Жанр: Любовные романы
Вайдекр
...вы хотите. Я сказала, что требования эти невыполнимы. — Я сделала
паузу. Все молчали. — Сейчас Джон Брайен сообщил мне, что вчера никто
из вас не вышел на работу. — Я поочередно оглядела всех. Люди не
поднимали глаз. — Так же и сегодня.
Я сделала знак Брайену отвязать лошадь и передать мне поводья.
— Выбор за вами, — холодно продолжала я. — Если вы не хотите
работать, я пошлю в Чичестер за людьми из работного дома, чтобы они явились
и заработали те деньги, от которых вы отказываетесь. Кроме того, я могу
нанять рабочих в Ирландии, привезти их сюда, и сдать им ваши дома. —
При этих словах в толпе прозвучал стон ужаса. Я дождалась, пока он стих, не
сводя с них глаз. Я знала каждого из них, я работала с ними с тех пор, как
впервые вышла в поле. Но сейчас я чувствовала, что возвышаюсь над толпой, и
смотрела на них, как на грязь на дороге.
— Выбор за вами, — повторила я. — Вы можете согласиться на
эту работу и получить положенное за нее жалованье. Или продолжайте голодать.
Независимо от вашего решения общинная земля будет огорожена.
Все продолжали молчать. У меня возникло такое чувство, будто они будут
продолжать молчать и после моего отъезда. Они были потрясены грубостью
женщины, которую любили еще с тех пор, когда она крохотным ребенком
разъезжала на толстеньком пони. Они все еще думали, что я — их милая мисс
Беатрис, которая никогда не причинит им вреда. А сейчас я смотрела на них с
непроницаемым лицом и предлагала им выбор между голодной независимостью и
полуголодным рабством.
Они начали работать. Конечно, начали. Эти люди не настолько глупы, чтобы
спорить с лендлордом, работодателем и землевладельцем в одном лице. Джон
Брайен прискакал ко мне в обеденный перерыв, сообщить, что заборы
возводятся, и довольно быстро.
— Вы здорово поговорили с ними, — восхищенно сказал он. — Вы
бы видели их лица. Их дух сломлен. Но я бы предпочел работать с ирландцами,
это мигом укротило бы деревню. Они выглядели просто больными, когда вы
ускакали, миссис Мак Эндрю. Они стояли как высеченные.
Я холодно смотрела на Брайена. Его злоба напоминала мне о той странной роли,
которую я играла. И тех отвратительных средствах, которыми при этом
вынуждена была пользоваться. Я кивнула.
— Возвращайтесь к людям, — приказала я. — Я хочу, чтобы
общинная земля была готова как можно быстрее.
Чтобы не слишком расстраиваться, я сама отправилась туда попозже в сумерках,
часов около четырех. Передо мной возвышался новый забор, который отмечал
границы участка на этот год. На следующий год мы огородим еще большие земли,
потом еще, и так до тех пор, пока не останется только луг для сенокоса,
цветы теперь будут расти только там, куда не добраться плугу. Вся общинная
земля превратится в громадное поле пшеницы, и этот злосчастный забор,
который причинил столько горя Экру, станет всего лишь первым в череде
уроков, которые должны научить бедняков, что землей владеем только мы и что
через несколько лет они даже ступить сюда не посмеют без разрешения. Но
позади забора я видела холмы и долины, утопающие в лесах. И мое сердце
болело.
Домой я возвращалась в спешке, чтобы не опоздать к купанию Ричарда. Я хотела
успеть натянуть на него кружевную ночную рубашку, потискать его сладкий
круглый животик, пощекотать холодными пальцами под мышками. Мне хотелось
успеть вовремя, чтобы причесать его волосики и сделать смешной хохолок на
затылке, а потом спрятать лицо в теплой шейке и нюхать, нюхать сладкий и
чистый запах детского тельца. Но больше всего я хотела видеть его, чтобы
уверить себя: у меня действительно есть сын, который обязательно станет
сквайром, если я все буду делать правильно и не сойду с ума, разрывая на
части живое сердце Вайдекра.
На следующее утро Джон Брайен явился еще до завтрака. Он ожидал в передней,
и моя горничная, Люси, сказала мне, что он пришел, когда я еще одевалась.
Когда наши глаза встретились в зеркале, я удивленно приподняла бровь.
— Тебе не нравится Джон Брайен, Люси? — спросила я.
— Не могу так сказать, — коротко ответила она. — Я с ним едва
знакома. Я знаю только, что у него есть работа и он получает в два раза
больше любого из нас в Экре, но он никогда не одолжит ни пенни никому из
родни своей собственной жены. Он оставил молодого Гарри Джеймсона без работы
на всю зиму, хотя знал, как отчаянно тому нужны деньги. Я не слишком уважаю
его. Но большинство в деревне его просто ненавидит.
Я усмехнулась. Люси не была больше деревенской женщиной, поскольку жизнь ее
проходила в усадьбе и она могла не заботиться о хлебе насущном. Но в Экре у
нее оставались родственники, и от нее можно было узнать, что происходит там.
— Я тоже не люблю его, — ответила я, пока она укладывала мои
волосы в высокую прическу, оставив несколько завитков на висках. — Но
почему он не на работе сегодня утром? Хватит, Люси. Там, должно быть, опять
беспорядки.
Люси еще пару раз коснулась моих волос и послушно отступила.
— Они никогда не кончатся, если вы станете огораживать землю, которая
всегда принадлежала деревне, — отважно произнесла она.
Я пристально посмотрела на нее в зеркало и не отводила глаз, пока она не
смутилась.
— Эта земля принадлежит Вайдекру, — твердо сказала я.
Продолжая пристально смотреть на нее, я размышляла о том, что если Вайдекр
когда-нибудь и станет богаче, а мой сын, в конце концов, усядется в кресло
сквайра, то это достанется мне слишком дорогой ценой.
При этой мысли плечи мои невольно передернулись, и я, оторвавшись от зеркала, пошла к Джону Брайену.
— Да? — холодно спросила я. Он судорожно мял в руках шапку, и его
глаза тревожно бегали от страха, что он принес мне дурную весть.
— Миссис Мак Эндрю, эти ваши заборы, — заговорил он, сразу забыв
свой городской выговор, — они повалили их и сломали. Почти вся работа,
что мы сделали вчера, пропала даром.
Моя голова от неожиданности дернулась.
— Это работа Каллера? — резко спросила я. Страх, прозвучавший в
моем голосе, заставил Брайена замолчать и странно посмотреть на меня.
— Что за Каллер? — спросил он.
— Какой-то каторжник, — отмахнулась я. — Осенью он сжег
плантацию мистера Бриггса. Могло это быть его работой? Или это кто-то из
деревни?
— Конечно, из деревни, — уверенно ответил Брайен. — О том,
что вы надумали огородить земли, еще никто не успел услышать. Клянусь, я
даже знаю, кто это сделал.
— Кто же? — спросила я. Мое лицо, резко побледневшее и покрытое
холодным потом, стало приобретать нормальный оттенок. Если это не Каллер, то
с любой другой опасностью я справлюсь. На секунду мне показалось, что земля
разверзлась у меня под ногами и Каллер, так странно сидящий на лошади,
приближается ко мне из мрака преисподней. Но сейчас я уже успокоилась.
Брайен прав, никому еще ничего неизвестно.
— Кто из деревни это сделал? — мой голос опять был спокоен.
— Младший сын Гаффера Тайка, Джон. А также Сэм Фростерли и Нед
Хантер, — уверенно называл имена Брайен. — Они работали очень
медленно и весь день были угрюмы. Они — известные зачинщики беспорядков. К
тому же эти парни последними ушли с работы и всю обратную дорогу о чем-то
переговаривались. И первыми явились утром. Я заметил, как они улыбались.
Готов спорить на недельное жалованье, что это они.
— Это серьезное обвинение, оно грозит виселицей, — сказала
я. — У вас есть доказательства?
— Нет, — ответил Брайен. — Но вы же знаете, какие они
отъявленные хулиганы. Конечно, это дело их рук.
— Да, — задумчиво протянула я. Отвернувшись к окну, я стала
смотреть далеко, далеко, за сад, за выгон, туда, где синели самые дальние
холмы. Брайен кашлянул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Но я
продолжала молчать.
— Мы не станем ничего предпринимать, — ровно сказала я, все
обдумав. — И вы тоже помалкивайте. Незачем скакать в Экр, едва что-
нибудь случится. Поставьте заборы снова и почините те, которые успели
поломать. Ничего не говорите этим троим: молодому Тайку, Сэму Фростерли и
Неду Хантеру. Думаю, что это просто молодечество и дурной нрав. Они забудут
об этом.
Я знала, что у Брайена нет доказательств, и мы ничего не можем делать.
Деревня закрыла передо мной свои двери и сердца. И если я арестую этих самых
веселых, работящих и славных парней, то я не просто лишусь всеобщей
симпатии, меня начнут ненавидеть.
Эти трое, действительно, были отъявленными хулиганами с тех пор, как их
выгнали из деревенской школы: они воровали яблоки в наших садах,
браконьерничали в наших вольерах, таскали лососей из Фенни. Но один из них
всегда первым приглашал меня танцевать во время наших праздников и, пока
остальные хлопали в ладоши и подсвистывали в такт, лихо вертел меня в танце
и его красное лицо радостно улыбалось. Они были плохими парнями — по
деревенскому суждению. Но в них не было унции порока или злобы. И любая
девушка из деревни была бы счастлива отдать им свою руку, но им едва
двадцать и они находились в той счастливой холостяцкой поре, когда молодые
люди наслаждаются компанией друг друга и пинтой эля больше, чем самой
прекрасной девушкой деревни. И хотя, случалось, они срывали и поцелуи за
копной сена летом или под омелой зимой — они не думали о женитьбе.
Насколько я знала их — а я думала, что знала, — сломать наши заборы для
них было своего рода игрой. Если этого не заметить, шутка потеряет свое
очарование и больше не повторится. К тому же я верила, что они любят меня.
— Оставьте это, — опять повторила я. — И пусть они не знают, что вам известно о них.
Брайен кивнул, но по его глазам я поняла, что он считает мой поступок
слабостью. Меня это не заботило. Его мнение не значило для меня ровным
счетом ничего. Я была права больше, чем он — с его грошовой боязнью
оказаться посмешищем для трех молодых парней.
Но прав оказался он. А я ошибалась.
В какой-то момент я потеряла свою связь с деревней и с землей. Я была
уверена, что это только шутка и вызов высокомерию гордячки мисс Беатрис.
Если я ничего не скажу и ничего не сделаю, а буду просто продолжать
огораживание земель, то гордость с обеих сторон будет удовлетворена и работы
пойдут дальше как ни в чем ни бывало.
Но на вторую ночь заборы опять оказались поломаны.
На третью ночь их не только поломали, но и сожгли.
Это был аккуратный костер, сложенный заботливыми крестьянскими руками, с
растопкой, принесенной из леса. Они сожгли забор и предусмотрительно
затоптали огонь.
— И после этого они говорят мне, что ничего не могли поделать, — в
раздражении жаловался мне Брайен. — Они утверждают, что к тому времени,
когда они принесли воду из реки, все уже сгорело.
— Можно было передавать воду по цепочке от ручья на общинной
земле, — возразила я. — До него всего несколько ярдов.
— Но он находится внутри огороженной территории, — буркнул
Брайен. — Они сказали, что вы велели им держаться подальше от этой
земли. И они так и делали.
— В этом есть известная логика, — мрачно улыбнулась я, но моя
улыбка мгновенно угасла.
— Этого я больше не потерплю, — жестко продолжала я. — Я дала
им шанс, но они, похоже, не заметили его. Если они хотят напугать меня, то
им придется все-таки узнать, кто здесь хозяин. Я отправляюсь в Чичестер за
новыми заборами. И вернусь с парой солдат, которые станут охранять их, пока
они не будут готовы. И если эти парни окажутся рядом, то их научат хорошим
манерам. Я позволила им пошутить. Но сейчас игры уже закончены.
Брайен кивнул. Его глаза сверкали от радости.
— Вы можете даже арестовать их, если поймаете с поличным. Их наверняка
повесят за это.
— Не стоит преувеличивать. Их следует просто наказать, — резко
сказала я. — Я сейчас же еду в Чичестер.
Я задержалась только, чтобы найти Гарри, который оказался в детской с
Джулией.
— Это очень плохо, Беатрис, — сказал он. — Они совсем не
хотят понять ход событий.
— Отчего же не хотят, — иронично отозвалась я. — Просто они
предпочитают сами устанавливать его.
— Ты смеешься, Беатрис, — серьезно заметил Гарри. — А каждому
ясно, что пара сумасшедших деревенских парней не в состоянии изменить
положение вещей.
— Я знаю, — ответила я. — Во время моего пребывания в городе
я разузнаю законы от лорда де Курси. Если так будет продолжаться, нам
придется схватить этих парней и отдать под суд.
— Совершенно необходимо, — Гарри внимательно созерцал блестящий
верх своих ботинок. — И без всякой снисходительности.
Я кивнула и вышла из детской. Тон Гарри коробил меня своей напыщенностью и
глупостью, но все в Чичестере, казалось, разделяли его мнение. Лорд де Курси
воспринял происшедшее как вооруженный мятеж и сразу же повел меня в казармы.
Я сопротивлялась, поскольку не хотела возвращаться в Вайдекр в сопровождении
целого взвода конной гвардии, но принять помощь шести солдат и сержанта мне
все-таки пришлось.
К сожалению, я не могла рассчитывать на помощь нашей прислуги. Все мы были
очень маленькое сообщество, и я прекрасно знала, что хотя любовь и симпатии
наших слуг пока принадлежат только мне, они не станут устраивать засаду на
своих родственников ради моих дурацких затей.
Я вернулась домой в повозке, нагруженной досками. Позади шагали солдаты. В
доме мы объявили, что это небольшие каникулы для рекрутов, но сами они были
готовы по моему слову отправиться в засаду.
Мы устроили ее уже на следующую ночь. В течение всего дня Джон Брайен и его
усмехающиеся подчиненные устанавливали заборы, для пущей безопасности
зарывая столбы в землю. Едва стемнело, мы с Гарри встретили солдат на том
берегу реки и, стараясь не шуметь, перешли ее вброд и затаились на одной
тихой и темной улице Экра. Было совсем темно, луна еще не взошла, на небе
виднелись только звезды.
Я оставалась на лошади и видела, как нервно прядет ушами Тобермори из-за
этой поздней прогулки. Рядом со мной сидел Гарри, ерзая в седле и дуя в
рукавицы, чтобы согреть пальцы. Стоял влажный, жестокий холод позднего
зимнего вечера.
— Долго нам, интересно, ждать? — спросил мой брат. Он был
взволнован как мальчишка, ему это казалось такой же игрой, как в школе,
когда он сражался в банде своего героя Ставлен. Для Джона Брайена, который
находился тут же, это было серьезнее. Несмотря на то, что его жена была
родом из Экра, он ненавидел деревню и считал себя гораздо выше их. Он высоко
ценил свой вертлявый городской ум и ни во что не ставил их медлительную
деревенскую мудрость, и подобно всем, взбирающимся по шаткой и ненадежной
лестнице снобизма, Брайен презирал тех людей, от которых пытался оторваться.
— Мы увидим их через час, — тихо сказала я. Я была встревожена и
взбудоражена волнением засады, но какой-то уголок моего разума говорил мне:
Это твои люди, это же твои люди, а ты прячешься здесь с солдатами и двумя
глупцами, которых сама презираешь
.
Мне не верилось, что я утратила связь с Вайдекром, с землей, с людьми, что я
прячусь в темноте, как шпион, чтобы напасть на них. Ах, если б не Ричард! Но
место Ричарда в Вайдекре создало длинную цепочку событий, и теперь мой муж
сидит в доме умалишенных, а пока я здесь уродую доброе, смеющееся лицо
Вайдекра. Ах, если бы не Ричард! Но...
— Это они, — тихо сказал Брайен.
Вглядевшись, я увидела три фигуры, молчаливо идущие по тропинке. Я видела,
как блеснули в свете звезд светлые волосы Джона Тайка, и мне показалось, что
я узнала широкие плечи Сэма Фростерли. Джон Тайк что-то вполголоса сказал, и
в ответ Нед Хантер тихо рассмеялся. Они были совершенно спокойны, потому что
стояла ночь и они находились на своей земле, на которой родились и выросли.
Парни подошли к первому забору и приготовились свалить его. У одного из них
была лопата, и он немного подкопал столб, а потом они втроем налегли на
него, и забор дрогнул под их тяжестью.
— Сейчас? — тихо спросил меня Брайен.
— Сейчас! — мои губы были так холодны, что я едва могла говорить.
— Сейчас! — закричал Гарри и пришпорил лошадь. Солдаты тут же
выросли из-за кустов и бросились к парням. Те вскочили на ноги и застыли,
будто не верили своим глазам. Затем они бросились к Экру, как бежит
испуганный олень, в глупой и смешной вере, что в своем логове он будет в
безопасности.
Нед и Сэм, перепрыгнув через забор, бросились по тропинке, за ними гнались
солдаты и Гарри. Но я увидела, как светлые волосы Джона Тайка мелькнули в
другой стороне, и поняла, что он бежит в противоположном направлении,
стремясь укрыться на берегу Фенни, а потом в безопасности проползти домой.
Он не знал, что я здесь и что он бежит прямо на меня. Все его внимание бьшо
поглощено ожидаемой погоней. Он почти наткнулся на меня и резко затормозил.
— Мисс Беатрис! — сказал он.
— Джон Тайк! — отозвалась я. Быстро пригнувшись, он нырнул в кусты
и исчез.
— Вы не видели его, мэм? — спросил меня подбежавший сержант. Его
солдаты уже вели схваченных на улице Сэма и Неда.
— Нет, — даже не успев подумать, ответила я быстро. Он был младший
сын Тайка, а я любила старика. Он принадлежал к нашим крестьянам, а сержант
был чужаком. Я почувствовала, что за людьми нельзя гоняться на лошади, как
за дичью.
— Нет, мы упустили его, — повторила я.
Той же ночью солдаты увезли Сэма и Неда в Чичестер. Они должны были
предстать перед судьей Броунингом на следующей сессии суда. Я не думала об
этом. К тому времени, когда Экр проснулся, уже все бьшо кончено. Двух самых
лучших парней Экра увезли в город, а молодому Джону Тайку, ничего не
оставалось делать, кроме как сидеть перед маленьким камином своей матери,
сжав голову руками от собственного бессилия.
Весь Экр понимал, что если Неда и Сэма схватили, то и Джон должен быть с
ними. И Джон был не из тех парней, которые оставляют друзей в беде. Он
размышлял целый день, пока восстанавливали забор и приступили, наконец, к
рубке деревьев. Затем он признался старому Тайку.
А Гаффер Тайк пришел ко мне.
Я почти ожидала его. Гаффер вошел в комнату, когда у меня сидел Гарри, и
если бы не это обстоятельство, если бы я догадалась выставить Гарри, то все
далее происходящее не превратилось бы в трагедию. Но Страйд принес кофе для
нас с Гарри, пока мы составляли свои планы, и Гарри был совершенно поглощен
птифурами, стоящими перед ним, и не собирался уходить. Поэтому я оставила
его жевать за столом, когда старый Тайк вошел и остановился у моего стола.
— Я пришел отдать себя в руки правосудия, мисс Беатрис, — просто
сказал он.
— Что? — я ничего не понимала.
— Я пришел отдать себя в руки правосудия, — ровно повторил
он. — Я привел тех двух парней в лес прошлой ночью и приказал им
свалить забор. До этого я делал все один.
Я смотрела на него так, будто один из нас был сумасшедший, но потом до меня
стало медленно доходить, что он задумал.
— Гаффер Тайк, в это все равно никто не поверит, — мягко
обратилась я к нему. — Вы старый человек и вы просто не смогли бы это
сделать. Я вижу, чего вы пытаетесь добиться, но этого не нужно делать.
Он смотрел сквозь меня. Он знал и любил меня с тех пор, сколько я могу
припомнить. Он видел, как меня крестили, он видел мои первые прогулки верхом
с папой. Но сейчас он смотрел сквозь меня так, будто я была грязью на окне.
— Мисс Беатрис, я прошу арестовать меня и отправить в Чичестер, — безразлично повторил он.
— Что такое? — Гарри с усилием оторвался от шоколадного
пирожного. — Что я слышу? Это вы, Тайк, ломаете мои заборы?
— Да, — монотонно повторил старик.
— Нет! — я почти кричала от раздражения и внезапно возникшего
страха. — Не верь этому, Гарри! Не будь таким глупым! Ты же видел того,
кто убежал прошлой ночью. Это не был старик.
— Это был я, прошу прощения, — старый Тайк повторял это снова и
снова. — И сейчас я пришел отдать себя в руки правосудия.
— Хорошо же, мы отдадим вас под суд, и приговор будет очень
суровым, — угрожающе повторил Гарри.
— Я знаю, сквайр, — отозвался Тайк. Он знал это лучше любого из
нас. Именно поэтому он и был здесь. Я протянула ему руку.
— Гаффер Тайк, я понимаю, чего вы хотите, — обратилась я к
нему. — Я не собиралась заходить так далеко. Я могу еще остановить это.
Не надо спасать их таким способом.
Он обернулся ко мне. Глаза его стали темными, как у пророка.
— Мисс Беатрис, если бы вы не собирались заходить так далеко, вы бы не
стали и начинать. Вы сами сказали нам, что таков порядок. Вы принесли этот
порядок к нам. И сейчас этот порядок означает для нас смерть. Вы принесли
смерть в Вайдекр, мисс Беатрис. И пусть это лучше буду я, чем кто-нибудь
другой.
Задохнувшись от ужаса, я откинулась на спинку стула, и тут вперед выступил
Гарри со своей бульдожьей непонятливостью.
— Все, хватит болтать, — заговорил он. — Смотрите, вы
расстроили мисс Беатрис. Придержите-ка язык.
Старый Тайк кивнул, и его глаза продолжали смотреть на меня с упреком, пока
Гарри звонил, чтобы заказать экипаж в Чичестер.
— Гарри, — настойчиво сказала я. — Эту глупость следует
прекратить.
Он заколебался было и обернулся к Тайку.
— Я пришел сдаться вам, — сказал старик. — Но я могу пойти к
лорду Хаверингу. Я готов понести наказание.
— Это слишком серьезно, Беатрис, — сказал Гарри, его голос звучал
сдержанно, но мальчишеское лицо светилось волнением от таких необычных,
страшных событий. — Я сам сейчас же отвезу Тайка в Чичестер и сделаю
заявление. Ну-ка, ступай, — грубо велел он Тайку и вывел того из
комнаты.
Я смотрела из окна, как проехала мимо меня карета, и не видела, как можно
остановить это. Я уже ничего не могла остановить. Я сидела, опустив голову
на руки, в течение долгого, долгого часа. Затем я встала и пошла в детскую,
к моему сыну, будущему сквайру.
Они повесили его.
Бедного, старого, храброго, глупого Гаффера Тайка.
Двое парней не соглашались признать, что это сделал старик, но суд был так
рад, что нашел виновника, что не слушал их. Итак, они повесили его. Гаффер
Тайк ровными шагами пошел на эшафот, и его старые плечи были гордо
выпрямлены.
Хантер и Фростерли были приговорены к каторге. Хантер заразился лихорадкой и
умер, не дождавшись отправки. Рассказывали, что Сэм был все время с ним и
Нед умер у него на руках, тоскуя по дому и материнским глазам. Сэма
Фростерли отправили на следующем корабле, а его семья получила от него
письмо, правда, только одно. Он был сослан в Австралию, — тяжелая и
горькая участь для мальчишки, который вырос в самом сердце Суссекса. Он,
должно быть, сильно тосковал по зеленым холмам его родины. Говорили, что он
умер от ностальгии, — не от жары, не от мух, не от ран, полученных в
кровавой драке, — нет, он умер от ностальгии, не прожив и года на чужой
земле. Если вам повезло родиться и вырасти в Вайдекре, вы не сможете жить
больше нигде.
Я услышала вести об этих смертях с побелевшим лицом, сжатыми губами и с
сухими глазами. После смерти Хантера Джон Тайк, баловень всей деревни,
исчез. Некоторые утверждали, что он сбежал к контрабандистам, другие — что
он повесился в Вайдекрском лесу и его обязательно найдут осенью, когда
задуют ветры и сметут с деревьев листву. Как бы там ни было, он исчез. Никто
из них никогда больше не будет безобразничать в Экре. А когда соберут
урожай, Джон Тайк не закружит меня, как бывало, в огненной джиге, когда двое
других хлопали в ладоши, пересмеивались и подталкивали друг друга локтями. И
ни один из них не оставит больше следов на земле Вайдекра.
...
Закладка в соц.сетях
