Жанр: Любовные романы
Фиалки на снегу
....
— Поверить невозможно! — воскликнула Изабель.
— Разве я когда-нибудь лгала тебе?
Изабель покачала головой.
— Разве мои предсказания когда-нибудь не сбывались? — строго
продолжала ее охранительница. — Верь мне, дитя мое: весной у тебя
появится свой ребенок.
Глаза Изабель сияли от счастья: скоро она станет матерью двоих детей — Лили
и того, кто родится...
— Это будет мальчик или девочка? — спросила она.
Гизела пожала плечами и ничего не ответила.
— Ты же знаешь, кто это будет! Зачем ты меня дразнишь?
— Интереснее не знать до последней минуты, — ответила
Гизела. — Даже и не проси меня сказать тебе заранее!
— Спасибо и на этом, — сухо сказала Изабель.
— Но вот и твой принц... — Гизела растаяла в воздухе, и тут же в
комнату вошел Джон.
Он подошел к Изабель и поцеловал ее.
— Вообще-то мне нужно раздеться, — сказал он, заметив, что она
слегка разочарована таким началом.
Изабель покраснела, но все равно не смогла удержаться, чтобы не следить за ним, пока он раздевался.
— Знаешь, — сказал Джон, ныряя в постель, — каждый раз при
виде Лили я представляю тебя маленькой... Я действительно полюбил ее, словно
родную дочь!
— Я тоже очень люблю ее. — Изабель смотрела ему в лицо своими
огромными сияющими глазами. — Как могла Лизетта бросить ее!
Джон погладил Изабель по щеке.
— Я принял решение. Как только мы вернемся в Лондон, я удочерю Лили, и
тогда никто не отнимет ее у нас, даже Лизетта!
Изабель, приподнявшись на локте, посмотрела ему в глаза... Потом она нашла
его губы, и они слились в долгом поцелуе...
— Спи, моя фиалка на снегу, — сказал Джон.
— Но я не хочу спать, — запротестовала она.
— Зато я очень хочу. Боже мой, как же утомительно иногда бывает
наслаждение!
Изабель нежно, но настойчиво провела ладонью по его груди и животу.
— Ну пожалуйста, не засыпай прямо сейчас... — Ее длинные пальцы упрямо
продвигались все ниже.
— Хорошо, — сдался Джон. — Я попробую.
Он нежным движением перевернул ее на спину, и она ощутила на себе тяжесть
его тела...
Джон проснулся с рассветом и тихонько поднялся, чтобы, по обыкновению,
совершить верховую прогулку. Он направился к конюшне, которая находилась во
внутреннем дворике, и вдруг увидел Джуниггер. Она шла навстречу ему из
домашней часовни. Няня приложила палец к губам, призывая его к молчанию, и,
заглянув в часовню, Джон увидел там Лили: девочка стояла на коленях у
алтаря.
— В чем дело? — шепотом спросил Джон.
— Лили сказала, что хочет поговорить с богом, — так же тихо
ответила Джунипер.
Джон уже собирался уйти, когда услышал голос Лили.
— Господи! Господи, ты здесь? Ты слышишь меня? — спросила она.
Джон сделал шаг и оказался внутри. Он сжимал губы, чтобы не рассмеяться —
так забавно выглядела Лили на коленях в пустой часовне.
— Это я, Лили, — сказал он, овладевая собой.
Молчание. Джон позвал:
— Лили Дюпре!
Девочка снова ничего не ответила.
— Господи, — наконец сказала она, — я знаю, ты думаешь, я
снова хочу у тебя что-нибудь попросить. Но это не так... То есть, —
поправила она саму себя, — я, конечно, очень хочу пони, но могу
обойтись и без него. Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты ответил на
одну мою молитву. Помнишь, сколько ночей подряд я просила тебя послать мне
папу?
Джон больше не улыбался. Он слушал, затаив дыхание.
— Господи, спасибо, что у меня теперь есть такой замечательный
папа, — продолжала Лили, складывая руки. — Жаль только, что он
требует, чтобы я говорила ему
ваша светлость
... Но я не жалуюсь, господи,
хотя... — Она остановилась, раздумывая: продолжать или она уже сказала
достаточно.
Джон приблизился к ней, и наконец девочка заметила его. Он опустился на
колени и так же, как она, спросил, глядя вверх:
— Господи, ты слышишь меня?
— Он слышит, ваша светлость, — шепотом заверила его Лили.
Джон кивнул.
— Господи, спасибо тебе за то, что у меня теперь есть такая
замечательная дочь. Но прошу тебя: пусть она согласится называть меня папой!
Лили вскочила с колен и бросилась к нему в объятия.
— Папа, папа! — восклицала она, гладя его по лицу. — Мой
папочка!
На лице Джона сияла счастливая улыбка.
— Могу я называть тебя просто Лили? — спросил он.
— Конечно, — ответила она. — А леди Белли позволит назвать ее
мамой?
— Конечно, позволит, — раздался голос Изабель.
Лили повернулась. Изабель стояла сзади них, и Лили, не в силах сдерживать
своей радости, бросилась обнимать ее. Но вдруг девочка помрачнела.
— А как же Лизетта? — спросила она встревоженно.
— Теперь у тебя две матери, — ответила Изабель. — Пойдем
сядем. — Они сели на скамью в последнем ряду. — Слушай: когда мы
вернемся в Англию, твой папа удочерит тебя. Это значит, что вы будете носить
одинаковое имя.
— Значит, тебя тогда будут звать Лили? — спросила девочка,
поворачиваясь к Джону.
— Нет, милая, — со смехом ответил тот. — Это тебя будут звать
Лили Сен-Жермен, потому что мое полное имя — Джон Сен-Жермен.
— А куда же денется
Дюпре
? — не поняла Лили.
— Мама тебе все объяснит после завтрака, — сказал Джон. И,
обращаясь к Изабель, спросил: — А что тебя привело сюда?
— Ангел сказал мне — поспеши в часовню, если хочешь увидеть чудо.
— А, ангел... — без особого энтузиазма откликнулся Джон.
— Лили, твой папа — невозможный скептик, — сказала Изабель.
— Это кто?
— Тот, кто не верит в ангелов, — объяснила Изабель.
— Очень плохо — не верить в ангелов! — Лили погрозила Джону
пальчиком.
— Я приношу свои извинения, милые дамы, — весело сказал он. —
Я постараюсь работать над собой, чтобы обрести веру в сказки и небылицы.
Изабель улыбнулась:
— А еще ангел сказал, что будущей весной у меня родится ребенок!
В глазах Джона радость смешивалась с недоверием. Он встал, поцеловал жену и
торжественно сказал:
— Если это действительно случится, я больше никогда не буду сомневаться
в их существовании.
17
Стоял теплый погожий сентябрь. Листья на деревьях переливались всеми
оттенками красного, желтого и оранжевого; стоя у окна в своем кабинете, Джон
Сен-Жермен думал о том, что эта осень отличается от всех прошлых: теперь у
него есть два ангела, Изабель и Лили, и они играют друг с другом в его саду,
не ведая ни о каких опасностях мира...
Он вспомнил о том, что его жена беременна. В тысячный раз задавал Джон себе
один и тот же вопрос: могла ли Изабель действительно узнать об этом заранее
от ангела-хранителя? Она сказала, что весной появится ребенок, — и вот
она беременна. Изабель сияла от счастья, и Джон поневоле вспомнил Ленору. Он
и не думал, что ожидание ребенка может доставить женщине такую радость.
Они любили друг друга, и любовь Изабель наполнила всю жизнь Джона, весь его
мир. Да и она сама жила только его любовью: ей было необходимо каждый день
слышать от него волшебные слова. Каждую ночь, после того как Джунипер
уводила Лили наверх, они уединялись в спальне, и Джон доказывал, как сильна
его любовь.
Радость навсегда
... Надпись, выгравированная на обручальном кольце, освещала каждый день их жизни.
— Доброе утро, ваша светлость, — оторвал Джона от размышлений
голос Росса.
Джон критически оглядел брата: Росс явно не ночевал дома и теперь очень
напоминал помятого, но весьма довольного кота. Пиджак был чем-то испачкан,
рубашка была застегнута кое-как, галстука не было вовсе...
— Надеюсь, леди стоит того, — сказал Джон с иронией.
— О да! Она заставляет забыть обо всем на свете! — воскликнул
Росс. Он налил себе виски из графина и, приветственно подняв стакан, залпом
опорожнил его.
— Не рановато ли — в такой час? — с сомнением спросил Джон.
— Нет, — ответил Росс с озорной улыбкой. — Скорее уж поздно —
учитывая, что я сегодня не ложился... То есть нет, — поправился
он, — ложился. Но вот глаз не сомкнул!
Джона рассмешили эти слова.
— Как ты узнал, что мы вернулись в Лондон? — спросил он.
— Вчера вечером я встретил в клубе лорда Пенника. Он проезжал мимо
нашего особняка и видел, как слуги разгружают экипаж.
— Не было никаких вестей от Джейми и Майлза?
— Нет. Я думаю, они уже в пути, поэтому и нет писем.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Джон. — Вот интересно, как
отреагирует Монтгомери на известие о моей женитьбе...
— Примет тебя в свою семью с распростертыми объятиями, я
полагаю, — ответил Росс.
— Да уж, иного выхода у него не будет. Ведь скоро я стану отцом его
племянника!
Росс в изумлении уставился на старшего брата.
— Прими мои поздравления! — наконец воскликнул он и снова налил
виски — в два стакана, один взял себе, а другой протянул Джону. —
Выпьем же за твоего будущего ребенка. От всей души я желаю ему — или ей —
здоровья, богатства и счастья!
Они выпили, и Джон спросил:
— Скажи мне, брат, ты узнал что-нибудь о том происшествии? Уже
известно, кто покушался на мою жизнь?
— Сегодня вечером я жду сообщения от одного человека, — ответил
Росс. — Я дам тебе знать сразу же.
— Хорошо... Расскажи, что происходило в Лондоне, пока меня не было.
— Начну с дел семейных. Лобелия выходит замуж. А вот намерения Хэнкока
заставляют меня сомневаться...
— Я пригласил его к себе сегодня, — вставил Джон. — Уверен,
что он сделает предложение мисс Рут уже вечером.
— Николас де Джуэл живет в доме у Монтгомери с самой твоей свадьбы и не
собирается уезжать оттуда, — продолжал рассказывать Росс.
— Николас де Джуэл — идиот, — заметил Джон.
— ...И у него теперь есть новый друг. Я их видел вместе с Уильямом
Гримсби в клубе на Сент-Джеймс-стрит.
— А, клуб одиноких страдальцев? — усмехнулся Джон.
— Я бы на твоем месте не стал смеяться. Уверен, они что-то замышляют
против нас!
Джон пренебрежительно махнул рукой, но следующая фраза брата заставила его
посерьезнеть.
— Лизетта вернулась в Лондон, — сообщил Росс.
— И что?
— Я заплатил этой ведьме пятьсот фунтов, чтобы она дала мне взглянуть
на свидетельство о рождении. Так вот, в графе
отец
Лизетта не вписала
никого. Там пусто.
— Отлично! Значит, все в порядке!
— Не понимаю... — Росс действительно не понимал, что так обрадовало
Джона.
— Я решил удочерить Лили, и то, что Лизетта не вписала в свидетельство
имени отца, мне на руку. Я дам ей денег и заберу Лили к себе навсегда.
— Но ты же не знаешь, кто ее отец! — запротестовал Росс.
— Лили — моя дочь, и не важно, кто зачал ее. — Взгляд Джона
потемнел.
— Я целиком и полностью одобряю твое решение. Придется мне, пожалуй,
половину нежных чувств к будущим племянникам отдать Лили!
— Спасибо тебе. — Джон встал с кресла. — Теперь иди к себе и
ложись спать. А я обещал своим прогулку в Гайд-парк... Так Изабель надеется
приучить всех к мысли, что Лили — член нашей семьи.
Братья подошли к двери. Росс сказал:
— Так я вернусь после обеда и расскажу, что удастся узнать.
Джон кивнул головой, и они вместе спустились вниз. Там уже ждали Изабель и
Лили — обе принарядились, и им не терпелось отправиться на прогулку.
— Доброе утро, — сказала Изабель.
— Доброе утро, — повторила за ней Лили.
— Поздравляю вас, — сказал Росс, целуя руку Изабель. — Брат рассказал мне о ребенке.
— Благодарю вас, милорд, — улыбнулась Изабель.
Росс наклонился к Лили:
— Ты помнишь, кто я?
Девочка отрицательно покачала головой.
— Я — твой дядя Росс!
— Как здорово! Значит, у меня есть и дядя! — воскликнула Лили.
— Целых два дяди, — с улыбкой сказал ей Росс.
— Три, — поправила его Изабель.
— А еще у тебя есть две тетушки, мамина мачеха, бабушка, бабушкина
сестра — и еще много-много двоюродных и троюродных родственников! —
добавил Джон.
— Ну и толпа! Что-то тесновато становится! — засмеялся Росс.
Лили тоже засмеялась и сообщила:
— А весной у меня еще будут братик и сестричка!
— Братик или сестричка, детка, — поправила ее Изабель.
— Какая разница? — простодушно спросила Лили. Все рассмеялись.
Лили добавила: — И еще есть Джунипер и Доббс!
— А как же я?...
К удивлению братьев, Лили и Изабель одновременно повернулись к лестнице,
словно их кто-то позвал.
— И еще Гизела! — сказала Лили. — Только вы ее не видите,
потому что она ангел, а она сидит ступеньке лестницы!
— Вот так-то лучше, — довольно сказала Гизела.
Джон вздохнул: Лили, к сожалению, передались все странности Изабель. Но ей
придется отучиться от бесед с невидимыми ангелами, если она хочет стать
членом его семьи, а впоследствии войти в высший свет.
— Ты готова? — спросила Изабель у девочки. Та кивнула.
— Ловко, сестрица, — одобрительно прошептал Росс и обратился к
Лили: — Я был очень рад увидеться с тобой. Обещаю, что скоро снова приду в
гости!
— А как мне вас называть? — спросила Лили.
— Дядя Росс, конечно. — С этими словами он вышел.
— Галлахер уже ждет нас, — сказал Джон. — Пойдем?
— Как хорошо, что у меня такая большая семья! — сказала Лили,
когда они вышли. — Вот только жаль... — она замялась.
— Что жаль, милая? — тут же спросил Джон.
— Жаль, что пони нету!
— Сказать тебе один секрет? — Джон улыбался.
— Я очень люблю секреты! — воскликнула Лили.
— Как и все женщины, — заметил Джон, покосившись на
Изабель. — Слушай: как только мы вернулись в Лондон, я приказал
привезти для тебя пони в Эйвон-Парк. Так что он уже ждет тебя там!
— Поедем туда! — попросила Лили.
— Нет, — сказал Джон, — у меня еще есть дела в городе. Ты
сможешь подождать несколько дней?
Лили кивнула в знак согласия, и они сели в экипаж.
В Гайд-парке было очень красиво: по яркому синему небу проплывали облачка,
под ногами шуршали опавшие листья. Солнце светило ярко, и было еще тепло.
На одной из аллей Джон обратил внимание Лили и Изабель на ряд фонарей.
— Эти фонари приказал повесить король Вильгельм Третий. Он любил
прогуливаться по этой дорожке, и на
route du roi
, то есть
королевской
дороге
, появилось первое в Англии уличное освещение.
— Я не знала этого, — сказала Изабель.
— Я тоже, — добавила Лили.
— Король говорил, что на освещенной дороге можно будет не опасаться
грабителей, — продолжал Джон. Лили тут же потребовала объяснить, что
такое грабители, и, растолковав ей новое слово, Джон сказал: — А еще в этом
месте прошли сотни дуэлей.
— Дуэлей? Это что? — снова не поняла Лили.
— Иногда, — начал объяснять Джон, — два джентльмена, поспорив
о чем-то, никак не могут прийти к согласию, и тогда они берут пистолеты,
и...
— По-моему, Лили это не очень интересно, — перебила его
Изабель. — Господи, ну почему вы, мужчины, только так умеете решать
свои споры? Почему у женщин никогда до этого не доходит?
— Потому что вы...
— Умнее мужчин! — подхватила Изабель и осеклась: рядом с ними
появился, словно материализовавшись из ниоткуда, Уильям Гримсби.
— Доброе утро, ваша светлость, — насмешливо протянул он. —
Как приятно видеть единение семьи!
Джон обернулся: Уильям ехал верхом рядом с их экипажем. Изабель побелела от
гнева, но ничего не сказала.
— А это кто у нас? — спросил Гримсби, бесцеремонно заглядывая в
экипаж и уставившись на Лили.
— Доброе утро, Уильям, — сказал Джон, с трудом изображая
улыбку. — Это Лили, моя дочь.
Насмешка исчезла с лица Гримсби. Он был в ярости — так непереносимо было для
него зрелище чужого счастья.
— Когда мы приедем домой, папа подарит мне пони! — закричала Лили,
которой и невдомек было, что чувствуют сейчас взрослые. — А весной мама
родит мне братика и сестричку!
— Братика или сестричку, солнышко, — снова поправила ее
Изабель. — Запомнила?
— Мои поздравления, ваша светлость, — сказал Гримсби, обращаясь к
Изабель. — Точно так же он убил мою сестру! — И, не дав им
опомниться, Гримсби ускакал прочь.
— Я убью его, — прошипел Джон.
— Успокойся, успокойся, — говорила Изабель, перегибаясь к Джону
через плечо девочки и поглаживая его по руке. — Гримсби просто
несчастный человек и завидует нам. Вот он и говорит разные гадости, но
бояться его не нужно.
Джону потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Наконец он
обернулся к жене и кивнул ей.
— Граф мне не понравился, — объявила Лили.
— Это он привез тебя в Эйвон-Парк? — спросил Джон.
— Он привез меня к тебе, папа! — ответила девочка, и Джон
рассмеялся.
— Ты — большая оригиналка! — сказал он, обняв и поцеловав ее.
— Спасибо, папа, — ответила Лили, весьма довольная собой.
— А я? — спросила Изабель.
— А ты, любимая, — вообще вне конкуренции!
— Спасибо, муженек, — засмеялась Изабель.
— Не за что, женушка!
Джон ожидал посетителя у себя в кабинете.
— Садитесь, барон, — пригласил он вошедшего Чарлза Хэнкока.
— Спасибо. — Тот явно нервничал и не понимал, о чем Джон хочет с
ним говорить.
— Не хотите ли виски? — предложил Джон, доставая бутылку и два
стакана.
— Спасибо, ваша светлость.
Джон налил две порции и протянул стакан гостю.
— За ваше процветание! — сказал Джон.
— И за ваше, — добавил барон.
Они выпили, и Джон приступил к разговору, ради которого пригласил Хэнкока к
себе.
— Я хотел бы знать, каковы ваши намерения по отношению к мисс
Рут, — сказал он, своим пронзительным взглядом словно пригвоздив
Хэнкока к стулу.
— Я... я очень ув-важаю мисс Рут... — пробормотал Хэнкок.
— Тот, кто женится на ней, получит хорошее приданое. Кроме приличной
суммы денег, в него входит и доля в моем бизнесе, — сказал Джон, не
сводя глаз с барона. — Так как я давно знаю вас и считаю глубоко
порядочным человеком...
— Вы? — в изумлении воскликнул Чарлз Хэнкок. Услышать такие слова
из уст первого герцога в Англии — не шутка, и он невероятно обрадовался.
Джон с трудом сдерживал смех, наблюдая за поведением Хэнкока.
— Я бы очень хотел, чтобы вы стали ее мужем, — продолжал
он. — Возможно, по нынешним меркам Рут нельзя назвать красавицей, но...
— Мисс Рут — само совершенство! — с энтузиазмом воскликнул
Хэнкок. — Если вы позволите, я буду просить ее руки сегодня же!
— Я не только позволяю, но и целиком одобряю это намерение. Скажите,
какие чувства испытывает девушка к вам?
— Она... она уважает меня и ценит. Я сделаю ей предложение этим же
вечером!
Джон удовлетворенно улыбнулся: выйдя замуж, Лобелия и Рут перестанут наконец
завидовать сестре и оставят ее в покое! Но даже если что-то и сорвется, Джон
сумеет заставить их молчать.
Он поднялся, давая гостю понять, что прием окончен. Барон тоже встал, и они пожали друг другу руки.
— Мне приятно думать, что скоро мы станем родственниками, — сказал
Джон, провожая гостя до дверей.
— Ваша светлость, обещаю, что вам никогда не придется сожалеть о своем
выборе! — С этими словами Чарлз Хэнкок вышел из кабинета и почти бегом
направился к выходу.
Вот подонок, — подумал Джон, снова садясь в кресло. — Ради денег
и связей семьи Сен-Жер-мен этот барон готов немедленно жениться на любой
девице, которую ему подсунут!
Джон выглянул в окно. В саду Лили весело скакала, изображая лошадку, а
Изабель устроилась на скамье поодаль. Рядом с ней сидела какая-то пожилая
женщина.
Джон не поверил своим глазам, зажмурился, тряхнул головой и снова посмотрел
в сад. Теперь на скамье рядом с его женой никого не было, а Изабель
разговаривала с пустотой...
Да нет, нет, убеждал себя Джон, чепуха, нет у Изабель никакого ангела-
хранителя! Нет и быть не может!
Вошел Доббс.
— Ваша светлость... — Джон с усилием отвернулся от окна, и Доббс
доложил: — Пришли ваш брат и мистер Мэтьюз.
— Пригласите их.
Мистер Мэтьюз, один из адвокатов Джона, и Росс не замедлили явиться. Они
сели в кресла, напротив письменного стола.
— Ты узнал что-нибудь новое о покушении? — спросил Джон брата. Тот
отрицательно покачал головой, и Джон повернулся к адвокату. — Мистер
Мэтьюз, я пригласил вас сюда потому, что хочу удочерить свою родную дочь. Но
проблема в том, что в свидетельстве о рождении ее мать не указала имени
отца.
— Откуда вы знаете, что это ваша дочь? — спросил Мэтьюз.
— Лили — моя дочь, я уверен в этом. — В голосе Джона зазвенел
металл.
— Что ж, вы скорее всего правы, — согласился адвокат. — Вы
хотите, чтобы я составил бумагу для представления в суд?
Джон наклонил голову.
— Также я хотел бы, чтобы вы составили бумагу на имя ее матери с
требованием предоставления временной опеки...
Вдруг дверь резко открылась. На пороге стоял смущенный Доббс.
— Лизетта Дюпре желает немедленно видеть вас, — обратился он к
Джону.
Тот постарался не выдать удивления и тревоги. Может быть, удастся уговорить
ее подписать бумаги прямо сегодня.
— Проводите ее сюда, Доббс. А вы, джентльмены, подождите, пожалуйста, в
малой гостиной. Разговор с этой дамой не займет много времени.
Доббс вышел, за ним последовали Росс и мистер Мэтьюз. Через несколько секунд
в кабинет вошла Лизетта Дюпре.
Она сняла плащ — без всякого приглашения — и осталась в платье самого
смелого покроя. Это платье из полупрозрачной материи, с низким вырезом,
напоминало скорее ночную рубашку...
Джон с удивлением и горечью вспомнил, что когда-то считал эту женщину самой
красивой в мире... Теперь же он смотрел на нее с презрением и отвращением.
Он взглянул ей прямо в глаза; у Лили были такие же глаза, но мать и дочь
казались совершенной противоположностью друг другу, словно дьявол и ангел.
Джон подумал — интересно, была ли сама Лизетта хоть когда-нибудь таким же
чистым, невинным существом?..
— О, Джон, как я рада снова видеть тебя, — с хрипотцой прошептала
Лизетта, наклоняясь к нему. — Не правда ли, я сегодня неплохо
выгляжу...
— Мадам, я не давал вам позволения называть меня по имени, —
холодно сказал он. — Что вам нужно?
— Как — что? Я пришла за своей дочерью! — Лизетта мгновенно
поняла, ч
...Закладка в соц.сетях
