Жанр: Любовные романы
Фиалки на снегу
...прогулку со мной в Гайд-
парк завтра утром? — спросил Уильям.
Все было так, как предсказывала Гизела, но тем не менее Изабель медлила с
ответом. Ее опекун явно будет недоволен тем, кого она выбрала в спутники...
Однако граф спас ее от позора!
— Вижу, вас беспокоит отношение к этому Сен-Жермена, — заметил
Уильям.
— Я буду очень рада поехать с вами завтра утром, — улыбнулась
Изабель, чувствуя себя при этом не слишком уверенно. Впрочем, по ее лицу это
было незаметно.
— Договоримся... скажем, на десять часов?
Изабель слегка склонила голову:
— Прекрасно, в десять.
Уильям поднес ее руку к губам, пробормотав:
— Эти часы ожидания покажутся мне десятком лет, миледи.
— Зовите меня Изабель. Мы же договаривались, помните? — Манеры
графа явно нравились девушке.
Уильям улыбнулся:
— До завтра, Изабель.
С тем он и откланялся, а Изабель, глядя на руку, которую он поцеловал,
немедленно начала жалеть о своем решении. Она чувствовала себя обязанной
принять приглашение графа — ведь он спас ее от Николаса. Кроме того, Изабель
привлекало благородство его манер. А что важнее всего, Гизела посоветовала
ей принять приглашение графа.
И все же Изабель не оставляло тягостное чувство, что она ведет себя нечестно
по отношению к своему опекуну; ей даже расхотелось есть, и она решила
вернуться в свою комнату, чтобы обсудить свои чувства с Гизелой.
Погруженная в свои мысли, Изабель пересекла холл и начала медленно
подниматься по лестнице. Словно бы издалека до нее донесся стук дверного
молотка и голос дворецкого, встретившего гостя.
— Изабель!
Окрик герцога Эйвона заставил девушку остановиться. Судя по всему, его
светлость был чем-то недоволен.
Изабель обернулась, встретившись глазами с Джоном.
Ни один мужчина не может
сравниться с ним в привлекательности
, — подумала она. Мрачноватая
красота герцога влекла ее так, как никогда не смогло бы увлечь обаяние
белокурого графа.
— Спуститесь сюда, — приказал герцог. — Я хочу поговорить с
вами.
— Вы собираетесь извиниться за ваше поведение? — поинтересовалась
Изабель, приближаясь к нему.
Джон остановился у лестницы.
— Что здесь делал Гримсби? — В его голосе звучали нотки угрозы.
— Уильям пришел узнать, все ли со мной в порядке, — глядя прямо в
глаза герцогу, ответила Изабель и, поколебавшись, прибавила: — Он пригласил
меня поехать прокатиться с ним в Гайд-парк.
— Я запрещаю вам куда-либо ехать с ним.
— Вы мне запрещаете? — не веря своим ушам, переспросила Изабель.
— Гримсби — опасный человек, — сказал Джон. — Я не хочу,
чтобы вы знались с ним.
— А мне все равно, чего вы хотите, — ответила Изабель и,
развернувшись, направилась вверх по лестнице.
На следующее утро Изабель поднялась раньше обычного, чтобы подготовиться к
прогулке в Гайд-парке. Она надела синее шерстяное платье с высоким
воротником, плащ с капюшоном и черные туфельки из мягкой кожи. Конечно,
можно было надеть модную шляпку вместо плаща с капюшоном... Но Изабель не
любила головные уборы: в них она чувствовала себя чем-то вроде дерева, на
верхушке которого свили гнездо птицы.
Готовясь к встрече с Уильямом Гримсби, Изабель ощущала, как растет внутри ее
чувство собственной вины: она словно совершала предательство по отношению к
герцогу.
— Ты не думаешь, что мне стоило бы отказаться? — спросила девушка,
оборачиваясь к Гизеле, по-прежнему сидевшей в кресле у камина. — Я могу
сказать, что у меня болит голова.
— Ложь — великий грех.
— Да, но чем больше человек лжет, тем легче ему это дается.
— Дитя мое, помни: блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами
божьими, — ответила Гизела.
— Ты говоришь загадками.
Гизела таинственно улыбнулась:
— Разве?
Коснувшись медальона, Изабель посмотрела в пространство, задумавшись над
словами Гизелы. Внезапно девушка снова повернулась к ней:
— Я могла бы использовать эту возможность для того, чтобы примирить
Джона и Уильяма.
— Прекрасная мысль, — отвечала та.
Губы Изабель дрогнули в насмешливой улыбке.
— И оригинальная к тому же.
— Беги, дитя мое. Уже почти десять.
Изабель сошла вниз в тот самый момент, когда Пебблс открывал двери графу
Рэйпену.
— Доброе утро, Уильям, — с приветливой улыбкой сказала она. —
Как видите, я пунктуальна.
— Какое восхитительное отступление от правил, — взяв ее руку в
свои, отвечал Уильям.
— Что вы имеете в виду?
— Светские леди, как правило, заставляют джентльменов подолгу
ждать, — объяснил он.
Изабель залилась краской:
— О, я не знала...
— Я рад этому, — улыбнулся Уильям. — Обещаю вам, ваша сияющая
красота посрамит даже очарование чудесного весеннего утра.
— Благодарю за комплимент, — благосклонно кивнула польщенная
Изабель. Оказывается, и к комплиментам мужчин тоже несложно привыкнуть...
— Это не комплимент, я говорю чистую правду. — С этими словами
граф Рэйпен вывел девушку из дома и помог ей сесть в крытый фаэтон,
запряженный парой белых лошадей.
Фаэтон медленно катил по Пиккадилли, и Изабель с интересом разглядывала
утренний город. С тех пор как она покинула Стратфорд, она еще ни разу не
отправлялась на подобные прогулки.
Небо сияло чистой голубизной. В марте, месяце возрождения и новых надежд, в
Стратфорде должны появиться стайки перелетных малиновок, да и скворцы,
должно быть, уже начали петь... А из прогретой солнцем земли пробились
крокусы и раскрывают свои лепестки навстречу теплым солнечным лучам...
Неожиданно Изабель охватила тоска по дому. Девушка вздохнула; как же она
скучала по всему, что было ей так близко и знакомо. По всему, чего она не
увидит, пока не окончится этот лондонский сезон!..
— Что-то не так? — спросил Уильям.
Изабель заставила себя улыбнуться и покачала головой.
— Я просто тоскую по Стратфорду.
— Понимаю, — с сочувствием ответил Уильям. — По временам я и
сам тоскую по уединенности нашего старого дома на севере Англии.
Слова Уильяма, словно бы отражавшие ее собственные чувства, немного
взбодрили Изабель.
— Должно быть, мы родственные души, — сказала она.
С Пиккадилли фаэтон свернул на Парк-лейн, и они направились прямо в Гайд-
парк.
— Изабель!
Оглядевшись, Изабель заметила Лобелию, ехавшую бок о бок со Стивеном
Спьюингом, бароном Берроузом. Она помахала рукой сводной сестре, но
приветливая улыбка угасла на ее лице, едва она заметила пару всадников
позади Лобелии и Стивена.
Джон Сен-Жермен и Аманда Стэнли.
— Вчера он катался здесь с Люси Спенсер, — заметил Уильям.
— Меня не интересует, с кем проводит время мой опекун, — солгала
Изабель. — По чести сказать, я жду не дождусь, когда вернется мой брат
и я смогу избавиться от опеки герцога Эйвона!
— Не могу винить вас в этом, — сказал Уильям.
Блаженны миротворцы, ибо они наречены будут сынами божьими
, —
подумала Изабель, а вслух сказала:
— Его светлость вовсе не такой плохой человек.
— Сам сатана иногда принимает вид ангела. — Гримсби пристально
взглянул девушке в лицо.
— Неужели вы с Джоном не можете уладить свои разногласия?
— Что сделано, того уже не исправить, — отвернувшись, ответил
Уильям.
— Что вы хотите этим сказать?
Уильям остановил фаэтон и четко, раздельно произнес:
— Джон Сен-Жермен убил мою сестру.
У Изабель перехватило дыхание. Ее словно ударили...
— Вам нехорошо? — спросил Уильям, наклоняясь к ней со
встревоженным видом. Действительно, девушка была так бледна...
Изабель жестом остановила его; с трудом совладав с собой, она немедленно
выступила на защиту своего опекуна.
— Может быть, вы ошибаетесь, милорд, — начала она. — Его
светлость действительно иногда ведет себя не вполне достойно, но он бы
никогда...
— Джон Сен-Жермен женился на моей сестре Леноре и свел ее в могилу
прежде времени, — в глазах Уильяма горела ненависть. — Я хочу,
чтобы он заплатил за ее безвременную кончину.
Изабель была в растерянности. Почему Джон не объяснил ей причину вражды
между ним и Гримсби?
— Я не очень хорошо себя чувствую, — прошептала девушка,
потрясенная услышанным и напуганная дьявольским блеском голубых глаз
графа. — Прошу вас, пожалуйста, отвезите меня в Монтгомери-хауз.
— Я совершенно не хотел испортить вам такое замечательное утро, —
Уильяму удалось взять себя в руки. Его лицо прояснилось, но на нем было
виноватое выражение.
— Я понимаю. Но мне нужно домой.
На этот раз у Изабель действительно начала болеть голова.
Уильям кивнул и развернул фаэтон. В молчании они доехали на Беркли-сквер.
Когда фаэтон остановился у дома Монтгомери, Уильям собирался было помочь
Изабель выйти, однако она остановила его.
— Не трудитесь, — проговорила девушка и, спрыгнув на мостовую
совершенно неподобающим для леди образом, поспешила по лестнице в дом.
— Изабель! — окликнул ее Уильям, но девушка, не обращая на него
внимания, взлетела наверх по ступеням и захлопнула за собой парадную дверь.
Она прислонилась спиной к двери и прикрыла глаза.
— Миледи, вы нездоровы? — участливо спросил Пебблс.
— У меня кружится голова, — открыв глаза, ответила Изабель.
— Позвольте я помогу вам подняться.
Изабель покачала головой, немедленно пожалев об этом движении. На
подгибающихся ногах она пересекла холл и поднялась по лестнице на третий
этаж.
— Самое худшее, что я могла придумать, — это попытаться примирить
их! — воскликнула Изабель, едва успев войти в свою спальню.
— В чем дело, дитя мое? — посмотрев на девушку через плечо,
спросила Гизела.
— Джон Сен-Жермен убил сестру Уильяма!
— Иногда, дитя мое, ты просто поражаешь меня, — заметила Гизела —
и исчезла в мгновение ока.
— Не оставляй меня! — закричала Изабель, озираясь по сторонам и
пытаясь понять, куда делся ее ангел-хранитель.
— Тебе нужно побыть одной и хорошо подумать... — донесся откуда-то
голос Гизелы.
В течение недели Изабель отказывалась принимать посетителей и почти не
выходила из своей комнаты.
Утром в последний день марта она сидела у камина наедине с беспокойными
мыслями. Если бы только Гизела осталась с ней, не покинула девушку как раз
тогда, когда она ей более всего нужна!..
Изабель положила флейту на пол рядом с креслом и глубоко вздохнула, стараясь
успокоиться. Последние семь дней она пыталась отогнать тягостные раздумья.
Может быть, пришло время набраться смелости и попытаться самой разобраться
во всем?..
Правду ли говорил Уильям Гримсби в тот день в Гайд-парке? Действительно ли
герцог Эйвон убил свою жену — и избежал кары за тяжкое преступление только в
силу своего высокого положения в обществе?
Изабель не могла поверить, что Джон способен на убийство. Но ведь Уильям
Гримсби не сомневался в его вине! Несмотря на то что у Изабель вечно были
нелады с ее опекуном, она была обязана ему: ведь он спас ее от свадьбы с
ненавистным Николасом де Джуэлом... Она должна была предупредить Джона, что
Гримсби намерен отомстить ему.
— Вот теперь твои мысли прояснились.
Изабель обернулась на голос и увидела сидящую в кресле рядом с ней Гизелу.
— Наконец-то ты вернулась ко мне, — с облегчением вздохнула
девушка. — Где ты была?
— Поблизости, — пожав плечами, отвечала Гизела. — Так значит,
ты думаешь, что его светлость не способен на убийство?
— Я не права?
— Никогда не сомневайся в себе, дитя мое.
— Посмотри, — Изабель жестом обвела комнату.
Гизела огляделась и улыбнулась. Казалось, в комнате расцвел сад, повсюду
были фиалки и незабудки.
— Возможно, когда-нибудь эта девочка-цветочница подарит шаль
тебе, — насмешливо произнесла Гизела.
— О чем ты говоришь?
Гизела усмехнулась:
— За последние семь дней Джон Сен-Жермен скупал у малышки все цветы и
посылал сюда.
— Откуда ты узнала, где он их купил?
— Смотрела и слушала, — ответила Гизела.
— Я тебя не видела...
— Дитя мое, оставит ли ангел-хранитель смертного, вверенного ему?
— Значит, все это время ты была неподалеку? — спросила Изабель.
— Уж не думаешь ли ты, что я рядом с тобой только тогда, когда ты меня
видишь? Ты не можешь видеть или осязать любовь — но тем не менее она
существует.
Изабель кивнула в знак понимания.
— Как и ненависть, — прибавила она, невол! но вспомнив Уильяма
Гримсби.
— Ненависть — такое страшное чувство... Ты можешь обрести покой и
душевный мир, только отдавшись любви, — наставительно проговорила
Гизела. — Сегодня я появилась, потому что твои мысли прояснились; я
хочу дать тебе совет.
Изабель выжидательно посмотрела на нее.
— Завтра рано утром ты должна пойти в дом к Сен-Жермену — одна — и
рассказать его светлости о том, что говорил граф.
— Но я не могу! — возразила Изабель. — Идти одной к мужчине
неприлично. Это погубит мою репутацию...
— Рано утром тебя никто не увидит, — возразила Гизела. —
Кроме того, завтра первое апреля. В этот день разрешено все. С утра до
позднего вечера продолжается День дураков!
— Ну, я не знаю, — заколебалась Изабель. — Что, если...
— Почему вы, смертные, так непоследовательны и глупы? — с явным
раздражением прервала ее Гизела. — Ты умоляешь о совете; когда я даю
тебе совет, заявляешь, что не можешь ему последовать. Кто не рискует, тот не
выигрывает. Скажи, дитя мое, разве я хоть когда-нибудь давала тебе дурной
совет?
Изабель покачала головой. Гизеле все-таки удалось ее убедить.
— Прости, что я так упорствовала, отрицая твою божественную мудрость.
— Благодарение господу за чудо, — закатив глаза, проворчала
Гизела.
...На следующий день, ровно в восемь часов утра, Изабель приоткрыла дверь
своей спальни и прислушалась. В коридоре и на лестнице было тихо. Девушка
выглянула в дверь: в коридоре не было ни души. Оглянувшись на свою старинную
подругу, она прошептала:
— Пожелай мне удачи.
— Надеюсь, ты получишь удовольствие, — отвечала Гизела.
Выйдя из комнаты, Изабель бесшумно прикрыла за собой дверь и поспешила к
лестнице для слуг. В черном плаще с капюшоном и черных ботинках она была
похожа на девочку-служанку, торопящуюся на рынок. Легкая шерстяная юбка и
белая полотняная блузка, присобранная у ворота, дополняли картину. Опасно
ходить по улицам Лондона в богатом платье — по крайней мере так сказала ей
Гизела.
Изабель зашла в кухню, всполошив слуг, и с очаровательной улыбкой объяснила:
— Я не могла заснуть и решила, что мне нужно подышать свежим воздухом.
— Это в Лондоне-то свежий воздух?.. — раздался у нее за спиной
смешок одной из служанок.
Очутившись на улице, девушка набросила на голову капюшон и направилась вниз
по Пикка-дилли к Парк-лейн, где жил герцог.
Вскоре Изабель остановилась у особняка Сен-Жерменов. Она огляделась; на
улице перед домом никого не было. Взбежав по парадной лестнице, она взялась
за дверной молоток и застучала изо всех сил, надеясь, что ей откроют прежде,
чем она будет замечена каким-нибудь случайным прохожим.
Дверь распахнулась.
— Доббс! — облегченно выдохнула девушка, увидев дворецкого.
— Мисс Монтгомери, что вы здесь делаете в такое время? — Слуга был
явно ошеломлен ее неожиданным появлением.
— Я должна поговорить с его светлостью, — тоном, не терпящим
возражений, заявила девушка. Доббс отступил на шаг, пропуская ее в дом.
— Поторопитесь, миледи, иначе вас могут увидеть, — проговорил он,
затворяя за ней дверь.
Оказавшись в холле, Изабель огляделась по сторонам, на этот раз не придав
никакого значения окружавшей ее роскоши, — слишком она была
взволнована. Она сейчас могла думать лишь о том, что, к счастью, ей удалось
проникнуть в дом незамеченной, и — что было важнее всего — о том, что она
сообщит герцогу.
— Его светлость еще не спускался, — сообщил девушке Доббс. —
Вы не подождете его в гостиной?
В крайней растерянности Изабель прикусила нижнюю губу. Если она будет
терпеливо ожидать в гостиной, ее могут обнаружить...
— Где находится его комната? — решительно направившись через холл
к мраморной лестнице, спросила она.
— Но, мисс Монтгомери!.. — в замешательстве воскликнул Доббс.
Уже поставиа ногу на нижнюю ступеньку лестницы, Изабель бросила через плечо:
— Через несколько минут мне нужно уйти, иначе в Монтгомери-хауз заметят
мое отсутствие.
— Апартаменты его светлости — за первой дверью направо на третьем
этаже, — смирившись со столь явным нарушением приличий, проговорил
Доббс.
Изабель взбежала по лестнице и остановилась у двери, охваченная сомнением.
Сделав над собой усилие, она постучала.
— Войдите, — раздался голос герцога.
Изабель открыла дверь и вошла, но тут, увидев герцога, едва завершившего
утренний туалет и одетого только в черную брючную пару и черную же шелковую
рубаху, окончательно смешалась.
— Доббс, почему мой костюм еще не готов? — вытирая с лица остатки
мыльной пены, проговорил Джон.
Изабель застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова.
Джон обернулся. Раздражение было написано на его красивом лице. От
неожиданности он выронил полотенце.
— Что вы здесь делаете? — проговорил Джон, пересекая
комнату. — Вам следует немедленно уйти!
— Я должна обсудить с вами кое-что очень важное, — на лице Изабель
отразилась непоколебимая решимость. — Я не уйду, пока вы меня не
выслушаете.
— Если кто-нибудь узнает, что вы были здесь, ваша репутация будет
погублена.
— Плевать я хотела на свою репутацию!
— Тогда подождите меня в гостиной, — уголки его губ дрогнули в
улыбке; он открыл перед девушкой дверь, но Изабель покачала головой:
— Моя мачеха не знает, что я ушла из дома. Вы зря теряете время, а его
у меня очень мало.
Джон склонил голову, подчиняясь ее желанию. Он жестом указал на элегантную
кушетку в греческом стиле, стоявшую перед камином:
— Тогда садитесь, и обсудим ваше важное дело.
Изабель вдруг показалось, что она приросла к полу и не сможет сдвинуться с
места. Она облизнула внезапно пересохшие губы. Решительно расправив плечи,
она прошла мимо Джона и уселась на краешек кушетки, но, когда он опустился
подле нее, с трудом подавила желание вскочить и броситься прочь.
Изабель никак не могла собраться с мыслями. Джон был так близко, что она
чувствовала тепло его тела. Никогда в жизни ей не приходилось находиться в
такой близости — почти интимной — с мужчиной. Господи боже, ну почему,
почему он так красив?..
Изабель встретилась глазами с Джоном, и ей показалось, что она тонет в их
бездонной черной глубине. Она с трудом собралась с силами, чтобы заговорить.
— Благодарю вас за цветы, — выдавила она наконец.
— Всегда к вашим услугам, — беспечно улыбнувшись, ответил
Джон. — Но ведь не ради этого вы решились рискнуть своей репутацией?
— Уильям Гримсби распространяет о вас злостные сплетни, —
нахмурившись, проговорила Изабель и, чуть поколебавшись, прибавила: — Он
утверждает, что вы убили свою жену.
— И вы верите тому, что он говорит? — спросил Джон, бережно беря
ее руку в свои.
— Не говорите глупостей. Вы никому не способны причинить зло.
При этих словах Джон улыбнулся.
— Но слова Гримсби опасны для вас, — предупредила девушка.
— Не беспокойтесь из-за Уильяма, — ответил Джон. — Мой бывший
зять абсолютно неопасен. Он всего лишь сплетник; он неоднократно пытался
повредить мне, но все его попытки тщетны.
— Граф хочет отомстить за смерть сестры, — возразила
Изабель. — Я видела, какая ненависть полыхает у него в глазах при одном
только упоминании вашего имени.
— И вы рисковали своей репутацией лишь для того, чтобы предупредить
меня?..
— Ну... В общем, да, — пробормотала Изабель, опуская глаза.
Неожиданно Джон поднес ее руку к губам, а потом заставил девушку поднять
голову и посмотреть на него.
— Ленора Гримсби умерла, когда носила нашего первенца. У нее был
выкидыш.
— О Джон, мне так жаль, — проговорила Изабель и, неожиданно для
себя, погладила его по щеке. Повернувшись к ней, Джон поцеловал эту
ласковую, нежную руку.
— У вас удивительные глаза. Я тону в их глубине... — дрогнувшим голосом
проговорил он. — Я пытался держаться от вас на расстоянии...
Изабель завороженно смотрела в его лицо. Губы Джона медленно приближались к
ее губам, и сердце девушки забилось в предвкушении чего-то необыкновенного.
Она закрыла глаза. Их губы встретились. Изабель пьянил запах вереска,
исходивший от герцога, его обжигающий, настойчивый поцелуй... она
почувствовала внезапную слабость. Герцог обнял ее и привлек к себе; она
обвила руками его шею.
Новое, поразительное ощущение разожгло огонь в теле и душе Изабель; она
ответила на поцелуй с той же жаркой страстью, губы ее раскрылись, как нежный
цветок под лучами полуденного солнца...
Потеряв голову от страстных поцелуев Джона, Изабель отдалась его ласкам и
откинулась на кушетку, ощущая прикосновение его теплых губ к щекам, векам,
шее... Когда же их губы снова встретились, девушка осознала, что он успел
расстегнуть пряжку ее плаща и стянул вниз блузку, обнажив грудь... Ей было
уже все равно. Джон склонился над ней, покрывая ее пылкими поцелуями.
Жгучая страсть охватила Изабель, и она крепче прильнула к Джону...
9
— Джон Сен-Жермен, немедленно отпусти эту девушку!
Джон обернулся на голос. В тот же миг он услышал, как тихонько вскрикнула в
смущении Изабель.
Вот дьявол!
— выругался про себя Джон.
На пороге спальни стояла его мать, а он сжимал в объятиях свою
полуобнаженную подопечную...
— Прикройся, когда я буду вставать, — прошептал он на ухо Изабель.
Джон поднялся с кушетки. Ему удалось прикрыть собою Изабель, поспешно
оправляющую блузку.
Все было гораздо хуже, чем представлялось ему вначале. В его комнату
набилось больше зрителей, чем на премьере в театре на Друри-лейн! Пытаясь
придать себе независимый и уверенный вид, Джон поочередно оглядел
собравшихся: в комнате стояли его мать и тетка, пылающие праведным гневом; в
коридоре, около открытой двери стояла Дельфиния Монтгомери с потрясенным
лицом. Рядом с нею Джон увидел Росса — тот улыбался широчайшей и совершенно
идиотской ухмылкой.
Джон снова выругался про себя. Он чувствовал себя школьником, которого
застали с девчонкой за недостойным занятием!
Он бросил взгляд на Изабель, стоявшую рядом. Бедная девушка плотно запахнула
на себе плащ, словно пытаясь защититься от любопытных и осуждающих взглядов;
она была бледна как смерть.
— Прошу простить меня, ваша светлость, — проговорил Доббс,
стоявший у двери. — Я предлагал им пройти в гостиную...
— Ценю ваши усилия, — ответил Джон. — Можете возвращаться к
своим обязанностям.
Дворецкий поспешил удалиться из спальни герцога. Джон уже вознамерился
отправить всех остальных в гостиную, но тут увидел, что Дельфиния Монтгомери
медленно идет к нему через всю комнату. Поняв, что она возмущена, видя свою
приемную дочь в подобных обстоятельствах,
...Закладка в соц.сетях
