о тех вилланах, кто
родом из Гринли. Все эти люди принадлежат мне, и я хочу вернуть свою
собственность, понятно?
— Да, милорд, конечно, — в смущении пробормотал Баррет. — Но
дело в том... Это будет не так-то просто сделать, если женщины не захотят
отпускать детей. Следует ли нам применять силу?
— Я хочу только одного: чтобы большая часть обитателей Гринли оказалась
здесь. И не важно, каким образом это будет сделано. — Внимательно
посмотрев на шерифа, Тристан добавил: — Кажется, я понимаю, чего ты боишься.
Нет, Баррет, никакого кровопролития. Этого надо избежать.
Было понятно, что Баррету ужасно не нравится поручение лорда, но он
благоразумно промолчал.
— И доведи до сведения тех, кто заупрямится, — продолжал
Тристан, — что таков приказ их лорда. Тем, кто не подчинится, навсегда
будет закрыт доступ в Гринли. Что же касается детей, то я обещаю
позаботиться о них должным образом. А мужчины, которые придут сюда без жен,
найдут здесь новых.
— Прошу прощения, милорд, но...
— Нет-нет. — Тристан вскинул руки. — Мое решение
окончательное. Понимаешь, Баррет?
— Да, понимаю. Но работа будет не из приятных, — проворчал шериф.
— Я их лорд, Баррет, и для меня не важно, будут ли они довольны моими
распоряжениями или нет. Они должны подчиниться, вот и все. Подготовь людей и
жди моего приказа.
Тристан уже собрался уйти, но Баррет вдруг заявил:
— Милорд, но я не смогу прочесть имена в составленном вами списке.
— Ты не умеешь читать?
— Не умею, милорд. — Шериф покраснел. Тристан вздохнул и ненадолго
задумался.
— Что ж, Баррет, тогда найди кого-нибудь, кто умеет. И поручи ему от
моего имени сопровождать тебя.
— Понял, милорд. — Баррет поспешно покинул зал. К этому времени
Фаро с Джоном закончили составлять список.
— Славно будет, когда вся деревня снова соберется здесь, — с
улыбкой проговорил Джон.
— Благодарю за помощь, Джон. — Тристан тоже улыбнулся.
— Рад был служить, милорд, — ответил арендатор. Отвесив Тристану
поклон, Джон направился к двери и едва не столкнулся с Хей
...Закладка в соц.сетях
