Жанр: Любовные романы
Фиалки на снегу
Неотразимый повеса, любимец женщин, герцог Эйвон знал цену предательству и
поклялся, что ни одна красавица не затронет больше его сердца. Тем
неожиданнее для него чувство, которое вызывала в его душе прелестная Изабель
Монтгомери, захлопнувшая дверь перед самым его носом. А он в растерянности.
Кто он — прекрасный принц из ее снов или жестокий, холодный
соблазнитель?
Англия, Уорвикшир, 1804 год
Десятилетняя Изабель Монтгомери выскочила из спальни и стремглав понеслась
вниз, не обращая внимания на крики сводных сестер. Лобелия и Рут хотели
отнять у нее флейту и плащ и теперь, когда им это не удалось, грозились
пожаловаться маме.
— Жадина, жадина! — кричала ей вдогонку Лобелия. — Все про
тебя маме расскажем!
— А вы — крысы! — бросила в ответ Изабель, не останавливаясь.
Сбежав по лестнице на кухню, она распахнула дверь черного хода и выбежала в
сад. На дорожке около домашней часовни она остановилась и закуталась в плащ:
стоял апрель, и, несмотря на яркое солнце, погода была еще холодной.
Холодно было и на сердце у девочки. Ни безоблачное небо, ни яркие цветы,
которые в изобилии росли в саду, не радовали ее: ведь сегодня утром
похоронили ее отца. Бедный, милый папочка! Еще так недавно он был совершенно
здоров и радовался жизни вместе со всеми — но неожиданно заболел и вот
теперь лежит здесь, рядом с матерью Изабель.
Майлз, ее старший брат, уехал сразу после похорон — он должен был вернуться
в университет. Теперь Изабель осталась совсем одна...
Она поднесла к красным от слез глазам золотой медальон, с которым не
расставалась. В нем был миниатюрный портрет матери; Изабель видела ее лишь
во сне: бедняжка умерла при родах. Все детство Изабель прошло рядом с
Дельфинией и ее отвратительными дочками, Лобелией и Рут.
Изабель бережно опустила медальон за вырез платья. Как ей хотелось уйти от
мачехи и сестер, чтобы где-нибудь в одиночестве оплакать смерть отца! Солнце
уже склонялось к закату, но Изабель не собиралась возвращаться домой. Сразу
за парком Арден-Холла начинался густой лес. Девочка подумала, что лучше уж
заблудиться в ночном лесу, чем идти сейчас ужинать с мачехой и сестрами!
Выйдя за ограду, Изабель направилась по лесной тропинке к реке.
По обеим сторонам тропинки пышно цвела сирень, и воздух был наполнен ее
тонким ароматом; из травы выглядывали ландыши, маргаритки и гвоздики, и
Изабель вспомнила, как дома кухарка говорила ей:
Весной, когда цветут все
цветы, в лесу можно встретить добрых фей!
Девочка покачала головой: она
давно не верила в сказки.
Внезапно до нее донесся чарующий, едва слышный звук — как будто где-то
далеко кто-то играл на флейте. Мелодия долетала от реки, и Изабель пошла
быстрее. С каждым ее шагом звуки флейты становились все яснее и громче;
девочке казалось, что музыка, которую играл невидимый музыкант, звучит в ее
сердце: так точно отражала она чувства Изабель.
Она добежала до берега, и ее глазам предстала странная картина: на пеньке
около самой воды сидела немолодая, бедно одетая женщина и играла на флейте.
Увидев Изабель, женщина перестала играть и пристально посмотрела на нее.
Девочке стало не по себе, и она невольно отступила на шаг назад.
— Как тебя зовут? — улыбнувшись, спросила у Изабель эта странная
женщина.
— Изабель Монтгомери.
Над рекой сгущался туман. Девочка подумала, что ей пора возвращаться домой,
ведь если она придет слишком поздно, Дельфиния рассердится...
— Ну, что же ты, Изабель? Садись, — пригласила незнакомка. В ее
мягком голосе было столько доброты, что у Изабель пропали все сомнения и
страхи. Она подошла ближе и села прямо на землю, у ног своей собеседницы.
— Я живу в Арден-Холле, — сказала она, не дожидаясь вопросов.
— Разве Монтгомери живут в Арден-Холле? — удивилась женщина.
— Это имение моей покойной матушки, — ответила Изабель и добавила:
— Она вышла замуж за Адама Монтгомери, моего отца... Сегодня его похоронили.
— Так ты осталась совсем одна, бедное дитя? — Незнакомка взяла
Изабель за руку, и на несколько мгновений воцарилось молчание. Потом женщина
представилась: — Меня зовут Гизела.
— А мою бедную мать звали Элизабет, — сказала Изабель.
— Ты, верно, ее очень любила...
— Я никогда ее не видела, — прошептала Изабель и, сняв с шеи
медальон, передала его Гизеле.
Та раскрыла его и склонилась над миниатюрным изображением. Через несколько
секунд она вернула девочке медальон со словами:
— Ты очень на нее похожа. У тебя такие же светлые волосы и такие же
синие глаза...
— Спасибо. Мне очень приятно слышать, что я похожа на мать, —
поблагодарила Изабель.
— Так что же привело тебя в мой лес, кроме тоски по отцу, Белли?
— Как вы узнали? Меня так сокращенно зовет брат! — спросила
изумленная девочка.
— Разделенное горе становится вполовину легче... — Гизела, казалось, не
услышала вопроса. — Я много раз помогала людям.
Тут женщина внезапно остановилась и продолжала уже другим, обыденным
голосом:
— Я очень долго сидела здесь и замерзла. Ты не одолжишь мне свой плащ?
Без тени сомнения Изабель сняла плащ и накинула его на плечи Гизелы.
— Возьмите его себе, — предложила девочка. — Помогать
нуждающимся — наш христианский долг, а я хочу заслужить место в раю... Тогда
я наконец увижу свою маму и снова встречусь с отцом...
— Дитя мое, — сказала Гизела, закутываясь в плащ, — расскажи
мне обо всех своих горестях.
— Лобелия и Рут, это мои сводные сестры, пытались отобрать у меня
флейту. Но флейта и медальон — единственное, что осталось у меня от матери:
кухарка рассказывала, что мама играла на ней, и ее музыка напоминала
соловьиную песнь... А Дельфиния, моя мачеха, сразу после похорон отца
выгнала миссис Джунипер — будто бы за то, что она выпила холодный чай,
только я не верю: разве пить холодный чай — это преступление?! Нет, на самом
деле причина в том, что Джунипер любила меня больше всех и ненавидела этих
противных девчонок!
— Но кто такая Джунипер?
— Моя няня. А мой брат Майлз сразу после похорон вернулся в
университет. Надеюсь, хоть с ним сейчас все хорошо...
— Я уверена в этом. Ты можешь быть спокойна за брата.
— Так мы друзья? — спросила Изабель. В ее голосе впервые за долгое
время звучала радость. — У меня еще никогда не было друзей... Честно
говоря, мне совсем не хочется возвращаться! А можно мне жить у вас до
приезда Майлза?
— Майлз приедет не скоро — кто же будет следить за всем, если тебя не
будет в доме? — Изабель пожала плечами, и Гизела продолжила: — Скажи
мне, Изабель, какое твое самое заветное желание? Что бы ты хотела больше
всего на свете?
— Я хотела бы, чтобы меня кто-нибудь любил, — ответила Изабель. В
ее фиалково-синих глазах сквозили тоска и одиночество, столь странные для
такой маленькой девочки...
— Послушай меня, дитя мое. — Гизела взяла ее за руку. — Не
спрашивай сейчас, откуда я это знаю; но все, что я скажу, — правда.
Однажды явится темноволосый принц. Он спасет тебя, но для этого ты должна
сейчас вернуться домой.
— Спасет? От чего? — недоуменно спросила Изабель.
— Невежливо задавать взрослым столько вопросов, — наставительно
произнесла Гизела. — Помни: ты станешь для него самой красивой девушкой
на земле, и он скажет тебе:
Твои глаза прекраснее фиалок на снегу!
Изабель недоверчиво взглянула на Гизелу: даже в свои десять лет она знала,
что будущее предсказать невозможно.
— Ты не веришь мне? Хочешь увидеть его прямо сейчас?
Изабель кивнула и широко улыбнулась.
— Идем, — коротко сказала Гизела, вставая.
Изабель тоже поднялась, и они подошли к реке. У самой воды Гизела опустилась
на колени.
— Смотри в воду, малышка, и она явит тебе будущее...
Сначала Изабель не увидела в воде ничего, кроме своего отражения и отражения
деревьев, но постепенно на речной глади проступил ясный образ. Красивый
юноша — лет, наверное, двадцати — словно внимательно вглядывался в лицо
Изабель. И волосы его, и глаза были черны, как безлунное ночное небо.
— Кто это? — Изабель не отрывала взгляда от воды. — Он принц
далекой страны?
— Дитя мое, в стране сердца нет иностранцев. — Гизела опустила
ладонь в воду, и изображение исчезло в маленьком водовороте. — Но тебе
уже давно пора домой...
— Но мы еще увидимся? Как мне вас найти?
— Я сама найду тебя, — пообещала Гизела.
Изабель огляделась вокруг: сгустились сумерки, и ей стало страшно идти одной
по лесу.
— Просто иди вдоль белых берез, — сказала Гизела, словно прочтя ее
мысли. Она показала девочке тропинку; там, где росли светлые деревья, еще
секунду назад была лишь темнота...
— Я так хочу снова встретиться с вами! — воскликнула Изабель и,
подчинившись внезапному порыву, вдруг крепко поцеловала Гизелу в морщинистую
щеку.
— Я обещаю, что теперь буду часто навещать тебя, — улыбнулась та.
Идя по тропинке меж берез, Изабель чувствовала себя совершенно счастливой.
Наконец у нее появился друг, которому можно доверить все свои переживания...
Изабель шла все быстрее и быстрее и, запыхавшись, вбежала в дом через черный
ход. Она проскользнула в кухню, по лестнице для слуг поднялась на второй
этаж и, никем не замеченная, вошла в свою комнату. Девочка в изумлении
остановилась: на кровати лежал ее плащ, подбитый мехом, — тот самый,
что она отдала Гизеле!
Про себя Изабель горячо поблагодарила господа; на губах ее сияла счастливая
улыбка.
— Гизела — мой ангел-хранитель... — прошептала она.
Лондон, ноябрь, 1811 год
Тридцатилетний Джон Сен-Жермен, пятый герцог Эйвон, десятый маркиз Грефтон,
двенадцатый граф Килчерн, вольготно откинулся на спинку кресла. Он сидел с
братьями Россом и Джейми в Уайте-клубе на Сент-Джеймс-стрит. Рядом с Джейми
сидел его друг, Майлз Монтгомери; Майлз все время внимательно смотрел в лицо
Джейми.
— Какая чушь, — проговорил Джон, обводя глазами лица собеседников
и останавливая взгляд на Джейми. — Не могу поверить, что это и есть то
важное дело
, ради которого я так рано покинул Шотландию!
— Такая возможность предоставляется раз в жизни. Разве можно упустить
ее? — горячо возразил Джейми. — Если мы вложим деньги в это
предприятие, то заработаем целое состояние.
— Состояние... Я и так богат, — напомнил младшему брату Джон,
проводя рукой по густым черным волосам. На лице Джейми явственно читалось
разочарование, и Джон смягчился. — Как ты вообще можешь быть уверен,
что эта сделка окажется прибыльной? — спросил он.
— Ваша светлость, — вступил в разговор Майлз Монтгомери, —
Николас де Джуэл, племянник моей мачехи, много говорил мне об этом. Его
сведения исходят от хорошо информированного человека — представителя
американской компании
Бэринг бразерз
в Англии.
— И сколько же вложил сам де Джуэл? — поинтересовался Джон.
Майлз Монтгомери замялся:
— Николас в настоящее время находится в стесненных финансовых
обстоятельствах... Я пообещал ему долю за информацию — из своей прибыли.
— Мы с Майлзом собираемся лично отправиться в Нью-Йорк, — прибавил
Джейми, к которому явно возвращалась надежда. — Я обещаю, мы не
допустим никаких неприятных неожиданностей!
— Англия и Соединенные Штаты сейчас находятся в напряженных отношениях,
и надеяться на улучшение не приходится. Что вы будете делать, если начнется
война?
Джейми пожал плечами:
— Задержимся в Нью-Йорке несколько дольше, наверное...
— А что ты думаешь обо всем этом? — спросил Джон, переведя взгляд
на своего среднего брата, двадцатипятилетнего Росса.
— Я не знаю, насколько успешной окажется сделка, — заговорил
Росс, — но в любом случае речь идет не о той сумме, которая может нас
разорить. Так что я за то, чтобы дать Джейми деньги.
Джон пристально вгляделся во взволнованное, полное надежды лицо своего
младшего брата. В свои двадцать три года Джейми Сен-Жермен все еще оставался
младшим, любимцем семьи. Он до сих пор не проявлял особенной склонности ни к
чему, кроме разве что светской жизни. Но пора и ему наконец повзрослеть. Это
деловое предприятие вполне может стать для него началом новой,
самостоятельной жизни.
— Добрый вечер, ваша светлость, — произнес чей-то резкий голос.
Все четверо одновременно оглянулись. Около них стоял высокий блондин; он
смотрел на братьев с откровенным недружелюбием.
— А, это вы, Гримсби, — Джон слегка склонил голову.
— Какая трогательная семейная картина, просто сердце радуется, —
заметил Гримсби, разглядывая братьев Сен-Жермен. — А с вами, кажется,
мы незнакомы? — прибавил он, обращаясь к Майлзу.
— Это Майлз Монтгомери, граф Стратфорд, — представил Джон молодого
человека. — Майлз, познакомьтесь: это Уильям Гримсби, граф Рэйпен.
Майлз Монтгомери поднялся, пожал Гримсби руку и вновь опустился в кресло.
Гримсби усмехнулся:
— Рад с вами познакомиться, милорд... Позвольте дать вам дружеский
совет: если у вас есть сестра, держитесь вместе с ней подальше от Сен-
Жерменов!
С этими словами Уильям Гримсби развернулся и ушел.
Майлз Монтгомери в явном смущении повернулся к остальным.
— Что... О чем это он?
— Я был женат на его покойной сестре, — коротко ответил Джон.
Росс пробормотал что-то вроде:
Жаль, что это не он сам отошел в лучший
мир
.
— Ты просто злишься на него за то, что наша компания понесла из-за него
убытки, — улыбнулся брату Джон.
— Да как ты можешь оставаться спокойным?! — взорвался Росс. —
Этот человек только и жаждет нас разорить!
Джон пожал плечами.
— Уильям тяжело переживает смерть сестры...
— Ленора умерла пять лет тому назад! — напомнил брату Росс.
— Давай оставим это. — Джон бросил быстрый взгляд на Монтгомери,
прислушивающегося к их разговору, а потом снова обернулся к Джей-ми. —
Я дам тебе необходимую сумму, — сказал он, — но с условием: ты
отправишься на Бермуды на одном из моих кораблей, а оттуда поплывешь в Нью-
Йорк на судне какой-нибудь нейтральной страны. Договорились?
Монтгомери едва заметно кивнул Джейми, и тот обратился к Джону:
— Брат, есть еще одно дело...
Неужели будут какие-то трудности?
— с неудовольствием подумал Джон.
Изогнув черную бровь, он взглянул на своего брата, потом перевел взгляд на
Майлза.
— Объясни ему сам, — сказал другу Джейми.
— Милорд, у меня есть к вам одна просьба, — начал Майлз
Монтгомери. — Я боюсь, что моя мачеха не станет должным образом
заботиться о моей сестре, пока меня не будет...
Он неуверенно замолчал. Потом, словно собравшись с силами, откашлялся и
закончил:
— Я прошу, чтобы вы стали опекуном Иза-бель — только на время моего...
— Нет, — прервал его Джон.
— Ваша светлость, я очень прошу вас. Иза-бель — разумная, добрая
девушка. — Майлз, казалось, не смутился отказом. — Она не доставит
вам никаких неприятностей. Она необыкновенно привлекательна — у нее
прекрасные светлые волосы и...
— Терпеть не могу блондинок, — опять прервал его Джон. — Лет
в сорок я собираюсь жениться на какой-нибудь жгучей брюнетке.
Росс расхохотался, чем заслужил неодобрительный взгляд от своего старшего
брата.
— Изабель — высокообразованная молодая леди, — вставил Джейми.
— Неужели? Блондинка с голубыми глазами? — протянул Джон; каждое
его слово буквально сочилось сарказмом.
— Скорее фиалковыми, милорд, — поправил его Майлз.
— Прошу прощения?..
— Глаза у Изабель скорее фиалкового оттенка...
Росс Сен-Жермен хихикнул. Его от души развлекал этот разговор.
Снова бросив на брата уничижительный взгляд, Джон поинтересовался:
— И в какой же области леди так хорошо образована? В рукоделии? В игре
на фортепьяно?
— Изабель играет на флейте, — сказал Майлз.
— И великолепно играет! — горячо прибавил Джейми.
— Ну, игра на флейте — это еще не все, что нужно в наше время, —
заметил Росс.
На этот раз младший брат осуждающе взглянул на него.
— Она, должно быть, особенно сведуща в вопросах нарядов и
сплетен, — предположил Джон. — Все юные леди обладают талантами в
этой области.
— Изабель одевается очень просто, — отрицательно покачал головой
Майлз. — И она никогда не сплетничает.
— Покажите мне женщину, которая не любит сплетничать, — и, я вас
уверяю, она окажется глухонемой! — захохотал Джон. — Скажите же
мне, друг мой, какими еще талантами обладает ваша сестра?
— Помимо игры на флейте, — сказал Майлз, — Изабель
превосходно разбирается в денежных делах.
— Денежных? — Брови Джона поползли вверх. — Что вы имеете в
виду?
— Изабель ведет все дела дома. Разумеется, я ежеквартально проверяю ее
бухгалтерские книги и нахожу ее работу превосходной.
— Вы позволяете женщине вести финансовые дела имения?!
Майлз кивнул.
— Ваша сестра, бесспорно, интереснейшая леди, — медленно сказал
Джон. — Но я не могу исполнить вашу просьбу.
Майлз повернулся к Джейми:
— Я просто не могу оставить Изабель с Дельфинией...
Джейми умоляюще взглянул на Росса, словно призывая его на помощь.
Росс пожал плечами.
— Хорошо, — неожиданно сдался Джон, которому, несмотря ни на что,
было неприятно огорчать брата. — Я стану опекуном вашей сестры и возьму
на себя ведение дел в вашей семье.
— Благодарю вас, милорд! — Майлз взглянул на Джейми и продолжил: —
Я осмелюсь просить вас еще об одном одолжении...
— Монтгомери, не испытывайте судьбу! — предостерег Джон.
— Первого мая Изабель исполнится восемнадцать лет. — Майлз
обезоруживающе улыбнулся. — Если я не вернусь к этому дню, прошу вас,
ваша светлость, не соглашайтесь на ее брак с Николасом де Джуэлом! Изабель
презирает его. Женитесь на ней сами, милорд, если пожелаете, а если нет —
обеспечьте ей дебют в свете.
— Хорошо, я откажу де Джуэлу, если он будет просить ее руки. Но должен
сказать, что я нажил не лучшую репутацию... Как бы из-за моего вмешательства
в дела вашей семьи не пострадала и репутация Изабель Монтгомери!
— А по-моему, позаботиться о юной девушке — это самое благородное
дело! — сказал Росс.
Джон с осуждением взглянул на брата. Ну почему Росс никогда не может
воздержаться от насмешки?..
— Матушка всегда говорила, что хотела бы иметь дочь, — не унимался
Росс. — Они с тетей Эстер будут простр счастливы взять на себя заботу о
первом выходе в свет твоей подопечной!
— Остается только составить необходимые документы, — сказал Джон,
обращаясь к Майлзу. — Жду вас в своем доме завтра вечером. А теперь
прошу меня извинить: у меня назначена встреча.
Джон встал с кресла и направился к выходу.
— Пошел к любовнице, — донесся до него громкий шепот Майлза.
— К какой именно? — уточнил Росс.
— Я однажды видел его с какой-то брюнеткой, — сказал Майлз. —
Актриса, кажется.
— Джон оставил Лизетту Дюпре несколько месяцев назад...
Продолжения беседы Джон не услышал: дверь за ним захлопнулась. В холле в
кресле у окна сидел завсегдатай клуба, Бо Бруммел, известный в Лондоне
светский щеголь и повеса. Бруммел пожелал Джону приятного вечера; они
раскланялись, и Джон вышел на улицу.
Стояла уже глубокая ночь. Луны не было; город, казалось, потонул в густом
промозглом тумане. Уличные фонари светили тускло, и вокруг почти ничего не
было видно...
Экипаж Джона ждал его на другой стороне улицы. Проклиная себя за то, что
согласился стать опекуном какой-то юной девицы, Джон направился через
дорогу.
Вдруг какая-то карета выскочила из-за угла и на огромной скорости понеслась
прямо на него.
Берегитесь!
— услышал Джон крик своего кучера.
Не раздумывая, Джон рванулся в сторону и упал наземь. Карета прогрохотала
почти над ним и умчалась — так же быстро, как и появилась. Джону даже не
удалось ее рассмотреть.
Он поднялся. К нему подбежал кучер.
— С вами все в порядке, ваша светлость? — обеспокоенно спросил вн.
— Да, Галлахер, спасибо. Но мне придется вернуться домой и
переодеться, — ответил Джон. Он положил руку на плечо кучеру. —
Спасибо, что предупредил меня.
— Не за что, ваша светлость, — ответил тот и добавил,
усмехнувшись: — К тому же, если с вашей светлостью что-то случится, я
потеряю работу!
— Я восхищен твоей практичностью, — сказал Джон и улыбнулся.
Галлахер распахнул перед ним двери, и он сел в карету. — Не могу
понять, как тому вознице удалось не заметить меня?
— Но он вас прекрасно видел, ваша светлость! — ответил Галлахер,
трогаясь с места. — Мне показалось, что он ехал прямо на вас...
Джон откинулся на спинку сиденья и погрузился в размышления. Да нет, чепуха:
кому он мог настолько помешать, чтобы от него хотели избавиться? Лишь один
человек мог желать его смерти: Уильям Гримсби. Но он никогда не пойдет на
убийство!
Просто досадная случайность
, — пробормотал Джон, когда они
подъехали к его роскошному особняку на Парк-лейн.
Арден-Холл, декабрь, 1811 год
— О господи... — пробормотала Изабель Монтгомери. Она откинула назад
длинные белокурые волосы, отложила перо и, сжав в пальцах золотой медальон,
уставилась на длинную колонку цифр в домашнем гроссбухе. — Не хотят они
сходиться, — пожаловалась она. — Может, ты разбираешься в
математике?
Изабель бросила взгляд на пожилую женщину, сидевшую в кресле у очага в
противоположном углу кабинета. На Гизеле был тот же самый поношенный плащ,
что и семь лет назад. В отличие от Изабель, которая из маленькой девочки
превратилась в красивую семнадцатилетнюю девушку, Гизела нисколько не
изменилась.
— Нет, со счетом у меня плоховато, — ответила она.
Изабель чувствовала, как в ней нарастает раздражение. Присутствие Гизелы
иногда казалось ей наказанием, а не благословением; впрочем, она крепко
любила женщину — ведь других друзей у нее не было...
— Я-то думала, что посланцы небес знают абсолютно все, — заметила
Изабель.
— Выходит, ты ошибалась, — ответила Гизела.
Судя по взгляду, брошенному ею на подопечную, она знала все мысли девушки.
— Тебе будет намного приятнее, если ты сама разберешься с этим.
— У меня слишком мало времени, — возразила девушка.
— И какие же у тебя срочные дела?
Изабель с тоской посмотрела в окно; лучи послеполуденного солнца проникали в
комнату, словно звали ее на волю, подальше от навевающих тоску пыльных
бухгалтерских книг.
— Я хотела посидеть в саду и поиграть на флейте, — ответила
она. — Неужели ты не можешь мне помочь с этими цифрами? Ну хотя бы
сегодня, один разок?
— Ты уже говорила это раньше, — покачала головой Гизела. — И
мой ответ не изменился. Сделай это сама. Ты же знаешь, страдания — благо для
души.
— Но я заслужила хотя бы немного удовольствия, — раздраженно
возразила Изабель.
— Дитя мое, терпение — велик
...Закладка в соц.сетях
