Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...ился на него. — Мне совсем не хочется привязывать твои
ноги к стременам, но я это сделаю, если понадобится, будь уверен.
Глаза юного графа сузились, превратившись в сверкающие голубые щели, но он
явно принял к сведению слова Джейми. Он по-прежнему сжимал челюсти изо всех
сил, но его плечи слегка расслабились; он временно отступил, но это не
означало, что он сдался.
Наконец-то они отправились в путь, и большую часть утра ехали молча, а дождь
все моросил и моросил, стекая по их шеям и постепенно пропитывая плащи.
Вилли, конечно, признал свое поражение, но далось ему это нелегко. Он
продолжал угрюмо дуться, когда они спешились, чтобы перекусить, но по
крайней мере без возражений принес воды и упаковал остатки продуктов, пока
Джейми поил лошадей.
Джейми то и дело исподтишка оглядывал мальчишку, но пока что никаких
признаков кори не замечал. Лицо юного графа было хмурым, да, но ни единого
красного пятнышка на нем не выступило, и хотя из носа у него текло, можно
было с уверенностью утверждать, что это всего лишь из-за промозглой погоды.
— Далеко нам ехать?
Уже наступил полдень, когда наконец любопытство в душе Вильяма победило
упрямство. Джейми давно уже отдал ему поводья его лошади, — теперь
нечего было бояться того, что мальчишка удерет домой; он просто не нашел бы
дорогу.
— Два дня, возможно.
Путь по горам, лежавшим между Фрезер Риджем и Аннэ Оока, на лошадях можно
было проделать лишь чуть-чуть быстрее, нежели пешком. Но отправившись
верхом, они могли себе позволить немножко больше удобств; они взяли с собой
котелок, чтобы кипятить воду, небольшой запас еды и пару хороших удочек. И
кое-какие маленькие подарки для индейцев, включая маленький бочонок
домашнего
виски
, который должен был помочь смягчить впечатление от тех
дурных новостей, которые вез Джейми.
Причин к спешке у Джейми не было, зато была причина
не
спешить; Клэр твердо заявила ему, что он должен держать Вильяма
вдали от дома по меньшей мере шесть дней. К тому времени лорд Джон
перестанет быть опасным. Он или начнет поправляться — или умрет.
Клэр держалась внешне очень уверенно, заявляя мальчику, что с его отчимом
все будет в полном порядке, но Джейми видел, как тревожно светились ее
глаза. От этого у него жутко похолодело под ребрами. Может быть, так плохо
ему стало еще и от того, что он вынужден был уехать; он ведь в случае чего
не мог рассчитывать на ее помощь, а сам он при виде болезни всегда терялся,
и от этого его охватывали одновременно и страх, и гнев.
— Эти индейцы... они действительно хорошо к нам отнесутся? — Он
услышал в голосе Вильяма явственное сомнение.
— Да. — Джейми прекрасно слышал, что Вилли ждет от него, что он
добавит привычное для мальчика
милорд
, и испытал маленькое извращенное
удовлетворение, не сказав этого слова. Он повернул лошадь чуть в сторону и
заставил ее идти медленнее, как бы приглашая Вилли догнать его и ехать
рядом. И улыбнулся мальчику, когда тот принял приглашение.
— Мы с ними знакомы больше года, и уже бывали в гостях у них... в их
длинных домах. Ну, так вот, люди в Аннэ Оока куда более вежливы и
гостеприимны, чем многие из тех, с кем я встречался в Англии.
— Вы жили в Англии? — Мальчик бросил на Джейми короткий удивленный
взгляд, и Джейми тут же обругал себя за неосторожность, но, к счастью юного
графа куда больше интересовали краснокожие, чем история жизни какого-то
Джеймса Фрезера, так что ответа на этот вопрос не понадобилось.
Джейми рад был видеть, что мальчик наконец вышел из своей мрачной
задумчивости и начал понемногу проявлять интерес к окружавшему их миру. И
Джейми постарался поддержать и усилить этот интерес, рассказывая всякие
истории о краснокожих и показывая Вильяму следы диких зверей, встречавшиеся
им там и тут. Он с удовольствием наблюдал за тем, как по мере их продвижения
вперед мальчик все больше и больше оттаивал и готов был держаться со
спутником вполне любезно, если не сказать больше.
Джейми был совсем не прочь немного поболтать; его ум был слишком встревожен
и обременен неприятными мыслями, молчание его лишь еще сильнее угнетало.
Ведь если случится самое ужасное... если Джон умрет... что тогда станет с
Вилли? Разумеется, он вернется в Англию, к бабушке... и Джейми никогда
больше его не увидит, и ничего не услышит о нем.
Лорд Джон оставался единственным человеком, кроме Клэр, кому была известна
правда о рождении Вильяма, подлинная правда. Нельзя, конечно, было исключить
и того, что бабушка Вилли могла кое-что заподозрить, но она никогда, ни при
каких обстоятельствах не признается в том, что ее внук может быть незаконным
отпрыском предателя-якобита, а не благопристойно рожденным наследником
покойного графа.
Джейми вознес короткую молитву к Святой Деве, прося ее позаботиться о лорде
Джоне, и постарался выбросить из головы тревожные, раздражающие его мысли.
Несмотря на все опасения, он наслаждался путешествием. Дождь хотя и не
прекратился, но утих, обернувшись легкой моросью, небо понемногу светлело, и
лес наполнился ароматом влажной зеленой листвы и густым сочным духом земли,
прели, грибов...
— Видишь вон те следы, внизу, на стволе? — Джейми кивнул в сторону
огромного гикори, чья кора была изодрана в полосы и отвалилась местами,
обнажив белую древесину, на которой нетрудно было заметить глубокие
параллельные царапины, футах в шести над землей.
— Да. — Вилли снял шляпу и хлопнул ею по собственному колену,
чтобы хорошенько стряхнуть воду, потом наклонился вперед и всмотрелся в
дерево более внимательно. — Это сделало какое-то животное?
— Медведь, — пояснил Джейми. — И он тут был совсем недавно...
видишь, сок еще не высох в углублениях?
— Он где-то рядом? — Вилли огляделся по сторонам, но, похоже, не
столько встревожился, сколько загорелся любопытством.
— Нет, не слишком близко, — сказал Джейми, — иначе бы лошади
его почуяли... это нам ни к чему, они от страха могут понести. Давай-ка
повнимательнее; мы вполне можем найти его следы или помет.
...Да, если Джон умрет, его и без того слабая связь с Вилли окончательно
прервется. Джейми давным-давно смирился с обстоятельствами, он принимал все
как должное, не жалуясь, — но наверняка его охватит чувство потери,
если какая-то чертова корь отнимет у него не только лучшего друга, но и
вновь обретенного сына.
Дождь наконец кончился. Когда они обогнули вершину горы и выбрались на склон
над долиной, Вилли негромко вскрикнул от восхищения и удивления и
приподнялся в седле. На фоне убегавших от них темных дождевых облаков
вспыхнула огромная яркая радуга, перекинувшая свою дугу от склона далекой
горы прямо в мерцающую чистым светом долину, лежавшую прямо под ними.
— О, это потрясающе! — воскликнул Вилли. Он повернулся к Джейми, и
на его лице сияла широкая улыбка. Все разногласия были забыты. — Вы когда-
нибудь видели подобное, сэр?
— Нет, никогда, — покачал головой Джейми, улыбаясь в ответ. Он
вдруг с ужасом осознал, что вот эти несколько дней в безлюдных горах могут
действительно оказаться последними, когда он будет видеть и слышать
Вильяма... И как же он надеялся, что ему не придется причинить мальчику
новую боль!
Ночуя в лесу, он всегда спал очень чутко, и раздавшийся где-то неподалеку
некий звук сразу же разбудил его. Он несколько мгновений лежал неподвижно,
не будучи уверенным, что именно он услышал. Потом до него донесся короткий
сдавленный вздох и едва слышный плач.
Ему хотелось сейчас же повернуться к мальчику, обнять его, утешить. Но ведь
парнишка изо всех сил старался, чтобы Джейми ничего не заметил; он был
достоин того, чтобы никто не посмел ранить его гордость. И потому Джейми
продолжал лежать не шевелясь, глядя в необъятное небо над собой, и
прислушиваясь.
Нет, вряд ли мальчик плакал от страха; Вильям уже продемонстрировал свою
отвагу, доказал, что ничуть не страшится ночевать под открытым небом, в
темном лесу, а если бы он заметил неподалеку какого-то крупного зверя, то уж
конечно не стал бы заливаться слезами, а просто разбудил бы Джейми. Не
заболел ли парнишка? Он давился вздохами, у него, судя но звукам,
перехватывало в горле... может, ему очень больно, а он слишком горд, чтобы
пожаловаться... Именно страх перед болезнью заставил Джейми заговорить; ведь
если их настигла корь, им нельзя терять время, он должен тогда как можно
скорее отвезти мальчика к Клэр.
— Милорд? — мягко окликнул парнишку Джейми.
Всхлипывания мгновенно прекратились. Джейми услышал, как Вилли громко
сглотнул, и тут же до него донесся шорох кожаного рукава — мальчик вытер
лицо.
— Да? — отозвался юный граф с достойным похвалы старанием
заставить свой голос звучать ровно и спокойно.
— Ты здоров, милорд? — Он мог бы уже с уверенностью и сам сказать,
что с мальчиком все в порядке в смысле кори, но тем не менее следовало
убедиться. — У вас нет колик? Бывает иногда такое от сушеных яблок.
С другой стороны костра донесся глубокий вздох и легкое посапывание, что
свидетельствовало о попытке незаметно прочистить забитый нос. Огонь уже
угас, только угли светились в темноте; но все же Джейми видел темные
очертания сидевшей на корточках фигурки, съежившейся, несчастной...
— Я... а... ну да, я почувствовал что-то такое... что-то в животе.
Джейми сел, и плед соскользнул с его плеч.
— Ну, в этом нет ничего страшного, — негромко сказал он. — У
меня есть с собой снадобье, которое лечит всякие расстройства желудка. Ты
подожди минутку, милорд, я только принесу воды.
Он встал и отошел от костра, тщательно уводя взгляд в сторону от мальчика. К
тому времени, когда он вернулся от ручья с полным котелком, Вилли уже успел
хорошенько высморкаться и вытереть лицо, и теперь сидел, согнув колени и
положив на них голову.
Джейми не смог удержаться и слегка коснулся волос мальчика, проходя мимо
него. Чертовски фамильярно. Темные волосы были мягкими, теплыми, слегка
влажными от пота.
— Что, жмет в кишках, да? — вежливо спросил он, опускаясь на
колени и пристраивая котелок над костром, чтобы вскипятить воду.
— Мм... э-э... — промычал Вилли, уткнувшись лицом в собственные
коленки.
— Ничего, такое быстро проходит, — заверил его Джейми. Он
потянулся за своим спорраном, порылся в лежавших там мелочах и наконец
отыскал небольшой полотняный мешочек, врученный ему на дорогу женой, —
в мешочке хранилась смесь сушеных цветов и листьев. Он не знал, как могла
Клэр догадаться о том, что это зелье может им понадобиться в дороге, но он
давно уже научился не задавать ей вопросов в том, что касалось
исцеления, — неважно, души или тела.
На мгновение его охватило чувство горячей благодарности к Клэр. Он ведь
видел, как она смотрела на мальчика, и прекрасно понимал, что она должна
была чувствовать. Конечно, она знала о существовании этого парнишки, но
видеть живое доказательство того, что ее муж делил постель с другой женщиной
— это уже нечто такое, что трудно вынести, да нельзя и требовать такого от
жены. И нечего удивляться, что ей явно хотелось исцарапать в кровь Джона за
то, что тот притащил в ее дом этого мальчика.
— Оно через минуту будет готово, — сообщил он юному графу,
растирая пахучую смесь между ладонями и бросая ее в деревянную чашку, —
точно так, как это делала Клэр.
Нет, она его не укоряла. Не за
это, по крайней мере,
подумал он, вдруг вспомнив, как она вела себя, узнав о Лагхэйр. Она тогда
налетела на него, как дьяволица... то же было, когда она услыхала о
Женевьеве... Ну, ведь мать мальчика умерла, может, поэтому Клэр так
отнеслась к Вилли?
И только теперь он осознал это, и его словно пронзило мечом. Мать Вильяма
была мертва. Не его настоящая мать, которая скончалась, едва успев
произвести его на свет, — нет, теперь умерла та женщина, которую он
называл мамой всю свою жизнь. А если та же судьба постигнет и его отца? То
есть того человека, которого Вильям считал своим отцом... ведь он сейчас
лежал, заразившись болезнью, которая всего несколько дней назад на глазах
мальчика убила другого...
Нет, не страх перед горами заставил парнишку давиться слезами в темноте. Это
было горе, глубокое горе, и Джейми Фрезер, сам лишившийся матери еще в
детстве, должен был понять это с самого начала.
И не упрямство, и даже не преданность отцу заставили мальчика так
сопротивляться походу. Он любил Джона Грея и боялся его потерять. И та же
самая любовь пролилась слезами в ночи, любовь и отчаяние, и страх за отца.
Непривычное чувство ревности шевельнулось в сердце Джейми Фрезера, опалив
его, как крапивой. Но он решительно подавил его; он был вполне счастлив и
тем, что знал: его сын любит своего отчима, а тот искренне любит мальчика. И
не на что тут жаловаться.
Однако как ни старался он вытоптать ростки дурного чувства в своей душе, все-
таки, похоже, один маленький стебелек сумел выжить; Джейми чувствовал, как
тот колеблется при каждом его вздохе.
Вода в котелке закипела. Джейми осторожно вылил ее в чашку с травяной
смесью, и тут же в воздух поднялся душистый пар. Валериана, так говорила
Клэр, и кошачья мята. И еще корень страстоцвета, вымоченный в меду и
тщательно растертый. И еще тут ощущался слабый, чуть отдающий мускусом запах
лаванды, возникающий как послевкусие.
— Только сам этого не пей, — предупредила его Клэр, отдавая ему
этот мешочек. — Там есть лаванда.
И поскольку она его предупредила, запах ничуть не обеспокоил его, он был
готов почуять этот специфический аромат. Но вообще-то время от времени запах
лаванды ввергал его в некую растерянность, а в брюхе у него что-то
кружилось, и его начинало слегка тошнить. Клэр не раз замечала этот эффект,
и потому предпочла проявить осторожность.
— Вот, держи. — Джейми потянулся вперед и подал чашку мальчику,
гадая, проявится ли когда-нибудь и в пацане то же, чем страдал он сам, и не
начнет ли его тревожить запах лаванды, — или же, наоборот, в этом
аромате Вилли будет находить утешение. Это, подумал Джейми, может зависеть
от того, поправится Джон Грей или умрет.
Мальчик уже отчасти справился с собой, разговор принес ему временное
облегчение, и по крайней мере Вилли мог теперь внешне сохранять спокойствие,
но все равно Джейми видел в глубине глаз юного графа затаившееся горе.
Джейми улыбнулся пальчику, скрывая собственные опасения. Впрочем, зная Джона
и Клэр так, как он их знал, он, конечно, не так боялся возможного исхода,
как мальчик, — но все равно страх засел в нем, въедливый, как колючка,
застрявшая в подошве.
— Это тебе поможет, — сказал он, кивком указывая на чашку. —
Это моя жена приготовила. Она очень искусный целитель.
— Вот как? — Вилли глубоко вздохнул, судорожно втягивая пар,
поднимавшийся над чашкой, потом высунул язык и осторожно лизнул горячую
жидкость. — Я видел, как она... кое-что делала. С тем индейцем, который
умер. — В его голосе слышалось явственное порицание; Клэр что-то
делала, но человек все равно умер.
Ни Клэр, ни Ян не слишком-то говорили об этом, а он и не мог спросить ее о
том, что там происходило, — она предупредила его взглядом, что не
следует обсуждать эту тему в присутствии Вильяма, который вернулся от амбара
вместе с ней, бледный до невозможности и влажный от пота.
— Да? — немного удивленно произнес он. — В смысле... что
делала?
Какого же черта она могла там делать, непонятно, думал он. Уж конечно,
ничего такого, что могло бы ускорить смерть; он бы сразу понял это по ее
виду. Нет, на этот раз она не чувствовала себя ни виноватой, ни
беспомощной, — а ведь ему не однажды приходилось обнимать и успокаивать
ее, если она мучилась из-за того, что не сумела кого-то спасти. Нет, на этот
раз она была спокойна, немного подавлена — как и Ян, — но не расстроена
до глубины души. И вроде бы еще в ней затаилось недоумение...
— Она намазала грязью его лицо. И пела ему. Я подумал, что она поет что-
то папистское; это было на латинском, и насколько я понял, нечто
религиозное.
— В самом деле? — Джейми постарался скрыть собственное изумление и
недоумение, услышав такое описание. — А, ну, это... Возможно, она
просто хотела немного утешить его, раз уж не могла спасти его жизнь.
Индейцы, видишь ли, куда тяжелее переносят корь, чем мы, да и со многими
другими болезнями случается то же самое; зараза, которая убивает
краснокожего, для белого может обернуться простым насморком. Я сам болел
корью, когда был совсем маленьким, и ничего со мной не случилось, как
видишь. — Он с силой потянулся, демонстрируя свое очевидное здоровье.
Напряжение, державшее лицо мальчика, чуть-чуть ослабело, и он осторожно
отпил глоток горячего настоя.
— Ну да, я тоже слышал, как миссис Фрезер это говорила. Она сказала
мне, что с папой все будет в порядке. Она... она дала мне слово.
— В таком случае можешь положиться на нее, она свое слово
держит, — твердо сказал Джейми. — Миссис Фрезер весьма достойная
женщина. — Он слегка откашлялся и перебросил край пледа через плечо;
ночь была совсем не холодной, но с вершины дул ветер. — Ну что,
помогает питье?
Вилли бросил на него непонимающий взгляд, потом посмотрел на чашку в своей
руке.
— А! Да. Да, спасибо. Хороший напиток. Мне уже лучше. Во всяком случае,
это не похоже на сушеные яблоки.
— Да уж, не похоже, — согласился Джейми, наклоняя голову, чтобы
скрыть улыбку. — Ну, я думаю, к завтрашнему ужину мы сумеем раздобыть
что-нибудь получше яблок. Если нам повезет — мы раздобудем форель.
— Форель? Мы будем рыбачить?
— А ты часто ловил рыбу в Англии? Я не думаю, что тамошние ручьи можно
сравнить со здешними, но я знаю, что в районе озер есть хорошие места для
рыбалки... по крайней мере, так мне говорил твой отец.
Джейми прикусил язык. Ну какого черта он спросил мальчишку об этом? Он же
сам возил пятилетнего Вильяма ловить пятнистую форель на озере неподалеку от
Эллесмера, когда работал в Англии по контракту. Он что,
хочет, чтобы мальчик вспомнил?..
— Ох... да. Там очень здорово, на тех озерах, в самом деле... но на
это ничуть не похоже. — Вилли неопределенно
взмахнул рукой, показывая в сторону ручья. Лицо мальчика окончательно
разгладилось, в глазах снова засветилось оживление. — Я никогда не
видел вот таких мест. Это ничуть не похоже на Англию!
— Да, наверняка, — весело согласился Джейми. — А ты не
скучаешь по Англии?
Вилли ненадолго задумался, а заодно допил остатки травяного чая.
— Нет, вряд ли, — ответил он наконец и решительно встряхнул
головой. — Я иногда скучаю по бабушке, да еще по моим лошадям, а вообще
— нет. Мне там только и приходилось заниматься, что учить уроки с
гувернером, да танцевать, да зубрить латинский и греческий... ух! — Он
наморщил нос, и Джейми расхохотался.
— Так тебе не нравятся танцы?
— Нет. Приходится же танцевать с девчонками. — Он, немного
наклонив голову, бросил на Джейми взгляд из-под густых темных бровей. —
А вы любите музыку, мистер Фрезер?
— Нет, — улыбаясь, ответил Джейми. — Но мне нравятся
девушки. — А уж как будет нравиться девушкам вот этот парнишка, подумал
Джейми, да он и сейчас должен вызывать у девочек немалый интерес, с его-то
широкими плечами и длинными ногами, и с пушистыми длинными ресницами, что
так загадочно прикрывают прекрасные голубые глаза...
— Ну да... А миссис Фрезер очень симпатичная, — вежливо сказал
граф. И вдруг его рот неудержимо скривился. — Но вообще-то она
выглядела очень смешно, когда ее лицо было перепачкано грязью.
— Догадываюсь. Выпьешь еще чашечку, милорд?
Клэр говорила, что эта смесь успокаивает; похоже, так оно и было, причем
действовал отвар очень быстро. Пока они немножко поболтали об индейцах и их
странных верованиях, глаза Вильяма уже начали слипаться, и он непрерывно
зевал. Наконец Джейми протянул руку и забрал у графа пустую чашку; пальцы
мальчика уже едва могли удержать ее.
— Ночь довольно холодная, милорд, — сказал он. — Не ляжешь ли
ты рядом со мной, чтобы мы могли укрыться потеплее?
Ночь, конечно, была прохладной, но уж холодной ее никак нельзя было назвать.
Однако Джейми угадал: Вилли горячо ухватился за предложение. Джейми не мог
обнять лорда, чтобы утешить его; не мог и юный граф признать, что жаждет
подобного утешения. Но двое мужчин могли, не смущаясь, лечь рядом, чтобы
сохранить тепло.
Вилли мгновенно заснул, приютившись под боком Джейми. А Джейми еще долго
лежал без сна, легко обняв сонное тело своего сына.
— Теперь вот эту маленькую, крапчатую возьми. Так, придержи пальцем,
ага? — Джейми туго замотал нить вокруг крошечного комочка белой шерсти,
как раз над пальцем Вилли, но, прихватив при этом стержень пера дятла, так
что шерстинки вздыбились, трепеща под легким дуновением воздуха. —
Видишь? Похоже на маленькую муху, которая пытается взлететь.
Вилли кивнул, сосредоточенно глядя на
муху
. Под комочком шерсти скрывались
два маленькие желтые перышка, изображавшие собой распростертые крылья
насекомого.
— Да, понимаю... А что тут главное — цвет или форма?
— И то, и другое, но, думаю, дело скорее в очертаниях. — Джейми
улыбнулся мальчику. — Но что действительно важно — так это то,
насколько проголодалась форель. Если правильно выберешь время, то будь
уверен: рыбы начнут хватать все без разбора, даже голый крючок. Если время
неправильное — ты можешь сидеть на берегу, пока у тебя пупок не выскочит. Но
это не относится к тем, кто ловит сетью; они-то всегда будут с удачей, а у
рыбы не останется ни единого шанса.
Вилли не засмеялся — он вообще смеялся редко, — но улыбнулся и взял
ивовую удочку с привязанной к тонкой бечеве новенькой
мухой
.
— А сейчас время правильное, как вы думаете, мистер Фрезер? — Он
чуть прищурился и всмотрелся в воду. Они стояли в тени раскидистых черных
ив, но солнце пока что висело над самым горизонтом, и потому ручей отливал
металлическим блеском.
— Да, форель обычно подкрепляется на рассвете и на закате. Видишь на
воде рябины, вон там? Заводь просыпается.
— Вон те маленькие круги? Да. Так это рыба?
— Не совсем. Это выбираются на свет новые комары и мошки; они
вылупливаются из личинок под водой и выскакивают на воздух — а форель вот-
вот заметит их и явится перекусить.
И тут вдруг, совершенно внезапно, серебряная молния взметнулась в воздух и
тут же с плеском скрылась под водой. Вилли задохнулся от изумления.
— А это рыба, — сказал Джейми, хотя в том не было ровно никакой
необходимости. Он быстро пропустил нить через гнутые направляющие зажимы
удочки и шагнул вперед. — Ну, теперь смотри.
Он отвел назад руку и напружинил запястье, качнув удилище взад-вперед, и с
каждым движением удлиняя нить, а потом последовал резкий взмах — и леска
взлетела в воздух, и в следующее мгновение пушистая
муха
уже плыла по
воде, словно кружащее на месте насекомое. Он чувствовал на себе взгляд
мальчика и порадовался тому, что бросок удался.
Он позволил приманке задержаться на месте мгновение-другое (смотреть на воду
было трудно, отблески солнечных лучей слепили глаза), а потом начал
осторожно подергивать нить.
Муха
тут же ушла под воду. Круг, оставшийся на
месте ее погружения, еще не успел разойтись вширь, как Джейми снова резко
дернул леску — и почувствовал ответный яростный рывок.
— Вы ее поймали! Вы ее поймали! — Он слышал голос Вилли, от
волнения подпрыгивавшего на берегу рядом с ним, но его внимание сейчас было
полностью поглощено борьбой с рыбиной.
На его удочке не было катушки; это была просто ветка с парой креплений и
простой нитью. Джейми потянул удочку на себя, потом повел удилищем
...Закладка в соц.сетях
