Жанр: Любовные романы
Больше чем блондинка
...p;— ликовала я. — Представляешь, вижу ее из ванной!
— Я все поняла, Джорджия! — засмеялась мама. — Самое главное,
тебе нравится или нет? Что-то по твоему настроению непонятно!
После ванной я выпила еще кофе с круассанами, и мы отправились на прогулку
по авеню Монтень. День был замечательный: в ярко-синем небе ни облачка.
— В какую сторону пойдем? — спросила я. Кажется, в поисках
помещения мы пол-Парижа исходили. Риелторша Жан-Люка показала больше
пятнадцати помещений, но ни одно не подходило.
— Не знаю, дай подумать... — проговорил Массимо, кутаясь в шарф.
Через секунду, завернув за угол, мы одновременно увидели это чудо. Как же
так, оно целых три дня было у нас под боком! Величественное двухэтажное
здание с большими витринами. Классическое и притом современное, уютное... А
привлекательнее всего небольшая табличка с надписью:
Сдается внаем
.
— Mamma mia! — воскликнул итальянец. — Вот он, салон! Как же
риелторша его просмотрела?
— Может, помещение освободилось только сегодня, а может, это судьба!
В соседних домах вывески Гуччи и Валентино. Чуть дальше — Шанель и менее
известные французские дизайнеры. Жан-Люк обрадуется!
— Я люблю это место! — закричал Массимо и, подойдя поближе, достал
из нагрудного кармана блокнот, а потом переписал номер телефона
арендодателя.
— А я люблю тебя! — неожиданно выпалила я. Все получилось как-то
само собой, и я испуганно зажала рот рукой. Поздно!
Массимо взял меня на руки и повернулся к стеклянным витринам нашего будущего
салона. Окунувшись в золотисто-карие глаза, я забыла о чудесном здании на
авеню Монтень и Париже вообще. В ту секунду для меня существовал только
Массимо и будущее, расстилающееся перед нами как бесконечная широкая дорога.
— Я тоже люблю тебя, Джорджия! — сказал он.
Осколки счастья
Естественно, Жан-Люк пришел в восторг от помещения на авеню Монтень. Разве
могло быть иначе? Сбылись детские мечты бедного мальчишки из Марселя. Его
заведение на одной улице с бутиками Гуччи и Валентино! Ну, как бы помягче
выразиться? От восторга Жан-Люк кипятком писал! Простите, чего ждать от
девушки из Википими!
Через пару недель после нашего с Массимо возвращения в Париж вылетел сам Жан-
Люк, чтобы обсудить условия долгосрочной аренды. Кроме шефа, подробности
знали Патрик, Кэтрин, Массимо и я и обещали хранить в секрете. Официально об
открытии парижского филиала будет объявлено весной. Итак, мы с Массимо
станем первыми партнерами маэстро, следующий — Патрик, который сначала
отправится с нами во Францию.
Подготовка шла полным ходом. Три раза в неделю после работы я ходила на
курсы французского.
Bonjour, class!
Bonjour, madame!
Comment allez-vous?
Bien, merci!*
В свободные от французского вечера я с Патриком и Массимо посещала отделение
дополнительного образования при университете. Специальность, которой мы
пытались овладеть, именовалась
Основы управления бизнесом
. Через пару
недель я поняла разницу между чистым и оборотным капиталом и легко
оперировала терминами вроде
движение денежной наличности
,
нетто
и
сальдо
. А ведь раньше даже баланс на собственном счету не проверяла!
Прошло полсеместра, и у меня появились некоторые вопросы. На какие средства
будут открываться филиалы? Жан-Люк нашел инвесторов? Я пробовала расспросить
маэстро, но он только рукой махнул:
Не забивай голову, детка! Все под
контролем
. Будто я дитя неразумное!
В общем, не было ни одной свободной минуты. При этом я была на седьмом небе
от счастья. Каждое занятие, каждый урок, каждый вечер, когда я без сил
падала на кровать, приближали к открытию парижского филиала. Незаметно
пролетело время, и пришла весна.
— У меня для вас новости! — объявил Жан-Люк. Была последняя
пятница марта, а холод — как в середине февраля. Восемь вечера, салон уже
закрывался, но мы, посвященная в тайну четверка, другие стилисты и
колористы, Фейт, Ришар, ассистенты и маникюрши собрались в центре зала,
ожидая, что скажет маэстро.
Рядом со мной стоял Массимо, и я почти физически ощущала охватившее его
волнение.
— Кто-то обрадуется, кто-то будет разочарован, — продолжал наш
шеф. В тот вечер он казался необыкновенно привлекательным: заметно посвежел
после проведенных в Дубае выходных. Кожа не желтоватая, как обычно, а
золотистая, лоснящаяся на фоне белоснежного воротничка. В общем, образец
успешного предпринимателя, собирающегося выйти на международную арену.
Сейчас он об этом и объявит! Я едва не закричала:
Ну давай, выкладывай, не
тяни!
— но с трудом сдержалась.
— Одни обидятся, другие разозлятся, третьи будут удивлены, — не
унимался Жан-Люк. — Поэтому хочу заранее перед всеми извиниться. Бизнес
есть бизнес, приходится идти на жертвы.
— Хватит уж, давай ближе к делу, — чуть слышно сказал Массимо.
Я оглядела собравшихся. Передо мной стоит вспотевший от волнения Патрик. Он
переживает не меньше нас с Массимо. Салон в Лос-Анджелесе — как давно Патрик
об этом мечтает! А вот Ришар. Пытается хмуриться, но, похоже,
переусердствовал с
Ботоксом
и лоб отказывается подчиняться. Фейт Хоником,
как обычно, спокойна, будто предстоящее заявление босса никак ее не
касается. Кэтрин стоит в стороне и улыбается.
— Я продал салон
Жан-Люк
компании
Эн-Эн
!
Мертвая тишина, какой салон не знал со дня открытия.
— Вы ведь знаете компанию
Эн-Эн
?
Интересно, к кому он обращается? Кого именно спрашивает? И что, черт возьми,
происходит?
Массимо ободряюще сжал мою руку.
— Это конгломерат, огромный конгломерат! — Наш шок Жан-Люку явно
по душе.
— Что? — Первым пришел в себя Патрик. — Что?
— Я же сказал, не все будут довольны. Но так лучше для компании. Для
вас мало что изменится, поэтому прошу...
— Чертов обманщик! — процедил Массимо.
До меня еще не дошел смысл сказанного: настолько нереальными казались слова
Жан-Люка. Итак, нас обманули. Не будет ни парижского, ни лос-анджелесского
салонов, вернее, будут, но без нашего участия, а под патронатом
Эн-Эн
. По
щеке покатилась слеза, которую аккуратно вытер Массимо, но от этого стало
еще хуже. Бедный Массимо! Бедный Патрик! Вероломство босса ударило по ним
еще сильнее, чем по мне. Ненавижу Жан-Люка! Собрав всю волю в кулак, я
подняла глаза на тяжелую хрустальную люстру. Пусть она упадет на маэстро!
— Вы все сохраните рабочие места, но формально станете служащими
Эн-
Эн
.
Я снова огляделась по сторонам. Кто знал или догадывался о том, что
случится?
Конечно, Кэтрин. Естественно, для нее это потрясающая новость. Так, а это
что? На левой руке кольцо с огромным желтым бриллиантом. Она только что его
надела, иначе бы я уже заметила.
Все понятно, Жан-Люк теперь очень богатый человек — за такого можно и замуж
выйти!
Ришар. Он тоже не удивлен, и дело тут не только в
Ботоксе
. Нет, он все
знал! Погодите, разве Джейн Хаффингтон-Кук не член правления
Эн-Эн
?
Кажется, в каком-то журнале писали, что она занимает одну из высших
должностей в крупной преуспевающей компании...
— Вот, собственно, все, что я хотел сказать. Надеюсь, вы готовы завтра
прочитать об этом в газетах? Ни у кого инфаркт не случится?
Я почувствовала, как дрожит Массимо. Мой Массимо, который так гордился своей
интуицией и прозорливостью...
— А чем это обернется для нас? — спросила храбрая
ассистентка. — Кто будет управлять салоном?
— Очень компетентная дама из
Эн-Эн
, — без запинки ответил Жан-
Люк. — Познакомитесь с ней на следующей неделе.
— Салон переедет в другое здание? — поинтересовался один из
стилистов. Мне это даже в голову не приходило — так велик был шок.
— Да, в ближайшее время! — радостно сказал Жан-Люк.
— Не может быть, — побелевшими губами шептал Массимо. — Не
может быть!
— У нас будет новый салон, гораздо лучше и современнее этого.
— И где же?
— В одном из зданий
Эн-Эн
.
Жан-Люк удовлетворенно оглядывал аудиторию. Он хоть понимает, что своим
успехом обязан именно нам?
— А мы точно не потеряем места? — недоверчиво спросила
администраторша.
Маэстро удивленно вскинул брови.
— Ну конечно же! — Он развел руками, будто обнимая всех
находящихся в зале. — Вы моя команда. Без вашей поддержки я не
справлюсь!
Собравшиеся одобрительно загудели. Я подняла глаза. Нет, Жан-Люк —
фальшивка, и улыбка у него фальшивая. Наверное, тренировался перед зеркалом.
Мне даже страшно стало: учтивый француз превратился в чудовище, у которого
вместо сердца калькулятор. Он только что разбил сердце мне, Патрику и
Массимо. Что будет дальше?
Массимо потрепал Патрика по плечу. Когда мой приятель обернулся, я едва
узнала осунувшееся, бледное лицо. Таким я не видела его со времен Википими!
— Пойдемте отсюда! — тихо сказал он.
Массимо кивнул и взял меня за руку, а я не шевелилась, будто к месту
приросла.
Зал понемногу пустел.
— Пойдем, Джорджия! — тихо сказал Массимо.
Краем глаза я заметила, что к нам идет Жан-Люк. Нет, только не это,
разговаривать с ним сейчас хочется меньше всего! Бежать, быстрее бежать! Мы
поймали такси и поехали на квартиру Массимо. В трудные минуты нужно
держаться вместе. Разве могли мы бросить Патрика в таком состоянии?
Массимо разжег камин и открыл бутылку
Бароло
. Кажется, он берег ее на открытие парижского филиала.
Разлив вино по бокалам, он поднялся для тоста.
— Сегодня особенный вечер, — торжественно начал Массимо, глядя на
наши расстроенные лица, — конец старой жизни и начало новой.
— Только давай без нравоучений, — проворчал Патрик — И так тошно!
— Дорогой мой, это не нравоучения, — ничуть не смутился
Массимо. — Случившееся нужно рассматривать не иначе как шанс.
— И то верно, — вставила я, — может, в компании
Эн-Эн
будет
даже лучше?
Парни уставились на меня как на полуненормальную.
— Я вовсе не это имел в виду, — покачал головой Массимо.
Он пригубил вино, а потом поднял бокал к свету, чтобы посмотреть, как
красиво переливается рубиновая жидкость.
— Пейте, это хорошее вино, итальянское.
— Мы думаем об одном и том же? — загадочно спросил Патрик.
— Ребята, а нельзя ли попроще? — взмолилась я, совершенно выбитая
из колеи заявлением Жан-Люка.
— Джорджия, красавица моя, моя единственная радость, — начал
Массимо. Почему итальянцам подобная ерунда сходит с рук? Услышь я что-то
такое от американца, смеялась бы до колик. — Тебе, мне и Патрику давно
пора открыть свое дело. Сколько лет мы проработали на Жан-Люка?
— Девять с половиной лет.
— Девять с половиной лет, — повторил Массимо. — А сколько раз
за это время мы не были довольны его действиями? Даже если бы открылся
парижский филиал, все равно пришлось бы плясать под дудку маэстро. Так что
теперь у нас появился шанс. Разве Жан-Люк умнее нас? Нет. Разве он стрижет
или красит лучше, чем мы? Намного хуже. Теперь у нас есть шанс поступать по-
своему и принимать собственные решения.
Массимо снова пригубил вино. Мы с Патриком завороженно молчали.
— Только представьте! Мы станем равноправными партнерами, а не рабами
Жан-Люка. Что может быть лучше, чем работать на себя?
— И давно ты об этом думаешь? — спросил Патрик.
— Всю сознательную жизнь.
— Хотите начать свое дело? — тупо переспросила я.
Вино ударило в голову, язык стал тяжелым, непослушным. У камина жарко, так
что я расстегнула молнию трикотажного жакета. Патрик и Массимо после мамы —
самые дорогие мне люди на свете. Как быстро они забыли о вероломстве Жан-
Люка, уже планы на будущее строят. Кто знает, может, они и правы. Работать
на себя, открыть собственный салон... Смелые планы!
Хотелось сказать:
Даже не знаю... Это так рискованно
, — но, глядя на
их восторженные лица, я не решилась.
— Давайте все обсудим, — нерешительно проговорила я.
— Браво, детка! — воскликнул Массимо.
На следующее утро мы как ни в чем не бывало вышли на работу. А что нам
оставалось? Была обычная для конца марта суббота. В университетах и частных
школах — весенние каникулы, так что посетителей заметно меньше. Я взглянула
на свое расписание: так, в основном однослойное окрашивание. Значит, ко мне
записаны пожилые, желающие закрасить седину дамы. Корни-то отрастают, вот
они и приходят каждые две недели.
Закрашивать седину — дело непростое, здесь главное — аккуратность. Краску
нужно наносить широкой плоской кистью сначала на отросшие корни, потом на
основную массу волос... И все же процесс довольно монотонный, не то что
блики или мультитональное окрашивание.
Тем хуже для меня. Страшно хотелось погрузиться в работу, чтобы не обращать
внимания на то, что творится вокруг. Салон уже начал меняться и стал каким-
то чужим. В обеденный перерыв в курилку заглянул Жан-Люк в обществе холеной
платиновой блондинки на вид чуть за сорок. Одета дорого и со вкусом: жакет
от
Прады
, прямая юбка до колен и светло-коричневые замшевые сапожки,
свидетельствующие о наличии машины с личным шофером. Разве иначе она
решилась бы надеть их в такую слякоть?
Жан-Люк суетился больше обычного, показывая гостье раковины, рабочие места,
освещение.
Под каким-то предлогом ко мне подошел Патрик.
— Миссис Эн-Эн, — представил он, — будущие владения оглядывает. Сразу видно, стерва!
— Откуда ты знаешь? Может, она очень славная!
— В жакете за две тысячи? После нескольких инъекций
Ботокса
?
— С чего ты так решил?
— Да ладно тебе!
Пожалуй, он прав. Стерв Патрик видит за милю, а тех, что с инъекциями и
подтяжками, — за две.
— Что будем делать? — поинтересовался он.
— В смысле?
— Здесь оставаться нельзя, — категорично заявил приятель. —
Глядя на Жан-Люка, хочется взять ножницы поострее и глаза
повыкалывать! — Посмотрев в зеркало, Патрик, стряхнул с рубашки
несколько темных волосков. — Я, конечно, и раньше его ненавидел, но
сейчас в сто раз сильнее.
— Ну, не знаю, — задумчиво проговорила я. — Может, все не так
страшно? Конечно, это не наш салон, но все-таки...
— Ни за что! — с горечью воскликнул Патрик. — Ты что, совсем
ничего не понимаешь? Жан-Люк украл нашу мечту!
Тут он прав, возразить нечего. Разница только в том, что я не заглядываю
далеко в будущее и ни о чем грандиозном не мечтаю. Привыкла жить сегодняшним
днем и довольствоваться тем, что есть. Разве многим девушкам из Википими
удалось обосноваться в Нью-Йорке? А вот я работаю в салоне на Пятьдесят
седьмой и получаю весьма неплохие деньги. Салона в Париже не будет? Ладно,
зато есть работа в Нью-Йорке.
Я взглянула на сидевшую в кресле клиентку. Красивая холеная женщина с
вьющимися от природы волосами. Она известный адвокат, защищающий права
женщин с раком молочной железы. На лацкане пиджака — брошь с крупным розовым
бриллиантом, которую эта дама носит всегда, как миллионы американок —
розовые ленты, в знак солидарности с больными раком. О страшной болезни ей
известно не понаслышке. Она приходила ко мне после химиотерапии. Сначала
волос не было вообще, а потом они отросли, неожиданно белые.
Я поцеловала даму в щеку. Боже, да я очень счастливая девушка. Если
разобраться, все мои проблемы — пустяки. Патрик не прав: нельзя искушать
судьбу, нужно довольствоваться тем, что есть.
— Джорджия? — негромко позвал Массимо. — К тебе записана
миссис Кей?
С каких пор он просматривает книгу записей? Обычно так занят, что едва
помнит тех, кто к нему самому записан.
— Да, и что?
— То самое, — понизил голос Массимо. — Ты что, не знаешь, кто
ее муж?
Ну, что-то слышала... Ах да, вспомнила! Он известный маркетолог и
консультант, дает советы начинающим предпринимателям. Естественно, не
бесплатно. Кажется, под его руководством открыли бутик на Мэдисон-авеню и
студию йоги. А еще суши-бар в Челси. Заведения всех его учеников процветают.
Ну, почти всех. Все, задумка Массимо ясна.
— Итак, миссис Кей придет в три, верно? — уточнил итальянец.
Я взглянула на расписание. События развиваются стремительно, для меня
слишком стремительно. Но разве Массимо остановишь? Он так долго жил в тени
Жан-Люка, все его выходки и капризы терпел. Всякому терпению приходит конец,
так что теперь они с Патриком готовы идти до конца.
— Да, в три, — чуть слышно сказала я.
— Джорджия, постарайся как можно ненавязчивее попросить у нее визитку
мужа, — велел Массимо. — Я бы сам попробовал, но это будет слишком
подозрительно. Жан-Люк ведь не дремлет...
— Постараюсь, — пролепетала я. Сердце бешено забилось, я
чувствовала себя настоящей Матой Хари.
Часы летели быстро и незаметно, и вот пробило три. Пришла миссис Кей. А я-то
надеялась... Посетительниц немного, так что ждать ей не пришлось.
Итак, миссис Кей устроилась в кресле и попросила чашечку кофе. Выслушивая
свежие сплетни, я аккуратно расчесала ей волосы и нанесла на корни темно-
шоколадную краску. Сегодня все рассказывают об одном типе из инвестиционного
банка, провернувшем ловкую махинацию. Причем не столько обвиняют, сколько
сочувствуют, наверное, потому что еще совсем недавно он был желанным гостем
в домах большинства моих клиенток.
— Интересно, чем он займется в тюрьме? — вслух рассуждала миссис
Кей. — В религию ударится или перечитает
Войну и мир
?
Я не ответила, вспоминая другого посетителя салона
Жан-Люк
, известного
ювелира, который провел шесть месяцев в тюрьме. Молодой, симпатичный, с
иголочки одетый, он забегал к нам буквально за день до начала тюремного
заключения, а шесть месяцев спустя, даже не переодевшись, снова приехал в
Жан-Люк
.
— Видели Дженнифер Анистон на
Золотом глобусе
? — сменила тему
дама. — Фигурка — просто мечта! Думаете, она делала пластику?
Лучше бы задумалась о том, сколько у нее седины!
— По-моему, нет. А как насчет Мег Райан? Сколько коллагена ей в губы
накачали?
Клиенты обожают обсуждать со мной пластику. Я ведь все вижу, многое знаю, а
главное, умею держать язык за зубами. Но Мег Райан ходит к колористке на Мэдисон-
авеню, ее и отдадим на растерзание.
Нужно как-то подвести разговор к мистеру Кею, причем так, чтобы никто не
подслушал, а это непросто, можете мне поверить. Я очень нервничала и до сих
пор не пришла в себя от вчерашнего заявления Жан-Люка. Аккуратно прокрашивая
внутренние пряди (миссис Кей любит собирать волосы в пучок, так что нужно
быть особенно внимательной), я проигрывала в уме возможные сценарии. Почему-
то все они заканчивались одинаково плохо: я либо без работы, на улице, либо
в Википими. Неизвестно, что хуже.
Еще немного — и будет поздно: миссис Кей пойдет смывать краску, а там
ассистентки, маникюрши, в общем, любопытных хоть отбавляй.
— Миссис Кей? — робко спросила я.
— Да, милая.
— А вы, случайно, не захватили...
В тот момент мимо прошел Ришар, и пришлось перестраиваться на ходу.
— Что, милая? — Миссис Кей хмурилась, разглядывая микроскопическую
трещинку на кроваво-красном ногте.
— ...часы? Сколько времени? — безнадежно закончила я. К счастью,
свои я сняла, иначе, боюсь, меня сочли бы ненормальной.
— Полчетвертого, милая, — чуть насмешливо ответила миссис Кей.
Я трусиха, никчемная мямля и трусиха. Актриса из меня никакая! Глупо, но я
считала, что Жан-Люк относится ко мне по-человечески. Пригрел никому не
нужную девицу из Википими, а она возьми и предай его! Да, я предаю его, даже
просто планируя уйти и открыть собственное дело. Собственное дело... Брр,
как-то неуютно звучит...
— Не получилось, — со вздохом призналась я Массимо, когда мы
ловили такси на углу Пятой и Пятьдесят седьмой. — Прости, но не
оказалось подходящего момента...
Я была готова расплакаться от досады.
— Ну ладно, не расстраивайся. — Он погладил меня по щеке. Я
вопросительно подняла глаза.
Не расстраивайся
? Как это? Я ведь его
подвела... — Я сам попросил визитку.
— Что?! Не может быть!
— Вышел покурить, и мы встретились.
— Но ты ведь не куришь!
Массимо ослепительно улыбнулся:
— Она даже домашний номер дала!
— А откуда ты знал, что я не смогу...
Быстрый как молния, Массимо поднял руку и остановил такси, только что
высадившее пассажиров на Пятой авеню.
— Мы же не первый день знакомы, — ответил он, когда мы устроились
на заднем сиденье.
На следующий вечер мы сидели в гостиной мистера и миссис Кей. Я уже была в
гостях у клиентов на Пятой авеню, Парк-авеню и Мэдисон-авеню. Приличным
считается любое место западнее Лексингтон-авеню. Лучше всего, конечно,
центральные улицы, но и переулки вполне подойдут, если это престижное
домовладение. На языке нью-йоркских риелторов
престижное домовладение
означает, что за него нужно внести тройную плату, причем ликвидными
активами. Из курсов помню, что движимое и недвижимое имущество, долговые
обязательства третьих лиц, драгоценности и произведения искусства ликвидными
не считаются. Ликвидный актив — это наличные. То есть, если официальная цена
квартиры три миллиона долларов, приготовьтесь заплатить девять.
Мои клиенты просто одержимы желанием жить в престижном месте. Сильнее их
волнует разве что образование потомков. Поиск подходящего заведения
начинается вскоре после рождения ребенка. Одна из моих посетительниц
записала дочку в элитный детсад на Девяносто второй улице, когда малышке
исполнился месяц. У миссис Кей две дочери, обе учатся в Спенсе, славящемся
прекрасными традициями. Для таких людей это в порядке вещей, они просто
следуют определенным правилам. За годы работы в
Жан-Люке
я изучила их все.
— Где учатся ваши дочери?
— В Брирли.
— Куда ездите отдыхать?
— На Ибицу.
— Где живете?
— На Пятой авеню.
Эти правила сложнее, чем французский, итальянский и все остальные языки, на
которых дети моих клиентов свободно говорят. Так вот, если руководствоваться
правилами, квартира мистера и миссис Кей на четверку, равно как и школа их
дочерей. А кое-кто из самых придирчивых и тройку бы поставил.
Переступив порог квартиры, я обомлела: так здорово и со вкусом все
обставлено. Кухня в яблочно-зеленой гамме, как на обложке последнего номера
Метрополитен-хоум
, белоснежный замшевый диван и темно-синяя посуда со
второго этажа
Барниз
. При этом ни книг, ни газет, ни семейных фотографий.
Мистер Кей в
Жан-Люк
не ходил, чему я не переставала удивляться, ведь
большинство жен хоть раз, да приводили своих мужей. Но вот он вошел в
гостиную, и вопрос отпал сам собой. Мистер Кей лысый, как бильярдный шар.
— Чем могу быть полезен? — поинтересовался он, а парень в джинсах
и толстовке поставил на низенький столик вино, минеральную воду и чипсы.
Это, по всей вероятности, дворецкий. Люди этого круга чаще всего нанимают
безработных актеров. Впервые попав в гости к клиентке, я приняла ее
дворецкого за сына. С тех пор, надеюсь, поумнела.
— Мы хотели бы открыть собственный салон.
В гостиную влетела миссис Кей с блюдом фисташек.
— Чудесно! — заверещала она. — Во всем салоне вы, ребята,
самые лучшие. Помню, как-то раз меня стригла блондинка. Как же ее звали?
— Кэтрин! — хором подсказали мы.
— Точно, Кэтрин. Хуже нее не стригут даже...
— Милая, давай их дослушаем, ладно? — перебил мистер Кей.
— Ну как такового плана еще нет, — призналс
...Закладка в соц.сетях
