Жанр: Любовные романы
Вайдекр
...атив со стула, понесла переодеваться.
Я слушала его протестующие вопли, стоя у камина. У моего малыша были хорошие
легкие и такая же сильная воля, как у меня. Когда они появились, он был
одет, как я велела, но его злополучная няня выглядела несколько помятой.
— Ма-ма! — произнес он и пополз ко мне. Мои юбки взлетели, когда я
нагнулась к нему и подхватила его на руки. Он крепко схватился за мою щеку,
и его голубые-голубые глаза не отрываясь смотрели на меня с таким выражением
любви, с каким смотрят только очень маленькие, крепко любимые дети. Я
спрятала лицо в его шейке и крепко поцеловала его, а потом принялась играть,
легонько покусывая его, округлившийся животик и щекоча хорошо упрятанные
ребра до тех пор, пока он не стал взвизгивать, вероятно прося о пощаде.
Пока няня разыскивала свои шляпку и шаль, я играла с малышом, как будто сама
была ребенком. Я пряталась за креслом и выскакивала оттуда совершенно
неожиданно, к его неописуемому восторгу. Я легонько толкала и катала по полу
этого маленького толстячка, затем я подбрасывала его к потолку и ловила у
самого пола. Глазенки ребенка сверкали от счастья.
Потом я взяла его на руки и стала спускаться по лестнице. У самой двери
западного крыла мне навстречу попался Джон. Он замер, увидев меня,
счастливую и раскрасневшуюся, с ребенком на руках. Я протянула Ричарда няне,
и та понесла его смотреть лошадей.
— Благодарю вас за подарок вчера вечером, — сказал Джон. Его лицо было болезненно бледным.
— Сколько угодно, — последовал мой ледяной ответ. — Можете не
сомневаться, я всегда обеспечу вас всем, что вам необходимо.
— Беатрис, ради всего святого, нет, — его губы задрожали. —
Это ужасно, так поступать с человеком. Честнее убить его. Селия думает, что
она может помочь мне. Она говорит, что вы втроем обещаете не держать в доме
вина. Пожалуйста, не присылайте мне больше бутылок.
— Если не хотите, — я пожала плечами, — не пейте. Я не могу
осушить весь Суссекс ради вас. Вина вдоволь кругом, и кто-нибудь из слуг не
пожалеет принести вам стаканчик. Я не могу ничем тут помочь.
— Вы можете помочь, Беатрис, — сказал он несколько
запальчиво. — Ваше слово — закон в Вайдекре. Если бы вы хотели спасти
меня, никто бы не посмел ослушаться вас.
Я медленно улыбнулась прямо в его красные глаза.
— Это — правда, — мое лицо сияло, как майское утро. — Но я
никогда не стану помогать вам, поскольку хочу, чтобы вы сами себя погубили.
Для вас не будет покоя, пока я здесь. И вы всегда будете находить бутылку
около себя, куда бы вы ни направились. И ни вы, ни Селия не сможете помешать
этому.
— Я расскажу обо всем Селии, — отчаянно сказал он. — Я
расскажу ей, что вы намерены погубить меня.
— Расскажите, — насмешливо протянула я. — Ступайте хоть
сейчас. Я скажу, что даже не видела вас сегодня, что вам все приснилось. И я
не посылала вам портвейн. Рассказывайте кому хотите, — торжествующе
закончила я. — Ничто не спасет вас, пока вы на моей земле.
Я прошла мимо него легким упругим шагом и забрала у няни ребенка. Джон
слышал радостный возглас Ричарда, снова оказавшегося на моих руках, и затем
мой резкий окрик слугам придержать лошадей, пока я усаживаюсь в экипаж со
своей драгоценной ношей.
Усевшись и взяв в руки поводья, я оглянулась назад. Джон стоял там же, где я
оставила его, бледный, с опущенными плечами. На минуту меня пронзила боль.
Но я вспомнила его угрозы мне, его привязанность к Селии, и ревность, и
страх сжали мое сердце. Для меня не существовало полумер. Когда-то я любила
этого человека всей душой, но теперь я ненавидела и боялась его. Я
прикрикнула на лошадей, и мы отправились на прогулку навстречу яркому
погожему зимнему дню в Вайдекре.
Мой муж действительно сходил к Селии. Он поговорил с ней, пока я
отсутствовала, и когда я вернулась домой, я заметила ее лицо в окне
гостиной. Как я и ожидала, Страйд вышел ко мне, он подождал, пока я с
Ричардом на руках подошла погладить лошадь и дать ей лакомство, и затем
передал, что леди Лейси хотела бы сразу же поговорить со мной, если меня не
затруднит. Я кивнула, на прощанье покрепче обняла Ричарда, велела ему
хорошенько съесть свой обед и быстрыми шагами пошла в гостиную.
Селия шила около окна, и ее лицо опять выглядело бледным и утомленным.
— Добрый день, — весело сказала я. — Я только что с прогулки
и должна спешить, чтобы успеть переодеться к обеду.
Селия кивнула без улыбки.
— Ты видела сегодня Джона, Беатрис? — спросила она.
— Нет, — легко ответила я. — Он встретился мне на лестнице,
но мы не разговаривали. Ее взгляд стал очень внимательным.
— Вы ни о чем не говорили друг с другом?
— Нет, — небрежно бросила я. — Со мной был Ричард, а Джон
выглядел нездоровым, и мне не хотелось нервировать ребенка.
Селия выглядела пораженной.
— Беатрис, я так боюсь! — воскликнула она. Я удивленно глянула на
нее.
— Что случилось, Селия? Что с тобой?
— Этот Джон, — ответила она со слезами. — По-моему, у него
бред от пьянства.
Притворившись удивленной, я села рядом и вынула вышивку из ее ослабевших
рук.
— Почему? — спросила я. — Что произошло? У Селии вырвалось
приглушенное рыдание, и она спрятала лицо в ладонях.
— Джон приходил ко мне после завтрака. Выглядел он ужасно и едва мог
говорить. Он сказал, что ты ведьма, Беатрис. Что ты женщина, одержимая
манией земли. Он сказал, что ты убила человека из-за нее. Что ты пытаешься
убить его. Будто ты пообещала ему, что, пока он жив, он не найдет покоя на
твоей земле. А когда я попыталась сказать, что ему это кажется, то он дико
глянул на меня и крикнул:
И вы тоже! Она и вас одурманила
, — и
выскочил из комнаты.
Я обвила ее рукой, и Селия бессильно прильнула ко мне.
— Будет, будет, — сказала я. — Не плачь так, Селия. Это
кажется ужасным, но мы сумеем вылечить Джона. Мы спасем его.
Селия вздрогнула от сдерживаемого рыдания и затихла.
— Джон говорит так, будто это твоя вина, — прошептала она. —
Он говорит, что ты чудовище. Он называет тебя ведьмой, Беатрис.
— Это часто бывает, — ровно и грустно сказала я. — Пьющие
люди иногда видят врагов в тех, кого они любят больше всего. Это как
наваждение, я думаю.
Селия кивнула и выпрямилась, вытирая глаза.
— Прошлой ночью он опять пил, — сказала она. — Я просто не
могу предотвратить это. Он сказал мне, что бутылка сама появилась в его
комнате. Он сказал, будто бы ты поклялась, что стоит ему протянуть руку и он
всегда найдет около себя виски.
— Да, — ответила я. — Я предполагаю, что он во всем винит
меня. Сердцем он по-прежнему мой. Поэтому он сейчас так восстановлен против
меня.
— Ты так спокойна, — Селия удивленно взглянула на меня. —
Джон сходит с ума, а тебя это, кажется, не трогает, Беатрис.
Я подняла голову и взглянула на нее глазами, полными слез.
— В моей жизни было так много горя, Селия, — удрученно ответила
я. — Я потеряла отца, когда мне было только пятнадцать лет, и мою мать
— сразу после моего девятнадцатилетия. А сейчас мой муж сходит с ума of
пьянства. Я плачу в душе, Селия. Но я научилась быть храброй, так как я
нужна здесь.
— Ты гораздо сильнее и храбрее, чем я, — Селия смотрела на меня с
уважением. — Ибо все сегодняшнее утро я провела в слезах. Я просто не
знаю, что мы можем тут сделать.
— Проблема слишком серьезна, чтобы мы справились с ней одни, —
кивнула я. — Джоном должен заняться специалист, который обеспечит ему
надлежащее лечение. Доктор Роуз на этой неделе осмотрит Джона и, возможно,
увезет его в Бристоль.
Лицо Селии просветлело от надежды.
— А Джон поедет с ним? — спросила она. — Он говорил сегодня
так дико, Беатрис, будто никому не доверяет. Он может отказаться поехать
лечиться.
— Если доктор Роуз найдет, что Джон нуждается в лечении и согласится
поместить его в клинику, то мы должны уговорить его, — сказала
я. — Они должны подписать контракт, согласно которому ему гарантируют
лечение и уход до тех пор, пока он не поправится.
— Я не знала этого, — сказала Селия. — Я так мало знаю о
таких вещах.
— Я тоже раньше не знала, — сокрушенно признала я. — Но мне
пришлось выучиться. Ты могла бы убедить Джона встретиться с доктором и
выслушать его советы? Если ты дашь ему слово, что ему не причинят зла?
— Думаю, смогла бы, — она задумалась. — Джон обвиняет тебя и
Гарри в какой-то ужасной связи ради Вайдекра, но в моей привязанности он не
сомневается. Если доктор Роуз приедет, то я уверена, Джон повидается с ним.
— Хорошо, — сказала я. — Только постарайся не упоминать моего
имени. Заставь его думать, что это ты нашла доктора, тогда он будет спокоен.
— Ты так добра, Беатрис, — Селия порывисто схватила мою
руку. — Конечно, я сделаю все, что ты считаешь нужным. Я полностью
доверяю тебе.
Я любяще улыбнулась ей и поцеловала в щеку.
— Дорогая, маленькая Селия, как ты могла сомневаться во мне?
Она сжала мои руки, как утопающий.
— Ты можешь освободить нас от этого сумасшествия, — прошептала
она. — Я пыталась, однако от этого стало только хуже. Но тебе удастся
все исправить.
— Да, я могу все исправить, — ласково сказала я. — Только
слушайся меня во всем. Мы можем спасти Джона.
Она подавила тяжелый вздох, я сняла руку с ее талии, и мы еще долго сидели в
тишине, и зимнее солнце слегка согревало наши лица.
Я оставила гостиную вполне удовлетворенная. Селия обманута ее собственным
доверием ко мне, и обвинения Джона мне удалось обратить ему во вред. В
смраде греха, который убивал все чистое и живое, ясный голос Джона оставался
непонятым. Они могут сколько угодно поить его сладким чаем, но при одном
упоминании моего имени Джон будет становиться, как сумасшедший. Целыми днями
Селия делала за меня мою ведьмовскую работу, пытаясь убедить Джона
встретиться со специалистом. Она сделала больше: она уверила Джона, что
единственный путь к спасению лежит для него через райские врата клиники
доктора Роуза. И Джон, под давлением угрызений совести, пьяный или трезвый,
устрашенный пропастью, разверзшейся под его ногами, видя мою улыбку и
кошачьи глаза каждый день и вечер, дал свое согласие.
День, назначенный для визита доктора, Джон провел трезвым. Накануне ночью я
слышала его беспокойные шаги, слышала, как он застонал, бросившись на
постель и найдя в подушках бутылку виски. Затем раздался скрип его башмаков
по лестнице, и я поняла, что он бежит из дома в ледяной сад, чтобы избежать
искушения. Вскоре я задремала и проснулась только на рассвете при звуке его
возвращающихся шагов. Должно быть, он замерз. Декабрь в том году стоял очень
морозным, и по ночам часто шел снег. Джон бродил всю ночь, кутаясь в пальто,
со слезами, стынущими на щеках, пытаясь спастись от меня. Но он все еще
находился на моей земле.
Я слышала, как он пытается зажечь камин, чтобы согреться. Он все время
помнил, что согревающее питье тут, вот оно, и чтобы спастись от соблазна, он
вновь заметался по комнате, как зверек в клетке. Затем я заснула, и когда
пришла горничная с моим утренним шоколадом, его не было слышно.
— Где мистер Мак Эндрю? — поинтересовалась я.
— В детской мисс Джулии, — в голосе Люси звучало удивление. —
Няня говорит, что он пришел туда очень рано утром, чтобы согреться, и
остался.
Я кивнула и улыбнулась. Джон может пить или оставаться трезвым — это уже не
имеет значения. Он все равно во власти своего кошмара и уже сомневается в
своих догадках. Единственное существо в доме, которого он не опасается, это
Селия. И если он не может обратиться к ней, он кинулся к ее дочери. Везде в
доме его подстерегали предательство и виски. И только с ее ребенком он мог
быть спокоен. Только с Джулией.
Я надела черное утреннее платье и завязала волосы черной лентой, моя кожа
сияла свежестью, а глаза светились затаенной грустью. Я завтракала одна и
затем ушла в контору. Мне не пришлось долго дожидаться — вскоре послышался
стук кареты, и я прошла в холл, чтобы встретить доктора Роуза и его
компаньона, доктора Хилари. Мы направились в библиотеку.
— Как давно пьет ваш муж, миссис Мак Эндрю? — спросил доктор Роуз,
высокий, красивый мужчина, с каштановыми волосами и карими глазами. Он был
поражен, когда увидел меня, изящную, как эбонитовая статуэтка, в полумраке
холла.
— Я впервые увидела его пьяным после его возвращения из
Шотландии, — объяснила я. — Это было семь месяцев назад. После
этого он был трезвым всего лишь несколько дней. Но, насколько мне известно,
в доме его отца довольно много пьют, и у самого Джона был запой после смерти
матери.
Доктор Роуз кивнул и стал что-то записывать. Его компаньон сидел рядом и
слушал. Это был огромный, тучный гигант со светлыми волосами и тупым лицом.
Я думаю, что от него требовалась только одна помощь — короткий хорошо
рассчитанный удар, если пациент вдруг становился неуправляемым.
— Были ли причины, которые могли вынудить его к этому? — продолжал
расспрашивать доктор Роуз. Я взглянула на мои переплетенные пальцы.
— Как раз перед этим родился наш ребенок, — тихо произнесла
я. — Я еще до свадьбы знала, что он бешено ревнив, но не понимала,
насколько это опасно. Он был в Шотландии, когда родился ребенок, и когда он
вернулся, им овладела мысль, что ребенок не его.
Доктор Роуз, поджав губы, постарался оставаться нейтральным. Но любой
человек не мог не сочувствовать такой привлекательной молодой женщине.
— Той ночью умерла моя мать, — мой голос звучал не громче, чем
шепот. — Мой муж был слишком пьян, чтобы надлежащим образом
позаботиться о ней, и теперь он винит в ее смерти себя. — Моя голова
склонилась еще ниже. — С тех пор в нашу жизнь вошло горе.
Доктор Роуз кивнул и едва сдержался, чтобы не взять меня за руку.
— Он знает, что мы здесь? — спросил он.
— Да, — ответила я, — в минуты просветления он стремится
выздороветь. Думаю, что он старался не пить сегодня. Мы можем увидеть его в
гостиной. Не пройти ли нам туда выпить кофе?
— Отличная мысль, — кивнул доктор, и я провела их в гостиную.
Джон был удивлен, увидев меня, входящей в гостиную в сопровождении двух
мужчин, и его руки так задрожали, что он вынужден был поставить на стол свою
чашку. Он бросил взгляд на Селию, и она ответила ему ободряющей улыбкой. Но
его доверие к ней было поколеблено тем, что здесь присутствовала я.
— Это доктор Роуз и доктор Хилари, — представила я гостей. —
Моя невестка, леди Лейси, мой муж, мистер Мак Эндрю.
Никто не заметил тот факт, что я опустила его титул, лишь Селия вопрошающе
смотрела на меня, подавая руку двум докторам и приглашая их сесть.
Я проскользнула к столику и налила три чашки кофе. Джон следил за доктором
Роузом глазами пойманной птицы и инстинктивно старался держаться подальше от
массивной фигуры доктора Хилари.
— Я немного слышал о ваших проблемах, — мягко обратился доктор
Роуз к Джону. — Думаю, мы можем помочь вам справиться с ними. У меня
под Бристолем есть небольшая частная клиника, в ней сейчас всего четыре
пациента. У каждого из них отдельная комната, своя прислуга, комфорт и
покой. Сейчас они на пути к тому, чтобы научиться самим справляться с
искушением. В первые самые тяжелые дни я даю больным немного лауданума,
чтобы они легче перенесли этот период. Мое лечение приносит заметные успехи.
Джон кивнул. Он был предельно возбужден. Селия не отрывала от него глаз,
светившихся любовью и поддержкой. Его взгляд тоже, то и дело, обращался к
ней, как к талисману. Джон казался успокоенным мягким голосом доктора Роуза,
но тревожно косился на его компаньона, возвышавшегося в кресле, как гора.
— Я охотно поеду с вами, — голос Джона звенел. как туго натянутая
нить.
— Очень хорошо, — улыбнулся в ответ доктор Роуз. — Думаю, что
мы сможем помочь вам.
— Я прикажу упаковать твои сумки, — сказала я и выскользнула из
комнаты. Отдав приказание камердинеру Джона, я остановилась в холле и стала
подслушивать.
— Тут несколько бумаг, которые вам требуется подписать, —
послышался увещевающий голос доктора Роуза. — Пустые формальности. Вот
здесь, пожалуйста.
До меня донесся шорох передаваемых бумаг и скрип пера Джона. Я
удовлетворенно улыбнулась и вошла в комнату.
Слишком рано.
Я оказалась слишком нетерпелива и не рассчитала времени моего возвращения.
Джон подписал документ, давая согласие следовать предписаниям доктора, но он
еще не подписал отказ от своих прав. Мое возвращение насторожило его, и он
взглянул на документ.
— Что это? — его глаза сузились, а голос прозвучал настороженно.
— Это документ об отказе от прав, — искоса глянув на бумагу,
объяснил доктор. — Люди, вверенные мне, оставляют свои дела в
распоряжение своих близких, пока они сами находятся на моем попечении.
Джон дико оглядел кружок наших улыбающихся, уверенных лиц.
— Вверенные? — его тренированный ум сразу выхватил нужное
слово. — Вверенные? Но я добровольно отправляюсь с вами.
— Конечно, конечно, — ответил доктор Роуз. — Это чистая
формальность, но пациенты, имеющие пагубное пристрастие к алкоголю,
считаются вверенными моей опеке. Поскольку именно мы гарантируем им
отсутствие соблазнов.
— Я буду заперт? — голос Джона стал хриплым от шока. — Эти
бумаги отбирают у меня состояние и заключают меня в сумасшедший дом. Разве
не так? РАЗВЕ НЕ ТАК? — в панике он бешено обернулся к Селии. — Вы
знали об этом? Это была ваша идея, вы убедили меня, что это спасет меня. Вы
это планировали?
— Да, Джон, — Селия совершенно растерялась от атаки Джона. —
Но в этом нет ничего плохого, правда?
— Кто будет распоряжаться моим состоянием? — и он схватил со стола
документ, в то время как остальные бумаги разлетелись по полу. — Гарри
Лейси! Гарри Лейси и его адвокаты! А все мы знаем, кто командует Гарри
Лейси, не правда ли? — и он выстрелил в меня злым, но одновременно
пугливым взглядом. Но тут бумага выпала из его рук.
— Мой Бог, Беатрис! — понимание происходящего повергло его в
ужас. — Вы крадете мое состояние и прогоняете меня. Вы обрекаете меня
на жизнь взаперти в сумасшедшем доме и при этом грабите меня.
Доктор Роуз незаметно подал знак помощнику, но Джон мгновенно заметил это.
Доктор Хилари поднялся на ноги, и Джон закричал, как испуганный ребенок.
— Нет! — закричал он, — нет! — и бросился к двери,
опрокинув по дороге маленький столик и рабочую корзинку Селии. Мотки пряжи и
кофейные чашки упали на ковер, и вдруг, с неожиданной для такого тяжелого
человека легкостью, доктор Хилари кинулся под ноги Джону и сокрушительным
ударом бросил его на пол. Селия закричала, а я в ужасе сжала руки, видя как
этот громадный мужчина пригвоздил Джона к полу.
Доктор Роуз выхватил из своего саквояжа смирительную рубашку, припасенную
как раз для таких случаев, и кинул ее Хилари. Джон в панике и страхе
закричал:
— Нет! Нет! Селия! Селия, не позволяйте им этого!
Селия ухватилась за смирительную рубашку, но я тут же оказалась около нее.
Она оттолкнула меня и выкрикнула:
— Беатрис! Беатрис! Вы должны остановить их! Этого не нужно делать! Не
позволяйте им бить Джона! Не давайте им связывать его!
Опытными руками доктор Хилари накинул на Джона рубашку и плотно, как
цыпленка, обвязал его, скрестив руки на груди и завязав длинные рукава
рубашки на спине. Спина Джона согнулась, он застонал, его глаза выкатились
от ужаса.
— Вы — дьявол, Беатрис! — простонал он. — Вы — сам дьявол!
Тут его взгляд обратился к доктору Роузу.
— Не делайте этого, — его голос походил на карканье. Стиснутое
отчаянием горло не пропускало никаких звуков. — Нет! Я прошу вас! Не
делайте этого со мной. Это ошибка. Я все могу объяснить. Моя жена хочет
уничтожить меня. Она шлюха и убийца.
Селия вырвалась от меня и бросилась к Джону.
— Нет! — вскричала она. — Не говорите таких вещей, Джон! Не
будьте таким! Сохраняйте спокойствие, и все будет хорошо.
— И вы тоже с ней заодно, — он говорил почти беззвучно. — Вы
предали меня, вы отдали меня ее людям, ее ставленникам. Она заманила вас в
ловушку, и вы сделали за нее всю грязную работу. ВЫ...!
Джон оборвал себя и дико оглядел нас, четверых.
— Беатрис, вы — дьявол! — выдохнул он. — Дьявол. Господи,
спаси меня от нее и от ее проклятого Вайдекра. — У него вырвалось
судорожное рыдание, и он замолчал. Я стояла, не двигаясь. Доктор Роуз
смотрел на меня с любопытством. Мое лицо было каменным и белым как молоко.
Селия, по-прежнему стоя на коленях, закрывала лицо руками, чтобы не видеть
ее доверчивого родственника, связанного и валяющегося на полу ее уютной
гостиной.
Я продолжала стоять, будто скованная. Я не могла поверить в реальность
разыгравшейся передо мной сцены, хотя предвидела нечто подобное. Одной рукой
я нащупала стул позади меня и буквально рухнула на него, не отводя глаз от
Джона.
Доктор Роуз шагнул вперед.
— Отнесите его прямо в карету, — обратился он к помощнику. —
С ним все в порядке.
Огромный мужчина поднял Джона, будто тот был ребенком, и понес его из
комнаты. Доктор Роуз наклонился к Селии, чтобы помочь ей подняться, но она
не переставала рыдать и не смотрела на него.
— Это очень тягостное зрелище, но обычное в подобных случаях, —
вежливо обратился он ко мне. Я кивнула. Я сидела на стуле будто
пригвожденная, и у меня болел каждый мускул. Мои шея и голова стали горячими
от боли.
— Доктор Хилари и я подпишем необходимые бумаги, — сказал он,
поднимая их с пола. — Мне только понадобится подпись его родственника
по мужской линии.
— Конечно, — кивнула я. Мои губы онемели.
— Мы, разумеется, предпочитаем, чтобы наши пациенты сами вверяли себя
нашей опеке, но в тяжелых случаях мы можем добиваться этого без их
согласия, — объяснил он.
— Я допускаю, что он страдает параноическим бредом, вследствие
неумеренного употребления алкоголя, — быстро оглядев бумаги, он
подписал их в нужных местах. — Не расстраивайтесь из-за того, что он
здесь говорил, миссис Мак Эндрю. Мы, случается, слышим очень странные
заявления от наших пациентов, но когда они выздоравливают, они забывают о
них.
Я опять судорожно кивнула.
Доктор Роуз взглянул на Селию.
— Могу я предложить лауданум леди Лейси? — спросил он. — Это
была тяжелая сцена для вас обеих.
Селия приподняла голову и попыталась вздохнуть, чтобы унять рыдания.
— Нет, — сказала она. — Но я хотела бы видеть Джона, пока он
не уехал. — Она сдерживала рыдания огромным усилием воли, но не могла
унять текущих слез.
— Видите ли, в карете ему ввели лауданум, и сейчас он спит. Нет
необходимости беспокоить себя, леди Лейси.
Селия поднялась на ноги, в каждом ее движении сквозило достоинство, которого
я никогда не видела раньше.
— Он думает, что я предала его, — сказала она. — Он верил
мне, а я позволила избить его и связать, как будто он преступник, в моем
собственном доме. Я не предавала его, у меня и в мыслях не было причинять
ему вред. Но я не смогла
...Закладка в соц.сетях
