Жанр: Любовные романы
Фиалки на снегу
... сложно.
— Как ваш желудок?
— Что-что? — удивился Джон.
— Леди Белли сказала, у вас болит желудок, и поэтому вы такой злой...
Но сегодня вам, наверное, уже лучше, раз вы смеялись?
Бросив на Изабель странный взгляд, Джон ответил Лили:
— Вам не откажешь в проницательности, мисс Дюпре.
— Спасибо, — серьезно поблагодарила его Лили, весьма довольная
собой. Изабель все это очень забавляло.
— Что же еще сказала вам леди Белли? — поинтересовался Джон.
— Она сказала, что нужно закричать на вас, если вы начнете кричать на
меня! И дать вам сдачи, если вы меня ударите, а если защекочете...
— Защекотать меня самого? — подхватил Джон. Лили кивнула. —
Ну что ж, придется мне держать себя в руках, — сказал он и легонько
щелкнул Лили по носу.
У Изабель от радости дрогнуло сердце. Лишь самый черствый и бессердечный
человек способен остаться равнодушным к этой девочке!
— Но мне нравится, когда меня щекочут! — заявила Лили. — Это
же очень смешно.
— А что еще вам нравится, мисс Дюпре? — спросил Джон.
— Мне нравится леди Белли, и вы тоже.
У Изабель навернулись на глаза слезы, а, обернувшись к Джону, она поняла,
что и его сердце задело искреннее признание девочки...
— Ты тоже мне очень нравишься, — сказала Изабель.
— А вам нравится гулять по вечерам в саду? — продолжал Джон.
— Очень! — закивала Лили.
Взглянув на Изабель, Джон предложил:
— Так давайте пойдем в сад.
Они встали из-за стола и, предводительствуемые Лили, направились в сад. Как
настоящая семья, с гордостью подумала Изабель.
В саду дул теплый ветерок, приносящий аромат роз и жимолости. Они подошли к
изгороди; уже почти совсем стемнело, и время от времени вспыхивали огоньки
светлячков.
— Что это? — в изумлении спросила Лили.
— Это светлячки, — объяснил Джон. — Они светятся в темноте...
— Если сейчас загадать желание, — сказала Изабель, —
светлячки передадут его богу, и оно сбудется.
Лили что-то тихо прошептала, прикрыв глаза, — она сообщала светлячкам
свое заветное желание.
— Что же вы загадали, мисс Дюпре? — полюбопытствовал Джон.
Подняв на него взгляд своих огромных зеленых глаз, Лили серьезно ответила:
— Не скажу, иначе желание не сбудется.
Они пошли вдоль дома, и через несколько шагов Лили воскликнула:
— Для чего здесь стоит таз с водой?
— Это я поставила, — объяснила Изабель. — Я хочу, чтобы сюда
прибежала лягушка. Сядем на скамейку, и, может быть, мы ее увидим — только
сидеть надо очень тихо.
Они сели и целых десять минут сидели не шевелясь. Джон остановил взгляд на
Изабель, словно рассматривая величайшую диковину, а она улыбалась ему.
Наконец она заговорила:
— Говорят, увидеть вечером лягушку — это счастливая примета. Но не
расстраивайся, Лили, если сегодня нам не повезет: лягушки очень пугливы, они
должны привыкнуть к нам — и тогда они будут приходить сюда каждый вечер...
— Что же вы сделаете при встрече с леди лягушкой? — спросил у Лили
Джон.
— Возьму ее и поцелую! — ответила Лили.
Джон и Изабель рассмеялись, а потом Джон сказал серьезным голосом:
— Посмотрите на небо... Скоро наступят астрономические сумерки, и
появятся звезды.
— Астрономические сумерки? — переспросила Лили.
— Есть три вида сумерек, — принялся объяснять Джон. — Обычные
— это когда солнце село, но еще можно, не зажигая фонарей, читать. Потом
наступают морские сумерки: линия горизонта теряет свою четкость, и небо
сливается с землей. При наступлении же астрономических сумерек высыпают
звезды.
— Я хочу их увидеть, — Лили, запрокинув голову, смотрела в небо.
— Пока еще слишком светло, — сказал Джон.
— А мы не подождем до темноты?
— Нет, — отрицательно покачал головой Джон, — в следующий
раз. Сегодня мне еще нужно проверить бухгалтерские книги.
— Бухгалтерские книги? А что это такое? — спросила Лили.
— Это такие книги, в которые записываются все финансовые расчеты.
— Что такое финансовые расчеты? — не унималась любознательная
Лили.
Изабель улыбнулась, а Джон сказал:
— Завтра расскажу об этом. — И добавил наставительно: — Маленьким
девочкам уже давно пора в постель!
Вернувшись в дом, они увидели Джунипер: она ждала Лили, чтобы увести ее
наверх. Лили крепко поцеловала Изабель и нерешительно спросила Джона:
— Ваша светлость, можно поцеловать вас на ночь?
Изабель затаила дыхание: она боялась, что Джон откажет, но, к ее удивлению и
облегчению, он наклонился к Лили и сам поцеловал ее в щеку.
— Я буду молиться, чтобы у вас больше не болел желудок! —
пообещала она.
— Я буду вам весьма благодарен, — усмехнулся Джон.
Джунипер взяла девочку за руку, и они пошли по лестнице наверх. Изабель и
Джон услышали, как Лили озабоченно спрашивает няню:
— А как это — болит желудок?
— Лили, так тебе рассказать сказку про принцессу или будем обсуждать
болезни? — довольно строго сказала Джунипер.
— Лучше сказку про принцессу...
Улыбаясь, Изабель взглянула на мужа, но у того было хмурое лицо.
— Пойдем в кабинет, — коротко сказал он, — нам надо
поговорить.
Не понимая, в чем причина его недовольства, Изабель послушно пошла за ним.
Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие и не обнаружить своего
страха. Судя по всему, Джон был далек от мысли поблагодарить Изабель за
воссоединение с дочерью...
— Я должен сказать тебе две вещи, — начал Джон, едва дверь
кабинета закрылась за ними. — Первое. Перестань говорить сама с собой.
В изумлении Изабель раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но Джон предупреждающим жестом поднял руку.
— Я наблюдал за тобой в окно и видел, как ты снова разговаривала сама с
собой в полный голос. И, пожалуйста, не нужно этих сказок про невидимых ангелов-
хранителей!
Изабель хотелось сказать мужу многое, например, как опасно неверие, но он не
дал ей заговорить, да она бы и не могла сейчас произнести ни слова.
— И второе. — В его голосе звучали злоба и гнев. Изабель не на
шутку испугалась. — Не смей приучать эту девчонку к мысли, что я ее
отец. Я никогда не смогу принять ее. Даже если Лили моя дочь — в чем я
сильно сомневаюсь, — она незаконнорожденная и должна жить с Лизеттой.
— Да простит тебя господь. — К Изабель наконец-то вернулся дар
речи. — Теперь я тебе кое-что скажу. Лили останется со мной и никогда
не вернется к этой ужасной женщине. Я ясно выражаюсь?
— Ты не можешь оставить у себя чужого ребенка! Лили не будет жить в Эйвон-
Парке.
— Что ж, тогда мы с ней уедем в Арден-Холл, — сказала Изабель с
вызовом.
— Я твой муж, я запрещаю это!
— Мой муж? А ты не подумал о том, что я могу потребовать развода?
— Только через мой труп, — прорычал Джон.
Глядя ему прямо в глаза, Изабель четко произнесла:
— Да будет так, ваша светлость, и да обретет мир ваша темная душа!
Резко повернувшись, Изабель вышла и, остановившись на пороге, сказала:
— Благодарю вас за проявленную доброту к ней, ваша светлость.
Дверь за ней с грохотом захлопнулась.
Изабель вбежала в свою спальню. Без сил опустившись в кресло, она вдруг
почувствовала, как гнев оставляет ее...
Она тяжело вздохнула. После того как она пригрозила мужу разводом, той
близости, того единения душ и тел, что были прошлой ночью, уже никогда между
ними не будет! Вновь бросив взгляд на кольцо, Изабель горестно покачала
головой.
Радость навсегда
. Нет, в устах того, чье сердце из камня, это лишь
бессмысленные сентиментальные слова...
14
На следующее утро, наблюдая в окно за Изабель — она играла на флейте, сидя
на скамейке у дома, — Джон вдруг подумал: тот случай с цветочницей,
которой Изабель подарила шаль, как нельзя лучше показывает всю сущность его
жены, весь ее характер. Сейчас, после бессонной ночи, проведенной в
одиночестве, к Джону пришло понимание того, что происходит: Лили напомнила
Изабель ее собственное одинокое детство, и теперь, став взрослой и обретя
собственную семью, его жена просто не могла бросить малышку на произвол
судьбы. Изабель искренне и крепко привязалась к ней, и если ее не примет
Джон — может случиться ужасное: Изабель приведет свою угрозу в исполнение.
Но он не хотел и думать о разводе — как не хотел думать и о будущих
трудностях их брака. Все, что ему сейчас было нужно, — это снова
оказаться в постели с Изабель...
Он любил ее. Само слово
развод
страшило его еще больше, чем реальная
угроза ухода Изабель. Но высказать все это ей самой невозможно; слишком
хорошо помнил Джон, как Ленора Гримсби воспользовалась его любовью и
обратила все против него. Еще раз ему этого не вынести...
Джон уже не понимал, любит ли его Изабель. Может быть, и нет; но он любит
ее, ведь иначе он не женился бы на ней — даже под давлением матери.
Слабая улыбка появилась на его губах. Изабель заботится обо всех несчастных
и одиноких, забывая иногда о себе самой. Полюбил бы он ее, будь она
иной? — спрашивал Джон сам себя. Нет, отвечал голос его души. Изабель,
такая, какая она есть, — само совершенство...
Однако альтруизм и добросердечие Изабель оборачивались проблемами для их
брака. Джон не знал, как ему следует вести себя с девочкой, но понимал одно:
то, какой путь он изберет, определит их с Изабель отношения на годы вперед.
На столе лежала записка от Росса. Не желая терять времени, он начал выяснять
обстоятельства рождения Лили и теперь писал из Лондона о том, что ему
удалось узнать. К сожалению, новостей было немного: скандал в семье герцога
Эйвона продолжали смаковать в обществе, а Лизетта Дюпре бесследно исчезла,
увезя с собой, очевидно, свидетельство о рождении дочери.
Это замкнутый круг
, — подумал Джон. Он не может смириться с
появлением малышки в своем доме, но если он не сделает этого — его жена
уйдет от него. Выхода не было...
Решив пока не поддаваться эмоциям — что было нелегко, ведь Лили своим
обаянием и непосредственностью произвела на Джона сильное
впечатление, — он вернулся к окну.
Должно быть, теперь Изабель будет избегать его, но, увидев, что он склонен к
примирению и больше не пылает гневом, возможно, смягчится.
Внезапно прекрасная мысль пришла Джону в голову. Перемена обстановки — вот
что им обоим сейчас нужно! Отвлекшись от повседневных забот, Изабель по-
другому взглянет на вещи. Кроме того, покинув свои края, они окажутся в
безопасности: Джон помнил, что преступник все еще не найден.
Да, он отвезет Изабель в Шотландию, в свой горный замок! Не раздумывая ни
минуты, он сел за стол и написал два письма. В первом, адресованном Россу,
он честно изложил причины неожиданного отъезда. Второе же было адресовано
управляющему судоходной компанией в Ливерпуле и содержало указание
немедленно подготовить судно для отплытия в Шотландию. Джон планировал
ступить на борт судна двадцать восьмого июня.
Он позвонил в колокольчик, и через несколько секунд перед ним стоял Доббс.
— Велите сейчас же отослать эти письма, Доббс, и передайте ее
светлости, что я жду ее в кабинете.
— Да, сэр. — Доббс вышел.
Через пятнадцать минут раздался стук в дверь, и вошла Изабель. Ее лицо
выражало решимость и готовность к борьбе. Остановившись перед столом, она
взглянула мужу в глаза и вместо приветствия произнесла:
— Я не стану отказываться от своих слов!
Джон улыбнулся и с удовлетворением отметил, что гнев Изабель уступил место
удивлению.
— Завтра утром мы уезжаем в Шотландию, в мое имение, — сказал ей
Джон. — Пожалуйста, собери все необходимые вещи.
— Я никуда не поеду, — заявила Изабель. Снова на лице ее появилась
решительная твердость. Но ее отказ не застал Джона врасплох: он ожидал
этого. Не желая затевать ссору, Джон миролюбиво предложил ей сесть и
спокойно все обсудить.
— Не сяду, — зло ответила Изабель.
— Я сказал — сядь, — жестко потребовал Джон.
Бросив на него испепеляющий взгляд, Изабель молча опустилась на стул около
стола.
Джон подумал, что упорство и твердость — это, конечно, неплохие качества, но
не тогда, когда они оборачиваются против него самого... Он поднялся, подойдя
вплотную к Изабель, присел на край стола и, словно между ними ничего не
произошло, принялся разглядывать ее колени.
— Между прочим, гнев — это смертный грех, — напомнил он.
Изабель подняла голову. На ее лице не было и тени улыбки.
— Изабель, — начал Джон, — теперь, когда у меня появились
жена и ребенок, я боюсь снова стать жертвой покушения. Тот, кто стрелял в
меня, еще не пойман. Вполне возможно, что ему придет в голову напасть и на
мою семью.
— Ты действительно так думаешь? — встревожилась Изабель.
— Такое возможно. Пока идет расследование, в Шотландии мы будем в
полной безопасности. Только Росс будет знать, где мы находимся. Раз эта
мысль не кажется тебе разумной?
— Ты возьмешь с собой Лили? — тут же спросила она.
— Ну конечно. Не думаешь ли ты, что я оставлю ее здесь одну?
Разумеется, и она, и Доббс, и Джунипер поедут вместе с нами!
— В таком случае я согласна. — Впервые за этот день Изабель
улыбнулась.
— У тебя прелестная улыбка... Улыбайся почаще, любимая.
У Изабель вспыхнули щеки. Джон продолжал:
— Не бери роскошных платьев — в горах не бывает светских приемов.
— Я начну собираться сегодня же. — Изабель встала и направилась к
двери. Джон восхищенно следил за ней: день ото дня ему все больше нравились
ее грациозные движения, ее легкая походка...
Что ж, уговорить Изабель уехать в Шотландию оказалось совсем просто. В
горах, вдали от общества, в ней пробудится страсть, и она сама не захочет
покидать его постель...
Что ж, — думала Изабель на следующее утро, — уговорить Джона
принять в семью Лили оказалось совсем не трудно. Там, в горах, вдали от
общества, он сможет получше узнать свою дочь и полюбить ее
.
— Я знала, что его светлость смягчится, — внезапно раздался чей-то
голос. Это, разумеется, была Гизела — она стояла в комнате Изабель. —
Просто ему нужно было время, чтобы свыкнуться с новым положением отца
ребенка.
Губы Изабель дрогнули в улыбке.
— Ты будешь с нами в Шотландии?
— Горы ближе к небесам, дитя мое. До встречи. — Прежде чем
исчезнуть, Гизела добавила: — Помни: счастье — не в конце дороги, а в пути и
искании.
Взглянув на то место, где секунду назад стояла ее покровительница, Изабель
недоуменно покачала головой. Впрочем, предсказания Гизелы нередко звучали
весьма туманно.
Она вышла из комнаты, спустилась по парадной лестнице вниз и прошла во
внутренний двор. Ярко светило солнце, и его теплые лучи окончательно
развеяли все сомнения в душе Изабель. Теперь предстоящее путешествие
казалось ей разрешением всех их трудностей: Джон станет настоящим отцом
Лили, а это значит, что Изабель с чистым сердцем сможет и дальше исполнять
свои супружеские обязанности.
Их ждали два экипажа; в одном из них, предназначавшемся для Джона и Изабель,
на козлах сидел Галлахер. Во втором экипаже ехали Лили, Джунипер и Доббс, а
также слуга, который присматривал за багажом. Поняв, что весь путь ей
придется быть наедине с Джоном, Изабель почувствовала себя несколько неловко
и сказала, пытаясь скрыть смущение:
— Пусть Лили поедет с нами!
— Она предпочла сесть в карету с Доббсом и Джунипер, — ответил
Джон. — Няня, наверное, пообещала рассказать ей какую-нибудь новую
сказку.
Устраиваясь поудобнее на мягком кожаном сиденье, Изабель отметила про себя,
что ей не хватает общества Лили. Не только потому, что она успела крепко
привязаться к девочке; от мысли, что им придется ехать вдвоем, Изабель
становилось не по себе. О чем им говорить всю дорогу?.. Общение с мужчинами,
даже с собственным мужем, все еще было внове для нее.
Джон весело улыбнулся ей, но не сказал ни слова. Изабель почувствовала, как
кровь прилила у нее к лицу; карета тронулась с места, и, нервно теребя
медальон, Изабель спросила:
— Сколько времени занимает путь?
— Около двух дней, — ответил Джон.
— Как, всего два дня?
— По морю мы доберемся скорее, чем по суше. Завтра мы будем в
Ливерпуле, где нас ждет мой корабль, а еще через день — уже в Обане . Оттуда
до моего имения — не более двух часов езды.
Повисло тяжелое молчание. Изабель лихорадочно соображала, что бы еще сказать
для поддержания беседы, и в конце концов решила заговорить о погоде.
— Сегодня прекрасный день для путешествия, — заметила она,
выглядывая в окно.
— Да, ты права.
— И не жарко, и не холодно.
— Да, погода замечательная.
В тоне мужа Изабель послышалась ирония.
— Изабель! Посмотри на меня. Что тебя беспокоит?
— Беспокоит? Меня? — словно эхо, переспросила Изабель.
— Да, тебя. Расскажи мне.
— Мы почти не бываем вместе, — начала Изабель, но вдруг запнулась.
Неестественно выпрямившись и сложив руки на коленях, она призналась: — По-
моему, что-то не так. Мне тревожно...
— Это из-за меня? — спросил Джон, сдвинув густые брови.
— Нет, ты не понимаешь... Я чувствую себя как-то странно, когда мы
остаемся одни. О чем мы будем говорить всю дорогу?
— О чем ты пожелаешь, дорогая. — Джон улыбнулся, и в этой улыбке
Изабель прочла понимание всех своих тревог. — О чем ты пожелаешь. Или
вообще ни о чем: молчание иногда важнее самой интересной беседы. Но, может
быть, тебе еще хочется поговорить о погоде?
— Боюсь, тему погоды мы уже исчерпали, — засмеялась Изабель.
— Тогда я позволю себе переменить тему. Я хочу попросить у тебя
прощения за то, что не говорил тебе о войне. Понимаешь, я самонадеянно
полагал, что на нашей свадьбе не должно быть никаких тяжелых разговоров. Но
получилось только хуже...
— Я понимаю, — мягко сказала Изабель. Она уже не нервничала так,
как поначалу. — Хорошо, что сейчас ты мне это говоришь.
— Благодарю тебя, любимая. — Джон поцеловал ее в щеку.
— Как ты думаешь, наши братья в опасности?
— Вряд ли: они ведь не военные. Скорее всего Майлз и Джейми уже едут
обратно.
— Ну почему ни люди, ни страны не могут всегда жить в мире? —
вздохнула Изабель.
— Просто они не так мудры, как ты, дорогая, — отозвался
Джон. — Но, говорят, худой мир лучше доброй войны.
— Доброй ссоры, — поправила его Изабель. — Ты неправильно
сказал.
— Любимая, как ты наивна! Ты еще не знаешь главного: мужчине нельзя
говорить, что он не прав!
— Я никому не скажу о своем промахе, — громким шепотом пообещала
Изабель, театрально округлив глаза.
Джон посерьезнел.
— Можно задать тебе один вопрос?
— Да? — Изабель снова напряглась.
— Ты разделишь со мной ложе в Ливерпуле и в моем замке? Учти, твой
отказ я сочту оскорблением: мы, шотландцы, строго придерживаемся традиций!
Она покраснела. Сказать
нет
своему собственному мужу не так-то легко...
Тем более, если они каждую ночь будут вместе, ей скорее удастся повлиять на
Джона. Близость сделает их настоящими супругами...
— Да, — сказала наконец Изабель.
В конце концов, поддерживать разговор оказалось не так уж сложно, с
радостным изумлением отметила она, выглядывая в окно: карета долго ехала
вдоль реки, берега которой обросли ирисами, синим цикорием и каким-то
низкорослым кустарником с красноватыми цветами, незнакомыми Изабель.
Вечером они сделали остановку в гостинице
Павлин
. Как только лошади были
устроены в конюшне, все приступили к ужину. Джон, Изабель и Лили сидели за
отдельным столом, невдалеке от них ужинали Джунипер и Доббс. Ужин состоял из
запеченного мяса, пудинга и имбирных пряников — их Лили потребовала себе две
порции.
Вскоре она начала клевать носом, и Изабель, подозвав Джунипер, отослала их
обеих наверх. Джон предложил жене последовать их примеру, и она облегченно
вздохнула: все-таки мысль о том, что придется при нем раздеваться, не давала
ей покоя.
Пожелав Лили и Джунипер спокойной ночи, Изабель вошла в отведенную ей
комнату. Спальня была чистой и опрятной; конечно, с роскошью Эйвон-Парка не
сравнить, но вполне уютно, подумала она.
Прежде чем раздеться, она бросила взгляд на двуспальную кровать и нервно
закусила губу: несмотря ни на что, ей было страшно, еще страшнее, чем перед
первым выходом в свет. Неужели муж захочет каждую ночь спать с ней в одной
постели?
Торопливо сняв платье, она погасила все свечи, кроме одной, и нырнула в
кровать. Она напряженно ждала появления мужа, глядя в потолок. Как только в
дверь постучали, Изабель закрыла глаза и торопливо завернулась в одеяло. Она
не видела, как Джон снимает одежду, и сжалась в комок, когда он лег рядом с
ней.
Муж лежал на своей половине кровати, не делая попыток обнять и приласкать
ее. Похоже, сегодня ночью Джон не собирается требовать от нее ничего... Она
не знала, радоваться ей или расстраиваться.
— Приятных снов, любимая, — сказал он, и в пустой комнате голос
его прозвучал неожиданно гулко.
— Ты знал, что я не сплю? — воскликнула Изабель и открыла глаза.
Кровать скрипнула. У Изабель перехватило дыхание, когда она увидела Джона,
обнаженного до пояса. Освещенный тусклым светом свечи, он напоминал
греческого бога...
— Когда человек спит, — объяснил он с улыбкой, — у него
спокойное лицо, а ты вся напряжена.
— Я абсолютно спокойна, — поспешно сказала Изабель.
— Любимая моя, я никогда не стану принуждать тебя. — Джон
поцеловал ее в губы. — Я надеюсь, что ты, когда сама захочешь этого,
скажешь мне... Сейчас мне довольно просто спать рядом с тобой. —
Заметив, что ее лицо вспыхнуло, он добавил: — Незачем краснеть, дорогая.
— Я и не краснею, — ответила Изабель и поняла, как смешно и нелепо
прозвучали ее слова. Но Джон ласково улыбнулся ей:
— Мы оба устали за день, а завтра на рассвете мы уезжаем.
— Что ж, в таком случае — приятных снов, — сказала Изабель.
— Спокойной ночи, — сказал в ответ Джон.
Изабель показалось, что рассвет наступил тотчас же, не успела она заснуть.
Она встала, умылась холодной водой и переменила платье, не стесняясь
присутствия мужа. Лишь после завтрака — они позавтракали вместе с Лили — она
немного оживилась. Что же касается девочки, то она с самого утра была весела
и щебетала не переставая.
Когда пришло время отправляться в дорогу, Лили снова попросила позволения
ехать с Доббсом и Джунипер. Изабель была рада тому, как быстро Лили
подружилась с няней, но все же недоумевала: почему Лили не хочет сесть в
карету к ним с Джоном?
— Я и не знала, что Лили так полюбила Джунипер! — сказала она
мужу, едва обе кареты тронулись.
— По-моему, няня пообещала рассказать Лили сказку о золотом
гусе, — отозвался Джон.
— Золотом гусе? Никогда не слышала такой сказки! Не пересесть ли и мне
в ту карету?..
— Даже и не думай, — оборвал ее Джон. Он обнял ее за плечи и
ласково добавил: — Положи мне голову на плечо и спи. Ты ведь совсем не
выспалась.
Изабель не стала спорить и послушно склонила голову на его плечо. Через несколько минут она заснула.
В Ливерпуль они прибыли на закате и сразу же отправились на пристань.
Корабль очень понравил
...Закладка в соц.сетях
