Жанр: Любовные романы
Фиалки на снегу
... Привлекал ли его
независимый и отважный дух Изабель? Или ее удивительное очарование?
Неужели он обречен страдать из-за женщин всю свою жизнь?..
Стоя в своем кабинете, Джон смотрел из окна на огромный сад. Уличный шум не
отвлекал его здесь отдел и размышлений. Когда он уставал от счетов,
документов и прошений, то отдыхал, просто глядя в окно. Однако сегодня
одиночество тяготило его. Ни о чем, кроме обручения с Изабель Монтгомери, он
не мог думать.
Рассматривая вид за окном, Джон пытался отогнать тяжелые мысли. Прямо перед
домом расстилался ковер лиловых фиалок, напомнивших ему об Изабель.
— Прошу прощения, ваша светлость...
Услышав голос дворецкого, Джон повернулся к дверям:
— Да, Доббс?
— Приехал барон Берроуз, ваша светлость.
— Попросите его в кабинет, — приказал Джон, садясь в кресло за
стол.
Доббс поклонился и вышел. Мгновением позже дворецкий вернулся с бароном и
оставил их вдвоем.
— Садитесь, Спьюинг, — проговорил Джон, указав на кресло по другую
сторону стола.
— Благодарю вас, милорд, — Стивен Спьюинг уселся и быстрым
взглядом окинул комнату. — Меня восхищает ваш вкус в выборе обстановки.
— Я нахожу, что у меня довольно удобный кабинет, — проговорил Джон
и протянул руку к хрустальному графину и двум бокалам, стоявшим на столе на
серебряном подносе. — Не хотите ли виски?
— Благодарю вас, милорд.
Джон с нарочитой медлительностью разлил виски по бокалам и передал один из
них Спью-ингу.
— Что ж, за ваше процветание и успехи!
— И за ваши, милорд, — отвечал тот. — Поздравляю вас с
грядущим радостным событием!
— О, так, значит, вы слышали эту новость? — с наигранной
небрежностью спросил Джон, внимательно глядя в лицо своего гостя.
— Ваша светлость, весь Лондон только об этом и говорит, — начал
молодой человек, но, вероятно, подумав о том, что пересказ сплетен рассердит
герцога, прибавил только: —
Таймс
напечатала объявление.
— Да, я знаю, — с улыбкой проговорил Джон, снова разливая по
стаканам виски. — Однако же я пригласил вас сюда вовсе не за тем, чтобы
обсуждать мою свадьбу. В данный момент меня более интересует ваша женитьба.
— Моя женитьба? — удивленно переспросил Спьюинг. — Я не понимаю вас, ваша светлость.
— Как вы знаете, я являюсь временным опекуном сестер Монтгомери, —
слегка покривив душой, пояснил Джон. — Каковы ваши намерения по
отношению к леди Лобелии?
— Совершенно честные, смею вас уверить, — ответил Спьюинг, нервно
заерзав в кресле. — Я... я отношусь к ней с глубочайшей нежностью и
уважением.
— Я так и думал, — проговорил Джон, откидываясь на спинку
кресла. — Муж Лобелии получит за ней весьма щедрое приданое, а став
моим родственником по линии жены, будет также иметь небольшую долю в моих
предприятиях.
Джон сделал паузу, чтобы смысл сказанного успел дойти до молодого человека,
и продолжил:
— Я всегда весьма высоко ценил вас и был бы весьма рад, если бы именно
вы стали супругом Лобелии. Я понимаю, она не слишком хороша собой, но...
— Я нахожу Лобелию очаровательной, — прервал его Спьюинг. —
Как говорят, все зависит от того, чьими глазами смотреть.
Джон кивнул.
— Итак, значит, вы собираетесь сделать ей предложение?
— Если вы благосклонно смотрите на это, я сделал бы его
немедленно, — горячо заверил Спьюинг.
— Что ж, вы его получили, — отвечал Джон. — Однако я хотел
бы, чтобы вы сделали ей предложение после моей помолвки. Она состоится
двадцать третьего апреля в доме моей матери. Изабель не понравится, если
известие о грядущей свадьбе Лобелии отвлечет внимание от ее собственной
помолвки. Вы же знаете, каковы женщины!
— Понимаю, милорд.
Джон поднялся, давая понять, что беседа подошла к концу. Спьюинг понял намек
и тоже встал.
Джон пожал молодому человеку руку и проводил его до двери.
— Я надеюсь, что мы с вами станем родственниками, — сказал он.
— Я назову нашу первую дочь Фортуной в честь древней богини
удачи! — в возбуждении воскликнул Спьюинг. — Я самый счастливый
человек — ведь мне удалось заслужить ваше одобрение, ваша светлость!
Джон кивнул, словно принц, принимающий должные знаки почтения от своего
подданного.
— После того как будет объявлено о вашей помолвке, мы обсудим и деловую
сторону.
Открыв молодому человеку двери, Джон заметил в коридоре Росса — он шел к его
кабинету.
— Еще раз благодарю вас, ваша светлость, — проговорил на прощание
Спьюинг. — Я очень ценю вашу веру в меня!
С этими словами барон Берроуз вышел. Поравнявшись с Россом, он приветственно
кивнул ему.
Войдя в кабинет, Росс уселся в кресло, которое до того занимал барон, налил
себе виски и устроился поудобнее.
— Ваша светлость, я очень ценю вашу веру в меня! — чрезвычайно
похоже передразнил Росс барона Берроуза. — Могу ли я поцеловать землю,
по которой вы ступаете? Не прикажете ли слизать языком грязь с ваших
ботинок?
Снова заняв свое место за столом, Джон также плеснул себе виски.
— Я только что поймал первую птичку, и думается мне, достаточно
искусно. Спьюинг сделает предложение Лобелии сразу же после празднования
моей помолвки.
— А кто станет второй жертвой? — поинтересовался Росс.
— С Хэнкоком я подожду до своей свадьбы. Я не хочу, чтобы плата за
молчание Дельфинии была слишком уж очевидна. Кроме того, если этим девицам
сделают предложения одновременно, пойдут всякие толки. Я вовсе не хочу
выставлять их на посмешище. Если подождать до осени, предложение Хэнкока
будет смотреться более естественно.
— Это очень расчетливо с твоей стороны, — заметил Росс. — И
хитро.
— Это комплимент?
— Вообще-то не просто комплимент, а высочайшая похвала...
Джон улыбнулся:
— Но ведь ты пришел не за этим?
— Конечно, нет. Я пришел сюда, чтобы кое-что для тебя сделать.
— Это что-то новое, прежде я за тобой такого не замечал. Ты, случайно,
не заболел?
— Очень смешно, — улыбнулся Росс. — А если серьезно, я только
что из Уайтс-клуба на Сент-Джеймс-стрит. Я наблюдал там прелюбопытнейшее
зрелище!
— И какое же?
— Встреча отвергнутых и побежденных страдальцев!
Джон посмотрел на брата, вопросительно приподняв бровь.
— Уильям Гримсби и Николас де Джуэл сидели вместе и, похоже, вели какой-
то весьма важный разговор. Говорили очень тихо, едва ли не на ухо друг
другу. Короче говоря, все говорит за то, что Гримсби и де Джуэл объединились
в борьбе против общего врага. А враг этот — ты!
— Благодарю за предупреждение, но я уверен, что сумею с ними
справиться, — поднимаясь с кресла, проговорил Джон. — А теперь,
если позволишь, я хотел бы нанести визит моей нареченной.
— Хочешь, поедем вместе? — спросил Росс.
— Нет, благодарю.
Четверть часа спустя Джон вошел в холл Монтгомери-хауз и тут же услышал
отдаленную мелодию флейты.
— Леди Изабель в гостиной, ваша светлость, — почтительно провожая
герцога к дверям, сказал дворецкий.
— Не беспокойтесь, Пебблс, — сказал ему Джон. — Я знаю
дорогу.
Звуки флейты становились все слышнее по мере того, как Джон подходил к
гостиной. Мелодия звучала весело и светло, как весенняя песня птицы или
сияние лучей на хрустальной воде чистого голубого озера. Судя по всему,
сегодня невеста Джона была в приподнятом настроении.
Задержавшись в дверях гостиной, Джон смотрел на Изабель. Золотистые волосы
девушки, ее чистый профиль, бледно-розовое платье — все это делало Изабель
похожей на ангела...
Словно бы ощутив на себе пристальный взгляд, девушка повернулась к дверям,
опустила флейту и одарила Джона сияющей улыбкой.
— Доброе утро, Джон.
— И все равно я не понимаю, как ты заставляешь свою флейту звучать
дуэтом, — Джон пересек комнату и присел на кушетку рядом с Изабель.
Глаза девушки вспыхнули весело и таинственно:
— Со мной играет мой ангел-хранитель. Признаюсь, она играет лучше, чем
я.
— Ну хорошо, хорошо, можешь хранить свои музыкальные секреты, —
улыбнулся Джон.
— Ты не веришь в ангелов-хранителей? — Изабель кокетливо
улыбнулась ему. — А как насчет особой акустики гостиной?
Джон рассмеялся. Решительно, Изабель была самой невыносимой и самой
очаровательной хитрюгой на свете.
— Вижу, ты одна, — заметил он.
— Дельфиния и ее дочери отдают визиты, — сообщила Изабель.
— А ты не любишь визитов и предпочла остаться дома? —
поинтересовался Джон, хотя мог легко угадать ответ.
— Совершенно верно.
— Я послал миссис Джунипер приглашение на нашу свадьбу и деньги, чтобы
она смогла купить себе подходящее платье.
— Я бы сама это сделала, — сказала Изабель. — Но неужели мы
не можем подождать возвращения Майлза? Ведь он мой единственный
родственник...
Джон ответил не сразу. С каждым днем конфликт между Англией и Америкой
становился все заметнее; до начала военных действий оставалось совсем
немного. Майлз и Джейми могут задержаться в Нью-Йорке до окончания войны...
Однако Джон не хотел говорить об этом Изабель.
— Ждать возвращения наших братьев невозможно, — ответил он наконец
тоном, не терпящим возражений. Наклонившись ближе и вдохнув запах фиалок,
шедший от Изабель, Джон заметил: — Ты так хорошо пахнешь, что у меня голова
идет кругом.
Изабель покраснела и решительно сменила тему:
— Давным-давно мой ангел-хранитель рассказал мне о тебе.
— Он знал о моем существовании еще до того, как мы встретились?
— Это не он, а она. Ее зовут Гизела, и она знает многое из того, что не
ведомо простым людям, — ответила Изабель. — Гизела сказала мне,
что я выйду замуж за темноволосого принца.
— Гизела, вот как? — Джон взглянул на девушку, подняв
бровь. — Я герцог, так что мне остается только поблагодарить за
повышение в звании...
— Принцы не всегда носят короны, — возразила Изабель. — По
крайней мере, так говорит Гизела.
— Твоему ангелу-хранителю не откажешь в здравом смысле, —
улыбнулся Джон. — Да, пока я не забыл: не хочешь ли поехать со мной
завтра в Гайд-парк?
— Я очень люблю утренние прогулки.
Джон наклонился ближе — так близко, чтобы можно было коснуться ее губ. Он
поцеловал ее — это был долгий, чувственный поцелуй...
— Мисс Монтгомери, вы — истинное искушение, — шепнул он.
— Похоть — один из семи смертных грехов, ваша светлость, —
отстраняясь, сообщила Изабель. Улыбнувшись, Джон поднялся с кушетки:
— До завтра. Я заеду в девять утра.
— До завтра. — Изабель проводила его до дверей гостиной. —
Надеюсь, погода нас не разочарует.
— Миледи, я закажу чистое голубое небо, сияющее солнце и легкий
ветерок, — галантно ответил Джон.
— А можно еще несколько маленьких пушистых облачков — просто для
красоты? — спросила Изабель, поддерживая игру.
— Это сложнее, — с мальчишеской улыбкой ответил Джон, — но я
попробую.
Проснувшись на следующее утро, Изабель сразу же скользнула к окну. У нее
вырвался восхищенный вздох: на востоке вставало солнце, по ясному голубому
небу плыли легкие облачка. Яркие, пронизывающие небо лучи обещали прекрасный
день — теплый и почти безветренный.
— Герцог, должно быть, и вправду волшебник! — не оборачиваясь,
сказала Изабель. — Какое чудесное утро! Как раз для прогулки по
парку...
— Меня ты тоже можешь за это поблагодарить, — ворчливо
откликнулась Гизела. Она, как обычно, сидела у огня.
— Тебя что-то тревожит? — тут же спросила Изабель, отходя от окна
и садясь рядом со своей покровительницей. — У тебя такое странное
лицо...
— Сен-Жермен видел меня, слышал мою флейту, но все равно отказывается в
меня поверить! — В ее голосе явственно слышалась обида.
— Скептиков иногда невозможно переубедить, — ответила Изабель.
— Вообще-то, по-моему, увидеть — значит поверить, — слегка
раздраженным голосом сказала Гизела.
— Только для святого Фомы, — усмехнулась Изабель.
— Ах как смешно!
— Джону нужно время, — сказала Изабель уже заметно мягче. —
Вдвоем мы с тобой сможем поколебать его неверие!
— А ты начинаешь любить его, дитя, — заметила Гизела.
— Я? С чего ты взяла? — совершенно искренне удивилась Изабель.
— Вот сейчас ты защищаешь его и говоришь, что у него все еще впереди,
что он не безнадежен...
Для прогулки Изабель выбрала голубое платье из тонкой шерсти — одновременно
легкое и теплое. Поверх платья она накинула сшитый по последней моде плащ.
Головных уборов Изабель не любила, так что и в этот раз она ничего не надела
на голову. Расчесавшись, она заплела волосы в тугую длинную косу и уложила
ее в пучок.
Изабель бросила последний взгляд на свое отражение в зеркале. Она собралась
было спросить у Гизелы:
Как я выгляжу?
Но ее в комнате уже не было. Тем не
менее Изабель громко сказала:
— Гизела, где ты — не знаю, но я ухожу!
Она открыла дверь и вдруг услышала тихий голос:
— Счастливого пути, дитя мое.
Она обернулась. Комната была пуста. С улыбкой Изабель закрыла дверь и
спустилась вниз, радостно думая о предстоящей прогулке.
Джон уже ждал ее в холле.
Он радостно улыбнулся, завидев ее, и девушка почувствовала безотчетное
волнение.
Неужели я действительно влюблена? — пронеслось у нее в
мыслях. — Или это я просто заболеваю и у меня повышается
температура?..
— Я восхищен твоей пунктуальностью, — сказал Джон, когда она
подошла к нему. — Редкое качество у женщин!
— Я всегда точна во времени, — ответила Изабель. — Хотя мне и
говорили, что в высших кругах принято опаздывать.
— Белли, — тихо сказал Джон, выходя вместе с ней из дома, —
никогда не меняйся. Такой, как ты есть, ты нравишься мне все больше...
День и в самом деле выдался чудесный, что в апреле бывает не так уж часто.
Солнце сияло в чистом небе, и дул теплый весенний ветерок.
Изабель подняла голову, глядя в небо.
— Что ты там высматриваешь? — поинтересовался Джон, подавая ей
руку и помогая подняться в экипаж.
— Ищу облака, которые вчера заказывала! — ответила Изабель.
Они улыбнулись друг другу.
Джон сам правил лошадью; он взял поводья и направил карету в сторону
Пиккадилли. С Пиккадилли они свернули на Парк-лейн и направились в Гайд-
парк.
В парке было много народу — никто не желал пропустить такое замечательное
утро. Почти все здоровались с ними, бросая любопытные взгляды на жениха и
невесту.
Изабель удивилась: как же много знакомых у ее будущего супруга! Но неужели все эти люди знают и ее?
— Откуда они меня знают? — спросила она, когда мимо них проехала
карета с несколькими пожилыми дамами, приветливо кивавшими Джону и Изабель.
— Матушкины старания, — ответил герцог. — Разве ты их не
помнишь? Они были у нее на твоем первом выходе в свет.
— Наверное, они только из-за тебя делают вид, что я им интересна...
— Тебе явно не хватает уверенности в себе. Но ведь ты не боишься всех
этих людей, правда?
Изабель пожала плечами и ничего не сказала в ответ.
— Любимая, поверь мне, — продолжал Джон, — они все сами
боятся, что ты не захочешь общаться с ними!
— Все равно, они замечают меня только потому, что ты рядом, —
упрямо повторила Изабель. Она больше не хотела продолжать этот довольно
бессмысленный разговор и поэтому стала смотреть в окно. — Какой
прекрасный день! Благодарю вас, ваша светлость, за старания!
Джон улыбнулся, и Изабель казалось, что эта улыбка проникает ей в самое
сердце, заставляя его биться чуть быстрее.
— Я решил, что кое-кому понравится такая погода... Кстати, Изабель, как
поживает твой ангел-хранитель?
— Сказать по правде, очень обижена на тебя. Ты так в нее и не поверил.
— Да, пожалуй, я все-таки скептик, — подумав, сказал Джон.
Изабель не ответила. Ее внимание привлекла парочка, которая ехала им
навстречу: это были Уильям Гримсби с какой-то темноволосой женщиной —
Изабель никогда прежде ее не видела. Почему-то при виде Уильяма в душу
Изабель закрался безотчетный страх.
Интересно, подумала она, знает ли граф Рэйпен о ее помолвке? Ну конечно,
знает, вспомнила она: об этом говорит уже весь Лондон, да и в
Таймс
было
напечатано объявление...
— Что с тобой? — спросил Джон, заметив ее напряжение.
— Смотри, там впереди — Уильям Гримсби. — Изабель предостерегающе
положила руку на плечо Джону. — Только постарайтесь обойтись без ссоры!
Джон всмотрелся в парочку, которая уже приблизилась к ним, и вдруг взгляд
его изменился. К удивлению Изабель, он смотрел не на Гримсби, а на его
прелестную спутницу!
— Добрый день, ваша светлость, — широко улыбаясь, поздоровалась с
Джоном бойкая молодая особа, когда они поравнялись.
— Здравствуйте, Лизетта, — Джон тоже выдавил из себя вежливую
улыбку. Тем не менее по его лицу было видно, что эта встреча неприятна
ему. — Как ваши дела?
— О, замечательно, ваша светлость, — расхохоталась темноволосая
дама, — но вы это и так знаете! — Обратив взгляд на Изабель и в
упор разглядывая ее, она спросила: — А это и есть ваша невеста?
— Да, — кивнул Джон. — Изабель, позволь представить тебе
Лизетту Дюпре.
Изабель натянуто улыбнулась. Гримсби усмехнулся, и эта усмешка окончательно
вывела ее из себя. Что происходит? Очевидно, что между этой троицей
существует какая-то связь, о которой она не знает! Повисшее в воздухе
напряжение было невыносимым.
— А вы, ваша светлость, только что нарушили этикет самым недопустимым
образом. — Голос Гримсби сочился сарказмом.
Теперь Изабель казалось, что она непростительно ошибалась, принимая графа
Рэйпена за милого и приятного человека. Она не понимала, о чем он говорит,
но чувствовала отвращение и к нему, и ко всем его словам.
— Не ожидал увидеть вас вместе с Гримсби, — сказал Джон, обращаясь
к Лизетте Дюпре.
— Вас ждут еще большие неожиданности, — сказала она и, натянув
вожжи, повернула лошадь на боковую дорожку.
Лицо Джона было искажено от ярости, которую он и не думал скрывать.
Оглянувшись вокруг, Изабель заметила, что несколько джентльменов и дам в
соседнем экипаже кивают на них головами и что-то оживленно обсуждают.
Увидев, что Изабель повернулась к ним, они тут же прекратили разговор и,
приняв скучающий вид, стали смотреть по сторонам.
— Что произошло? — спросила Изабель.
— Ничего, — сквозь зубы процедил Джон.
Разумеется, это была ложь.
Ничего
! Тогда почему же он пришел в такую
ярость, что щека задергалась в нервном тике?
— На сегодня нам Гайд-парка достаточно, — сказал Джон, изо всех
сил дергая вожжи и поворачивая карету к выходу из парка.
До самого Монтгомери-хауз они молчали. У ворот дома Джон помог Изабель
выйти, коротко попрощался и быстро отъехал, оставив ее в неведении и в
тягостных раздумьях.
Изабель не могла успокоиться несколько дней, пытаясь понять, что же все-таки
произошло в Гайд-парке тем солнечным апрельским утром. Что привело Джона в
такую ярость? Только ли встреча с Гримсби? Не похоже. Скорее всего он
разозлился, увидев темноволосую красотку... Изабель точно знала, что видела
ее впервые и никогда не встречала на балах и светских раутах. Кто же она
такая? И почему одна встреча с Лизеттой так подействовала на Джона? Может
быть, дело в том, что он неравнодушен к ней и ему неприятно видеть ее в
обществе Гримсби?.. Но о каких еще сюрпризах она говорила? И почему,
собственно, Джон нарушил правила этикета?..
Изабель знала, что может спросить обо всем этом Джона или кого-нибудь из его
семьи, но... она не решалась. В глубине души она понимала, что не хочет
слышать ответов и боится, что они причинят ей боль...
Дни шли за днями, и Изабель с нетерпением ждала свадьбы. Она то и дело
теряла веру в будущее — но снова обретала, взглянув на кольцо. Это кольцо
подарил ей Джон, и в нем она черпала силу так же, как в золотом медальоне с
портретом покойной матери.
Что бы ни происходило, Джон — предсказанный ей самой судьбой принц. Да,
временами он бывал далек от того образа, что явился Изабель много лет назад,
но у девушки уже не было сомнений: сама судьба предназначила их друг для
друга. Изабель давно простила Гизеле
первоапрельский розыгрыш
и жалела
лишь об одном: на свадьбе не будет Майлза и некому будет отвести ее к
алтарю... Ну что ж! Она привыкла быть одна, и несколько шагов от входа до
алтаря тоже пройдет одна.
По случаю помолвки Джона и Изабель в доме герцогини Тессы был устроен
роскошный прием. В этот вечер Изабель тщательно выбрала наряд: шелковое
платье серо-голубого цвета обтягивало ее фигурку, на ногах были атласные
туфельки — специально для танцев.
Она стояла перед зеркалом, пытаясь натянуть белые лайковые перчатки на
дрожащие от волнения и нетерпения руки. В доме почти никого не было: и
Дельфиния, и ее дочки уже отправились в особняк герцога.
Но вот туалет был полностью закончен, и Изабель не спеша спустилась по
лестнице вниз. Там ее уже ждал Джон: в нетерпении он расхаживал по холлу.
Стоило ему увидеть Изабель, как раздражение сошло с его лица, уступив место
неподдельному восхищению и радости — радости от того, что это прекрасное
создание скоро будет безраздельно принадлежать ему.
— Я не напрасно ждал, — сказал он, почтительно целуя руку
невесты. — Ты сегодня красива как никогда, Изабель.
Она улыбнулась.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, — сказала она. Действительно, во
фраке и белоснежной рубашке он казался еще более привлекательным, чем
обыкновенно. — Боже, как неприлично опаздывать на свою собственную
помолвку! — вздохнула Изабель, когда они вышли.
— Матушкин дом совсем недалеко, — успокоил ее Джон. — К тому
же без нас не начнут.
Когда они прибыли, почти все гости были уже в сборе. В углу бального зала
расположился небольшой оркестр — пианист, виолончелист и два скрипача.
— Неужели в оркестре не будет флейты? — разочарованно спросила
Изабель.
— Какое упущение со стороны матушки! Похоже, она совершенно забыла, что
это наш любимый инструмент!
— Мы приехали позже всех. — Изабель нахмурилась.
— Улыбнись скорее, не то все решат, что мы поссорились! —
предостерег ее Джон.
Она не успела ничего сказать в ответ.
— Его светлость герцог Эйвон и леди Изабель Монтгомери! — громко,
на весь зал, объявил дворецкий.
Две сотни присутствующих гостей обратили взгляды на прибывших. Изабель
казалось, что она вот-вот упадет в обморок.
— А вот и мой брат, — сказал Джон.
К ним подошел Росс. Он пожал руку Джону и почтительно поприветствовал
Изабель, поцеловав ей руку.
— Матушка отменила кадриль, — сообщил он. — Так что
приготовьтесь танцевать бессчетное количество вальсов!
Он поднял руку, призывая собравшихся к тишине, и громко произнес:
— Леди и джентльмены! Я имею честь сделать официальное объявление.
Сегодня
...Закладка в соц.сетях
